— Хорошо, Марко, тогда ты можешь сесть за стол взрослых.

— Тебе нужна помощь в поисках жителей Родины? — спросила Уиллоу.

— Вообще — то, я планировал попросить Шелли попросить ее сестру Рошель разыскать остальных учеников с Родины. Разве мама Шелли и Рошель не является членом Совета по защите Р одины?

— Да, это так, — подтвердила Уиллоу.

Шторм удовлетворенно кивнул.

— Тогда у нее будут связи, чтобы найти их.

— И как ты собираешься разыскать последних школьников из Северных Земель? — я спросил.

Шторм лукаво улыбнулся мне.

— Вообще — то, я надеялся, что Тристан сможет мне с этим помочь.

Тристан подвинулся еще выше на диване.

— Я?

— Ага, ты иногда общаешься с Милой, и, поскольку она дочь Магни, у нее тоже должны быть связи.

— Конечно, я могу спросить ее, — предложил Тристан.

— Х орошо. — Шторм хлопнул в ладоши. — Вот что я вам скажу. Я прямо сейчас позвоню Кайе и спрошу, назначили ли они дату встречи, а ты, Тристан, пока позвони Миле и пригласи ее присоединиться. — Он повернулся и указал на меня. — Не мог бы ты позвонить Шелли и ввести ее в курс дела? Скажи ей, что нам нужно, чтобы она предупредила свою сестру Рошель.

Мы все уставились на него, не привыкшие к такой организованности Шторма.

— Действуйте… — нетерпеливо сказал он, жестом приказывая нам разойтись.

Десять минут спустя мы все вернулись в гостиную, окружив Тристана, который все еще лежал на диване.

— Кайя и Арчер в восторге. Мы сделаем это в первые выходные августа, — сообщил Шторм и посмотрел на меня. — Ты дозвонился до Шелли?

— Да, она сказала, что Рошель будет рада помочь. По словам Шелли, Рошель все равно уже общается с другими ученицами с Родины.

— Я так и знал! — Шторм удовлетворенно кивнул. — И что сказала Мила?

Тристан и Уиллоу поговорили с Милой и обменялись взглядами, прежде чем Тристан заговорил.

— Хорошая новость в том, что Мила более чем готова помочь.

— Это здорово.

— Да, но есть только одна проблема.

— И что же это? — спросил Шторм.

— Просто Мила в душе настоящая жительница Родины. Она твердо верит во второй шанс и открытость.

Хантер застыл рядом со мной.

— Кажется, я, бл*дь, понимаю, к чему все идет.

Тристан приподнялся на диване.

— Миле не понравилась идея пригласить всех и оставить Соло в стороне. Она говорит, что поможет, но только если пригласят всех.

— Я сомневаюсь, что он все равно пришел бы, — тихо сказала Уиллоу. — Он слишком горд для этого.

Я действительно хотел, чтобы кто — нибудь рассказал мне, что тогда произошло между ней и Соломоном, но, учитывая напряжение, исходившее от Хантера, я не собирался спрашивать снова.

— Ты сказал Миле, что мы с Уиллоу не придем, если придет Соло? — спросил Хантер.

Ярко — зеленые глаза Уиллоу остановились на ее брате.

— Н ет.

— П очему нет?

— Может, это пойдет мне на пользу.

— Ты, бл*дь, серьезно?

— Он бы не причинил мне вреда, Хантер. Ты это знаешь.

Хантер расхаживал по комнате.

— Ты чертовски права, он не причинил бы тебе вреда. Я бы не позволил ему подойти достаточно близко, чтобы прикоснуться к тебе.

— Вероятность того, что Соло придет на воссоединение, очень мала. Если он придет, возможно, это поможет мне немного успокоиться и расслабиться.

— Тебе не нужно расслабляться, ты с ним покончила. — Хантер произнес это так, словно это был приказ, и подчеркнул это, взмахнув рукой в воздухе.

Сделав глубокий вдох, Уиллоу медленно покачала головой.

— Когда я думаю о нем, во мне просыпается столько гнева. Столько глубокой обиды. Возможно, если бы я нашла ответы на некоторые из своих оставшихся без ответа вопросов, я смогла бы наконец обрести покой.

— Как насчет того, чтобы Мила пригласила всех, а дальше мы сами, — предложил Тристан. — Если придет Соло и ты захочешь, чтобы он держался подальше от Уиллоу, мы всегда можем сказать ему, что мы с Уиллоу теперь пара.

Хантер перестал расхаживать по комнате, его рука взметнулась к затылку, и он повернулся к Тристану.

— Что ты сказал?

Тристан побледнел.

— Знаешь, чтобы заставить Соло держаться от нее подальше.

— Ах, да, это неплохая идея. Это сработало бы с любым мужчиной, не только с С оло.

— Эй, не говорите обо мне так, будто меня здесь нет, и для протокола: я не люблю лгать, — запротестовала Уиллоу.

— Это просто маленькая ложь во спасение для твоей безопасности, — заметил Тристан. — После того, как я вчера подвел Шелли, я хотел бы помочь тебе, если это возможно.

Уиллоу встала с дивана и подошла к окну, выходящему на город.

— Почему бы нам не подождать и не посмотреть, заинтересован ли Соло в участии? — Ее руки играли с ожерельем на шее. — Шторм прав. Есть большая вероятность, что Соло сейчас женат и у него есть дети. Он, вероятно, больше не думает о нас.

— Замечательно. Тогда я начну рассылать приглашения, — воскликнул Шторм. — Это будет самая безумная вечеринка в мире. Вот увидите!

Глава 13

Прагматик

Шелли

Если ты прагматик, делает ли тебя это менее эмоциональной?

Над этим вопросом я размышляла, анализируя свои отношения с Марко. Сколько я себя помню, мне говорили, что мне не хватает фильтра и нужно развивать в себе больше чувствительности.

Я получила степень по психологии и научилась компенсировать свой так называемый недостаток эмпатии, анализируя язык тела, невербальные звуки и придавая всему этому смысл.

Теперь, когда Марко вернулся в мою жизнь, дремавшие во мне чувства всплыли на поверхность с тех пор, как я была влюбленным подростком, и я пришла к двум выводам.

Первый: Возможно, я не выражала свои чувства так открыто, как обычные жители Родины, но я все еще испытывала сильные эмоции. Марко пробудил во мне широкий спектр чувств, достаточно сильных, чтобы вызвать физическую реакцию и бессонные ночи.

Второе: У меня был фильтр. Я ни разу никому, включая Марко, не рассказывала о том, что он заставлял меня чувствовать. Признание в любви только усложнило бы наши отношения, хотя на самом деле все было очень просто. Между нами было что — то общее, но у нас были совершенно разные представления о том, каким должно быть наше будущее. Я планировала путешествовать, исследовать и развивать то, что улучшит жизнь всех людей. Марко мечтал о жизни в Северных землях с милой женой, детьми и материальным достатком.

Я была достаточно рациональна, чтобы понимать, что мы никогда не сможем сделать друг друга счастливыми. Осознание того, что у меня есть не просто фильтр, а сильный фильтр, заставило меня задуматься, что, возможно, мне не хватает эмпатии. Возможно, я просто была менее привязана к результатам, чем другие, и поэтому меньше поддавалась эмоциям.

Как в тот раз, когда мою сестру не приняли в ту школу, в которую она хотела, и она проплакала неделю. Я не понимала, почему она так расстроилась, когда можно было выбирать из других школ. Не то чтобы я не видела, насколько разочарованной и печальной была Рошель. Я просто не видела смысла делиться этим и грустить. Это только усложнило бы задачу подбодрить ее.

Чарли позвонил мне, и, поскольку я только что погрузилась в размышления на тему эмпатии и того, как я могла бы применить ее к Натуру, я спросила его:

— Чарли, ты бы сказал, что эмпатия важна?

Мой босс склонил голову набок.

— Очень даже.

— И ты считаешь, что я обладаю эмпатией?

В отличие от мужчин, у Чарли не было растительности на лице, и он немного красился.

— Почему ты спрашиваешь, Шелли?

— Несколько дней назад я разговаривала со своей сестрой Рошель, и она обвинила меня в эгоизме, потому что я не сочувствовала ее жалобам.

— Почему ты не сочувствовала?

— Какой в этом был бы смысл? Как это помогло бы ей?

— Что ж, иногда приятно чувствовать, что кому — то не все равно.

— Рошель сказала, что у меня не развита эмпатия, потому что никто не ожидает, что я буду ее проявлять. По ее словам, все считают меня странной и эмоционально ограниченной.

— А ты не согласна?

— Я знаю, что я странная, но не стоит называть меня ограниченной … Я не знаю, Чарли. Дело в том, что я заметила интересную закономерность. Когда моей сестре грустно, она теряет самообладание в присутствии своих друзей или моей матери. Но когда она со мной, она берет себя в руки и смиряется с этим.

— Может быть, это потому, что она все равно думает, что ты не понимаешь, — прокомментировал Чарли.

— Именно так. Но с практической точки зрения, не лучше ли взять себя в руки, чем расклеиться? То есть, разве я не оказываю ей услугу по сравнению с другими, которые заставляют ее чувствовать себя еще хуже, задавая бесконечные вопросы о ее боли?

— Все не так просто, Шелли.

— П очему бы и нет? Я бы подумала, что оказываю услугу грустному человеку, не разделяя его страданий. Я заставляю его двигаться дальше, не так ли?

— Дело не столько в том, чтобы двигаться дальше, сколько в том, чтобы выпустить пар.

Я взяла роботизированную руку, которая лежала у меня на столе, и поиграла с ней.

— Выражая недовольство, ты имеешь в виду жалобы на то, что не так?

— Скорее, размышляя об этом. Это полезное упражнение, позволяющее почувствовать облегчение. Люди часто чувствуют себя легче после обсуждения того, что их тяготит. Если ты попытаешься подавить неприятные переживания, они вернутся только в виде воспоминаний или дурных снов, а если в твоей системе накопится достаточно нерешенных проблем, это может вызвать депрессию. Вот почему лучше обсудить это с кем — то, кто достаточно заботлив, чтобы проявить сочувствие.

Я наклонила голову и задумчиво посмотрела на него.

— Но у кого есть время на все это?

— У людей есть время.

Я усмехнулась.

— У некоторых людей слишком много времени. Но не у меня. Я слишком занята поиском решений.

— Да, это так. — Чарли улыбнулся. — Итак, расскажи мне о проделанной тобой работе.

Мы с Чарли обсудили программу исследований, полученные данные и мои улучшения в работе с Минди, прежде чем он снова сменил тему.

— Все это очень впечатляет, но почему ты не рассказываешь мне о письмах, которые получаешь?

Мои руки кое — что переставили на столе.

— Зачем мне это делать?

— Жаль, что ты мне об этом не сказала. Я должен был выяснить это через отдел кадров.

— Это ерунда.

— Это не ерунда. Внутренние системы предупредили отдел кадров. Они сказали мне, что ты получала какие-то злобные письма, полные ненависти, с резкими формулировками, которые являются неприемлемыми и подлыми по своей сути.

— Все не так уж плохо.

Чарли выглядел расстроенным.

— Как ты можешь так говорить, Шелли? Я был глубоко потрясен, когда прочитал некоторые из этих резких и жестоких писем. Например, это. — Он начал читать вслух. — Какое расточительство — отдавать гениальный мозг предателю и сухарю. Я тебя ненавижу, Шелли Саммерс, и я хочу, чтобы ты споткнулась и убилась об стену. — Выражение лица Чарли, когда он поднял голову, было суровым. — Подумать только, что кто — то здесь, на Родине, может использовать такие недвусмысленные выражения и желать тебе зла.

Я пожала плечами.

— Я слишком много времени провела в Северных землях, чтобы обижаться на это.

— Но почему ты не рассказала мне об этих жестоких нападках на тебя? — спросил Чарли.

Я покачала головой, не зная, что ответить.

— Шелли. Я хочу помочь тебе, но не знаю, как.

— Не надо. Они не говорят ничего такого, чего я не слышала бы раньше. Люди просто злятся на то, что я живу и работаю здесь, хотя считают, что я должна творить чудеса на Родине.

— Кто-то из них назвал тебя безмозглым романтиком. Это, должно быть, задело тебя. — Чарли выглядел так, словно ему было больно это говорить. — Я полагаю, это реакция людей, которые видели тебя в новостях. Т ы ведь в курсе, что в средствах массовой информации упоминалось, что ты работаешь в Северных землях, верно?

Я вздохнула.

— Люди должны оставить меня в покое.

— Шелли, ты дочь видного члена городского С овета и самый большой гений, который у нас есть. Если ты не хотела, чтобы люди заботились о тебе, тебе не следовало соглашаться на все статьи или документальный фильм, который они сняли в прошлом году. Ты теперь знаменитость, а это значит, что люди возлагают на тебя большие надежды.

Я почесала руку, отводя взгляд.

— Я твой начальник, и даже мне трудно понять, почему тебя интересует эта область. Зачем мужчинам секс-боты? Это бессмысленно. За свою работу здесь ты не получишь никаких наград в области инжиниринга и дизайна; я надеюсь, ты это понимаешь.

— Я занимаюсь этим не для того, чтобы получать награды, и это не обязательно должно иметь смысл. Это было то, что меня интересовало, и именно поэтому я здесь. Когда я закончу, я продолжу работать над чем — то другим. У меня на примете есть проект.

Чарли оживился.

— Интересно. Расскажи мне.

— Я хочу изобрести технологию предотвращения беременности и технологию, которая поможет женщинам избежать месячных.

Чарли посмотрел на меня так, словно я только что сказала ему, что хочу полететь на Сатурн.

— Мы уже производим средства профилактики беременности. На рынке есть спрей для уничтожения сперматозоидов, но он плохо продается.

— Я знаю. Мне прислали эти средства, а ты знал, что оно эффективно только на девяносто процентов? Так написано на спрее.

— Нет, я этого не знал.

— Оно также оставляет липкий осадок на пенисе, и вкус у него ужасный.

— А почему вкус должен иметь значение? — спросил Чарли, нахмурив брови.

— На случай, если пара захочет насладиться оральным сексом.

Чарли теребил мочку своего уха.

— Звучит совершенно отвратительно.

— Вот именно, попробуй сам, и ты поймешь, что я имею в виду. Итак, ты видишь, что существует необходимость в более практичной профилактике беременности.

— Хм.

— Теперь, когда северяне вступают в брак с жителями Родины, они вступают в половую связь, и возникнет необходимость контролировать, когда и как часто женщины беременеют.

— Если они не хотят иметь детей, им следует просто прекратить половые сношения. Для этого нам не нужны никакие приспособления или таблетки.

— Ты упускаешь главное, Чарли. Пары занимаются сексом ради удовольствия, а не только для того, чтобы иметь детей.

Чарли покачал головой.

— Я не думаю, что когда — нибудь пойму, почему людей так привлекает секс между людьми, когда мы производим таких превосходных роботов именно для этой цели. В любом случае, Шелли, рынок для такого продукта будет очень узким. Нельзя отказываться от своей гениальности ради крошечной ниши.

Я проигнорировала его протест.

— И, как я уже сказала, я также хочу избавить женщин от месячных. Больше никаких спазмов и кровотечений. Я гарантирую, что на это есть большой спрос.

— Сомневаюсь в этом. Тысячи лет у женщин были месячные, и с ними все было в порядке. Не нужно это менять.

— Тебе легко говорить. Ты мужчина, поэтому тебе не понять. Я собираюсь улучшить качество жизни миллионов женщин по всему миру.

— Шелли, Шелли… все отделы просят тебя о помощи, и это то, на что ты хочешь потратить свое время? Секс и менструации?

— Д а.

Чарли вздохнул.

— Какая жалость, но, полагаю, я ничего не могу с этим поделать. — Он обвел взглядом кабинет. — Где Минди?

— Вон там. Я ее починила.

— И как продвигается твой проект по созданию реалистичных роботов? Т ы разговаривала с другими о них?

— Д а.

— И что?

— Я по-прежнему считаю, что рынок сбыта для этого продукта большой. В конечном счете, это зависит от того, насколько реальным мы сможем сделать продукт Натура и насколько дешево мы сможем его производить.

— Вы назвала ее Натура?

— Д а. Тебе нравится?

Чарли приподнял уголок рта в печальной улыбке.

— Хм, да, это прекрасное имя… Просто не забывай советоваться со мной обо всех своих планах.

— К онечно.

Чарли теребил воротник своего желтого свитера.

— Ты знаешь, я не люблю конфронтации, поэтому мне очень тяжело говорить об этом.

— Чарли, с тобой все в порядке? Что случилось?

— Я должен быть честен с тобой, Шелли. Ходят слухи, что ты уже создала робота. Это неправда, не так ли?

Я нахмурила брови.

— Нет, конечно, нет.

— Я так и думал, но, по-видимому, у Тристана есть друзья, которые знают человека, который сказал, что он это пробовал. Тристан упомянул об этом в качестве дополнительного замечания и подумал, что это забавно, но меня это встревожило.

Я провела языком по зубам, внезапно почувствовав сухость во рту.

— Чарли, прототипа Натура не существует. Где я вообще возьму ресурсы для его создания?

Он опустил бровь и почесал за ухом.

— Ты бы сказала мне, если бы работала с кем — то еще, не так ли? Я не дурак. Я знаю, что в Северных землях есть люди с большими деньгами, которые предложили бы тебе материальные блага, если бы ты работала на них. Мы были бы очень огорчены, если бы потеряли тебя.

— Чарли… — начала я, но он продолжил говорить.

— Ты же знаешь, что ты можешь выбрать любой проект для работы. В Желтой зоне реализуется очень интересный проект по разведению живности в океане. Ты могла бы жить на пляже и наслаждаться солнцем и морем.

Я мягко улыбнулась Чарли.

— Звучит замечательно. Я подумаю об этом.

— К онечно. О, и, кстати, ты слышала, что на Тристана напали?

Я напряглась.

— Кто тебе это сказал?

— Тристан. Это случилось в прошлую субботу. Я беспокоюсь, что ты остаешься в Северных землях, Шелли. Мужчины Севера жестоки и беспринципны

Было ясно, что Тристан не сказал Чарли, что я была с ним в ту ночь. Это было к лучшему.

— Я обязательно поговорю с ним и узнаю, чувствует ли он себя лучше, — заверила я Чарли.

— Х орошо. Давай поговорим через несколько дней. Я пришлю тебе больше информации о проекте по выращиванию рыбы в океане. Им действительно может понадобиться твоя помощь. — Его взгляд продолжал блуждать по офису, словно в поисках секс-бота, о котором ходили слухи.

— Звучит заманчиво, Чарли.

— Будь осторожна и иди с миром, — вежливо посоветовал он. — И не забудь заняться чем — нибудь еще, кроме работы.

— Не волнуйся, я так и сделаю, — пообещала я, прежде чем закончить разговор

Когда я посмотрела на часы, на моем лице появилась улыбка. Марко должен был прийти через десять минут. Он приходил с ланчем в третий раз на этой неделе, и работа этого исследователя должна была стать очень интересной.

Глава 14

Сверяясь со списком

Шелли

Через полчаса после разговора с Чарли я стояла, склонившись над своим рабочим столом, а Марко входил и выходил из меня, как будто я была его едой, которой он никак не мог насытиться. Еда, которую он принес, была разложена на моем столе: салат с наколотыми на вилку огурцами и красной свеклой, которые не успели дойти до моего рта, как Марко начал заниматься со мной сексом.

Его бургер лежал почти на краю стола, наполовину съеденный, и двигался все ближе и ближе к краю в такт покачиванию стола.

Я подумывала о том, чтобы перенести все это, но нашла странное удовлетворение в том, что Марко больше заботится о том, чтобы быть со мной, чем о том, чтобы сохранить свой бургер.

Будучи одержимой деталями, я знала, что это был наш девятый секс вместе. Марко очень серьезно отнесся к предложению помочь мне в моих исследованиях. Он даже познакомил меня с архивами старого Интернета с довоенным порно, о существовании которого я знала, но к которому у меня не было доступа на Родине.

Что — то из этого возбуждало, что — то тревожило и вызывало у меня множество вопросов. Марко ответил, изложив мне свою точку зрения как мужчины, и мы обсудили различия между женской и мужской сексуальностью.

Он также предложил нам выбрать пять вещей, которые каждый из нас хотел бы попробовать, и включить их в эксперимент. До сих пор мы пробовали заниматься сексом в душе, в постели, на диване, в беспилотнике и занимались этим в двенадцати разных позах. Марко рассказал мне, как ему нравилось, когда я смотрела на него снизу вверх во время орального секса.

В свою очередь, я научила его быть терпеливым и не входить слишком глубоко в самом начале, когда он проникал в меня. Он научился давать мне время растянуться и приспособиться к его размерам.

— Ты такая чертовски горячая, — выдохнул Марко позади меня. — Тугая и влажная для меня.

Я застонала, наслаждаясь ощущением его пальцев, играющих с моими сосками.

— Пожалуйста, можно мне попробовать? — спросил он, и я точно знала, о чем он спрашивает.

— Н ет.

— Я буду осторожен, обещаю.

— Нет, Марко.

— Ты мне не доверяешь?

Я отвернулась.

— Не надо.

— Но это есть в моем списке, и ты сама видела это в порнофильмах. Раньше анальный секс был таким же распространенным, как и обычный секс. В те времена все этим занимались.

— Хорошо, но не торопись.

Марко вышел из меня и использовал смазку из моей первой дырочки, чтобы увлажнить вторую, в то время как мое лицо напряглось.

— Просто расслабься, — проинструктировал он и прижался к моему заднему входу. Вместо этого я сжала его.

— Шелли, ты не расслабляешься, — сказал он и покрыл поцелуями мой позвоночник.

— Мне все равно, что они делали в прежние времена. Это больно.

— Как это может быть больно, когда я еще не внутри тебя? Это у тебя в голове, и это потому, что ты слишком напряжена. Просто расслабься и позволь этому случиться.

Я покачала головой.

— Нет, это как — то странно. Мне это не нравится.

Не видя его лица, я знала, что Марко разочарован, но он развернул меня к себе.

— Все в порядке, мы всегда можем заняться этим в другой раз, когда тебе будет удобнее. — Он поцеловал меня, усадил на стол и вошел в меня. — Этим утром я дрочил, думая о тебе, и знаешь, о чем я подумал?

Я слегка улыбнулась.

— О чем?

— На днях, когда ты позволила мне кончить тебе в рот. Это было… — Он застонал от удовольствия. — Клянусь, Шелли, ты открыла рот и показала мне сперму на своем языке. Я буду думать об этом до самой смерти.

Это была одна из пяти вещей в списке Марко. Несмотря на мое первоначальное нежелание позволить ему кончить мне в рот, все оказалось и вполовину не так плохо, как я опасалась. То же самое было, когда он использовал мои груди, чтобы просунуть свой возбужденный член между ними. Он сидел на мне верхом, его мышцы были напряжены, а взгляд прикован к тому, как он сжимал мои груди. Это не произвело на меня особого впечатления, разве что заставило почувствовать себя желанной, что, как я заключила, возбуждало само по себе.

У Марко в списке оставались еще две вещи, но это были те, на которые я не решалась. Анальный секс не удался, и я не хотела, чтобы он связывал меня и завязывал глаза.

— Ложись на спину, — сказал Марко и закинул мои ноги себе на плечи. — Ч то не так?

— Что — то толкает меня в спину. — Я подвинулась на своем столе, чтобы устроиться поудобнее, и наслаждалась видом Марко у себя между ног, его губы приоткрылись, а взгляд блуждал по моей груди и лицу, и в его полуприкрытых глазах светилось вожделение.

Какое — то время не было слышно ни звука, только стоны, всхлипывания и звук его шлепков по мне в ровном темпе. Большим пальцем он обводил мой клитор, мои стоны становились все продолжительнее, а голос громче.

— Это так приятно, Марко. С ильнее. Больше.

Его уши покраснели, дыхание участилось, от его тела исходил жар, и мне нравилось решительное выражение его лица, когда он продолжал входить и выходить из меня, сильнее и быстрее, как я и просила.

— Я больше не могу это терпеть, — простонал он, упираясь руками в мои бедра, чтобы удержать меня на месте.

Приподнявшись на локтях, я потянулась к нему, желая почувствовать его — меня захлестнула волна эмоций, когда он схватил меня за волосы, прижался лицом к моему виску и снова и снова повторял мое имя.

— Да, Марко, да. — Мой пульс участился на запястьях и забился где — то в горле. Я откинула голову назад, закрыв глаза и отдаваясь мощному извержению вулкана внутри меня. Марко переплел наши пальцы, и, когда я, задыхаясь, произнесла его имя, я крепко сжала его руку. — О, да… да, Марко, да. Я кончаю.

Он двигал бедрами быстрыми агрессивными движениями и выдавливал из себя слова:

— Я… Н е могу… Получить… Достаточно. Тебя.

— Ах, да, Марко, именно так… — Мое тело все еще пребывало в том блаженном оргазмическом состоянии, внутри все трепетало, а мышцы подергивались мелкими толчками. Я была в восторге от чудесного ощущения связи между нами.

— Я кончаю. — Предупреждение Марко прозвучало за долю секунды до того, как он вышел из меня и использовал свою руку, чтобы кончить мне на живот.

Ошеломленная сексуальным угаром и очарованная белой спермой, стекающей на мою кремовую кожу, я перевела взгляд на лицо Марко. Я смотрела, как он тяжело дышит с открытым ртом и закрытыми глазами.

— Ты такой… — слово «красивый» вертелось у меня на языке.

— Ч то?

— Потный.

Он слегка улыбнулся и уткнулся лицом в изгиб моей шеи, его теплое дыхание коснулось моей кожи.

— Да, это потому, что я выполняю всю тяжелую работу. Ты просто лежишь здесь и выглядишь великолепно.

Правой рукой я зарылась носом в его каштановые кудри, давая нам время отдышаться, а левой поглаживая его спину.

— Можно задать тебе вопрос, Марко?

— Ты всегда задаешь мне вопросы. — Марко усмехнулся и откинулся назад, наблюдая за мной. — О — о, у меня такое чувство, что это будет один из самых неловких моментов. Что ты хочешь знать?

— Если ты женишься на Луизе, ты попросишь ее сделать то, что указано в твоем списке?

Он потянулся за салфетками и начал вытирать меня.

— Наверное, нет.

Я ждала, что он продолжит.

— У нас с тобой все по-другому. Ты сама сказала, что это эксперимент, и мне нравится пробовать с тобой разные вещи. Почему ты хочешь поговорить о Луизе сейчас?

— Извини. У меня просто в голове не укладывается, что ты готов рисковать своей жизнью, сражаясь на турнире за женщину, которую не любишь. Неужели это только из — за денег?

Марко отвел взгляд, отстранился от меня и наклонился, чтобы подтянуть штаны.

— Я устал быть бедным. Почему у меня не должно быть красивых вещей, как у других мужчин?

— У каких других мужчин?

— Хантер, Тристан, Боулдер, Магни и другие, у кого быстрые беспилотники и большие квартиры.

— Тристан не богат.

— Он не такой бедный, как я.

— Видишь, вот почему принцип справедливости на Родине намного лучше, чем капиталистическая система, которая существует у вас, северян. Мы все вносим свой вклад своими уникальными талантами, и нам должны платить одинаково.

— Я не сторонник принципа справедливости. — Марко помог мне встать со стола. — Все, что делает ваша система, — это обеспечивает равный комфорт для всех. По крайней мере, здесь у нас есть шанс жить в достатке.

— Если ты выиграешь турнир, то есть?

— Да. — Разговаривая со мной, он зашел в ванную и вымыл руки. — Кроме того, быть одним из самых свирепых воинов и иметь собственную семью — это престиж.

— Да, но эта последняя часть уже не будет иметь такого высокого статуса, как раньше, я имею в виду, когда приедут все женщины Родины. — Я привела в порядок свою одежду, пока Марко подошел за своим бургером и откусил большой кусок.

Когда он закончил жевать, я была единственной, кто мыл руки.

— Ну и что?

— Победа в турнире будет приносить такой же статус, как раньше?

— Я бы так сказал. Знаешь, северянки особенные.

Я напряглась.

— В каком смысле?

— Они настоящие.

— Ты имеешь в виду, в отличие от нас, фальшивых женщин Родины? — Мои губы сжались в тонкую линию.

— Нет, ты не понимаешь.

— Тогда почему бы тебе не объяснить это?

— Женщины — северянки редки и драгоценны. Они знают и понимают нашу культуру. Они уважают своих мужей и послушны по натуре.

Я отодвинула свой стул и подобрала упавшую книгу.

— Ты знаком с Л аурой? — мой тон был саркастичным. — Почему бы тебе не спросить Магни, насколько она послушная?

— Лаура — это аномалия.

Я искоса взглянула на него.

— И ты предпочел бы иметь жену, которая склоняет голову и говорит «да», чем ту, которая бросает тебе вызов?

Он пожал плечами.

— Я же говорил тебе. Я видел слишком много несчастливых браков между моими друзьями и их женами — мамашами. Я не собираюсь участвовать в программе подбора пары. Не то чтобы кто — то из них все равно выбрал бы меня. Мне нечего предложить женщине, если я не выиграю миллион долларов.

— Ж енщины с Родины не меркантильны.

Марко усмехнулся.

— Чушь собачья. У мужчин с деньгами на девяносто два процента больше шансов, что их выберет женщина с Родины, пройдя программу подбора. Это факт!

Я вздохнула, потому что, к сожалению, он был прав.

— Не все на Родине такие, и я не верю, что ты станешь счастливее только потому, что у тебя есть более быстрый беспилотник и дом побольше.

— Я верю, — заявил Марко. — Это бы очень помогло.

Покачав головой, я села на свой стол и потянулась за салатом как раз в тот момент, когда Марко плюхнулся на мой стул.

— Ты думаешь, что мы, мужчины Севера, странные.

— Потому что так оно и есть.

Марко улыбнулся мне.

— Но мы знаем, как трахаться.

— Ты знаешь. Я не могу говорить за остальных твоих соотечественников.

— Если кто и является экспертом, так это ты, со всеми твоими исследованиями.

— Хорошая мысль, но я имела в виду, что не могу судить по личному опыту.

Минуту или две мы ели молча, прежде чем Марко заговорил снова.

— Почему ты не хочешь детей, Шелли?

— Я же говорила тебе, что я об этом не думала.

— У тебя еще не начались месячные.

Я поколебалась, прежде чем ответить.

— Нет, не начались.

Марко поднял ногу и положил правую лодыжку на левое колено.

— Как ты думаешь, скоро у тебя они начнутся?

— Возможно.

— Послушай, я знаю, ты несколько раз говорила мне, что тебе неинтересно быть женой и матерью, но если ты беременна от меня, нам нужно понять, что ты…

— Это не беременна, Марко. — Я решительно оборвала его.

— Шелли, я мало что могу предложить, я знаю это, но я бы любил нашего ребенка.

— У нас нет ребенка, Марко.

— Но если бы он был, что бы ты сделала? Я знаю, ты не хочешь постоянно жить в Северных землях, но ты все равно позволишь мне видеться с моим ребенком, верно?

Я встала.

— Я не хочу рассуждать о гипотетических проблемах. Я прагматик, мне нравится оперировать только фактами, и пока ничто не указывает на то, что я беременна.

Глава 15

Алкоголь и травка

Марко

— Конечно, ты можешь смешивать алкоголь и травку, — авторитетно заявил Шторм, и это задело меня за живое.

Мы все тусовались у меня дома, и Шторм убедил Уиллоу, что пришло время приобщиться к культуре Северных земель и напиться.

— Полегче, — наставлял Хантер свою сестру, которая морщила нос от запаха виски. — Ты не привыкла к алкоголю, так что тебе не понадобится много, чтобы напиться.

— Ты со мной, Шелли? — спросила она с игривой улыбкой. — Я сделаю это, если ты сделаешь это.

Сделав маленький глоток из бокала, который дал ей Шторм, Шелли скорчила гримасу.

— Вкус ужасный.

Я сидел на стуле лицом к дивану, на котором посередине сидела Шелли, а по бокам от нее — Уиллоу и Шторм. Хантер сидел на подлокотнике рядом с Уиллоу со стаканом виски в руке. Тристан сидел на стуле рядом со мной.

— Если тебе не нравится виски, можешь смешать его с содовой или выкурить вот это. — Тристан протянул ингалятор с травкой.

Мои ноздри слегка раздулись, когда Шелли взяла его и повертела в воздухе. Я не был ее защитником и не мог указывать ей, что делать, но мне не понравилось, что она хочет накуриться или напиться. Один из моих друзей как — то признался, что, когда он напоил свою жену — мамашу, она стала возбужденной. Шелли и без того была слишком любопытна для своего же блага. Мне не нужно было, чтобы у нее возник такой же научный интерес к Хантеру, Шторму или Тристану, какой она испытывала ко мне. Если бы она это сделала, вся эта секретность между нами исчезла бы. Может, она и не моя, но и не их. Во всяком случае, не сегодня вечером.

— Знаете ли вы, что археологи теперь считают, что семена каннабиса использовались в качестве источника пищи в Китае восемь или девять тысяч лет назад? Люди все еще используют его на Родине в медицинских целях, но это не принесет вам кайфа. На самом деле это химическое вещество, называемое тетрагидроканнабинол, вызывает возбуждение.

— Шелли, заткнись на хрен и вдохни эту чертову штуку. — Шторм, ухмыляясь, подталкивал ее плечом. Я стиснул зубы, желая попросить его не прикасаться к ней.

Пока Уиллоу чокалась со своим братом — близнецом и пила виски, Шелли вдохнула травку и вернула ингалятор Тристану.

— Ты чувствуешь это? — нетерпеливо спросил он.

— Думаю, да. — На ее милом личике появилось милейшее выражение. Ее глаза и рот расширились в безмолвном «Вау».

— Дай — ка я попробую, — сказала Уиллоу. Тристан быстро дал ей ингалятор и с интересом наблюдал, как Уиллоу глубоко затянулась и закашлялась, прежде чем заговорить. — Вы с Арчером иногда курили это в школе, не так ли, Марко? Я узнаю аромат.

— Это было редко, — сказал я и сделал еще глоток пива.

— Нам было так весело в той школе, — голос Уиллоу звучал задумчиво. — И тот первый год, когда вы с Шелли учились там, был самым лучшим. — Она указала на меня и Шелли. — Ты всегда подшучивал над какими — нибудь глупостями, а мы, дети, вставали на чью — то сторону и становились в команду Марко или Шелли.

— Это ужасно. — Шелли закашлялась.

— Я был в команде Марко, но было несколько случаев, когда ты почти победила. — Хантер кивнул Шелли. — Однажды вы с Марко что — то обсуждали, и ты вежливо послала его нах *й.

— Я бы никогда не употребила таких слов!

Хантер улыбнулся.

— Это было сделано так тонко, что он даже не обратил на это внимания. Но мы, мальчики, обратили, и нам это показалось забавным.

— Чего я не понял? — спросил я, нахмурившись.

— Шелли оказала на тебя давление, обсуждая что — то, а когда у тебя закончились аргументы, ты вытащил карточку с указанием возраста, сказав, что был прав, потому что был на много лет старше ее. — Хантер улыбался, рассказывая эту историю. — Шелли на это не купилась и оспорила, достаточно ли пяти лет, на чем ты, конечно, настаивал, сказав ей, что пять лет — это треть ее возраста. — Хантер указал на Шелли. — Лучше всего было, когда ты просто посмотрела на Марко, такая спокойная и собранная, и сказала самым сухим голосом: «Спасибо, что объяснил мне значение слова «много», и ушла.

Уиллоу усмехнулась.

— Хантер всегда рассказывает эту историю.

— Потому что это была истерика. Я просто понял, что хочу вырасти и быть похожим на тебя, Шелли.

Шелли приподняла бровь.

— Что, невольно смешная и социально неловкая?

Уиллоу подняла руку вверх.

— Я всегда была в команде Шелли, и мне нравилось, когда ты рассказывала анекдоты во время урока.

— О, нет, эти шутки были ужасны, — вмешался Шторм.

Уиллоу усмехнулась.

— Что делало их забавными, так это то, что Шелли смеялась над своими собственными шутками. Разве ты не помнишь, как она иногда хрюкала, как поросенок, и все мы, дети, смеялись вместе с ней?

— Ты имеешь в виду, над ней, — Шторм посмотрел на Шелли и виновато пожал плечами. — Прости, но ты была немного странной.

— Я и сейчас такая, — без стыда призналась Шелли.

— Шторм, не будь ослом, — пробормотал я ему.

— Я не такой, я просто честный. Если бы я мог вспомнить хотя бы одну из ее шуток, ты бы понял, насколько они были дурацкими.

— У меня смешные шутки. — Шелли выпрямилась, ее глаза искрились весельем. — Я помню одну из них, которую использовала, когда учила тебя геометрии. Хочешь послушать?

— Да, — сказала Уиллоу и уже смеялась.

— Хорошо, что треугольник сказал кругу?

— Ч то?

— «Ты неограничен». И тогда круг ответил: «Вот так я и катаюсь». — Плечи Шелли задвигались от заразительного смеха, и все тоже рассмеялись. — Я же говорила, что это все еще смешно.

— Единственное, что забавно в этой шутке, — это то, что ты ее рассказываешь, — заметил Шторм.

— Ты должна воспринимать это как комплимент, — сказала Уиллоу игривым голосом.

Шторм наклонился ко мне.

— Кстати, о комплиментах, я говорил тебе, что мы с Марко считаем тебя чертовски сексуальной?

— Нет, — возразила Шелли и посмотрела на меня.

— Не стесняйся этого, — усмехнулся Шторм. — Я не могу дождаться, когда увижу других мужчин Севера, когда они увидят тебя на встрече выпускников.

Постукивая рукой по бедру, я задал вопрос, стараясь, чтобы это прозвучало непринужденно.

— Т ы думаешь, они будут приставать к ней?

Если бы все шло по плану, к тому времени я был бы женат на Луизе, но мысль о том, что Шелли станет объектом внимания других мужчин, меня совсем не устраивала.

— Если они выпьют достаточно жидкости для храбрости, то могут.

— Шторм, ты говоришь ужасные вещи, — пожаловалась Уиллоу. — Ты говоришь так, будто ни один трезвый мужчина не захочет ее.

— О, они точно захотят ее. Но, как и все мы, они будут напуганы мозгами Шелли.

— Я не думала, что людей можно запугать, — парировала Шелли.

— Разве ты не должна быть бесстрашной? — спросила Уиллоу, приподняв брови и улыбнувшись.

— Есть разница между бесстрашием и глупостью. Давай будем честны, никто из нас тебя бы никогда не заинтересовал, не так ли? Я имею в виду, что мы были твоими учениками, и никто из нас не может сравниться с тобой по интеллекту.

Шелли не успела ответить ему, как Шторм указал на Уиллоу.

— А вот вы — это совсем другая история.

— П очему? Потому что я не такая умная, как Шелли?

— Ты более общительная, вот и все.

— Я тоже общительная, — настаивала Шелли и смотрела на меня. — Верно?

Я чуть не подавился своим пивом.

— Ага.

— Видишь, — сказала она Шторм. — Марко не боится меня.

— Это потому, что Марко старше и достаточно мудр, чтобы не интересоваться мамашами. Он думает, что вы все слишком чувствительные и сумасшедшие, — объяснил Шторм, махнув рукой в мою сторону. — Я не могу винить тебя за то, что у меня была такая жена.

— Это неправда, не так ли, Марко? — спросила Уиллоу, широко раскрыв свои зеленые глаза. — Некоторые из нас милые, ты ведь знаешь это, не так ли?

— Конечно, — пробормотал я. — Но я бы никогда не подписался на программу подбора.

— Какая жалость. Ты знал, что некоторые девочки втайне были влюблены в тебя, когда мы учились в школе?

Я усмехнулся.

— Да, точно.

— Это правда. Арчер всегда был серьезным, но с тобой было весело, и ты играл в игры с нами, детьми. Иногда ты помогал нам, девочкам, когда мальчики Севера были грубы с нами.

Я посмотрел на Хантера и Шторм.

— Это работа мужчины — защищать женщин. Они просто были слишком молоды, чтобы понять это.

— Да ладно, мы просто немного веселились, это было невинно, — воскликнул Шторм.

Уиллоу подняла руку, призывая его к молчанию.

— Ты подкладывал нам в кровати пауков и лягушек, постоянно включал и выключал свет, чтобы досадить нам, не говоря уже о том, что ты заблокировал нашу дверь, чтобы мы не могли выйти. Это было ужасно.

— Я ничего этого не помню, — сказал Тристан.

— Это потому, что ты пришел в школу только после того, как Соло стал моим парнем. Он следил за тем, чтобы никто не приставал ко мне. — Уиллоу прикусила губу и нахмурилась, прежде чем продолжить свою тираду. — Но до этого Марко был нашим героем. Однажды ночью ты расстелил свой матрас на полу перед нашей комнатой и сказал мальчикам, что побьешь их, если они еще раз будут приставать к нам.

— В этом не было ничего особенного, — настаивал я.

Уиллоу рассмеялась, сверкнув белыми зубами.

— Марко, мы любили тебя за это. Точно так же, как мы любили тебя в тот раз, когда ты помог нам в том лагере выживания в лесу, где мы мерзли и умирали с голоду.

— Что? — спросил Тристан. — Ч то случилось?

— Мы не смогли развести костер и в итоге спали вместе, завернувшись в один большой сверток из спальных мешков, чтобы согреться. Мы были несчастны, и многие девочки плакали из — за холода и страха, что придут волки или медведи и съедят нас. Когда мы проснулись на следующее утро, кто — то развел для нас костер. — Уиллоу посмотрела на меня. — Это был ты, не так ли?

Я улыбнулся.

— Без комментариев.

— Я тебе не верю. Там были шаги, и Ники сказала, что узнала тебя по ним.

— Должно быть, она ошиблась.

— Признай это, Марко. Мы были твоими девочками, и ты не хотел, чтобы мы мерзли.

Я рассмеялся.

— Я признаю, что вы, девочки, никогда не были так одиноки в этом лесу, как вам казалось. Но дело было не только во мне. Магни, Арчер, Боулдер и я патрулировали местность и убедились, что вы в безопасности.

— Это ты развел костер?

— Я не помню.

Она улыбнулась мне.

— Ты это сделал, я знаю, что ты это сделал. Ты всегда был добр к нам, Марко. Это был печальный день, когда ты ушел.

— Спасибо. — Я поднял свой бокал за Уиллоу. — Приятно, когда тебя ценят.

Уиллоу сделала еще глоток виски и снова состроила гримасу.

— Нам нужно сходить в танцевальный бар. У меня есть подруга, которая живет неподалеку; она знает один безопасный бар.

— Мы не пойдем в бар, — твердо сказал я. — Начнем с того, что с Хантером трудно куда — либо ходить, а с тобой и Шелли вероятность того, что мы, мужчины, ввяжемся в драку, слишком велика.

— Я согласен с Марко, — воскликнул Тристан. — Мне не нужно, чтобы меня застукали в очередной драке в баре.

— Но я хочу танцевать. — Уиллоу надулась и подвинулась на краешек стула.

— Я потанцую с тобой, — предложил Тристан, и они вдвоем начали обсуждать, какую музыку поставить.

— «Бабочки» написали эту оптимистичную песню под названием «Танцуй глазами».

— «Бабочки»? — я спросил. — Ты имеешь в виду тех трех парней, которых мы видели на выступлении, когда ездили на экскурсию на Родину?

— Д а. Они были такими классными. Помнишь?

Я рассмеялся.

— Ты же не серьезно.

— Мне нравится их музыка.

— Я найду для тебя что — нибудь получше. — Я включил The Fuckheads, одну из наших самых известных групп, и заиграли жесткие мелодии.

— Выключи это! — крикнула Уиллоу, перекрикивая музыку. — Я не могу танцевать под это.

— Ну, тогда тебе придется найти что-нибудь другое… я не собираюсь слушать чертовых «Б абочек» в своей квартире. Что, если соседи это услышат? Они могут подумать, что я склонен к самоубийству, и воспримут это как крик о помощи или что — то в этом роде.

— Хорошо, тогда как насчет этого? — Уиллоу нашла кое — что еще, чего я никогда раньше не слышал.

— Что это?

— Это ремейк довоенной музыки. Что думаете?

Моя нога начала подпрыгивать вверх и вниз в такт музыке.

— Неплохо. Мне нравится певица.

Уиллоу встала с дивана, взяла Тристана за руку и начала танцевать. Мы со Шторм уставились на них, потому что никогда не видели, как они так танцуют.

Я перевел взгляд на Хантера, который, я был уверен, набросится на Тристана за то, что он танцует так близко к своей сестре, но Хантер просто сделал еще один глоток виски.

— Так теперь танцуют на Родине? — я спросил Шелли, у которой во рту снова был ингалятор с травой.

— Д а. Ну, не многие так хороши, как Уиллоу, но она профессиональная танцовщица, так что несправедливо сравнивать ее с другими. — О на протянула мне травку. Я взял ее, потому что мне не помешала бы помощь в расслаблении.

— Мы определенно не пойдем ни в какие бары, — сказал я Хантеру, прекрасно понимая, что любой мужчина, который увидит, как У иллоу двигается так, как она, сойдет с ума.

Шторм встал, откинул голову назад и допил свой виски.

— Время потанцевать, Шелли, — сказал он, и она взяла его за руку.

Шелли смеялась и говорила ему, что не умеет танцевать, но ему было все равно, и вскоре они вдвоем уже подражали Уиллоу и Тристану.

Мне это не понравилось!

Шторм стоял слишком близко к Шелли. Он прошептал ей что — то на ухо, и они вместе рассмеялись. Его смуглая кожа контрастировала с ее кремовой, слишком бледной для лета, что свидетельствовало о том, как много времени она проводила за работой. Я прожигал глазами дыры в его голове, сидя на стуле, но Шторм, казалось, этого не замечал.

Хантер принес мне пиво, которое я выпил двумя большими глотками. Я обещал Шелли, что не буду вести себя как собственник, но это было легче сказать, чем сделать, когда она покачивала бедрами и улыбалась другому мужчине.

Лучше не стало, когда Хантер пригласил Шелли на следующий танец. Будучи звездным спортсменом, выступающим за лучшую футбольную команду Северных земель, у него было достаточно денег, чтобы купить ей все, что она пожелает. По крайней мере, Хантер держался на расстоянии чуть больше, чем Шторм. Тем не менее, я не сводил с них глаз. По словам Шторма, его жена Дженни была без ума от Хантера, и нужно было быть слепым, чтобы не признать, что Хантер красив. Я продолжал смотреть на Шелли, пытаясь понять ее. Привлекал ли ее Хантер?

Уиллоу отвлекла мое внимание, когда подошла и подняла меня со стула.

— Твоя очередь, — сказала она с широкой улыбкой и начала танцевать вокруг меня, как фея, легко передвигая ноги. По сравнению с ней я напоминал большой дуб, слегка покачивающийся из стороны в сторону.

— Ч то не так? Ты не любишь танцевать? — спросила Уиллоу, взяла меня за руки и придвинулась ближе.

Я не сводил глаз с Шелли, которая смеялась вместе с Хантером.

Когда Уиллоу обняла меня за талию и закачалась вместе со мной из стороны в сторону, я напрягся и почти перестал дышать.

— Все в порядке, Марко. Хантер не будет сердиться. Это танец, и мой брат это понимает.

Я все еще держал руки подальше от ее тела. Мое сердце бешено колотилось от необычной близости к Уиллоу и страха, что в любой момент кто — нибудь обвинит меня в том, что я переступаю границы дозволенного.

Уиллоу была красавицей с длинными каштановыми волосами и миловидными чертами лица, но она не привлекала меня так, как Шелли.

— Мне нравятся твои кудри, Марко.

Когда она подняла руки, чтобы потрогать мои волосы, я отодвинулся, пытаясь увеличить расстояние между нами.

Уиллоу надулась.

— Почему я не могу потрогать твои кудри?

— Мне нужно чего — нибудь выпить, — сказал я и оставил ее танцевать с Хантером и Шелли.

Стоя у себя на кухне с бокалом холодного пива в руке, я наблюдал, как Тристан и Шторм присоединились к остальным, и все пятеро танцевали и смеялись.

Когда Шелли обняла Шторм за плечи, я сильнее сжал кружку с пивом и мысленно сосчитал до десяти. Она не взглянула на меня и не пригласила потанцевать с ней. Казалось, между нами ничего не было. Никто из остальных и понятия не имел, что на прошлой неделе мы несколько раз занимались сексом. Я точно знал, что скрывается под белыми брюками и фиолетовой рубашкой Шелли. Какова на ощупь и на вкус ее грудь и какие звуки она издавала, когда я был внутри нее.

Шторм развернул ее к себе и одарил очаровательной улыбкой. Костяшки моих пальцев побелели от того, что я так сильно сжимал кружку с пивом.

— Шелли, можно с тобой поговорить? — спросил я, когда они закончили танцевать, а Шторм уговаривал Уиллоу и Шелли выпить еще виски.

— Что случилось? — спросила она.

Мои глаза выпучились от молчаливого нетерпения.

— Ничего. Я просто хочу показать тебе кое — что, что сделала одна из моих учениц. Тебе понравится.

Она последовала за мной по коридору, и когда мы отошли на достаточное расстояние, я повернулся к ней лицом.

— Ты не могла бы несколько сбавить обороты?

— Что сбавить?

— Травка и выпивка. — Я хотел сказать «танцы», но понял, что это уже переходит все границы.

— П очему? Я развлекаюсь. — Она прищурилась. — Ты пьешь, так почему я не могу?

— Потому что ты к этому не привыкла, и это плохая идея.

После нескольких секунд молчания Шелли открыла дверь в мою пустую спальню и указала внутрь.

— Ты видишь то же, что и я, Марко?

— Что ты имеешь в виду?

— В этой комнате полно людей, которые думают, что ты должен решать, как мне жить.

Я нахмурил лоб, а она моргнула, ее зрачки расширились от травы.

— Ты понимаешь? — Она тихонько хихикнула. — Знаешь, потому что там пусто…

— Да, я понимаю. — Я отстранился от нее. — Я пытался приглядеть за тобой.

— О, это мило, но я взрослая, — Она слегка покачивалась, когда подняла руку и стала считать на пальцах. — Я биолог, инженер, психолог и настоящий взрослый человек, Марко.

— Ты говорила мне это несколько раз. — Я закатил глаза и сделал шаг в сторону гостиной.

— Верно. Я могу пить и курить травку, если захочу, и заниматься сексом с кем захочу, потому что я свободная женщина.

Ее слова заставили меня остановиться и обернуться. Стараясь сохранять спокойствие, я вернулся в ее личное пространство, радуясь, что остальные все еще слушают громкую музыку.

— У тебя уже начались месячные?

— Н ет.

— Пока ты спишь со мной, у тебя больше никого не будет, ты понимаешь? — Моя настойчивость заставила Шелли отступить на шаг.

— Ты собственник, — выдохнула она.

— Н ет.

Она несколько раз моргнула.

— Да, это так.

— Я уезжаю на турнир через четыре дня. Как ты думаешь, ты сможешь хранить верность так долго? — мой тон был обвиняющим, как будто она сделала что — то не так.

— Верность означала бы, что у нас были отношения, — заметила Шелли и наклонила голову, глядя на меня своими прекрасными карими глазами.

Мое тело сотрясалось от эмоций, которых я не хотел. Подойдя еще ближе, я прижался к ней всем телом и прошептал ей на ухо.

— Я принимаю то, что ты не хочешь выходить за меня замуж, но либо ты будешь только со мной до турнира, либо у нас больше не будет секса.

Шелли не поцеловала меня и не заверила, что ей нравлюсь только я. Она вырвалась из моих объятий и пошла прочь, выпрямив спину и высоко подняв голову.

Я уже пожалел, что выдвинул ей ультиматум. Это была ошибка, которая привела к неприятным последствиям. Если бы у меня были магические способности, я бы заставил остальных исчезнуть, чтобы поговорить с ней, но у них была вечеринка, и Шторм сунул Шелли в руку стакан виски, сказав, что смешал его со сладкой газировкой, чтобы ей было легче пить. В порыве юношеского бунта Шелли посмотрела прямо на меня, когда сделала большой глоток виски.

В ответ я взял свое пиво и осушил его, надеясь, что алкоголь притупит мое влечение к упрямому, приводящему в бешенство гению, который никогда не найдет во мне ничего, кроме развлечения.

— Я все еще не могу поверить, какая ты теперь красивая, — похвалил Шторм Шелли.

Она усмехнулась.

— Это из — за моей машины CBC, или, как Тристан любит называть, моего тролля — трансформера.

— Верно. — Тристан взял инициативу в свои руки. — Каждый вечер Шелли приходится подключаться к этой машинке, которая подпиливает ей ногти и очищает кожу, чтобы она выглядела как принцесса.

Остальные рассмеялись.

— Это правда. Я сконструировала аппарат для очищения кожи и ухода за ногтями во время сна. Он называется Convenient Beauty Care или сокращенно CBC.

— Что? Ты это придумала? — взвизгнула Уиллоу. — Я обожаю свой CBC.

— У тебя есть такой?

— К онечно. Как и у всех моих друзей. Это лучшая машинка, которую когда — либо изобретали.

— Неправда, но все равно спасибо. — Шелли улыбнулась, когда Уиллоу чмокнула ее в щеку.

— Почему я не знала, что это ты придумала? Я обожаю тебя, Шелли, ты самая умная и крутая женщина, которую я когда — либо встречала.

Шелли выглядела смущенной.

— Сколько она выпила? — спросила она Тристана.

— Не скромничай, — ответил Тристан и хлопнул Шелли по спине. — Ты уже сделала несколько замечательных вещей, и мы все просто ждем, что у тебя припасено в рукаве в следующий раз.

— О, можно мне загадать? — Уиллоу выпалила это и выпрямилась. — Не могла бы ты, пожалуйста, изобрести какой — нибудь конденсатор калорий? Что — нибудь, что удаляло бы вредные жиры, сахар и углеводы из пищи, которую мы любим, но оставляло бы вкус, питательность и удовлетворение?

Шелли склонила голову набок.

— Это интересная мысль, но у меня есть другой проект, которым я увлечена.

— Что это? — спросил Шторм.

— Предотвращение беременности.

Ее заявление было встречено полным молчанием.

— Когда я закончу с моим текущим проектом, я позабочусь о том, чтобы любой женщине, которая хочет заниматься сексом, не пришлось беспокоиться о том, что она может забеременеть. Это изменит мир.

— О чем ты говоришь? — Хантер наклонился вперед. — Почему бы женщине не захотеть иметь детей от своего мужа?

— Может быть, они не женаты. Может быть, они просто любовники.

— Любовники? — Шторм рассмеялся и поднял руку. — С тебя хватит. Никакой тебе больше травки и выпивки, Шелли, ты болтаешь ерунду.

— Я не болтаю ерунду. Что, если бы мы с Уиллоу были из тех женщин, которые, например, не хотели детей и брака? Мы все равно могли бы хотеть секса.

— Но женщины с Родины не любят секс, — заметил Тристан.

— Дженни любила, — возразил Шторм. — Я ей не нравился, но секс ей понравился.

— Я хочу все, включая детей и мужа, — сказала Уиллоу и откинула волосы назад. — Я знаю, что я чудачка, но мне все равно. И я хочу, чтобы он был большим мужчиной.

— Я к твоим услугам. — Тристан подмигнул ей.

— Ты не в счет. Ты слишком милый. Это потому, что ты вырос на Родине.

— Я не милый, — возразил Тристан. — Я высокий, сильный, сын северянина, и я ругаюсь, ем мясо и иногда напиваюсь.

Уиллоу наклонила голову и улыбнулась ему.

— Тристан, ты самый милый мужчина из всех, кого я знаю.

Его плечи опустились.

— Я могу быть жестким по отношению к тебе.

Уиллоу наклонилась и положила свою руку поверх его.

— Ты мой друг, Тристан, но мы с тобой никогда не будем парой.

— Ты уверена?

Уиллоу кивнула.

— Я привыкла любить крупных задумчивых парней. Ничего не могу с собой поделать.

Хантер потер лоб.

— Мы можем поговорить о чем — нибудь другом?

— Я могла бы рассказать тебе несколько интересных фактов о том, что происходит, когда мы употребляем алкоголь. Хочешь знать?

— Нет, Шелли, — сказал Тристан и взмахнул рукой, чтобы остановить ее, но Уиллоу подбодрила ее, откинувшись на спинку дивана и с восхищением посмотрев на Шелли.

— Да, расскажи нам. Боже, ты просто все знаешь, не так ли?

— Конечно, нет, но я точно знаю, что наша печень способна усваивать только пятнадцать миллиграммов на децилитр в час, а это значит, что если ты выпьешь больше одного напитка в течение часа, это приведет к накоплению алкоголя в крови, что приведет к интоксикации. — Шелли говорила немного медленно, стараясь правильно произносить все слова.

— Я выпила три рюмки, значит ли это, что я пьяна? — спросила Уиллоу со смешком и, улыбнувшись, взъерошила волосы Шторм. — Я чувствую себя прекрасно.

Шелли переплела пальцы и продолжила свою небольшую лекцию.

— Я тоже. Это потому, что алкоголь снижает активность в определенных областях нашего мозга, одной из которых является префронтальная кора, где расположены наши механизмы сдерживания и самоконтроля. Алкоголь также увеличивает выработку дофамина, который является нейромедиатором хорошего самочувствия.

— Ого, притормозите, профессор. — Хантер рассмеялся. — Хотел бы я поменяться с тобой мозгами на один день и испытать, каково это — быть ходячей библиотекой.

— Нет, продолжай, Шелли. Что произойдет, если я проглочу этот напиток? Это уже четвертый по счету. — Уиллоу налила себе виски с содовой и поднесла стакан ко рту.

— Ну, начнут проявляться побочные эффекты, такие как проблемы с равновесием или координацией, невнятная речь, а если ты продолжишь пить, то симптомами будут рвота, тошнота и провалы в памяти. Конечно, алкоголь — это яд, поэтому, если ты выпьешь достаточно, ты в конечном итоге потеряешь сознание и умрешь.

— Умру? — улыбка Уиллоу погасла.

— Не волнуйся, сестренка. — Хантер тронул Уиллоу за плечо. — Я видел много пьяных мужчин, но до сих пор ни один из них не умер.

— Это неправда. Роналду умер несколько лет назад, если помнишь, — сказал Шторм.

Хантер сморщил лицо.

— Потому что он заснул в куче снега. Он умер от гипертермии.

— Да, но он потерял сознание, потому что был пьян.

Уиллоу поставила свой стакан на стол.

— Может, мне лучше заняться травкой?

— Извини, но у нас травка закончилась. — Тристан поднял обе руки.

— Тогда, может быть, мы могли бы поиграть в какие — нибудь игры для вечеринок, в которые мы играем на Родине, — предложила Уиллоу.

— Я не собираюсь устраивать гребаный любовный круг, — сказал я. — У меня их и на работе хватает.

— Любовный круг — это не игра для вечеринок, глупыш. — Уиллоу улыбнулась мне. — Мы могли бы провести игру «С вязь» или «Л учше делиться секретами».

— Я не собираюсь делиться своими секретами. — Хантер откинулся на спинку стула. — Это дурацкое название для игры.

— Тогда давайте поиграем в «Связь».

— Ч то это?

— Итак, два человека должны сидеть и смотреть друг другу в глаза в течение двух полных минут. Один из них должен сосредоточиться на сообщении, которое он или она хочет донести до другого, в то время как другой человек должен принять это сообщение. По истечении двух минут получатель должен угадать, что это было.

— Я в игре, — сказал я. — Давайте посмотрим, сможет ли Умница прочитать мои мысли.

Возможно, тот факт, что я назвал Шелли старым прозвищем, спровоцировал ее принять вызов, но мы придвинули стулья поближе друг к другу и сели колено к колену.

Хантер и Уиллоу сделали то же самое, пошутив, что их связь между близнецами даст им преимущество перед Шторм и Тристаном, которые не могли перестать смеяться над забавными гримасами, которые они строили друг другу.

— Подождите, разве человек, которому пришло сообщение, не должен записать его, прежде чем мы начнем? — спросил Хантер. — Я имею в виду, в качестве доказательства, в конце концов. Иначе пары могли бы схитрить.

— Ты всегда такой азартный, — поддразнила его Уиллоу. — Это игра для вечеринок, ты ничего не можешь выиграть.

— Тогда зачем вообще называть это игрой?

— Ш — ш -ш, просто посмотри мне в глаза и прочти мои мысли.

— Таймер установлен на две минуты, — сообщил нам Тристан. — Начинаем…. Сейчас.

Шелли посерьезнела, встретившись со мной взглядом.

Я люблю заниматься с тобой сексом.

Я люблю заниматься с тобой сексом.

Я люблю заниматься с тобой сексом.

Мне нравится заниматься с тобой сексом.

Я продолжал думать об одном и том же снова и снова, выражая сожаление по поводу того, что поставил глупый ультиматум.

Мне нравится быть рядом с тобой.

Мне нравится быть рядом с тобой.

Мне нравится быть рядом с тобой.

От того, как пристально я смотрел в ее глаза и видел, как каждая искорка света отражается в ее расширенных зрачках, мое сердце учащенно билось. Я видел, как ее зрачки расширялись, когда она была возбуждена, но, вероятно, сейчас это было из — за травки.

Я слегка улыбнулся, и Шелли ответила мне такой же легкой улыбкой. Мой желудок сделал сальто, и я облизал губы, борясь с желанием наклониться и поцеловать ее.

Я люблю… В Шелли было так много всего, что мне нравилось.

Я люблю… Я не мог вспомнить, с какого сообщения я начал, только то, что оно начиналось словами «Я люблю».

Я люблю…

Ее улыбка стала шире, и я сделал глубокий вдох, чтобы успокоить свое сердце.

Я люблю… твою улыбку.

Я люблю твои глаза.

Я люблю твои волосы и твой острый ум.

Я люблю… Я люблю… Выпустив воздух из легких, я наконец — то понял, в чем заключалось мое послание.

Я люблю в тебе все.

Я люблю в тебе все.

Я люблю в тебе все.

Я люблю…

Моя улыбка стала шире, когда эта мысль выкристаллизовалась и заполнила каждую частичку моего существа… тебя …

Я тебя люблю.

— Время вышло, — крикнул Тристан, но мы с Шелли продолжали смотреть друг другу в глаза, просто улыбаясь.

— У меня нет идей, — сказал Шторм. — Я явно не умею читать мысли.

— О чем ты говоришь? Ты должен был отправить мне сообщение, и я собирался прочитать твои мысли.

— Ч ерт. — Шторм рассмеялся. — Это объясняет, почему я ничего не получил. Я беспокоился, что у тебя совсем не было мозговой активности, друг мой.

— Что я хотел сказать? — спросил я Шелли и осторожно погладил ее колено большим пальцем.

— Я тебе нравлюсь.

Моя улыбка стала шире.

— Да.

— Это было сообщение? — спросила она.

— Д а.

— Ты догадалась? — спросила Уиллоу Шелли.

— Да. Марко был очень дружелюбен и сказал, что я ему нравлюсь.

— О, это так мило.

— А как насчет тебя, Хантер, ты угадал, что на уме у Уиллоу?

— Даже близко не угадал. Но она женщина, так что в этом нет ничего удивительного. Было бы настоящим чудом, если бы хоть один мужчина смог понять, что творится в голове у женщины.

— Ты прав, — согласился я и искренне пожалел, что не знаю, что творится в голове у Шелли. Испытывала ли она что — нибудь похожее на то, что я чувствовал к ней? И если бы испытывала, переехала бы она в Северные Земли и была бы со мной?

— Эй, Тристан, — окликнула Уиллоу и отвлекла меня. — Хантер рассказывал о разработанном тобой беспилотнике. Ты как — нибудь возьмешь меня полетать на нем?

— Конечно, я могу это устроить. Тебе нравятся быстрые беспилотники?

Она улыбнулась.

— А кому не нравятся?

Слова Уиллоу задели меня за живое. У меня был старый, капризный беспилотник, который ни хрена не мог летать быстро. Я был благодарен, когда он решил заводиться по утрам и отвозить меня на работу. Шелли заслуживала всего самого лучшего, и без миллиона долларов, которые я мог выиграть на турнире, я не смог бы дать ей этого. Но если бы я выиграл миллион долларов, я не смог бы заполучить ее.

Я хочу быть с Шелли.

Я люблю Шелли.

Любовь к женщине, которая была мне не по зубам, приводила в уныние. Она уже дала понять, что никогда не выйдет за меня замуж, а я все равно сильно в нее влюбился.

Возьми себя в руки, ругал я себя. Этого никогда не случится, так что перестань, черт возьми, мечтать.

— Итак, Марко, если Шелли смогла прочитать твои мысли, значит ли это, что между вами двумя существует особая связь? — поддразнила Уиллоу.

Я чувствовал на себе взгляд Шелли, когда отвечал, и в груди у меня сжималось чувство бессилия.

— Сомневаюсь в этом. Шелли, вероятно, также могла бы читать твои мысли. Это ее супер — мозг. Здесь нет особой связи.

— Хочешь попробовать, Шелли? — спросила Уиллоу, и вскоре они уже смотрели друг другу в глаза. Я почувствовал укол ревности к Уиллоу. Минуты, проведенные с Шелли, были замечательными. То, что она уделяла мне такое пристальное внимание, заставило меня почувствовать, что я для нее особенный. Целых две минуты я обманывал себя, думая, что она тоже любит меня.

Г лава 16

Список

Шелли

Настоящий гений должен уметь найти решение практически любой проблемы.

У меня ничего не было!

В течение двух минут я пристально смотрела в глаза Марко. И в эти драгоценные сто двадцать секунд я поняла, что он для меня так же важен, как еда, сон или дыхание.

Когда мне было пятнадцать, я была без ума от Марко.

Теперь, когда мне исполнилось двадцать пять и мы стали любовниками, мое увлечение переросло в нечто более глубокое.

Мне нравилась его красивая улыбка, то, как в уголках его глаз появлялись морщинки, когда он улыбался. То, как он спорил о важных для него вещах. Его любовь к детям. Мне нравилось, как он пах после того, как мы занимались сексом. Его стоны, которые он издавал.

Марко был единственным мужчиной, о котором я могла только мечтать. Но его самым большим желанием был брак с северянкой, и я не могла дать ему этого. Как и миллион долларов, который он мог выиграть на турнире, сражаясь за свою невесту — северянку.

Лежа в своей постели, я не могла уснуть от сожаления.

Возможно, для меня было бы лучше, если бы я не вступила с ним в сексуальные отношения. По крайней мере, тогда я не знала бы, чего лишусь, когда он вскоре женится.

Возможно, он не станет одним из пяти чемпионов. И даже если он это сделает, Луиза может не выбрать его, напомнила я себе. В конце концов, несмотря на то, что Марко был потрясающим бойцом и стал одним из пяти чемпионов на последних двух турнирах, он все еще не женат.

Это должно было меня успокоить, но одна мысль о том, что Марко придется драться и он потенциально может получить травму или погибнуть, заставляла меня ворочаться с боку на бок. Я придумывала творческие способы сорвать турнир, чтобы он не подвергал себя опасности. Но если это было то, чего он хотел, то кто я такая, чтобы лишать его этого?

Я представила, как вижу его с невестой. От этих видений меня скрутило от мучительной боли в животе.

Мы с Марко никогда не говорили о любви между нами. С самого начала было понятно, что наши отношения закончатся, когда он уедет на турнир.

Однажды я спросила его, что произойдет, если он не выиграет, и он отмахнулся от моего вопроса, сказав, что собирается мыслить позитивно.

А что, если я захочу выйти за него замуж?

Я вздохнула, осознав, что этого будет недостаточно, чтобы сделать его счастливым. У меня не было миллиона долларов. В те времена, когда он просил меня выйти за него замуж, я никогда не чувствовала, что любовь была одной из причин его просьбы.

Это к лучшему. Как бы я объяснила своим друзьям и семье дома, что я люблю мужчину? Большинство людей, которых я знала, были интеллектуалами, и многие из них входили в группы неравнодушных граждан, протестовавших против интеграции с Северными землями.

Ну и что? Меня никогда не волновало, что говорят другие. Марко — единственный мужчина, рядом с которым я чувствую себя по-настоящему живой. Моя любовь к нему — это то, что делает мои дни яркими.

Громко застонав, я потерла лоб, ненавидя себя за то, что мои мысли были мыслями безнадежного романтика, и задаваясь вопросом, как был бы шокирован Марко, если бы узнал, что я в него влюблена. До сих пор мне удавалось хорошо скрывать это и сосредоточиться на том, насколько мы несовместимы.

Будет лучше, если я позволю ему уйти.

Внутренний голос воспротивился этому. Нет, я не могу позволить ему жениться на Луизе. Может быть, он и не любит меня, но и ее он тоже не любит.

Я была неуклюжей, прямолинейной и неуверенной в своем будущем, но единственное, что имело для меня смысл, — это присутствие Марко в моей жизни.

Если я, по крайней мере, не скажу ему о своих чувствах к нему, я буду винить себя, когда он женится на другой женщине.

Включив свет, я села на кровати, достала блокнот и начала составлять список причин, по которым он должен быть со мной.

1: Сексуальная совместимость.

2: Стимулирующие беседы.

3: Общий юмор.

4: Я люблю его.

5:

Я уставилась на электронный блокнот, желая записать по крайней мере десять вещей, но все, что пришло мне в голову, — это причины, по которым оставаться в стороне было самым логичным решением.

1. Он хочет детей, а я, по-моему, нет.

2: Он хочет жениться, я не вижу в этом необходимости.

3: Он материалист, а я нет.

4: Он хочет жить на Севере. Я предпочитаю Родину.

5: Он никогда не был влюблен в меня. Я была влюблена в него с пятнадцати лет.

6. Северяне по натуре собственники и властолюбцы. Я слишком независима и нуждаюсь в свободе.

У меня на уме было еще кое — что, но я отложила блокнот и отбросила его подальше. Свернувшись калачиком, я признала свое поражение. Если бы я по-настоящему любила Марко, мне пришлось бы позволить ему жениться на Луизе, которая могла бы дать ему брак, детей, деньги и послушную жену, о которой он был рожден мечтать.

Рассказав ему о моей любви к нему, я только запутала бы его и поставила бы нас в неловкое положение. Мое время с Марко истекало. Через три дня он уедет. Через шесть дней Луиза выберет себе мужа, и Марко, возможно, проведет с ней брачную ночь.

То же самое воображение, которое помогало мне придумывать идеи для изобретений, теперь мучило меня образами Марко, занимающегося любовью с другой женщиной. В моем представлении Луиза была совершенством, и он шептал ей все те мелочи, которые практиковал на мне, — говорил ей, что она принадлежит ему и что ему никогда не надоест заниматься с ней любовью.

Тяжесть в груди ощущалась так, словно я опускалась на дно океана, давление нарастало до болезненного ощущения удушья, из — за которого я с трудом могла дышать. Я ничего не видела из — за слез, наполнивших мои глаза, и судорожно втягивала воздух. Внезапно, когда я не смогла выпустить воздух из легких, мою грудь сдавило, а глаза широко раскрылись от страха, и мое тело буквально отказало от горя.

Я не могла говорить, я не могла дышать. Все, что осталось, — это биение сердца, достаточно громкое, чтобы я слышала его в ушах, темные пятна перед глазами и щемящая боль в груди от осознания того, что скоро я больше никогда не прикоснусь к Марко.

«Благодарная… будь благодарна». Это была мантра моей матери, которая спасла меня, когда я начала думать обо всех других вещах в моей жизни, ради которых мне стоило жить. Я видела, как моя сестра обнимает меня, как моя мать смеется у себя на кухне, как Тристан дразнит меня из — за CBC или «машины троллей», как он ее называет, как Чарли морщит нос при упоминании секса, а Уиллоу целует меня в щеку. Я была не одинока — были люди, которым я была нужна, чтобы дышать.

Как будто я втягивала горящую лаву через ноздри, я слегка выдохнула, заставляя свои сведенные судорогой легкие расслабиться. Это было похоже на отчаянную необходимость выжить, но один маленький вдох за другим, и мои легкие снова начали работать и дышать. Испуганная своим приступом тревоги, я свернулась калачиком и рыдала часами, снова и снова напоминая себе, что должна быть благодарна за время, проведенное с Марко, и что у меня навсегда останутся воспоминания об этом.

К четырем утра я все еще не спала, но смирилась со своим решением пожертвовать своим счастьем ради него. Разве не в этом истинная суть любви? Я буду вести себя как можно более нормально и найду в себе силы порадоваться за него, когда он уйдет. Через три дня все закончится. Я целых семьдесят два часа скрывала свои чувства от мужчины, которого любила.

Когда Марко позвонил мне утром, я была сбита с толку и не могла уснуть.

— Который час? — спросила я, широко зевнув.

— Девять. Как твоя голова? У тебя нет похмелья?

Я снова зевнула и потянулась.

— У меня такое чувство, будто я целую неделю интенсивно тренировалась по рукопашному бою. У меня все тело болит.

— У всех разная реакция на алкоголь.

Я попыталась пошевелиться, но застонала от боли в мышцах живота. Это был не алкоголь. Это было результатом многочасовых рыданий. Мое тело было истощено, и я едва могла поднять руки.

— Могу я тебя увидеть?

— Ты разговариваешь со мной.

— Лично. — В его голосе было больше нетерпения, чем обычно.

— Что — то не так?

— Нет, я просто подумал, что мы могли бы провести немного времени вместе сегодня. В двенадцать у меня тренировка, но она займет всего около двух часов. Мы могли бы встретиться за поздним ланчем.

— Не хочешь пригласить меня куда — нибудь пообедать? — Мой тон был недоверчивым, поскольку такого никогда не случалось.

Марко колебался.

— Если ты хочешь… или я мог бы принести тебе что — нибудь на вынос в офис, как в прошлый раз.

— Ладно. — Я потерла глаза, вспоминая его слова о том, что он не хотел появляться со мной на людях. Я была его грязной тайной, которая могла разрушить его шансы с Луизой.

— Что скажешь, у тебя в офисе около половины третьего?

Я снова зевнула и перевернулась на бок.

— Мне нужно еще немного поспать.

Марко улыбнулся.

— Где машина с троллями?

— Я пользуюсь ею теперь только два раза в неделю.

— Значит, ты больше принцесса, чем тролль, не так ли?

— Ни то, ни другое. — Я прочистила горло, чувствуя знакомое давление в груди со вчерашнего вечера, но мне удалось выдавить из себя легкую улыбку. — Все та же эксцентричная Шелли, какой я всегда была.

— Кстати, об этом … Ты действительно спрашивала Хантера и Шторм, просыпаются ли они с утренним стояком? Шторм рассказал мне об этом перед тем, как мы отправились спать. Ты бы видела его — он так смеялся по этому поводу, говоря, что никогда в жизни не видел Хантера таким неловким.

Я наморщила лоб.

— Хантер был первым, кто заговорил о старении и проблемах со здоровьем в будущем. Я просто указала на то, что для мужчин утренняя эрекция является одним из признаков того, что они здоровы.

— Шелли. Ты не можешь спрашивать мужчину о таких вещах. Это дерьмо такое… личное.

— Я понимаю. — Это было в духе Шелли — либо делиться слишком большим количеством информации, либо задавать слишком личные вопросы. — В таком случае, передай Шторм мои извинения, и прости, если я смутила тебя. — Я натянула одеяло повыше.

— Шторм не знает, что между нами что — то происходит. Он просто считает тебя веселой.

— П равильно. — Мой тон был ровным. Это была еще одна причина, которую я могла добавить к своему длинному списку причин, по которым Марко было лучше без меня. Отсутствие у меня навыков общения. Слезы снова подступили к моим глазам, и я почувствовала себя тяжелой, как дом; внезапно я почувствовала, что не могу продолжать разыгрывать шараду. — На самом деле, Марко, я сегодня не смогу пообедать. Я немного занята, заканчиваю свой исследовательский проект.

— О, хорошо, тогда увидимся позже?

— Извини, но сегодня ничего не выйдет.

Марко провел рукой по волосам.

— Шелли, что происходит? Я тебя не обидел?

Я слегка покачала головой, из — за напряжения в челюсти и горле мне было трудно говорить.

— Нет. Я просто занята, и, кроме того, тебе нужно готовиться к турниру.

— Тогда завтра?

Мне пришлось закончить разговор, иначе он увидел бы, что я не в себе.

— Не уверена. Я перезвоню тебе.

Голос Марко стал громче.

— Шелли, что происходит?

Слезы подступили к глазам, и, отвернув камеру от лица, я быстро заговорила.

— Ничего. Мне нужно в туалет, так что поговорим позже. — Я закончила разговор, зная, что Марко, должно быть, сидит в растерянности от того, что только что произошло.

Прошел месяц с тех пор, как я притворялась секс-ботом, и с тех пор мы много раз наслаждались сексом вместе. Не было ничего лучше, чем снова быть с ним рядом, но мое сердце больше не могло этого выносить. Как в мозаике, кусочки того, что произошло между нами вчера на вечеринке, начали вставать на свои места.

Марко вел себя почти ревниво и запретил мне пить и курить травку. Он отрицал, что это было чувство собственности, и я была так разочарована. По крайней мере, если бы он был собственником, это означало бы, что я что — то значу для него.

За те минуты, что мы провели в глубоком зрительном контакте, я почувствовала, как тысячи бабочек играют в пятнашки внутри моего тела. Я чувствовала такую глубокую связь между нами, но разум покажет тебе то, что ты хочешь увидеть. Отрицание Марко того, что между нами была особая связь, когда Уиллоу спросила его об этом, внезапно прозвучало правдивее, чем вчера, когда я убеждала себя, что он лжет. Теперь, когда Марко только что указал мне на то, какой я неловкой была и как его друзья смеялись надо мной, все обрело смысл. Как я могла не понять, что причина, по которой он не хотел, чтобы я вчера напивалась или была под кайфом, заключалась в том, что он стеснялся меня? Вот почему он не пригласил меня пообедать. Конечно, он не хотел, чтобы я испортила ему отношения с Луизой, но и смущаться из — за меня он тоже не хотел.

Сердитым движением я смахнула слезу. Может, я и была неловкой и эксцентричной, но у меня все еще была гордость.

Безответная любовь — удел мазохистов. Я где — то читала об этом, и моя фотографическая память вернула мне это, как хорошо обученная собака, пытающаяся быть полезной.

Я бы хотела отбросить свои чувства к Марко или похоронить их, как кость, достаточно глубоко, чтобы забыть о них. Но мой мозг так не работал. У меня были четкие воспоминания из раннего детства, и я буду помнить свою любовь к Марко до самой смерти.

Глубоко вдохнув, я с усилием втянула воздух в легкие, которые, казалось, сжимались железным обручем. Никогда больше я не позволю никому говорить мне, что у меня нет эмоций. Их было слишком много, и они причиняли боль.

Мне следовало бы знать, что чистая кожа и большая грудь не имеют большого значения. Я по-прежнему была умницей, а Марко по-прежнему был моей тайной.

Пришло сообщение.