— Нам нужно убираться отсюда, — закричала я в шумном хаосе и потянула его за рубашку, чтобы он снова двинулся со мной к двери. Все еще прикрывая головы, мы добрались до выхода, где люди толкались, пытаясь выбраться наружу. — Быстрее, — закричала я в панике, когда услышала первый выстрел.

Тристан толкал меня сзади, и я оказалась зажатой между большими потными телами со всех сторон.

У страха есть запах. Я знала это из своего обучения, и, когда меня толкали и теснили мужчины, пытавшиеся спасти их жизни, аналитическая часть меня изучала научные факты об обонятельной луковице, которая является частью мозга, распознающей запахи. Она расположена чуть выше носовой полости и ниже лобной доли, и я сосредоточилась на всех деталях, которые смогла запомнить, чтобы не впасть в панику из — за нехватки воздуха в легких или постоянных выстрелов из бара.

И вот, наконец — то, мы прорвались, и я снова смогла дышать.

Взяв Тристана за руку, я быстро двинулась в направлении его дрона, но не успели мы сделать и двадцати — тридцати шагов, как его рука выскользнула из моей. Я обернулась, чтобы посмотреть, в чем дело, и ахнула.

По лицу Тристана текла кровь, и он смотрел на кончики своих пальцев, красные от крови, как будто он только что дотронулся до своего лица.

— Тристан, что случилось? — С беспокойством воскликнула я. Он был бледен как мертвец, и я едва успела поддержать своего друга, прежде чем он упал на землю, потеряв сознание.

Дрожащими от охватившей меня паники руками я ощупала его голову, чтобы посмотреть, откуда идет кровь, и увидела большую открытую рану.

В него стреляли?

Нет, это больше походило на большой порез, как будто его ударили предметом, достаточно острым, чтобы проколоть кожу, и достаточно сильным, чтобы он потерял сознание.

Мне нужно было что — то, чтобы остановить кровотечение, но поблизости не было ничего, что могло бы пригодиться.

Его рубашка.

Я попыталась стянуть с него рубашку, но он был слишком большим и тяжелым, чтобы я могла пошевелиться и снять с него ее.

В панике оглядевшись, я крикнула кому — то из мужчин, стоявших у бара, чтобы они одолжили мне рубашку, но они спорили между собой и были слишком далеко, чтобы услышать меня.

Решив не дать моему другу умереть от потери крови, я сделала единственное, что могла. Сняв с себя желтое летнее платье, я прижала его к его ране и позвала Тристана.

Он был вялым и безжизненным, и это напугало меня.

— Тристан, открой глаза, — уговаривала я и держала его голову у себя на коленях, вытирая кровь платьем.

Темная ночь была освещена мигалками, доносившимися из бара, и громким звуком полицейских беспилотников, приказывавших людям лечь на землю и сдаться без сопротивления. По крайней мере, стрельба к этому времени прекратилась. Все еще прижимая скомканное платье к ране Тристана, я огляделась по сторонам, надеясь встретиться взглядом с кем — нибудь, кто мог бы мне помочь. Увидев только крупных мужчин сердитого вида, многие из которых все еще держали в руках бокалы с пивом, я решила, что они будут скорее опасны, чем полезны.

Надо позвать на помощь. Я подняла браслет, но понятия не имела, кому звонить. Люди, которых я знала, были на Восточном побережье или на Родине, и я не знала номера телефона неотложной медицинской помощи в Северных землях.

Подняв браслет Тристана, я выбрала «Последние звонки», и на экране высветилось имя Шторма. Когда передо мной появилось его лицо, я чуть не заплакала от облегчения. Я узнала бы Шторма где угодно. Он был на два года младше меня в школе и часто попадал в неприятности из — за своего импульсивного поведения.

Мой голос звучал взволнованно.

— Шторм, это я, Шелли. Ты должен помочь Тристану. Ему больно.

— Что, черт возьми, происходит? Где ты?

— Возле бара. Они стреляли, и мы выбрались, но потом он потерял сознание. Я не знаю, что делать. Он без сознания.

— Он дышит? — спросил Шторм.

— Да, я так думаю.

— Х орошо. Я знаю, где ты, я уже иду.

— Эй, что случилось с твоей одеждой? — крикнул кто — то у меня за спиной, и остальные подхватили. — На ней только нижнее белье.

— Смотри, ее защитника подстрелили.

Вокруг меня собрались люди, и мое беспокойство за Тристана переросло в страх за мою собственную безопасность. Я хотела закричать им, что в Тристана не стреляли, но я была слишком напугана, чтобы даже взглянуть на них. Как хищники, почуявшие слабую добычу, они придвинулись ближе, и из моих глаз потекли слезы. Большинство мужчин защищали женщин, но было известно, что пьяные мужчины в компании забывали о своих ценностях и совершали поступки, о которых потом сожалели. Я была беззащитна, на мне были только трусики и тонкая белая майка, доходившая до пупка. Это было определенно плохо.

— Поторопись, — умоляла я Шторма, который, судя по его изображению, бежал.

— Я недалеко от тебя. Оставайся с Тристаном… и продолжай говорить со мной.

— Тристану нужна медицинская помощь, — сказала я, сосредоточившись на изображении Шторма и игнорируя крупного незнакомца, который теперь присел на корточки рядом со мной, слишком близко.

— Эй, красавица, похоже, у твоего защитника дела идут не очень хорошо. Тебе нужен новый? — прошептал он, и я сморщила нос от его алкогольного запаха.

Мое тело напряглось, и я отстранилась от него, все еще не сводя глаз со Шторм, который что — то говорил.

— Т ы сказала, что были выстрелы — это значит, что парамедики уже в пути. Не волнуйся. Просто останься с Тристаном.

Незнакомец рядом со мной не прикасался ко мне, но был достаточно близко, чтобы я чувствовала его теплое дыхание на своей коже. Я закрыла глаза, чтобы не обращать на него внимания.

— Три минуты, Шелли… Подожди, ладно? — Шторм заверил меня.

Три минуты показались мне тремя десятилетиями. Нам с Тристаном нужна была помощь немедленно!

Целую минуту я сидела, мысленно считая секунды, слушая, как пьяные мужчины отпускают непристойные комментарии по поводу моих форм, а другие просят их заткнуться. Завязалась драка, и один из немногих мужчин, которые защищали меня, захромал прочь с разбитым носом и прижатой к челюсти рукой. Я смотрела, как он уходит, и сердце у меня билось где — то в горле, я боялась, что эти люди сейчас нападут на меня.

— Шторм, — сказала я, желая услышать, что он все еще на линии.

Я увидела, как он шевелит губами, прежде чем громкая сирена заставила меня оглянуться в сторону бара. Как и предсказывал Шторм, на место происшествия прибыли парамедики, но они вбежали прямо в бар и не заметили ни меня, ни Тристана.

Я продолжала считать секунды, и когда я дошла до ста восьмидесяти секунд, Шторм все еще не пришел. Мужчина рядом со мной дышал мне в ухо, рассказывая обо всех способах, которыми он мог бы сделать меня счастливой женщиной. Восемь мужчин, стоявших рядом с нами, тоже высказали свои нежелательные предложения.

— Твой защитник мертв. Тебе придется подумать о своем будущем. — Один из них рассмеялся. — У меня большой член, и я мог бы быстро посадить в твое чрево несколько детей.

— Мы могли бы облегчить тебе выбор. Поцелуй каждого из нас и возьми на пробу.

— Осторожнее, — сказал один из них, когда его друг подошел ко мне ближе. — Если ты прикоснешься к ней без разрешения, они убьют тебя за это.

— Ну и что? — выпалил он пьяным голосом. — Может быть, за эту красивую женщину стоит умереть. Думаю, я мог бы, по крайней мере, перепихнуться по-быстрому в переулке, прежде чем они меня заберут.

Другие мужчины подбадривали его смехом и похлопываниями по плечу. Они были старыми и непривлекательными мужчинами. Я хотела сказать им, что женщины заботятся о гигиене и что они тоже должны это делать, но ситуация и без того была напряженной, и я боялась их спровоцировать.

— Мы приземляемся, Шелли, будем рядом через десять секунд. — Заверил меня Шторм.

— Скорее! — я умоляла, мои руки продолжали сжимать рану Тристана, я отвернулась от мужчины, который был слишком близко ко мне, и мое сердце бешено колотилось от ужаса.

10, 9, 8, 7, 6, 5, 4, 3 — я подсчитала в уме, прежде чем услышала бегущие шаги и низкий угрожающий голос, отдающий твердую команду.

— Отойдите от нее, сейчас же!

Марко стоял между мной и группой мужчин, расправив плечи и выпрямив спину. Бросив быстрый взгляд на нас с Тристаном, он выругался, стянул свою черную футболку с торса и протянул ее мне.

— Надень это! — приказал он.

— Я не могу. Я давлю на рану Тристана. Где Шторм?

— Он ищет парамедика. — Марко прищурился, глядя на мужчину, стоящего слишком близко ко мне. — Отвали от нее на хрен.

— Я защищал ее, — оправдывался жуткий парень. — Я никогда к ней не прикасался.

Положив большую ладонь мне на плечо, Марко склонился надо мной.

— Теперь я ее защитник, так что отвали!

Марко, как будто я была ребенком, помог мне надеть его футболку, пока я перебирала левой и правой рукой, чтобы остановить кровотечение у Тристана.

Мне пришло в голову, что он мог бы просто присесть на корточки и заняться Тристаном. Это освободило бы мои руки, чтобы надеть футболку, но по какой — то причине он этого не сделал.

— Шоу окончено. Я сказал, отвалите, — заорал Марко на последних четверых мужчин, которые еще оставались рядом.

— Пошел ты, — пробормотали ему в ответ пьяные мужчины, но Марко был слишком накачан адреналином, чтобы обращать внимание на их количество.

— Почему вы здесь? — спросил он меня обвиняющим тоном.

— Мы с Тристаном ужинали.

— В баре? О чем он только думал?

— Это его любимый паб.

Марко закатил глаза.

— Вы, жители Родины, чертовски наивны. Приводить женщину в бар глупо.

— Я в порядке, Марко. Это Тристан пострадал.

Марко приподнял мое платье, чтобы взглянуть.

— Клянусь всеми дьявольскими демонами, здесь много крови. — Он обернулся, чтобы посмотреть через плечо. — Где, черт возьми, парамедики?

Мы подождали еще минуту, прежде чем прибежал Шторм с подмогой. Когда парамедик заступил на дежурство, Марко оттащил меня назад, чтобы дать немного пространства. Я стояла рядом с ним и словно в замедленной съемке наблюдала, как парамедик осматривает Тристана.

— Он ударился головой, когда потерял сознание? — спросил парамедик Шторм, который стоял на коленях рядом с Тристаном.

— Я не знаю, меня здесь не было. — Шторм посмотрел на меня. — Он ударился головой?

Я покачала головой, крепко обхватив себя руками за талию.

— Нет, он не ударялся головой.

— Он был пьян?

— Нет.

— Он страдает какими — нибудь заболеваниями?

— Насколько я знаю, нет, — ответил Шторм.

Я подошла на шаг ближе.

— С Тристаном все будет в порядке?

— С этим парнем? — Фельдшер был худощавым мужчиной с черными кругами под глазами и серьезным видом. — Сомневаюсь, что он выкарабкается.

Я просто уставилась на этого человека, слишком потрясенная, чтобы дышать, и всхлипнула. Марко быстро заключил меня в объятия.

— Я шучу. — Парамедик приподнял уголок рта в саркастической улыбке. — Эта рана пустяковая. Я не вижу ничего, кроме длинного пореза. Из — за крови все выглядит хуже, чем есть на самом деле. — Он сильно ударил Тристана по щекам, встряхнув его за плечи. — Пора просыпаться.

Я сделала глубокий вдох, мой голос дрожал.

— В ы уверены?

Тристан пошевелился и, моргая, открыл глаза.

— Добро пожаловать обратно, — сказал парамедик и поддержал Тристана, когда тот попытался сесть.

— Моя голова.

Тристан поднял руку, но парамедик проследил, чтобы он не прикасался к ране.

— Не трогай, я почти закончил ее промывать.

— Ч то случилось? — Тристан посмотрел на меня со смущением на лице.

— Тебя ударили по голове, — объяснила я тихим голосом, полным сочувствия.

— Вы когда — нибудь раньше теряли сознание? — спросил его парамедик.

— Да, один раз.

— Это было связано с тем, что вы увидели кровь?

Тристан слегка кивнул и опустил глаза.

— Я смотрел, как рождается одна из моих младших сестер, и потерял сознание.

— Это все объясняет. — Парамедик похлопал Тристана по плечу. — Не волнуйтесь, вы не единственный … — проведя быстрый тест, чтобы убедиться в отсутствии признаков сотрясения мозга, парамедик закрыл свою медицинскую сумку. — У вас все хорошо. Пока вы не собираетесь стать воином или работать в медицинской сфере, у вас все будет хорошо.

— Я проектирую беспилотники, — рассеянно сказал Тристан, все еще оглядываясь по сторонам, чтобы сориентироваться. Прежде чем он заговорил со мной, его взгляд упал на Шторм и Марко. — Почему они здесь и что случилось с твоим платьем?

— Мы здесь, потому что Шелли позвала меня на помощь. Тебе повезло, потому что я был занят просмотром хорошего порно и не хотел отвечать. Хорошо, что я это сделал, потому что сидеть возле переполненного бара с пьяными мужчинами было не лучшим местом для демонстрации Шелли, — Шторм протянул Тристану руку, чтобы поднять его с земли. — А еще она боялась, что ты умрешь, и это заставило нас поспешить сюда.

— Черт, прости меня, Шелли. — Тристан указал на платье на земле, которое теперь было скорее красным, чем желтым. — Ты испортила свое платье.

— Я должна была остановить кровотечение.

Когда Тристан, казалось, снова потерял равновесие, Шторм быстро схватил его за руку, чтобы поддержать.

— Не смотри на платье. Я отведу тебя домой. Где твой беспилотник?

Тристан поднял руку и указал направо.

— Ты возьмешь Тристана, а я возьму Шелли, — проинструктировал Марко. Шторм поднял руку в знак того, что понял.

— Думаю, я должна пойти с Тристаном и убедиться, что он в безопасности, — настаивала я.

— Он со Штормом. Пошли! — Марко взял платье. — Ты хочешь забрать его?

— Нет. — Я покачала головой и взяла свернутые в рулон чертежи, над которыми мы с Тристаном работали.

Я все еще дрожала после случившегося и, не говоря ни слова, последовала за Марко к его беспилотнику.

— Т ы в порядке? — он спросил, когда беспилотник оторвался от земли.

Я кивнула, но чувствовала себя совсем не хорошо.

Что, если бы Тристан или я были убиты шальной пулей?

Что, если бы Марко и Шторм не пришли мне на помощь?

Я начала осознавать серьезность опасности, в которой я оказалась.

— Шелли, поговори со мной.

— Прости за твою футболку, — сказала я, потому что это казалось самой безопасной темой на данный момент.

— Забудь о моей футболке. Я спрашиваю, все ли с тобой в порядке.

— Да, я в порядке.

Он изучал меня с глубокими морщинами на лбу.

— Л гунья. Ты не в порядке, как ты можешь быть в порядке?

Встретившись с ним взглядом, я призналась:

— Я была напугана, вот и все.

Он ничего не сказал, просто ждал, когда я продолжу.

— Я боялась, что Тристан не выживет, и я боялась того мужчины, который сидел рядом со мной, и других мужчин, которые пялились на меня.

— Хорошо. — Марко решительно кивнул. — По крайней мере, это показывает, что ты хоть немного разбираешься в ситуации.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила я, немного обидевшись.

— Да ладно, Шелли, ты же не хочешь снова заводить разговор о том, что занималась со мной сексом без моего согласия?

— Только потому, что я с Родины, это не значит, что ты можешь затевать со мной ссору. Я не такая, как другие. Я буду сопротивляться, ты же знаешь.

— Я не собираюсь с тобой ссориться, я просто констатирую факты, — пробормотал Марко и посмотрел прямо перед собой. — Ты практически изнасиловала меня.

Пережитый ранее страх в сочетании со стыдом, который я испытывала, заставил меня выплеснуть на него весь свой эмоциональный мусор.

— Возьми свои слова обратно!

— Нет. Если ты не видишь, что поступила неправильно, значит, тебе не хватает сочувствия.

Это причиняло боль. Пришло время изложить факты и поставить его на место.

— Ты был там, чтобы заняться сексом, и у меня есть подписанный тобой бланк, в котором говорится, что ты добровольно участвовал в сексуальном акте.

— Да, но не с тобой.

— В чем разница? Ты попросил старый прототип, потому что был возбужден и хотел разрядки. — Я подняла пальцы в кавычках и заговорила громко и быстро.

— Разница в том, что я знаю тебя, Шелли.

Я усмехнулся.

— Ты меня не знаешь. Ты даже не узнал меня.

— Верно, но это потому, что я ожидал увидеть робота. Я не просил, чтобы я спал с человеком.

— И теперь у тебя шрамы на всю жизнь? — Я выпалила это с нескрываемым сарказмом. — Забавно, ведь я помню, что тебе это понравилось.

— Я не отрицаю, что мне это нравилось. Дело не в этом. Дело в том, Шелли, что ты была почти ребенком, а я никогда…

Я повернула голову, чтобы посмотреть ему в лицо, и перебила его.

— Я больше не ребенок. Я взрослая женщина, психолог, биолог, инженер и дизайнер, отмеченный наградами. Мне двадцать пять лет. На случай, если ты не заметил, я уже давно не маленькая девочка.

Марко пристально посмотрел на меня.

— Я, черт возьми, сразу заметил.

Из меня словно весь воздух вышел, и я просто сидела там опустошенная и уставшая.

— Лучше? — спросил он меня после паузы.

Я нахмурилась, глядя на него.

— Иногда я поступаю так со своими учениками, когда они напуганы. Я их злю. Это лучше, чем бояться.

— Ты специально меня спровоцировал?

— Угу. — Он продолжал смотреть на меня. — Не за что.

— О, теперь я должна поблагодарить тебя за то, что ты заставил меня чувствовать себя виноватой?

— Теперь ты стала спокойнее, не так ли?

Я была слишком уставшей и несчастной, чтобы заботиться о вежливости.

— Ты обвинил меня в том, что я тебя изнасиловала, — сказала я обвиняющим тоном.

Марко сохранял спокойствие.

— Да, я знал, что эта деталь тебя заденет. Немного притянуто за уши, но это сработало, не так ли?

— Значит, теперь ты утверждаешь, что я тебя не насиловала?

Он усмехнулся.

— Конечно, ты меня не насиловала. Я, конечно, хотел тебя трахнуть. Просто стало странно, когда я узнал, кто ты на самом деле.

Мой рот открывался и закрывался, как у рыбы, вытащенной из воды.

— Да ладно, Шелли, ты должна признать, что тряслась от страха, а теперь это не так.

Я покачала головой, слишком сбитая с толку его странной логикой, чтобы знать, что сказать. Беспилотник приземлился на крыше, которую я не узнала, и из — за нашего спора я не задавалась вопросом, что мы здесь делаем. Теперь я повернула голову и огляделась.

— Где мы?

— У меня дома.

— Я думала, ты отвезешь меня домой.

— Таков был план, но ты, кажется, слишком расстроена, чтобы я мог спокойно оставить тебя одну. Будет лучше, если я присмотрю за тобой.

— Нет, спасибо. — Я обхватила себя руками и отвела взгляд.

— Да ладно, все будет хорошо. Мы начали не с того, с чего начали, но это может дать нам шанс снова узнать друг друга.

Я посмотрела на него с полным недоверием.

— Зачем? Мы только и делаем, что спорим.

Марко пожал плечами и вышел из дрона.

— Ты идешь?

— А у меня есть выбор?

— Н ет.

Я полагала, что могла бы протестовать сильнее или отказаться выходить из дрона. Но перспектива вернуться в свой офис или в свою комнату в городе меня тоже не вдохновляла. К лучшему это или к худшему, но мне все еще было любопытно узнать о Марко.

— Хорошо, но я не могу задерживаться, — пробормотала я и вышла. — Уже поздно.

— Я знаю. — Марко подождал, пока я обойду беспилотник и выеду с автоматической парковочной полосы, прежде чем ввести код на панели управления. Я наблюдала, как беспилотник въезжает на парковку, освобождая место для посадки следующего беспилотника.

— Я подумал, что ты, наверное, устала, поэтому сегодня ты будешь спать у меня дома.

— Я не собираюсь спать здесь, — воскликнула я и остановилась.

Марко продолжал идти неторопливым шагом, как будто ему было наплевать на все на свете.

— Да, это так, и завтра мы поговорим. — Открыв дверь, он придержал ее ногой и повернулся ко мне. Когда я все еще не двинулась с места, он нахмурил брови. — Шелли Саммерс, я устал спорить с тобой сегодня. Ты остаешься со мной на ночь, и точка!

Упрямая часть моей натуры уперлась, отказываясь подчиняться его приказам. И все же, мое тело двигалось вперед, управляемое любопытной, безрассудной, импульсивной частью меня, которую Марко умел пробуждать.

Глава 10

Взаимное расположение

Марко

То, что я увидел Шелли уязвимой сегодня вечером, задело меня.

И ее резкий отказ на прошлой неделе, что она никогда не выйдет за меня замуж, и мой гнев на нее за то, что она обманула меня, притворившись секс-ботом, испарились в тот момент, когда я понял, что она в опасности.

Шелли могла бы сразиться с любым мужчиной в том баре и разгромить его в споре или в учебном задании, но это не имело бы значения. Я видел выражение их глаз. Им было наплевать на ее мозги. Для них она была лишь сиськами, задницей и гладкой кожей. Живая версия того, что они видели только в старинном порно тех времен, когда мужчин и женщин было поровну.

— Извини за беспорядок. Это Шторм, он такой раздражающий, — сказал я, когда мы вошли в мою квартиру.

— Шторм живет здесь?

— Да, он мой сосед по комнате. Помогает оплачивать счета и все такое. — Я махнул ей, чтобы она шла за мной по коридору.

— Она маленькая, так что ты не заблудишься. — Показав вокруг, я сказал: — Кухня, гостиная, ванная, а дальше по коридору две спальни.

— Т ы не возражаешь, если мы проверим, как там Тристан? Может быть, ты мог бы позвонить Шторм. Я просто хочу убедиться, что с Тристаном все в порядке.

Я быстро позвонил Шторму, который сказал мне, что привез Тристана домой и что они только что разговаривали с отцом Тристана, Финном.

— Он хочет, чтобы Тристан был с кем — нибудь в течение следующих двадцати четырех часов на случай сотрясения мозга.

— Зачем? Парамедик осмотрел его. Признаков сотрясения мозга не было, — отметил я.

— Я знаю, но Финн — врач, и он сказал, что это не первый случай, когда какой — нибудь перегруженный работой парамедик делает неверные выводы. Он заставил меня пообещать, что я останусь с Тристаном на ночь.

— Хорошо, тогда, думаю, увидимся завтра.

— Да. Ты благополучно доставил Шелли домой?

— С ней все в порядке. Не волнуйся об этом. — Я надел футболку из своего шкафа, так как Шелли все еще была в моей.

— Что ты имел в виду, когда сказал, что здесь беспорядок? — спросила она, когда я перестал разговаривать со Штормом.

— Только обувь, валяющаяся повсюду; разве ты не заметила этого, когда мы вошли?

Она приподняла бровь.

— Это и есть твое определение беспорядка? Ты что, помешан на уборке?

— Мне нравится порядок, вот и все.

— С каких это пор? Я не припомню, чтобы ты был помешан на чистоте в школе.

— Я не одержим. Просто это место маленькое. Возможно, если бы я мог позволить себе что — то большее, я бы отнесся к этому спокойнее.

— Т ы все еще преподаешь?

— Д а.

— Тогда почему ты не живешь в школе? Разве это не норма здесь, в Северных землях?

— Все изменилось. Я работаю в интегрированной школе, где у более половины детей есть семьи, к которым они могут вернуться домой. Старшие попали сюда, когда их мамы вышли замуж за мужчин Севера, а у младших смешанные родители. Мы здесь называем их детьми Н омо.

— Мы тоже. — Шелли оглядела мою квартиру. — СМИ придумали этот термин, когда у Кристины и Боулдера родился сын. Он был первым ребенком, родившимся на Севере и Родине.

— Это неправда. Все мы, мужчины Севера, смешанного происхождения.

Шелли нахмурила брови и отошла к окну.

— Верно, но вас, парни, забрали у ваших матерей — мамаш и отправили сюда, когда вам было три года. Дети Н омо не страдают от такой травмы, поскольку растут с обоими родителями.

— Ты выставляешь нас сломленными. Знаешь, это не так.

Шелли никак не отреагировала на мой комментарий, но задала вопрос.

— Сколько мальчиков Севера учится в твоей школе?

— Тридцать два. У меня есть ночные смены, но только два раза в неделю. Вот почему мне нравится иметь собственную квартиру, куда я могу возвращаться домой. — Я улыбнулся. — Еще у нас три сестры ходят в школу, чему я очень рад. Они настоящие девчонки.

— Это значит, что оба их родителя — северяне?

— Да, их папа победил их маму на турнире, и это забавно, потому что у каждой из трех девочек разница меньше года, и у них также есть младший брат. Я думаю, некоторым людям просто везет.

Шелли широко раскрыла глаза, и у меня сложилось впечатление, что она не разделяет моего определения удачи.

— Но, конечно, у сестер есть мать, поэтому они тоже ходят домой после обеда.

— Тебе не жаль мальчиков, у которых нет семей?

— Не совсем. — Я предложил ей что — нибудь выпить. Она остановилась на стакане воды. — В каком — то смысле моему поколению было легче. Нам не с чем было сравнивать. Если хочешь знать мое мнение, дети Номо часто оказываются в центре внимания родителей, которые расходятся во мнениях о том, как их воспитывать.

Шелли отпила глоток воды.

— Интеграция требует больших компромиссов.

— Верно. И поскольку дети Номо скоро станут новой нормой, нам лучше к этому привыкнуть. В этом году количество мальчиков, которых мы получаем с Родины, сократилось на девяносто четыре процента по сравнению с тем, что было десять лет назад.

— Девяносто четыре процента?

— Д а. Около пятисот тысяч женщин переехали сюда, и у нас наблюдается значительный рост рождаемости. Совет Родины настаивает на том, что вместо мальчиков, которых мы обычно принимаем, будут учитываться новоприбывшие всех возрастов. Я полагаю, что это их способ контролировать нашу численность, но это продлится недолго. С притоком женщин, переезжающих сюда, чтобы выйти замуж и создать семью, в будущем число наших жителей резко возрастет. Я предсказываю, что скоро все мальчики вырастут в семьях.

— Это неизбежно, — согласилась Шелли. — И это хорошо, правда?

— Может быть. — Я вздохнул и плюхнулся на диван. — Это определенно меняет нашу культуру. Обучение детей Номо отличается от обучения мальчиков Севера. На прошлой неделе ко мне пришла мать и сказала, что я был слишком строг к ее сыну.

— А ты был строг?

Я фыркнул.

— Ее ребенок был наказан, потому что заслужил это. В этом не было ничего личного, но она назвала меня садистом за то, что я заставил его сорок раз отжаться на глазах у остальных.

— Ага.

— Да, некоторые мамы выводят меня из себя тем, как они балуют своих детей. Они хуже, чем когда-либо была Кайя, и я помню, как мы с Арчером смеялись над всеми ее разговорами об интеграции и доброте. Эти мамы доводят это дерьмо до новых крайностей.

— Приведи мне пример. — Шелли села на диван и поджала под себя ноги, но я все равно мог видеть ее кремовую кожу, и мне было трудно сосредоточиться, поэтому я отвернулся.

— Ах, в основном из — за того, что они вовлечены во все, что мы делаем в качестве наставников. У них много претензий к тому, как мы, северяне, учим, и меня чертовски раздражает, что мне приходится защищать то, как мы поступали на протяжении поколений. Одна из мам потребовала, чтобы ее мальчика освободили от тренировок по рукопашному бою, потому что он может пораниться. Я отказался, но, поскольку он ребенок с Родины, он защищен определенными правилами, и учительницы — мамаши, с которыми я работаю, разрешили ему присутствовать. На следующей неделе мама захотела распространить это на любые виды физических упражнений, потому что, очевидно, во время бега можно споткнуться и упасть. Она также пожаловалась, что мы разрешаем детям лазать по деревьям и играть в салочки. — Я покачал головой. — Скажи мне, Шелли, какого хрена такая женщина приехала сюда, чтобы выйти замуж за крупного сильного мужчину Севера? Я имею в виду, она думала, что ее муж стал таким подтянутым, наблюдая за тренировками других?

— Что он говорит по этому поводу?

— То же, что и я, конечно. Какой отец не хотел бы, чтобы его сын был сильным и подтянутым? — Я пожал плечами. — Эта мама — всего лишь один из примеров того, какими отсталыми могут быть женщины с Родины. А еще есть приложение «Остановись и подумай», которое есть на браслетах у детей. Это сводит меня с ума.

Она усмехнулась.

— Я знаю женщину, которая это придумала. Она была одним из моих преподавателей, когда я училась на психолога.

Мое лицо исказилось в гримасе.

— Я бы никогда не ударил женщину, но для нее я мог бы сделать исключение. Каждый раз, когда дети говорят что — то, что приложение считает грубым или бесчувственным, появляется маленькая голограмма с аватаркой, которая читает небольшую лекцию о том, как сохранять равновесие и создавать мирную обстановку для всех. Если я еще раз услышу слово «неуместно», я разобью голову о стену.

— Похоже, у тебя в школе много драм.

— Иногда. Не всегда. Я просто хотел бы, чтобы мамаши были более открыты к тому, как мы относимся к происходящему здесь, в Северных землях.

Шелли улыбнулась мне.

— Тебе все еще нравится преподавать?

— Раньше мне это нравилось, и до сих пор бывают хорошие дни, но, честно говоря, это уже не так весело, как раньше. Если бы мне не нужно было оплачивать счета, я бы стал писателем.

— Писателем?

— Да. Я бы с удовольствием когда — нибудь написала книгу, но у меня нет времени. Вот почему мне нужно выиграть миллион долларов в турнире.

Шелли медленно кивнула.

— В ерно. И когда будет следующий?

— Через три недели.

— Три недели, — повторила она и быстро отвела взгляд. — Это уже скоро.

— Угу.

— А невеста… как ее зовут?

— Луиза.

Шелли теребила мою футболку, которая все еще была на ней.

— Я не люблю турниры.

— Мало кто из жителей Родины любит.

Несколько секунд мы молчали, прежде чем Шелли заговорила тихим голосом.

— По крайней мере, теперь ты знаешь, что делать в первую брачную ночь.

Мои губы слегка приоткрылись.

— Это правда, спасибо тебе.

Шелли снова взяла свой стакан с водой и вытерла капли со стола рукой. Должно быть, она слишком серьезно отнеслась к моим замечаниям об опрятности. Я как раз собирался посоветовать ей расслабиться, когда она задала мне вопрос, который меня немного озадачил.

— Я ведь не была у тебя первой, не так ли? Как — то раз, на Родине, мы были на пляже. Насколько я помню, женщины уделяли тебе много внимания.

— Ты спрашиваешь меня, занимался ли я сексом с кем — нибудь из них?

— Это не мое дело. — Шелли посмотрела на свою правую руку, потирая мокрые большой и указательный пальцы. — Я просто подумала, что девушка, с которой ты целовался тогда в воде… ну, я не знаю, это выглядело очень страстно, вот и все.

— Не могу поверить, что ты это помнишь.

Ее тон был сухим.

— У меня хорошая память.

— В ерно. Ну, кто — то из детей играл слишком близко, и мы не смогли пройти весь путь до конца.

Лицо Шелли покраснело, и то, что тема моего секса с кем — то другим, похоже, расстроила ее, только усилило мою мужскую гордость.

— Я знаю, что я был у тебя первым, — сказал я.

Она отвела глаза.

— Я уже извинилась за это.

— Не извиняйся. Это был просто шок, вот и все. Я имею в виду, что, если ты беременна? — Этот вопрос не выходил у меня из головы с тех пор, как я узнал правду.

Она покачала головой.

— Я не беременна.

— Ты не можешь этого знать.

— Это было бы маловероятно. Знаешь ли ты, что у женщины овуляция происходит только раз в месяц и что у сперматозоида есть всего около двадцати четырех часов, чтобы найти яйцеклетку и проникнуть в нее? Сперматозоиды могут выжить примерно пять дней, так что теоретически у сперматозоидов, которые уже находятся внутри нее, больше шансов.

— Нет, я этого не знал. Т ы знаешь, когда у тебя рождается яйцеклетка?

— Это называется овуляцией, — поправила она меня и слегка покачала головой. — И ответ в том, что я не знаю. Я никогда не беспокоилась о таких вещах.

— Ну, я беспокоюсь об этом. Я знаю, ты говорила, что никогда не выйдешь за меня замуж, но если ты беременна, Шелли, это все изменит, верно?

Шелли отвернулась от меня.

— Замуж выходят только здесь, на Севере. Весь остальной мир покончил с этой традицией сотни лет назад.

— Мне все равно. Если у тебя будет мой ребенок, ты выйдешь за меня замуж.

— Я не беременна и не собираюсь выходить за тебя замуж.

— Насколько я знаю, у меня может быть супер сперма, и ты уже можешь забеременеть. — Я почувствовал прилив сил, просто произнося эти слова, но Шелли, похоже, ни на секунду в это не поверила.

— По статистике, забеременеть при первом половом акте маловероятно. Я слышала, что в старину для мужчин и женщин выпускали таблетки, предотвращающие беременность. — Шелли наморщила лоб. — Печально, что так много важных изобретений было утрачено. Кристина как — то сказала мне, что в двадцать втором веке появилась какая — то технология, позволяющая женщинам прекратить менструацию. Это было до того, как мир сошел с ума от ужасной волны послевоенного натурализма, которая разрушила его для всех нас.

— Какой натурализм?

— О, ты не знал об этом? Считается, что современный натурализм зародился где — то в 2080 — х годах. Тогда была проведена чистка от всего искусственного, что касается нашего тела. Никаких окрашиваний волос, косметических средств на теле, имплантатов или других косметических усовершенствований. Месячные считались чем — то естественным, с чем не следует связываться. — Она вздохнула. — Эти женщины были дурочками.

— П очему?

— Поверь мне, Марко. Если бы ты был женщиной, ты бы понял, как неприятно, когда у тебя месячные. В любом случае, современный натурализм просуществовал почти столетие, и примерно в 2170 — х годах снова стало модно красить волосы и ногти. К сожалению, к тому времени прошло уже несколько поколений с тех пор, как женщины жили без менструаций, и не было предпринято никаких усилий, чтобы вернуть эту технологию. По сей день мы все еще расплачиваемся за современный натурализм, который разрушает все это для всех нас.

— Насколько это может быть плохо — иметь месячные?

— У каждой женщины это по-разному, но в целом это причиняет боль, и иногда я становлюсь грустной и эмоциональной без всякой причины. Я бы не задумываясь прекратила месячные.

— Даже если бы это означало, что у тебя никогда не будет детей?

Шелли поиграла прядью своих волос.

— Я все равно не планирую заводить детей, так что да, я бы хотела.

Я широко раскрыл глаза.

— Почему бы, черт возьми, нет? — Мне казалось колоссальным расточительством, что женщина не хочет рожать.

В ответ Шелли лишь слегка пожала плечами.

— Нет, серьезно, почему бы тебе не захотеть стать матерью?

— Это отняло бы у меня время на работе.

— Тебе не пришлось бы бросать свою работу. Большинство моих друзей женаты, и их жены до сих пор работают, хотя у них есть дети.

Шелли прикусила губу.

— Я думаю, это не для меня. Я не сторонник создания семьи и никогда бы не подписалась на программу подбора пары.

— Я тоже.

— Даже если ты не выиграешь турнир?

— Большинство женщин с Родины, которые хотят выйти замуж, делают это по неправильным причинам. Я имею в виду, что есть счастливые пары, но я видел слишком много неудачных браков, чтобы интересоваться этим.

— И все же ты поспешил предложить мне выйти за тебя замуж.

Я взмахнул рукой в воздухе.

— Это другое дело.

— Почему.

— Потому что я знаю тебя, и ты не похожа на других женщин, которые участвуют в программе подбора пары.

— Интересно. Если я не такая, как они, тогда какая я?

— Ты другая.

— В каком смысле? Я стала менее женственной?

— Нет, ты больше похожа на рациональную женщину, не так ли? И умную. Я так и вижу, как ты получаешь Нобелевскую премию и все такое прочее.

— Не знаю, как насчет этого, но в одном ты прав: я надеюсь оставить свой след в мире и улучшить качество жизни миллионов людей, включая мужчин Севера.

— Путем создания более совершенных секс-ботов?

— И других вещей. У меня столько идей, что иногда кажется, будто моя голова вот — вот взорвется.

Я зевнул и развел руками.

— Я просто хочу сказать, что жены моих друзей работают и одновременно рожают детей. Это возможно.

Она подняла глаза и посмотрела прямо на меня.

— У меня такое чувство, что ты надеешься, что я беременна.

— Нет, конечно, нет. — Это прозвучало слишком громко, но после ее неоднократного отказа выйти за меня замуж, рождение ребенка от Шелли было бы равносильно катастрофе.

Лицо Шелли напряглось.

— Боишься, что твой ребенок будет таким же уродом, как я?

— Уродом? О чем ты говоришь?

— Умница, помнишь? — Она имела в виду мое прежнее прозвище для нее.

Я слегка закатил глаза.

— Да ладно, быть гением — это не самое худшее, что может случиться с человеком.

— Откуда тебе знать?

— Эй, ты намекаешь, что я глупый?

Шелли глубоко вздохнула и закрыла лицо руками.

— Нет, я не это имела в виду. Почему мы всегда должны спорить?

— Потому что ты всегда думаешь обо мне самое худшее.

— Это не так. С тобой мне просто постоянно приходится защищаться.

— Это чушь собачья. Ты мне всегда нравилась.

— Это неправда, — пробормотала она, опуская руки и глядя в потолок. — Большую часть времени я была невидима для тебя, а когда ты меня видел, ты дразнил меня.

— Как еще я мог восстановить равновесие между нами?

— Что ты имеешь в виду, говоря о равновесии?

— Моя гордость с самого начала была под давлением из — за того, что мы оба были помощниками наставника, а ты была на пять лет моложе и представлялась как гений. Шелли, я пытался оправдаться перед Арчером, а ты продолжала поправлять меня, когда я вел урок.

— Я поправляла тебя только тогда, когда ты что — то делал не так.

— Тогда, по-твоему, я, должно быть, во многом ошибся, потому что ты, черт возьми, поправляла меня каждый день. Это было унизительно.

Шелли подвинулась на диване, демонстрируя еще больше своей кремовой кожи, прежде чем натянуть футболку вниз, чтобы прикрыть бедра.

— М не жаль. Я думаю, все дело в эмпатии, о которой ты говорил. Я не всегда чувствую, когда наступает подходящее время для молчания.

Я покачал головой.

— Не то чтобы ты мне не нравилась, Шелли … Просто с того момента, как ты приехала, всем стало ясно, что учеба в школе была для тебя короткой остановкой на пути к Луне.

— К Луне?

— Не в буквальном смысле. Но ты всегда была уникальной, и мы все это знали. — Я протянул руку ладонью вниз. — Были мы. — Я улыбнулся ей и поднял руку вверх. — А потом появилась ты. Я уже говорил тебе, как я тебе завидовал.

Она выглядела так, словно переваривала то, что я только что сказал, и ей было трудно поверить, что кто — то может ее ревновать.

Подойдя ближе, я накрыл ее руку своей. Это был смелый шаг, и я испугался, что она оттолкнет ее. Прикасаться к женщине из Северных земель таким образом было бы опасно, но Шелли была мамашей, и она просто с интересом посмотрела на мою руку.

— Шелли, есть одна вещь, которую я до сих пор не могу понять. Почему ты занялась со мной сексом?

Она вздохнула.

— Ты не можешь оставить все как есть, не так ли?

— Нет, для меня это чертовски важно, и я не понимаю, что произошло.

— Я же говорила, что мне было любопытно. Я работаю над оптимизацией секс-ботов для мужчины Севера, и за несколько недель до твоего прихода я изучала мужчин Севера, тестируя Минди. Каждый раз, когда я смотрела их, у меня в голове возникали вопросы. Некоторые из них остались в комнате и обнимались с ней, как будто притворялись, что она настоящая. Это подтвердило мне, что моя идея о Натуре имела смысл. Люди всегда говорят, что мужчин Севера волнует только внешний вид, и именно поэтому секс-боты имеют такие нереалистичные пропорции. Но я думаю, что мужчины жаждут почувствовать связь с настоящей женщиной.

— Конечно, мы этого жаждем.

Шелли встала на колени, ее глаза светились интересом.

— Скажи честно. Если бы ты мог выбирать между Минди и Натурой, что бы ты выбрал?

Я улыбнулся ее внезапному энтузиазму и усмехнулся.

— Хорошая попытка, но ты уходишь от ответа на мой вопрос. Почему я?

Вздохнув, она прикусила нижнюю губу.

— Я этого не планировала, Марко. Это просто случилось.

— Ты могла бы остановить меня. Почему ты этого не сделала?

Она отвела взгляд с беспокойством в карих глазах.

— Может, и стоило, но я хотела узнать, на что похож секс. Когда ты принял меня за секс-бота, я просто согласилась. — Она потерла нос. — Для исследования.

— Для исследования?

— Ага.

— Ты занималась со мной сексом в качестве материала для своей работы?

— Что — то вроде того.

— Звучит довольно холодно.

Шелли пожала плечами.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала?

— Я не знаю. Что я тебе нравлюсь, может быть.

Она выглядела задумчивой.

— Я знала, что ты не причинишь мне вреда и что с тобой я буду в безопасности.

Я застонал.

— По крайней мере, хоть это.

— И я всегда думала, что у тебя красивые глаза, — добавила она.

— Тебе хотя бы понравилось твое исследование?

Она слегка пожала плечами.

— Это было по-другому.

Моя челюсть напряглась.

— Это значит «нет»?

— Мне нравилось чувствовать, как ты входишь в меня и выходишь из меня, но мне не понравилось, что я потеряла контроль. — Она снова сосредоточилась на своих руках, избегая моего взгляда. — Или, может быть, мне это понравилось. Я все еще анализирую эту часть. Это была новая сторона меня, и я не уверена, что мне это понравилось.

— Мне понравилась эта твоя сторона. — От одного нашего разговора о сексе моя кровь забурлила немного быстрее. Она была чертовски права, она показала себя с новой стороны, и я не мог выбросить из головы ее сладкие стоны и поцелуи с тех пор, как это случилось. Облизнув губы, я задал важный, насущный вопрос.

— Тебе нужно провести дополнительные исследования?

— Я не уверена.

— Ты планируешь переспать с другим мужчиной, кроме меня?

Шелли моргнула и подняла руку, чтобы накрутить на палец прядь своих волос.

— Я об этом не думала. Это хороший вопрос. Ученому всегда нужно большое количество образцов для сравнения.

Мышцы на моей шее напряглись, а к лицу прилил жар, когда внутри меня вспыхнул гнев.

— Это шутка? Ты же не собираешься спать с кучей мужчин ради своих исследований, не так ли? — От одной этой мысли мне захотелось врезать любому другому мужчине, который приблизится к ней.

— Это не входило в мои планы. Я подумаю об этом.

— Послушай, если тебе понадобится провести дополнительные исследования, я помогу тебе, хорошо?

Она приподняла бровь.

— Ты найдешь для меня еще людей?

— Нет, конечно, нет. Ты понимаешь, что я имел в виду, Шелли.

Она склонила голову набок, и уголки ее губ приподнялись.

— Ты сказал, что я не должна предполагать, так почему бы тебе не объяснить это по буквам?

— Если тебе нужно больше узнать о сексе, ты можешь поэкспериментировать со мной.

Она немного выпрямилась и прищурила глаза.

Я прочистил горло, чувствуя, что мои брюки стали теснее, и мои глаза заметили изгиб ее груди.

— Я серьезно, я был бы не прочь снова заняться с тобой сексом.

Шелли немного отстранилась, как будто не была уверена, что я говорю серьезно, поэтому я добавил:

— Только если ты, конечно, захочешь. Я же сказал, что мне понравилось, и теперь, когда я знаю, что ты не робот, все будет по-другому.

— Но ты сказал, что никогда бы этого не сделал, если бы знал, что это я.

— П равильно.

— Ну, теперь ты знаешь, что это я, так что же изменилось?

— Во — первых, у нас уже был секс, и до тебя, наконец, доходит тот факт, что тебе больше не пятнадцать. Я бы солгал, если бы не признался, что постоянно думаю о том дне. Ты прекрасна, и я должен был бы умереть, чтобы не захотеть тебя.

Шелли помедлила несколько секунд, прежде чем ответить.

— Через три недели ты будешь участвовать в турнире.

— Верно. Так что у нас есть время поэкспериментировать, сколько захочешь. — Я поерзал на стуле. — Ты четко и ясно дала понять, что ты не хочешь выходить за меня замуж и все равно скоро вернешься на Родину. В некотором смысле, время выбрано идеально. Я мог бы помочь тебе с твоими исследованиями, а ты могла бы… — я замолчал.

— Я могла бы помочь тебе попрактиковаться, чтобы ты был готов произвести впечатление на Луизу в постели, не так ли? — голос Шелли был тихим, а взгляд — открытым. В моей голове это звучало намного лучше.

— Я не это имел в виду. Просто забудь, что я спрашивал. — Поднявшись с дивана, я постоял секунду, прежде чем пробормотал: — Ты можешь занять мою кровать на ночь, а я буду спать здесь, на диване. Просто дай мне минутку, чтобы сменить простыни. — Не дожидаясь ответа Шелли, я пошел по коридору, злясь на себя за то, что вообще заговорил о сексе. О чем, черт возьми, я думал?

Мои движения были резкими, когда я готовил для нее постель. Я привел Шелли сюда, чтобы обеспечить ей безопасное пространство после тех травмирующих событий, которые она пережила сегодня вечером. Так что же заставило меня наброситься на нее с предложением снова заняться сексом? Это было чудо, что она сделала это с первого раза. Думать, что она сделает это снова, было все равно что надеяться, что лето будет длиться круглый год.

— Марко.

Я обернулся и увидел Шелли в дверях моей комнаты. На ее миловидных чертах появилось серьезное выражение, а руки сжались в кулаки.

— У меня есть условия.

Она полностью завладела моим вниманием.

— Если мы займемся сексом, ты не сможешь кончить в меня.

У меня в горле запрыгал кадык.

— Шелли, ты не обязана, правда…

— Обещай мне, — сказала она твердым голосом.

Положив подушку на кровать, я подошел к ней поближе.

— Шелли, мне не следовало тебя просить. Это плохая идея. После всего, что случилось с тобой сегодня вечером.

Шелли подняла ко мне лицо, и я погрузился в ее блестящие глаза.

— Если я скажу «хватит», ты остановишься, и ты не сможешь ударить или отшлепать меня.

Я кивнул.

— Я серьезно, Марко. Однажды ты сказал, что на самом деле хочешь отшлепать меня, но если ты это сделаешь, то это будет последний раз, когда ты прикоснешься ко мне.

Мои ладони взметнулись вверх.

— Я не буду тебя шлепать, обещаю.

— Ты не имеешь права предъявлять ко мне требования или становиться собственником.

— Понятно. — Каждое нервное окончание было напряжено, и я внутренне боролся. Я никогда не слышал, чтобы мужчина занимался только сексом с женщиной, но, возможно, установление основных правил с самого начала упростило бы все.

— Никто не должен знать о нас.

Я согласился.

— Договорились.

Она подняла указательный палец.

— И мое последнее условие заключается в том, что я могу добавить дополнительные условия, если что — то всплывет.

— Достаточно справедливо. У меня тоже есть условие, — сказал я.

— Что это?

Мой голос был глубоким и строгим, когда я заговорил.

— Никогда больше не лги мне.

— Ты уверен, что хочешь соблюдать это правило? Иногда я вру, чтобы пощадить гордость или эмоции людей.

Я приподнял бровь.

— А иногда ты притворяешься секс-ботом, хотя это не так. Не лги мне, черт возьми, Шелли.

— Ладно. Я обещаю, что не буду лгать.

— Х орошо. — Я внимательно наблюдал за ней. — Ты серьезно собиралась переспать с другим мужчиной?

— Н ет. — Из — за того, что она опустила глаза, она не заметила легкой улыбки на моем лице.

— Шелли. — Я снова приподнял ее лицо пальцем. — Ты примешь со мной душ? Я всегда хотел это попробовать.

Шелли одернула футболку, выглядя немного застенчивой.

— Голой?

Я улыбнулся и подошел достаточно близко, чтобы наши тела соприкоснулись.

— Вы, мамаши, надеваете одежду, когда принимаете душ?

— Н ет.

— Тогда как насчет того, чтобы принять душ обнаженными вместе? Для твоего же собственного исследования. Я могу показать тебе, что мужчины захотят, чтобы Натура делала в душе.

— Хорошо, — пробормотала она мне в губы, когда я наклонился и поцеловал ее.

Глава 11

Исследование

Шелли

В тесной душевой Марко казался огромным. Он был на голову выше меня, у него были широкие плечи и крепкая, точеная грудь.

Я слышала, что жители Родины называют мускулы мужчины вульгарными, но у него они были не слишком выпуклыми, и меня это не беспокоило.

— Можно я тебя потрогаю? — пробормотал он, уткнувшись мне в шею.

— Ты уже трогаешь. — Я улыбнулась, когда его руки скользнули с моих бедер к груди.

— Я хочу вымыть тебя всю. — В его голосе было такое сдерживаемое возбуждение, что я слегка рассмеялась.

— Дай угадаю, ты бы хотел, чтобы я и тебя вымыла?

Он подтвердил это с мальчишеской улыбкой и начал намыливать мое тело, не оставляя ни одного пятнышка нетронутым.

— Ты очень аккуратный, — похвалила я его, когда он поднял меня за руки и развернул.

— Откинь голову назад. — Марко был осторожен, когда мыл мне волосы. Интимность этого была странной и чудесной одновременно.

— Скажи мне, если вода слишком горячая, — сказал он и прикрыл мне глаза от воды своей большой рукой, пока смывал шампунь с моих волос.

— Температура нормальная.

Когда подошла моя очередь, я наблюдала, как поднимается и опускается его грудь, когда мои руки скользили по его телу. Его глаза следили за каждым моим движением — его красивые карие глаза светились вожделением.

— Не могла бы ты немного ускорить процесс? — спросил он и наклонился, чтобы поцеловать меня. — Есть около миллиона вещей, которые, я думаю, могли бы принести пользу твоему исследованию.

Я улыбнулась.

— Например, какие?

— Например, каким счастливым выглядит мужчина, когда женщина делает ему минет в душе?

Подняв указательный палец, я приподняла бровь.

— Не делай того, что делал в прошлый раз. Я не могла дышать.

Марко заложил обе руки за голову.

— Я позволю тебе контролировать ситуацию.

Я присела перед ним на корточки, и вода лилась мне на спину.

— Твой пенис один из самых красивых.

— Ч то? — Марко хмуро посмотрел на меня сверху вниз. — Что ты только что сказала?

— В ходе своих исследований я видела много пенисов, и у некоторых из них большие вены или они изогнуты. Твой гладкий и очень хорошего размера, но не огромный.

— Ты хочешь сказать, что мой член маленький?

— Нет, ты входишь в двадцатку лучших в тестовой группе, но, честно говоря, самые крупные из них меня пугают.

— Мой член никогда не измерялся. Откуда тебе знать?

— О, тестовые роботы собирают для нас такие данные. Мы измеряем, насколько глубоко вы входите. Средний размер эрегированного пениса испытуемых здесь, в Северных землях, варьируется от 13 до 22 сантиметров, в среднем он составляет 16 сантиметров, а окружность составляет…

— Скажи мне в дюймах — ты знаешь, что мы не используем метрическую систему.

Я поиграла с его древком и подсчитала в уме.

— Средний мужчина Севера имеет длину 6,3 дюйма по сравнению с 5,2 на Родине. Я проверила твою статистику, и у тебя длина 7,2 дюйма, а окружность 5,3.

Марко покачал головой.

— То, что ты это знаешь, просто странно.

Я слегка улыбнулась и облизала его по всей длине.

— Я сделала тебе комплимент. У тебя все идеально.

— С пасибо. — Он улыбнулся мне в ответ, когда я раздвинула губы и взяла его в свой теплый рот.

Издав глубокий стон удовольствия, Марко закрыл глаза и откинул голову назад.

Как истинный ученый, я подошла к своему исследованию с большим любопытством, тестируя различные подходы к оральному сексу, все время обращая внимание на реакцию Марко. Ему нравилось, когда мой язык ласкал его чувствительную головку, ему нравилось, когда я облизывала его ствол вверх и вниз, но, казалось, наибольшее удовольствие он получал, когда я массировала его снизу вверх рукой, одновременно посасывая верхнюю часть своим ртом.

— О, это чертовски нереальное ощущение, — простонал он, когда я сделала всасывание ртом и увеличила количество слюны, чтобы использовать ее для смазки. — Ты и в этом тоже гений, Шелли.

Воодушевленная его похвалой, я продолжила и встретилась с его глазами, затуманенными вожделением.

— У у — у -у… Остановись, — в голосе Марко звучала боль.

— Я сделала что — то не так?

Марко притянул меня к себе и обнял.

— Нет, ты все сделала правильно.

— Тогда почему ты остановил меня?

— Потому что я собирался кончить, а я этого не хотел.

— О.

Руки Марко зарылись в мои волосы, и он слился со мной в глубоком страстном поцелуе.

— Я хочу войти в тебя. — Он был нетерпелив и почти дрожал от желания, когда поднял меня и прижал к стене.

Он согрел меня пальцами, но прошло всего несколько секунд, прежде чем он улыбнулся, прикрыв глаза.

— Ты такая милая и влажная … — я сидела у него на бедрах, и кончик его члена упирался в мой вход. В то же время Марко зажал мой сосок между пальцами, посылая мощный сигнал к моей сердцевине, что вторжение близко. — Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? — пробормотал он в перерывах между глубокими поцелуями и, посасывая мою нижнюю губу, со шлепком отпустил ее.

— Да. — Слово прозвучало протяжно, с хрипотцой.

— Тогда скажи это.

— Я хочу тебя.

— Скажи, что хочешь, чтобы я тебя трахнул.

Мы стояли нос к носу, пристально глядя друг другу в глаза, когда я произнесла самые неприличные слова в своей жизни.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня, Марко.

Он издал глубокий горловой звук, прежде чем прижал меня к своей твердой, как камень, эрекции, расширяя меня, растягивая и сжимая мою попку своими большими руками, прижимая меня к стене.

Мои руки обвились вокруг его шеи, я смотрела на то, как приоткрыт его рот, как тяжело он дышит, как темные волосы густыми прядями падают ему на лоб, с которых капает вода. Опустив глаза, я смотрела на то место, где наши тела соприкасались, и на его гладкую эрекцию, которая то входила, то выходила из меня. Это было возбуждающе, и я чувствовала, как учащается мой пульс, как будто я бежала. Интересная деталь, поскольку я ничего не делала, только позволяла ему овладеть мной. Его глубокие толчки были близки к болезненным, но не совсем. Я задавалась вопросом, существует ли такая вещь, как приятная боль, поскольку это был лучший способ, которым я могла бы ее описать.

— Тебе это нравится? — пробормотал он и уставился мне в глаза расширенными от возбуждения зрачками.

— Д а. — Я тихонько застонала и начала задыхаться, когда он ускорил темп и взял меня жестко и быстро.

Я обратила внимание на его шесть кубиков, и под сексуальным туманом, в котором я находилась, мой аналитический ум задавался вопросом о том, сколько же сил ему потребовалось, чтобы вот так держать меня. Я сомневалась, что обычный мужчина с Родины смог бы это сделать, и отметила про себя, что Натура должна быть легкой.

— Я хочу тебя сзади, — выдохнул Марко и опустил меня на пол в душе, прежде чем развернуть лицом к себе. Ему пришлось согнуть ноги в коленях, потому что я была ниже его ростом, но как только он крепко обхватил мои бедра, он глубоко вошел в меня и начал вращать бедрами. Я оперлась ладонями о стену, чтобы не упасть, и больше не могла думать об исследованиях. Марко казался мне огромным, и, глядя через плечо, я чуть не замурлыкала от вида моего давнего друга, который выглядел так, словно хотел меня съесть. В этом мире не было мужчины, с которым я хотела бы сделать это, кроме него. Я доверяла Марко.

— Тебе нравится? — спросил он, прикрыв глаза.

Я прикусила нижнюю губу, уголки моего рта приподнялись.

— Неужели ты не понимаешь?

— Говори со мной непристойности. — Он продолжал входить и выходить, его пальцы впивались в мою кожу.

— Марко, мне так приятно, когда ты берешь меня сзади.

— Я чувствую себя чертовски потрясающе, когда беру тебя. Я мог бы привыкнуть к этому виду твоего великолепного тела. — Положив твердую руку на мою правую грудь, он притянул меня к себе и тихо прошептал мне на ухо. — Может, ты и не хочешь выходить за меня замуж, но прямо сейчас ты моя, понимаешь?

Я отклонилась назад, встречая каждый его толчок, и закрыла глаза, когда он обнял меня за бедра, чтобы стимулировать пальцами мой клитор.

— Да. — Мои ноги подкашивались, как будто все, чего я хотела, — это влюбиться и позволить ему поймать меня.

Он продолжал двигаться, приподнимая меня на цыпочки, и я тяжело дышала от быстрых движений его бедер. Марко растягивал и смягчал мои внутренности, как будто он был неутомимым кузнецом, который ковал железо по своей воле.

Передозировка окситоцина, разлившееся по моему телу, вызвала блаженную улыбку на моем лице, и я застонала от наслаждения, откинув голову ему на плечо. Марко был таким большим и сильным по сравнению со мной, но я почувствовала умиротворение, и у меня перехватило дыхание:

— Я доверяю тебе.

Мои слова заставили Марко замолчать, он крепче обнял меня и укусил за шею, не повредив кожу.

— Я больше не могу это терпеть, — предупредил он.

— Да, Марко… да… — ощущение того, что он так крепко обнимает меня, звук его глубокого дыхания у моего уха и легкая боль от его укуса в шею заставили мое тело напрячься, мышцы таза сжались, когда накатил оргазм, и заставили меня застонать, пока он издал глубокий стон и ускорил темп в короткой серии глубоких и быстрых толчков.

Разрядка была мощной, и в течение минуты мы стояли, слившись воедино, его тело покоилось на моем, его голова склонилась на мое плечо, и он все еще пронзал меня своей эрекцией.

— Это было что — то невероятное, — пробормотал он и поцеловал меня в щеку.

— Марко. — Мой мозг снова заработал.

— Угу. — Он не пошевелился.

— Ты только что снова кончил в меня?

— Черт! — Он выпрямился и вышел из меня, его глаза расширились от сожаления. — Я не подумал. Мне жаль.

— Ты обещал.

— Я знаю. Я не знаю, что случилось. — Он запустил руки в волосы. — Ч ерт.

Я раздвинула ноги и начала выдавливать сперму.

— Вот, посмотри, сможешь ли ты это смыть, — сказал он и опустил насадку для душа.

— Смыть это? — Я посмотрела на него с выражением «ты серьезно?». — Откуда ты знаешь, что вода не протолкнет это еще выше?

— У тебя есть идеи получше?

— Первое. Не кончай в меня, когда я тебе говорю этого не делать.

Он направил на меня шланг для душа.

— По крайней мере, попробуй смыть, — посоветовал он.

С раздраженным вздохом я присела на корточки и прижала насадку для душа к своему отверстию.

— Хочешь, я помогу? — спросил Марко, переминаясь с ноги на ногу.

— Думаю, ты сделал достаточно.

— Шелли, клянусь, я не хотел кончать в тебя.

— И все же ты это сделал. Дважды!

— В первый раз это была не моя вина, — защищался он.

Я смотрела на то, как из меня вытекает вода и сперма.

— Будем надеяться, что у тебя не супер — сперматозоиды, о которых я говорила.

— И что у тебя не будет овуляции в ближайшее время, — добавил он.

Когда я сделала все, что могла, чтобы смыть его сперму, мы выключили воду и включили сушилку. Марко извинился и обнял меня.

— Ты злишься на меня?

«Да» было бы правильным ответом, но я была воспитана в обществе вежливости и сказала:

— Что хорошего это даст?

— Я уверен, что ты не беременна. Ты сама сказала, что вероятность этого невелика. Некоторые пары, которых я знаю, занимались сексом в течение многих месяцев, прежде чем забеременеть. Например, восемь месяцев, а иногда и больше года. Редко удается забеременеть сразу.

Я знала, что Марко пытается успокоиться, и смирилась с этим.

— Т ы прав. Нам не о чем беспокоиться.

— Давай я принесу тебе чистую футболку, чтобы ты могла в ней поспать, — сказал он, когда мы вышли из душа.

— Нет, все в порядке. — Я взяла футболку, которую он мне одолжил, и не сказала ему, что мне нравится, как от него пахнет.

— Ладно. Как хочешь.

После того, как мы почистили зубы и Марко принес из своей комнаты кое-какую одежду, мы стояли в коридоре — я в его футболке, он голый, прижимая одежду к промежности.

— Тогда, я думаю, увидимся завтра.

— Ты мог бы поспать со мной на кровати, если хочешь. Может, мы могли бы прижаться друг к другу, — предложила я.

Марко покачал головой.

— Нет, я лучше посплю на диване, на случай, если Шторм вернется раньше. Я бы не хотел, чтобы он знал о том, что произошло между нами. — Он направился в гостиную.

— П равильно. — Разочарование наполнило меня, когда я смотрела, как он уходит.

— Сладких снов, — бросил он через плечо.

— Марко …

Он остановился.

— Д а?

— Как ты думаешь, что сказал бы Шторм, если бы застал нас в одной постели?

— Он бы предположил, что мы собираемся пожениться. Раз ты этого не хочешь, ему незачем ничего знать. Он бы не понял.

Я теребила край его футболки, задавая мучивший меня вопрос.

— Тебе стыдно за то, что ты переспал со мной?

Марко медленно вернулся назад, на его лбу появились морщинки.

— Шелли, мы же договорились, что не хотим, чтобы кто — нибудь знал.

— Д а.

— Ты хочешь, чтобы я сказал Шторму?

— Н ет.

— Хорошо, тогда давай просто придерживаться плана. Я знаю, что это нетрадиционно, но если кто и может заставить это сработать, так это мы.

Я не ответила, а просто стояла и смотрела, как он слегка улыбнулся мне и снова ушел, демонстрируя упругий и округлый голый зад.

— П очему?

Марко повернулся во второй раз, на этот раз со вздохом.

— Что почему?

— Почему у нас все получится лучше, чем у кого бы то ни было?

Он поднял руку.

— Потому что мы никогда не любили друг друга и никогда не давали никаких обещаний. Ты просила меня не становиться собственником, и я этого не делаю.

— Мужчины, как правило, собственники по натуре.

— Верно. Но ты ясно дала понять, что я тебя не интересую как партнер.

— Я только сказала, что не выйду за тебя замуж и что у меня есть работа на Родине.

— Именно так.

Внутренний голос кричал, что я больше всего на свете хочу быть парой Марко, но я больше не была пятнадцатилетней девочкой с юношескими мечтами. Я понимала, что в культурном отношении мы слишком разные и что мы никогда не сможем сделать друг друга счастливыми.

— Ты будешь относиться к Луизе как собственник? — Это вырвалось само собой.

— Это другое дело. Если я завоюю ее, она станет моей женой.

— Я понимаю. — С интеллектуальной точки зрения, его слова имели смысл, но все равно причиняли боль. Может, я и не хотела выходить замуж за Марко, но я хотела быть с ним. Смеяться вместе с ним. Заниматься с ним сексом. Если бы только был способ, который не включал бы в себя детей и брак.

Я поспешила забраться в постель, сдерживая боль в сердце.

Одеяло было натянуто повыше, и я лежала спиной к двери, когда Марко внезапно заговорил с порога.

— Эй, Шелли?

Я не обернулась, но издала звук, чтобы дать ему понять, что я еще не сплю.

— Ты же не собираешься никому рассказывать, правда?

— Н ет.

— Хорошо, потому что люди этого не поймут, и это может подорвать мои шансы с Луизой, если она узнает, что я спал с мамашей. Она может подумать, что я влюблен в тебя, и из — за этого выберет другого чемпиона.

Зачем ему понадобилось вдалбливать в меня, что он не влюблен в меня? Это был второй раз, когда он сказал это в течение нескольких минут.

— Я понимаю. — Мой голос звучал обманчиво невозмутимо, и Марко ушел, тихонько присвистнув, а я проигнорировала слезинку, скатившуюся по переносице и беззвучно упавшую на подушку.

Г лава 12

Планы на воссоединение

Марко

Тристан не мог отвести глаз от Уиллоу, и я его не винил. Десять лет назад Уиллоу была самой красивой девочкой в школе, а сейчас, в свои двадцать два, она буквально осветила всю комнату, когда вошла в квартиру Тристана вместе со мной и Хантером.

— Я слышала, ты потерял сознание, — обеспокоенно сказала Уиллоу и присела на подлокотник дивана, половину которого занимал Тристан, задрав ноги. — Как ты себя чувствуешь?

— Уиллоу? — Тристан приподнялся, его улыбка стала шире. — Я не знал, что ты в городе.

Она одарила его ослепительной улыбкой и откинула свои длинные блестящие волосы за спину.

— Я пытаюсь уговорить Хантера переехать на Родину, чтобы мы могли быть ближе, но пока что мне приходится приезжать сюда, чтобы повидаться с братом.

Хантер, у которого были такие же потрясающие зеленые глаза, как и у его сестры, скрестил руки на груди.

— Мы заехали к Шторму, но его не было дома, и Марко рассказал нам, что случилось, поэтому мы зашли проведать тебя.

— Спасибо. Мне уже намного лучше. — Тристан потянулся за стаканом воды, стоявшим на столике рядом с ним. — Если бы только у меня перестала болеть голова.

Я был зол на Тристана за то, что он вел себя так безрассудно накануне, и доставил ему неприятности.

— Ты заслуживаешь боли за то, что подверг Шелли такой опасности. О чем ты думал, когда повел женщину в бар? Ты понимаешь, что могло с ней случиться?

— Что случилось с Шелли? — нахмурившись, спросила Уиллоу.

Я рассказал историю о том, как обнаружил Шелли полуголой в окружении группы пьяных мужчин Севера.

— О нет, бедная Шелли, она, должно быть, была так напугана, — воскликнула Уиллоу. — У меня бы началась истерика.

— Шелли не такая. — Шторм заправил свои волосы до плеч за уши. — Она была напугана, но не запаниковала и не заплакала, как другие женщины.

— Я увидел слезы в ее глазах, — добавил я. — Немного, но она была напугана.

Уиллоу почесала ключицу, а Тристан следил за каждым ее движением.

— Шелли всегда была сильной. Помню, когда мы ходили в школу, я думала о ней как о взрослой, хотя ей было всего — сколько? — на три года старше меня.

— Это потому, что она так сильно отличается от всех нас. — Хантер пододвинул стул поближе к дивану. — Я имею в виду, как работает ее мозг.

— Хотел бы я, чтобы у меня была фотографическая память. — Шторм вздохнул, а затем закурил. — З наете что? Раз уж мы все здесь, вы можете помочь мне спланировать вечеринку по случаю воссоединения.

— Какую вечеринку по случаю воссоединения? — спросила Уиллоу.

— Мы были первыми учениками, которые собрались вместе по обе стороны границы. Я подумал, что было бы забавно снова собрать всех вместе и отпраздновать, что прошло десять лет.

Уиллоу перевела взгляд с Хантера на Шторм и обратно.

— Ты собираешься пригласить всех?

— Таков был план.

Хантер выпрямился во весь рост.

— Ты не пригласишь Соло.

— Да ладно, столько лет прошло, — возразил Шторм и посмотрел на Уиллоу, ища помощи. — Тебе не кажется, что пришло время двигаться дальше и простить его?

Уиллоу и Соломон были парой еще в школе, но им было всего двенадцать и четырнадцать, и я был слишком молод, чтобы воспринимать это всерьез.

— Ты все еще общаешься с Соло? — спросила меня Уиллоу.

— Нет. Он просто как-то выпал из поля зрения. Я не уверен, что с ним случилось.

Заговорил Тристан.

— Он тренировался с Магни, пока не ушел из школы. Я знаю, что он надеялся присоединиться к Охотникам, но не знаю, сделал ли он это. Я пытался связаться с ним, но после того, что случилось, он оборвал связи.

Шторм повернулся к Хантеру.

— Послушай, я знаю, что Соло облажался, но он был нашим другом, и я хочу, чтобы все были на встрече выпускников.

Хантер сжал челюсти и совсем не выглядел снисходительным.

— Если ты пригласишь Соло, нас с Уиллоу там не будет.

Губы Уиллоу сжались в тонкую линию.

Всплеснув руками, Шторм вздохнул.

— Хорошо, но, по крайней мере, подумай об этом. Насколько нам известно, Соло, возможно, уже женат и у него есть дети. Может быть, ты мог бы выпить с ним пива и посмеяться над тем, что тогда произошло.

Хантер фыркнул, приподняв верхнюю губу.

— Это, черт возьми, маловероятно.

Руки Уиллоу играли с ее волосами, а глаза остекленели, когда она смотрела в окно, без сомнения, погрузившись в воспоминания о времени, проведенном с Соло.

— Что именно произошло? — спросил я, потому что на ум приходили лишь смутные воспоминания о том, как Хантер и Соло поссорились.

— Я не хочу об этом говорить, — тон Хантера был пренебрежительным, и он подошел, чтобы успокаивающе погладить Уиллоу по спине.

Шторм скрестил руки на груди.

— Хорошо, тогда забудь о Соло, но как насчет остальных? Мы приглашаем стариков или только молодежь? Я имею в виду, что Арчер и Кайя — это обязательно, но как насчет Боулдера и Кристины? Они вроде как построили школу, поэтому я хочу пригласить их тоже.

— Конечно приглашай всех, — сказал я, поскольку для меня это было проще простого.

— Даже лорда Хана и Перл?

— Особенно Перл и лорда Хана. С самого начала они придумали создать школу, и школа названа в честь Перл.

Хантер кивнул.

— Я согласен, но они ни за что не придут. Я имею в виду, что лорд Хан — наш правитель. Сомневаюсь, что у него найдется время для нас.

Я прислонился к стене, скрестив руки на груди.

— Школа всегда была важна для него и Перл. Если у них будет время, они придут.

Глаза Шторма расширились, как будто он только что придумал что — то, достойное гения. Он говорил с волнением.

— А как насчет Магни? Как вы думаете, мы могли бы уговорить его прийти? Это было бы величайшей сенсацией в истории, если бы он был там.

Я наклонил голову.

— Почему приезд Магни может быть более сенсационным, чем приезд его брата, правителя?

Шторм скривил лицо.

— Это, бл*дь, Магни Аврелий — человек — живая легенда. Он мой герой.

Я прищурился.

— Мне нужно напоминать тебе, что он чуть не убил меня в тот раз, когда подумал, что я переспал с Л аурой?

Шторм и Хантер заулыбались и заговорили одновременно.

— Это было эпично. Он чуть не разбил свой беспилотник, когда пришел за тобой.

— Я думал, Магни собирается убить тебя по-настоящему. Он выглядел как мстительный демон, явившийся прямиком из ада, чтобы убить тебя.

Я заговорил сухим тоном.

— Я рад, что вы двое получили удовольствие.

Шторм раскачивался взад — вперед, издавая звуки сдерживаемого возбуждения.

— Ч то такое? — я спросил.

— Я только что вспомнил кое — что забавное. — Шторм ухмыльнулся. — Впрочем, не обращайте внимания, речь идет о Соло, так что мне, наверное, не стоит этого говорить.

— Ч то? — спросила Уиллоу. — Ч то насчет Соло?

— Разве ты не помнишь, что Магни отправил его в нокаут? — Шторм поднял руку и сделал хук правой в воздухе. — Бум — спокойной ночи, Соло, спи спокойно.

Уиллоу напряглась.

— Это было не смешно ни тогда, ни сейчас.

Шторм все еще ухмылялся.

— О, это забавно. — Он указал на меня. — Но, по крайней мере, Соло противостоял Магни. Ты, бл*дь, бежал как девчонка.

Я усмехнулся.

— У меня не было проблем с Магни, и я не хотел с ним драться, вот и все.

— Ты был в ужасе от него. — Шторм со смехом хлопнул себя по бедрам, а Тристан встал на мою защиту.

— Заткнись, Шторм. Мы все были в ужасе от него, включая тебя. Хотел бы я посмотреть, что бы ты сделал, если бы Магни погнался за тобой с жаждой убийства в глазах.

Хантер скрестил руки на груди и фыркнул.

— Мы все знаем ответ на этот вопрос. Шторм, наверное, выпрашивал бы у Магни автограф.

— Вы уже выбрали день для встречи выпускников? — спросила Уиллоу и вернула нас в нужное русло.

— Нет, пока нет, но я думаю, в конце июля или начале августа, перед началом нового учебного года. Так в школе будет меньше детей.

— Ты хочешь устроить вечеринку в школе?

— К онечно. Мы можем взять с собой палатки и устроить веселые выходные.

Уиллоу взяла миску с орехами и предложила ее Шторм, который пытался дотянуться до нее.

— И как далеко ты продвинулся с планированием?

— Я поговорил об этом с К айей, и ей понравилась идея. Она сказала, что поговорит с Арчером о встрече. Когда дело доходит до приглашений, взрослые должны быть достаточно простыми, а из детей у меня уже есть мы четверо, плюс Неро, Мила, Рейвен и Шелли.

Я нахмурился.

— Погоди — ка, почему ты считаешь меня ребенком? Я был взрослым.

Шторм покачал головой из стороны в сторону, как будто не был уверен.

— Вы с Шелли были чем — то средним.

— Мы были помощниками наставников. Не школьники.

— Верно, но Шелли было всего пятнадцать.

— И что? Мне было двадцать. — Я приподнял бровь, произнося медленно и четко. — Я не был ребенком.