Ветер выжимал слезы из крепко зажмуренных глаз. Я все-таки попыталась их открыть – и пожалела об этом. Восемьдесят футов пустоты были подо мной, а в самом низу зыбился, поблескивая и переливаясь бликами, огромный отрез черного шелка.

Нет.

Это был не шелк.

Это была вода.

Озеро.

Я разинула рот, чтобы заорать, и в ту же самую секунду врезалась в водную гладь, как метеор в землю.

Боль.

Во всем теле.

Я не могла ды…

БОЛЬ!

О боги…

Я не могла дышать.

Ребра раскалывались, адская му́ка перекатывалась огненным шаром по позвоночнику, голова разваливалась на куски.

Ледяная вода жалила уши и глаза. Вокруг было черным-черно, я не знала, где верх, где низ.

Тело, охваченное беспросветной паникой, отреагировало само – ноги бешено задергались, загребая воду, руки попытались нащупать хоть какую-то опору, но ухватиться было не за что. Меня окружала только вода. Гребаная вода была повсюду.

Легкие горели, отчаянно требуя кислорода. Мне необходимо было сделать вдох. Вынырнуть на поверхность. Дышать. Необходимо…

Тело качнулось от какого-то движения рядом. Меня дернули в сторону. Я почувствовала чьи-то руки. Кто-то нашел меня во мраке. Я по-прежнему ничего не видела, но заизвивалась, заработала ногами сильнее, потянулась к спасению онемевшими от холода ладонями. Что-то нащупала – кажется, ткань, и вцепилась в нее изо всех сил. Сердце барабаном гремело в ушах, когда что-то стремительно увлекло меня вверх.

Еще немного – и моя голова оказалась над поверхностью воды. Я втянула воздух со страшным хриплым стоном, но паника не отпустила. Мне по-прежнему грозила опасность. Под ногами не было опоры. Я должна была погибнуть…

– Спокойно, Сейрис. Все хорошо, хорошо. Просто дыши. Еще пара секунд, и мы будем на берегу.

Лоррет. Лоррет крепко меня держал. Я не видела его лица, меня трясло в его объятиях, зубы клацали. Он могучими рывками греб одной рукой и ногами к берегу так, будто за нами гнались демоны из преисподних. Понадобилось больше обещанной пары секунд, чтобы добраться до суши. Больше, но не намного.

Я всхлипнула, пытаясь сесть на камнях среди волн, тихо плескавших у берега озера. Тело плохо мне подчинялось. Несколько ребер наверняка были сломаны. Когда я попыталась вдохнуть полной грудью, возникло ощущение, будто мне в бок воткнули кинжал.

– Где… Кэррион? – выдохнула я.

К счастью, Лоррет вроде бы совсем не пострадал от падения. Он поднялся на ноги по колено в воде, внимательно вглядываясь в темную гладь. Я в вечернем сумраке вообще ничего не могла различить – наверное, потому, что у меня голова раскалывалась от боли.

– Вон он! Я его вижу! – тяжело дыша, проговорил Лоррет. – Жди здесь, я за ним.

Ха! Он что, думал, я могу куда-нибудь свалить, не дождавшись? Сесть не получилось, и я перевернулась на спину – в лопатки впивались острые мелкие камушки. Небо было затянуто таким плотным облачным покровом, что весь мир вокруг тонул во тьме. Поначалу мне мало что удалось разглядеть. А потом, когда боль в груди слегка отпустила и глаза приспособились к темноте, я увидела очертания отвесной скалы, возвышавшейся позади меня над берегом. Скала была из черного обсидиана, гладкого, как стекло. И ее высота составляла футов сто, не меньше.

– Пять гребаных преисподних и еще одна, – промычала я себе под нос.

За последние три минуты случилось как-то слишком много всего. Я стояла в библиотеке Калиша, на стол из ниоткуда грохнулась моя подруга, меня закинули в теневой портал сомнительного вида, я пролетела расстояние в восемьдесят футов сверху вниз, ударилась о поверхность озера, не успев сгруппироваться, и чуть не утонула в ледяной воде. Все это было не забавно.

Я кое-как приняла сидячее положение, увидев, что Лоррет наконец вынырнул из озера и плывет к берегу с Кэррионом на буксире. Когда он выволакивал вора на камни, тот не мог держаться на ногах самостоятельно, и это было недобрым знаком. Мои опасения усилились, как только Лоррет уложил его на спину, – глаза у Кэрриона были закрыты, губы посинели.

Забыв о боли, я подползла к ним на четвереньках:

– Почему он еще не очнулся?

– Наглотался воды, – напряженно ответил Лоррет. Он встал рядом с Кэррионом на колени и вдруг с размаху шарахнул его кулаком по грудине. Таким ударом можно было выбить дух из самых могучих бойцов, но Кэррион даже не охнул.

– Давай же, дыши, – пробормотал Лоррет и снова шарахнул его по груди.

Никакой реакции не последовало.

Я перепугалась до смерти.

– Кэррион Свифт, если ты не очухаешься прямо сейчас, я всем твоим паскудским дружкам в Третьем секторе скажу, что ты никуда не годишься в постели!

Лоррет нанес еще один мощный удар ему в солнечное сплетение.

– Клянусь, всем и каждому скажу! – выкрикнула я.

Кэррион подскочил, будто его поразила молния, перекатился на бок, и его вырвало фонтаном озерной воды. Он закашлялся, зафыркал, и его снова вырвало. Уф, ну слава богам… Я тяжело осела на задницу, обменявшись взглядами с Лорретом – мы оба испытали облегчение. Закончив блевать, Кэррион растянулся на спине, покосился на меня с бешеным прищуром и прохрипел:

– Даже не смей… про меня… врать!

Нас осталось трое. Рэнфис так и не появился.

Генерал подсадил Лоррета в теневой портал и крикнул вдогонку: «Вперед!»

– Когда воронка меня втягивала, я почувствовал, что портал закрывается, – сказал бард, когда мы все немножко пришли в себя. – Если бы я прыгнул в нее секундой позже, эта колдовская штуковина разрубила бы меня пополам.

У него было на пару секунд больше времени, чтобы осмыслить предупреждение Лейн насчет воды. В начале падения Лоррет быстро сообразил, что к чему, и сгруппировался перед соприкосновением с поверхностью озера. А Кэррион никакого предупреждения не получил вовсе. Он ударился о воду плашмя всем телом. И я, видимо, тоже. Это объясняло тот факт, что теперь мы оба шипели от боли на каждом вдохе и выдохе.

Лоррет порылся в мокрых карманах и достал кожаный мешочек, края которого были стянуты шнурком. Пока мы с Кэррионом, кряхтя и охая, поднимались на ноги, он извлек из мешочка стопку листьев, помахал ими в воздухе, стряхивая воду, и каждому из нас протянул по два:

– Разжуйте их и держите под языком. Только не глотайте ни в коем случае, а то через пять минут начнется такой понос, что штаны снять не успеете.

– А что это? – поинтересовался Кэррион.

– «Вдовье горе». Оно притупит боль на несколько часов. Вернее, даже не притупит, а полностью снимет. Мы всегда носим листья этого растения при себе, на случай если понадобится сражаться после ранения.

– А почему такое странное название, если оно помогает выжить в бою? – Я скривилась, раздавив листья зубами: они оказались ужасно горькими.

– Потому что это растение дает ложное ощущение, будто ты одной левой можешь разнести целую армию фидеров, и быстро вызывает привыкание. Многие воины принимают «вдовье горе» как лекарство в первый раз, чтобы заглушить боль во время сражения. Потом они принимают его еще раз. И еще. А потом умирают.

– Ага. Спасибо, что предупредил. – Я разжевала листья, с особенным тщанием стараясь не проглотить их, потом затолкала получившуюся кашицу под язык и почти сразу почувствовала обезболивающий эффект.

Сначала в голове слегка прояснилось. Затем восприятие обрело небывалую остроту́.

Где это мы, блин, находимся?

Я хорошенько огляделась, и увиденное мне не понравилось. Мы стояли на отмели в небольшой бухте. Позади нас тесным рядом заостренных зубов высились скалы. Они охватывали бухту так, что не было никакой возможности обойти их по суше ни справа, ни слева. Выбраться из бухты можно было только двумя способами: либо вернуться в воду и плыть вдоль скал в поисках выхода на сушу – что было очевидным образом исключено, поскольку ни Кэррион, ни я не умели плавать, – либо совершить восхождение. Мы все трое запрокинули головы, разглядывая черную отвесную стену из обсидиана, и каждый из нас побледнел.

Вывалиться из теневого портала над озером и удариться о поверхность воды было крайне неприятно. Но сорваться с огромной скалы и приземлиться на острые камни?.. Это выглядело как обещание поездки на тот свет без шанса вернуться обратно, а я к такому путешествию еще не была готова.

К счастью, у нас с Кэррионом имелось кое-что общее: мы оба обладали огромным опытом в скалолазании. Точнее, в лазании по стенам, потому что бо́льшую часть жизни в Третьем секторе мы именно этим и занимались. Стены там были повыше черной скалы и куда опаснее для восхождения. А «вдовье горе» активно гнало нас на подвиги.

– Ну что, сделаем это? – Кэррион снова задрал голову, разглядывая кромку скалы.

Кингфишер был где-то за кромкой.

Я знала, что он там. Чувствовала его присутствие.

Тоже запрокинув голову, я принялась рассматривать вершину, на которую предстояло подняться, и оцепенела, потому что увидела снег. Пухлые хлопья медленно падали на меня, лениво кружась в воздухе. Лишь когда я смахнула их со щеки и обнаружила на пальцах сероватый порошок, до меня дошло, что это не снег вовсе.

С неба над Гиллетраем падал пепел.

Как только я ухватилась за первый выступ на скале, чтобы начать подъем, в ночной тьме грянул оглушительный рев. Столько обезумевших голосов слились в отчаянном вопле, что галька затряслась и зашуршала у нас под ногами.

– Аннорат мор!

– Аннорат мор!

– Аннорат мор!

– Наверх! – заорала я. – Наверх!

Мы поднялись на скалу всего за несколько минут.

И почему-то – наверное, по милости богов – целыми и невредимыми.

Руки у всех троих были изодраны о камни в кровь, но это не имело значения. Когда мы взобрались на кромку и откатились от края, нашим взорам предстало зрелище, достойное худшего ночного кошмара.

Прямо перед нами высился гигантский полукруглый амфитеатр, развернутый ареной к озеру. Зрительские ряды уходили ступенями ввысь до бесконечности. Сооружение, если это можно так назвать, было ошеломительно огромным, настолько, что разум отказывался осмыслить его масштабы. Это была какая-то непостижимая мегаструктура. Сотни тысяч зрителей сидели на трибунах и ревели во всю глотку: «Аннорат мор! Аннорат мор! Аннорат мор!»

Чудовищный хор пробрал меня до костей. Это были первые слова, которые я услышала от ртути еще в кузнице Зимнего дворца. Те самые слова, которые неожиданно для меня поразили Кингфишера. Он тогда казался напуганным. И теперь я знала почему. Это был не просто амфитеатр. Это было место бойни.

– Что они кричат? – выдохнул Кэррион.

Лоррет дрогнувшим от ужаса голосом проговорил:

– «Освободи нас!»

«Освободи нас! Освободи нас! Освободи нас!»

Теперь этот рев звучал у меня в ушах на моем языке, будто мозг сам синхронно переводил услышанное. Сотни тысяч душ требовали освобождения. Смотреть на них было невыносимо.

Я сосредоточила внимание на том, что было у амфитеатра вместо арены: глубокий котлован с выстроенным на дне лабиринтом простирался перед нами. По другую сторону лабиринта я смутно видела помост, на котором кто-то сидел. А у помоста, на верхней площадке каменной лестницы, ведущей вниз, в лабиринт, стоял Кингфишер. Он был всего лишь черным пятнышком, крошечным по сравнению с колоссальным сооружением, которое растянулось полукругом, но я знала, что это он. У меня не было ни малейших сомнений.

– На что я сейчас смотрю? – прошептал Лоррет. – Перед нами разверзлись все пять преисподних?

Ему ответили. Голос, прозвучавший прямо за нами, выстудил кровь в моих венах. В последний раз, когда я его слышала, он умолял о пощаде в Зале зеркал дворца королевы Мадры. Теперь же он сказал:

– Вообще-то, это только первый круг ада, Лоррет Сокрушитель Шпилей. Но я буду счастлив показать тебе все пять преисподних.

Харрон, капитан гвардейцев Мадры, стоял за спиной у Лоррета. В глазницах черепа, обтянутого полупрозрачной, иссохшей, изрезанной морщинами кожей, тускло поблескивали вместо глазных яблок шарики живого серебра. Тонкие потрескавшиеся губы растянулись в широкой ухмылке, обнажив обломки зубов. А потом я увидела, что он приставил к шее Лоррета кинжал.

– Я перережу тебе глотку прямо сейчас, если помешаешь мне схватить девку, – прошипел он в ухо барду. Нелепые глаза завертелись в глазницах, и я поняла, что теперь он смотрит на меня, только по наклону его головы в мою сторону. Ухмылка сделалась совсем зловещей. – От тебя сплошные неприятности, Сейрис. Ты должна была сдохнуть в Зале зеркал. Надо было сразу удавить тебя, как кутенка. Но не беда, не беда. Возможно, так оно и к лучшему…

Как Харрон оказался здесь, в Ивелии? Я смотрела на него и не верила своим глазам.

Лоррет мог бы легко его разоружить. Лоррет был могучим фейрийским воином, а капитан – всего лишь человеком. Довольно отмороженным на вид, надо признать, но все-таки человеком. Лоррету ничего не стоило резко развернуться и перехватить кинжал. И можно было не сомневаться, что именно это он и сделал бы… если бы на обрыв у нас за спиной не начали выбираться вампиры.

Их были сотни. Они приближались к нам, припадая к земле, на всех четырех конечностях; из оскаленных ртов капала густая ядовитая слюна. Эти фидеры выглядели свеженькими и от того казались еще страшнее. Одежда на всех была грязная, но по большей части целая, не обветшавшая. Плоть еще хорошо держалась на костях. Разложение скоро сделает свое дело, но пока они выглядели как фейри. И эти фейри хотели нас сожрать. Волна вампиров катилась вперед безудержным приливом, но тотчас замерла, стоило Харрону вскинуть руку. Откуда у капитана зильваренских гвардейцев власть над монстрами?

Вытянутая рука Харрона задрожала от напряжения. С воздухом неподалеку от Кэрриона что-то произошло – он словно загустел, отвердел, раскололся, как стекло, брызнув осколками, и завертелся воронкой со звуком, похожим на предсмертный визг.

– Идти тут далековато, – пояснил Харрон. – И к тому же было бы досадно потерять вас в самом начале игрищ, правда? – Он кивнул на воронку. – Быстро в портал. Если поторо́питесь, возможно, успеете попрощаться со своим дружком.

То, что я видела перед собой, не имело ничего общего с теневым порталом Кингфишера. Воронка Харрона была неправильной. Казалось, ее появление противоречит всем законам природы и магии, выворачивает их наизнанку, – я нутром чуяла, что ступать в этот портал нельзя. Но был ли у меня выбор? На краю скалы уже столпилось не меньше трех сотен фидеров. В глазах у каждого зияла пустота. От фейри, которыми они недавно были, ничего не осталось. В пустоте был только голод. Только смерть. Не будь на скале вампиров, я бы скорее прыгнула обратно в озеро, чем ступила в мерцающее искаженное пространство Харронова портала… Но тут я перехватила взгляд Лоррета, и он мне кивнул:

– Все хорошо, Сейрис. Иди. Мы за тобой.

Оставалось только уповать на милость богов. Я кинула взгляд через плечо на помост, на крошечную черную фигурку, стоявшую над каменной лестницей, и у меня засосало под ложечкой.

«Мы здесь, Фишер. Мы идем к тебе, и будь что будет».

Я не надеялась на ответ, но, уже ступив в портал, услышала его.

«Сейрис? – Голос Кингфишера, пронизанный паникой, раздался в моей голове. – Сейрис, тебе сюда нельзя!»

Поздно. Воронка Харрона уже разметала меня в клочья.