Я проснулась на перине. Пахло сладостями, и в спальню лился золотисто-медовый солнечный свет. Птички перелетали с ветки на ветку дерева, стоявшего прямо под окном. Я с улыбкой потянулась, закинув руки за голову и наслаждаясь приятной истомой после ночных приключений. А потом моя улыбка медленно исчезла…

Ночью Кингфишер перенес меня на кровать. Не в свою детскую комнату, а в спальню матери. И его не оказалось под одеялом рядом со мной, когда я открыла глаза. Дверь была распахнута, в проеме виднелась гостиная, и там крутилась воронка из черного дыма и теней.

– Нет! Нет-нет-нет… – Я спрыгнула с постели прямо на свои сапоги, вскрикнула, чуть не упав. А потом сердце у меня ушло в пятки при виде стопки новой одежды, которую оставил для меня Кингфишер на стуле у окна. Промчавшись мимо, я, голая, бросилась из спальни в гостиную и обежала все комнаты, пытаясь унять нараставшую панику.

– Фишер! Ты где?

Его не было в кухне. Не было в маленькой спальне. Здесь не было никого, кроме меня. Подтеки застывшего свечного воска остались на мебели, сталактитами свисали с полок. Грязные тарелки лежали возле раковины. А посреди гостиной, где мы провели в объятиях друг друга бо́льшую часть ночи, темнел теневой портал. Я уставилась на него полными слез глазами. Картинка плыла и размывалась, однако проклятая черная воронка никуда не делась – она неумолимо вращалась в трех пальцах над ковром с глухим гудением. Я прижала руки ко рту, но не смогла сдержать стон отчаяния, эхом раскатившийся по пустым покоям.

«Что ты наделал, Фишер? Что же ты наделал?»

Под стопкой оставленной им для меня одежды нашлась записка.

Может, сейчас ты излишне драматизируешь события, но в должный час тебе все станет ясно, Сейрис.

Пройди через теневой портал. Он выпустит тебя в Калише. Жди там вместе с нашими друзьями. Я отправлю к вам Лейн, как только будет возможность. Предупреди Ишабаль – пусть введет ее в стазис в ту же секунду, как она появится из портала. Лейн будет близка к трансформации – времени у вас почти не останется. Она захочет броситься обратно в портал до того, как я успею его закрыть, так что будьте готовы. Вы должны ее удержать. Если она вернется к Малькольму, все окажется напрасным.

Скажи Лоррету, что он должен прожить свою жизнь до конца. Скажи, не надо печалиться обо мне. Терпение мое бесконечно, а мученики вместо друзей мне не нужны.

Передай Рэну, что мне очень жаль. Он всегда был моим образцом для подражания, тем идеалом, к которому я сам стремился, и если бы мне удалось хоть немного к нему приблизиться, Ивелия была бы лучшим местом на свете.

А тебя, Оша, я освобождаю от кровного зарока. Теперь ты знаешь, как сделать реликвии. Эгоист во мне умоляет тебя выковать их столько, сколько сможешь, чтобы мои друзья и их близкие покинули Ивелию до того, как королевство падет. Но я понимаю, что тебе пора на родину. Найди Хейдена и Элроя. Помоги своим друзьям. А потом отправляйся в путешествие. Тебя ждут бесчисленные миры. Пусть среди них найдется тот, что станет твоим настоящим домом.

Я никогда не верил в богов, но сейчас мне очень хочется надеяться, что все приходит из одного источника, когда зарождается жизнь, и все туда же возвращается, когда она заканчивается.

Я буду ждать тебя там, Сейрис Фейн.

Я рухнула на колени и разревелась. В последний раз я так плакала, когда пустынные ветра разносили над песками прах моей матери. Тогда я поклялась себе, что никогда и никого не пущу в свое сердце настолько глубоко, чтобы снова испытать такую боль. Но теперь эта боль опять разрывала меня на части.

А когда я увидела, что́ лежит на каминной полке, меня это добило окончательно.

Нимерель.

Почерневший от времени меч покоился среди свечного воска и банок с кисточками, солнечный свет искрился на его рукояти. Кингфишер не взял с собой клинок. И я знала почему. Если Малькольм его убьет и завладеет богом мечей, нельзя исключать, что вампирам удастся снова сделать клинок проводником магической энергии. Если это случится, разрушениям, которые он сможет учинить, не будет предела. А еще с помощью бога мечей можно опять закрыть ртутные порталы между мирами. И тогда не будет спасения ни мне, ни друзьям Кингфишера.

Стало быть, Кингфишер отправился в Гиллетрай спасать Эверлейн и всех, кто ему дорог.

Он отправился туда один и без оружия.

Кэррион взвизгнул и выронил из рук книгу. Он и сам чуть было не опрокинулся со стула, когда я внезапно вывалилась из черного дымного вихря в спальне Кингфишера.

– Боги, мать их, вечно живые! – Кэррион поперхнулся и забарабанил себя в грудь кулаком. – А постучать нельзя было?

– Где все? – спросила я.

– Без понятия. Может, в библиотеке? Они себе скоро косоглазие заработают, все таращат зенки в книжки, ищут, как разрушить чары порабощения. А откуда у тебя меч Кингфишера?

Я бросила на кровать Нимерель с замотанной в старую рубашку рукоятью – пришлось накрутить ткань в несколько оборотов, чтобы он не опалил мне ладони.

– Не обращай на меч внимания! – отрезала я. – Ты что здесь делаешь?

Контрабандист без зазрения совести пожал плечами:

– Я искал Оникса, не нашел нигде и подумал, что он, наверное, дрыхнет в хозяйской уютной спаленке. А тут вон чего! Спаленка оказалась отвязным местечком. Ты видела, что творится с картинами? – Он указал на изодранные в клочья холсты в рамах на стенах и продолжил, не дожидаясь от меня ответа: – Я уже собирался уходить, но потом подумал, что, возможно, Кингфишер ведет дневник. И знаешь что? Не ведет. Зато я нашел кое-что получше!

– Сколько времени? – Я пересекла комнату.

– Погоди, тебе что, не интересно, что я читаю?

– Дай угадаю. Это книга пророчеств, и в ней куча моих портретов, на которых у меня остроконечные уши.

Кэррион от разочарования даже лыбиться перестал:

– Откуда ты знаешь?

– Свифт, мне некогда болтать. Сколько времени?

– Около двух вроде бы. Мы недавно пообедали. Я думал, из теневого портала гостей нужно ждать только ближе к вечеру. Рэн сказал, Фишер оставил ему записку, в которой говорится, что ты вернешься до темноты.

– О-о, Фишер это любит – оставлять записки, – буркнула я.

Воронка портала, приготовленного для меня Кингфишером, повертелась у кровати и с треском схлопнулась, дав понять, что она выполнила свое предназначение. Я смотрела, как исчезают последние перья черного дыма, и у меня внутри все клокотало от ярости.

– Чую, напряжение витает в воздухе, – саркастически хмыкнул Кэррион. – Уж не поругались ли вы, часом?

– Если слово «поругались» подразумевает, что я собираюсь оторвать ему башку, тогда ответ положительный.

Лоррет, Рэн, Ишабаль и Тэ-Лена были в библиотеке. Из всех четверых только ведьма не закопалась в книги по макушку. Она со скучающим видом стояла у окна и смотрела на падающий снег. Когда я вошла, на лице Рэна отразилось удивление.

– Сейрис! У тебя все хоро… – Он осекся и сразу переформулировал: – Что случилось?

Я была в таком бешенстве, что мне хотелось орать. Швырнув записку на стол перед генералом, я вцепилась в спинку стула, на котором Кингфишер сидел вчера, излагая нам один план спасения Лейн и втайне ото всех строя другой. Рэн некоторое время разбирал наклонный почерк, затем скрипнул зубами и отложил лист бумаги. Лоррет даже разрешения не спросил – схватил записку, перегнувшись через стол, и пробежал ее глазами. Его лицо помрачнело.

– Дурень упрямый, – процедил бард сквозь зубы. И вскинул на меня глаза с таким видом, будто не верил в прочитанное: – Он вообще сам-то понимает, что творит, а?

У меня, конечно, было что сказать – на языке вертелись тысячи ругательств, но я оставила их при себе. Сейчас меня занимал другой вопрос, и все зависело от ответа на него:

– В Гиллетрае есть ртутный портал?

Рэн молчал. Содержание записки повергло его в шок, и он явно еще не оправился. Наконец, заметив, что все смотрят на него, генерал растерянно заморгал.

– Насколько мне известно, уже нет, – сказал он упавшим голосом. – Когда-то был один, но Беликон перенес всю ртуть оттуда в Зимний дворец, чтобы сделать гигантский резервуар для переброски целой армии. О других я не слышал.

Вот как, стало быть…

Я получила ответ.

В Гиллетрае нет ртутного портала.

Последняя соломинка, за которую я так отчаянно цеплялась, вспыхнула и исчезла в перышках дыма.

Я думала, что у нас есть шанс. Малюсенький, но все-таки есть. Кингфишер говорил мне, что в Калише достаточно ртути, чтобы отправить меня в Зильварен, когда я придумаю, как сделать реликвии. Значит, где-то в за́мке есть резервуар, пусть и небольшой. Я надеялась найти его и выковать несколько реликвий – тогда мы смогли бы махнуть в Гиллетрай, чтобы надрать Кингфишеру задницу за то, что он такой придурок. Но если в Гиллетрае нет ртутного портала…

Все бесполезно.

Мы в жопе.

Я опустила голову; ледяное оцепенение потихоньку охватывало тело.

«Эй ты, придурок…» Я совсем чуть-чуть надеялась, что он мне мысленно ответит. Но в моем сознании было тихо.

Как Кингфишер мог так поступить со своими друзьями, со мной? Он ведь знал, что не одинок, но предпочел самостоятельно взвалить на плечи эту ношу. И его поступок не был ни геройским, ни отважным – он был охренительно глупым.

Лоррет потер подбородок, под ладонью заскрипела колючая щетина.

– Меня тошнит от бессилия, – вздохнул он. – Так тошнит, что сейчас блевану.

Рэн отодвинулся на стуле от стола, но продолжал сидеть, сложив руки на коленях. Мне показалось, что у него просто нет сил подняться.

– Та же фигня, брат. Та же фигня, – пробормотал он.

Последовавшую тишину нарушил Кэррион Свифт:

– Сейрис!

Я подняла голову и увидела, что теперь записка Кингфишера у него в руках. Он с задумчивым выражением лица помахал этим кусочком пергамента:

– Как долго был открыт тот теневой портал, из которого ты вышла в спальне Фишера?

– Не знаю, – пожала я плечами. – Несколько часов, наверное. Понятия не имею, когда Фишер его запустил. Воронка уже крутилась недалеко от меня, когда сегодня я проснулась в другом месте.

– Нет, я не об этом! – нетерпеливо тряхнул головой Кэррион. – Как долго портал оставался открытым после того, как ты из него вышла в спальне здесь, в Калише? Я тогда не обратил внимания, но мы же успели какое-то время поговорить, прежде чем он схлопнулся, так?

– Так. По-моему, прошло… секунд десять. Или пятнадцать?

– А все теневые порталы так зависают?

– Гм-м… – Я раньше не обращала на это внимания, когда мы с Кингфишером перемещались через воронки – мои мысли всегда были заняты чем-нибудь другим.

Зато ответ нашелся у Лоррета:

– Да. Не знаю, всегда ли на пятнадцать секунд, но пауза перед закрытием точно есть. Фишер даже объяснял это вроде бы…

– Отлично! В записке Фишер просит нас быть готовыми, когда он пришлет Эверлейн в Калиш через теневой портал, потому что она попытается ускользнуть тем же путем обратно к Малькольму. А это значит, что теневой портал работает в обе стороны. Если Эверлейн теоретически может воспользоваться им…

– Значит, и мы сможем! – подхватила я, и у меня чуть коленки не подогнулись от нахлынувшей волны облегчения. Даже мелкая дрожь прошибла с ног до головы.

Рэн вскочил, шумно переведя дух, и выпалил:

– Расцеловал бы тебя, Кэррион Свифт!

Контрабандиста это заявление сначала как будто бы смутило, а потом заинтересовало. Он задумался на секунду и милостиво кивнул:

– Что ж, возражать не стану. Но, может быть, позже? Сперва Сейрис нужно кое-что сделать, а я собираюсь ей в этом подсобить.

– Что мне нужно сделать? – Сама не знаю, как я ухитрилась разборчиво выговорить вопрос. У меня по венам прокатывались такие порции адреналина, что вся библиотека качалась и кружилась. Теперь и я могла бы сказать, что сейчас блевану, но уже по другой причине.

Кэррион лихо осклабился на все зубы:

– Я пройду с тобой через теневой портал и помогу тебе спасти твоего парня, хоть он и редкостный засранец, но сначала мне нужен козырный меч.

– Какое занятие будет у клоуна в аду? – Я сделала театральную паузу. – Клоунада! Понятно? Клоунада – клоун ада.

Кэррион поморщился:

– Ужасно.

– Заткнись. Она хочет шутку. Она не уточнила, что это должна быть хорошая шутка. Я была подмастерьем кузнеца, стеклоделом и вором в Зильварене, а не юмористкой.

– Я был контрабандистом, но умею шутить получше.

– Тогда давай сам ее развлекай! – Я сунула тигель со ртутью ему под нос, и Кэррион с опаской уставился на серебристый жидкий металл, перекатывавшийся по дну.

– Ладно. Сейчас… Возвращается муж однажды вечером домой и говорит жене: «Знаешь что? Ты никогда не сможешь сказать мне то, от чего я обрадуюсь и огорчусь одновременно». А жена ему такая, не задумываясь: «У тебя член длиннее, чем у твоего брата».

Ртуть, которая даже не хрюкнула над моим каламбуром, начала хихикать.

– Ну, что она делает? – спросил Кэррион. – Смеется, да?

Я закатила глаза и вылила ртуть на предварительно раскаленный в горне клинок. Выковать новый с нуля у меня не было времени, но Рэн нашел годный на вид двуручный меч в скромной оружейной Калиша, и Кэррион сказал, что ему подойдет. Ртуть, которую Рэн принес оттуда же – очевидно, она всегда там хранилась, – тоже признала меч годным и согласилась сплавиться с ним, а взамен потребовала шутку. Мой каламбур она не оценила, зато анекдот Кэрриона охотно приняла в качестве платы, потому что тотчас впиталась в сталь, едва коснувшись поверхности клинка, и по нему разлилось прекрасное радужное сияние.

Когда я обрабатывала лезвие точильным камнем, уже сгущались сумерки, а Кэрриона как пробило на анекдоты, так он и не затыкался, причем его байки становились все вульгарнее.

– Боги и мученики, хватит уже! – взмолилась я наконец.

– Я просто стараюсь разрядить обстановку. У тебя такой вид, будто кто-то нассал тебе в дневную порцию воды.

«А мы хотим еще шуток. Дай нам еще…»

Я сердито уставилась на меч, у которого оказался дурной вкус. Что ж, если оружие может подходить или не подходить своему владельцу, тогда тут идеальное совпадение. Кэррион с еще бо́льшим энтузиазмом принялся сыпать скабрезностями. Когда я закончила работу, он проколол палец острием меча – на клинке осталась капелька крови, и ртуть немедленно откликнулась:

«Да, да! Наш друг. Наш. Теперь он даст нам имя».

Кэррион вытаращил глаза:

– Я это слышу!

– Хорошо. – Я взмахнула мечом и протянула его контрабандисту: – Тогда дай ему имя, и погнали.

Уже наступил вечер, остальные, должно быть, нас заждались.

Кэррион взял меч, покрутил его в руках, разглядывая, задумался на время и в конце концов изрек:

– Он похож на Саймона.

– Ты хочешь назвать его Саймон?!

– Ну да. Саймон. Не надо на меня так смотреть. Правда ведь похож… – Он замолчал и прислушался. – Вот, ему нравится это имя. Он хочет быть Саймоном.

– Ладно. Саймон так Саймон. – И поскольку меч перестал со мной разговаривать, я спросила: – А он согласился стать проводником магии в обмен на твою слабую человечью кровь?

Кэррион усмехнулся:

– Он говорит, догадайся, мол, сама.

– Надеюсь, это означает «да», – проворчала я.

В библиотеке Рэн нервно расхаживал туда-обратно у стола, кусая нижнюю губу. Лоррет смотрел на огонь в камине.

– Где Ишабаль и Тэ-Лена? – поинтересовалась я.

– Они готовятся к приему Лейн, – сообщил Рэн. – Ишабаль принесла с собой все, что может понадобиться для заклинания, которое погрузит ее в сон. Тэ-Лена уверена, что сумеет затормозить действие яда Малькольма в крови Лейн, чтобы начать лечение, но…

– Но?..

– Такого никто еще никогда не делал. По крайней мере, насколько нам известно. Секрет лекарства от проклятия крови потерян тысячелетия назад, к тому же оно помогало только тем фейри, кто изначально был проклят, а не обращен вампирами. Обращенные должны умереть перед началом трансформации, а магия ведьм не действует на мертвых. Есть вероятность, что яд Малькольма убьет Лейн до того, как Тэ-Лена успеет что-нибудь сделать, даже если Ишабаль введет тело в состояние стазиса своей магией.

Лоррет поерзал на стуле.

– Я не верю ей, – сказал он и добавил, прежде чем я успела уточнить кому: – Этой ведьме. Ведь из-за них, из-за драконьих любовниц, все и началось когда-то. В результате мы оказались… там, где оказались. Если бы не ведьмы, не было бы вампиров.

– Да ладно! Только не говорите мне, что вы до сих пор верите в эти байки, – прозвучал с порога тихий мелодичный голос. Принадлежал он, конечно же, Ишабаль. Ее густые рыжие волосы, собранные заколкой на макушке, волной падали на спину, кинжально-острый взгляд аквамариновых глаз был устремлен на Лоррета. – Сколько себя помню, мой народ подвергается гонениям из-за этих подлых кривотолков. Мы много веков назад доказали, что не имеем отношения к проклятию крови, поразившему фейри. Клан Балкидер был одним из пяти домов, которым ваш покойный король Даянтус поручил найти средство против фейрийского проклятия, и мы сыграли существенную роль в этом деле. Я пришла сюда по доброй воле для того, чтобы помочь дочери узурпатора, назначившего награду за головы моих родственников. По-моему, ты должен быть благодарен, воин. – Она прищурилась. – Увы, не знаю твоего имени.

– Ты прекрасно знаешь мое имя, – проворчал Лоррет. – Мы уже встречались, ведьма.

– Неужели? – Ишабаль одарила его ехидным взглядом. – Должно быть, я запамятовала.

Рэн, шарахнув по столу кулаком, мрачно взглянул на нас:

– Довольно. Мы все на пределе. Еще не хватало устраивать тут склоки. Лоррет, Ишабаль права. Она пришла помочь, хотя ничем нам не обязана.

Глаза Лоррета сверкнули настоящей ненавистью, что меня удивило, но он тут же опустил голову и извинился перед ведьмой:

– Прошу прощения. Мы все благодарны тебе за то, что ты пришла.

Слова были правильные, однако, как мне показалось, прозвучали они неискренне. Рыжеволосая Ишабаль, впрочем, явно испытала злорадное удовольствие от того, что барда вынудили уступить в их споре. Атмосфера в библиотеке так сгустилась от всеобщего напряжения, что воздух ножом можно было резать. Разрядить обстановку с помощью какого-нибудь похабного анекдота, услышанного в кузнице, я не решилась, тем не менее надо было срочно что-то сделать, поэтому я бросила взгляд через плечо на Кэрриона:

– Расскажи-ка всем, как ты назвал свой меч…

Под потолком с грохотом разверзлась черная дымная дыра.

Из дыры выпало что-то большое, темно-синее, и обрушилось на стол.

Книги посыпались на пол.

Деревянная столешница разлетелась в щепы.

– Мать твою! – взревел Рэн.

Он первым из тех, кто был в библиотеке, бросился к Эверлейн. Это она упала прямо из гребаного потолка. Воронка теневого портала, всегда располагавшаяся вертикально, в этот раз почему-то вращалась горизонтально на расстоянии десяти футов от пола. И Эверлейн только что разрушила наш план спокойно войти в портал вместо нее.

– Мать твою! – вслед за Рэном выпалил Кэррион.

– Скорей! – Лоррет, перескочив через обломки стола, грубо дернул меня за руку. Похоже, шутки закончились. У него на лице отчетливо читалось, что он задумал, и я была с этим полностью согласна, но…

– Стой! Мой меч!

Какая же я идиотка! Утешителя не было у меня на поясе – я думала, у нас еще есть время. Таладаюс сказал, что Малькольм будет ждать Кингфишера, когда стемнеет, а сумерки еще не сгустились окончательно. Я не была готова!

– Кэррион, ты первый! – крикнула я.

Утешитель лежал на книжной полке у дальнего окна. Я рванула к нему, схватила, развернулась…

Лоррет и Рэн поднимали Кэрриона к теневому порталу – верхняя часть его тела уже скрылась в черном дыму. А в следующий миг он как будто сам подтянулся, ухватившись за что-то: ноги дернулись и тоже исчезли в дыре.

– Сейрис! – прохрипела Эверлейн.

Она не умерла! Пока я мчалась обратно к протянутым рукам Лоррета, успела поблагодарить богов за то, что моя подруга жива. Но обнять ее у меня не было времени, только крикнуть:

– Я скоро вернусь, Лейн!

Лоррет обхватил меня за талию, Рэнфис взялся за ноги. И когда два могучих воина уже закидывали меня в портал, до моих ушей донесся лихорадочный вопль Эверлейн:

– Сейрис! Стой! Вода!

Паниковать было поздно. И уточнять, что она имеет в виду, – тоже. Дымная воронка завладела мной, ледяной ветер взметнул одежду, дернув меня к себе, во тьму. Я вслепую попыталась нащупать, за что там хватался Кэррион, когда забирался в портал, но никакой опоры не было. Что-то произошло с силой тяжести, меня резко перевернуло в пустоте, и…