Я очень старалась заснуть в той самой спальне, где мы с Кэррионом Свифтом очнулись после прибытия в Калиш, но он так храпел, что я в конце концов не выдержала, сграбастала пуховое одеяло, перебралась в одну из общих гостиных и устроилась там на мягком диване.

Беспокойный прерывистый сон продолжался до рассвета, потом я окончательно проснулась и обнаружила, что Кингфишер сидит рядом в кресле с высокой спинкой и смотрит на зазубренный пик Омнамеррина за окном. От восхитительного запаха дикой мяты и горного воздуха мне захотелось разреветься, но я заставила себя сдержаться, встала, молча сложила одеяло и разгладила отпечаток своего тела на мягких диванных пуфах. Больше всего в тот момент мне хотелось спокойно уйти, даже не взглянув на Кингфишера, но он поймал меня за руку, когда я проходила мимо, и у меня не хватило сил высвободиться. Он прижался лбом к моей ладони, закрыв глаза, и что-то у меня в душе оборвалось. Свободной рукой я легкими касаниями прошлась по его волосам, мысленно заходясь в отчаянном крике, разрываясь от злости на него, и на себя, и на богов, и на гребаную Вселенную, за то, что они вытворяют с нами.

Это было нечестно. Все это. Несправедливо.

Он не стал меня удерживать, когда я все-таки высвободила руку и пошла к выходу из гостиной. У двери я остановилась, бросила на него взгляд через плечо и тотчас пожалела об этом. Кингфишер сидел в той же позе, снова устремив взгляд в окно, но теперь он накрыл ладонью нижнюю часть лица так, что палец вдавился в щеку. Темные круги под глазами говорили о множестве бессонных ночей. Поникшие плечи – о физическом и моральном истощении. Я не могла уйти и оставить его в таком состоянии. Не могла, задерите меня демоны, и все тут.

Я бросила одеяло на пороге. Кингфишер закрыл глаза, когда понял, что я возвращаюсь к нему. Дрожи и трепета, которые охватывали меня всякий раз, когда я к нему прикасалась, на этот раз не было. Он потянулся ко мне, вставшей рядом, прижался щекой к моему животу, обвил меня руками – легко, едва касаясь – и замер. Секунды складывались в минуты. Я гладила его между лопатками невесомыми круговыми движениями, погибая от душевной боли и желания помочь.

Наконец он выпрямился и откинулся на высокую спинку кресла. Щеки его пылали. Он старался на меня не смотреть, но все же кивнул, будто говорил: «Я в порядке. Теперь все нормально». И я ушла.

– Последние ведьмы покинули Ивелию сотню лет назад, – сказал Лоррет. – А представительниц клана Балкидер никто не видел здесь вдвое дольше. Мы даже не знаем, куда они отправились! Меньше чем через тридцать шесть часов нам нужно быть в Гиллетрае, и мы не можем все это время рыскать по пустошам, орать в норы и заглядывать под камни в тщетных поисках горстки старых пер… женщин с метеоризмом, которые не хотят, чтобы их нашли!

Данья хрюкнула.

Никто, кроме нее, не улыбнулся. Даже Кэррион. Но это, наверное, потому, что он не знал слово «метеоризм».

За необъятной горой книг, громоздившихся передо мной на столе, я краем глаза видела осунувшегося от усталости Рэна, который потирал виски.

– Без ведьмы мы пропадем, – сказал он. – Только ведьмы владеют магией крови, достаточно мощной для того, чтобы разрушить чары порабощения. И только у них хватит сил остановить действие яда Малькольма на то время, пока Тэ-Лена будет выводить его из организма Лейн.

– На то, чтобы полностью вывести яд, уйдут недели, и это если нам повезет. – Стоявшая у окна целительница повернулась к нам, обхватив себя руками за плечи. – Скорее всего, понадобятся месяцы. Я могу позвать на помощь других лекарей, но даже так мы все равно не успеем извлечь яд Малькольма – он действует как кислота, разъедая все, к чему прикасается. К тому времени, когда удастся доставить Эверлейн сюда, разрушения в ее организме уже будут катастрофическими. И никто, кроме очень сильной ведьмы, не сможет удерживать тело в состоянии стазиса настолько долго, чтобы мы смогли его восстановить.

– Фантастика. То есть нам нужна не просто ведьма. Нам нужна самая могущественная ведьма в мире, – пробормотал Рэн голосом, показавшимся мне чужим. Он был сам не свой, с тех пор как все мы увидели Эверлейн по ту сторону реки. Обычно генерал первым бросался в мозговые штурмы и сохранял хладнокровие в любой ситуации. Но эта история его подкосила. За последний час я несколько раз ловила Рэна на том, что он вдруг замирал и тупо таращился в стол, не моргая, будто входил в ступор.

Кингфишер явился вскоре после того, как нам подали завтрак. Он взялся было за еду, повозил вилкой в тарелке, но быстро отодвинул ее и принялся таскать с полок книги как заведенный. Перо скрипело в татуированных пальцах – некоторое время он стремительно делал записи, затем перегнулся через стол и, привлекая внимание Рэна, постучал по тому месту, куда тот тупо таращился:

– В Фолтонском ущелье до сих пор живут несколько ведьм-полукровок. Я смогу открыть там теневой портал без риска, что Беликон учует магию и примчится на вечеринку. Мы с тобой отправимся туда и посмотрим, есть ли среди ведьм достаточно сильные для нашей задачи и согласятся ли они помочь нам.

Рэн, услышав это, слегка воспрял духом – я увидела, как в его глазах затеплилась надежда, и быстро отвела взгляд.

– Перспективный план, – кивнул он. – Пойду готовиться.

– А меня вы с собой не позовете? – с надеждой подал голос Кэррион. – Мне всегда хотелось увидеть живых ведьм.

– Извини, не позовем, – любезно отозвался Кингфишер. – Ты непременно попытаешься трахнуть кого-нибудь из них. Но нам, увы, надо уговорить их помочь, а не открывать еще один фронт из-за того, что ты не можешь удержать член в штанах.

Лоррет сделал вид, что его тошнит:

– Фу-у… Ни-ни, он ни в коем случае не попытается трахнуть ведьму.

– Да нет, Кингфишер прав, – с тяжелым вздохом сказал Кэррион. – Еще как попытаюсь. Я себя знаю. Уже бывало всякое.

– Я пойду с вами, – заявила Данья.

Она все больше молчала с тех пор, как пришла в библиотеку. Сидела за столом и баюкала новую руку – так ее разглядывала, будто искала недостатки. Тэ-Лена потрудилась на славу – с помощью какой-то мощной магии целиком регенерировала кисть, сделав для Даньи больше, чем та заслуживала, и при этом я пока что не слышала, чтобы воительница сказала ей хотя бы «спасибо».

– Не хочу дышать пылью и шуршать страницами вместе с этими занудами, если есть шанс заняться чем-нибудь по-настоящему полезным, – добавила Данья.

Шуршать страницами ради спасения Лейн было очень даже полезным делом. В книгах могло найтись то, что решило бы наши проблемы в мгновение ока, но Данья плевать на это хотела. Она привыкла решать проблемы другими способами – кулаком в морду или кинжалом под ребра – и не была заинтересована в повышении квалификации.

– Мы все голосуем за то, чтобы она пошла с вами! – энергично вытянул руку вверх Кэррион. – Нам не нужно, чтобы кто-то отравлял атмосферу в библиотеке, пока мы тут работать пытаемся.

Данья оскалилась на него, продемонстрировав удлиненные острые клыки, получила в ответ заинтригованную улыбочку от Кэрриона, но Кингфишер вмешался до того, как воительница успела сказать еще какую-нибудь гадость.

– Ладно, ты пойдешь с нами, Данья. Остальные продолжат исследовать книги на предмет каких-нибудь подсказок. Договорились?

Лоррет, Кэррион, Тэ-Лена и я кивнули. Кингфишер принялся закрывать книги, разложенные перед ним на столе, и целительница похлопала его по плечу:

– Не забудь заглянуть ко мне перед тем, как отправишься в ущелье. И когда вернешься – тоже.

Мне не хотелось признаваться в этом даже себе самой, но раньше я ревновала к Тэ-Лене. Мне с самого начала было ясно, что между ней и Кингфишером что-то есть, теперь же я лучше понимала, какие у них отношения. Ее глаза так сияли, когда она говорила о муже и показывала мне брачные татуировки, что не оставалось сомнений: Тэ-Лена счастлива в супружеской жизни и Кингфишер не интересует ее как мужчина. Это могло означать только одно – что она ищет способ избавить его от ртути. А если целительница попросила пациента наведаться к ней и до похода в ущелье, и после, его дела, похоже, и правда совсем плохи.

Несколько часов спустя мир за окнами библиотеки потемнел и превратился в серо-голубое марево – повалил снег. Во всех покоях Калиша, как всегда, было тепло, но я невольно поежилась, глядя, как свирепствует за его стенами зимняя стужа. Мы так и не нашли ничего, что могло бы помочь Лейн или Кингфишеру, и я начинала потихоньку впадать в отчаяние. Как такое может быть – в королевстве, где воздух пронизан магией и сверхъестественные угрозы ждут тебя на каждом шагу, нет ни одной книги о том, как этим угрозам противостоять? Чудеса, да и только. Все книги о ртути, которые нашлись у Кингфишера, я давным-давно проштудировала и знала, что там отсутствуют указания на случай, если ртуть попала внутрь живого организма.

В общем, мы не продвинулись ни в одном направлении к тому моменту, когда двери библиотеки распахнулись и ворвался Рэн, яростно ругаясь себе под нос. Его песочного цвета волосы растрепались, кожаные доспехи куда-то пропали. Он был с ног до головы покрыт грязью и выглядел так, будто ему необходимо выпустить пар, вмазав кулаком по чему-нибудь твердому.

– И что это у нас такое случилось? – поинтересовался Лоррет.

– Данья, мать ее, у нас случилась! – выпалил Рэн. – Мы нашли ведьм. Рассказали им, в какую беду попала Лейн и что от них нужно. Они не слишком нам обрадовались, но согласились помочь. А потом Данья вдруг заявила, что ведьмы подло бросили Ивелию, отвернулись от фейри и теперь помочь нам – их священный долг и самое меньшее, что они могут сделать, чтобы расплатиться за свое предательство. Ну и все, капец. Разверзся ад.

– Эта девица уже все берега попутала, – проворчал Лоррет. – В следующий раз, когда она решит врезать мне по лицу, я ее отшлепаю. И это будет ни разу не сексуально. Надеюсь, Кингфишер не притащил ее сюда?

– Нет. – Рэн уселся было на стул, но опять вскочил, кусая губы от злости. – Он закинул ее в Иррин и вернулся в Фолтонское ущелье улаживать дело с ведьмами и заново уговаривать их помочь нам.

– А там нашлась хоть одна достаточно сильная, чтобы спасти Эверлейн? – спросила я.

– Одна-единственная, – сокрушенно вздохнул Рэн. – И это самая гадкая, противная, бесячая матерщинница в мире! У нее нос не дорос, чтобы изысканно ругаться на старофейрийском, но в эпитетах она весьма изобретательна. Назвала нас злокозненными адептами смертоубийства и кровожадными мракобесами. А потом наколдовала какой-то энергетический пинок под зад, от которого я опрокинулся прямо в лужу с грязью и барахтался там, как кабанчик.

Лоррет собирался расхохотаться, но я вытаращила на него глаза, свирепо замотала головой, и он кое-как сдержался, после чего откашлялся и спросил:

– Но при всем при том Фишер не потерял надежды убедить ее помочь нам?

– Да, – буркнул Рэн. – Это будет гребаное чудо, как по мне, если он добьется своего, учитывая обстановку в ущелье на момент нашего тактического отступления.

Кингфишер вернулся через три часа и привел с собой девушку. На первый взгляд она казалась примерно моей ровесницей, но в Ивелии это ничего не значило – не исключено, что на самом деле ей было лет девятьсот. Волосы у ведьмы были огненно-рыжие, волнистые, а глаза – шустрые, ярко-голубые. Все лицо усыпали веснушки, даже на лбу они горели целой россыпью. Ее одежду я назвала бы практичной – свободного кроя рубаха кремового цвета с пышными рукавами, жилет из темно-зеленого бархата с золотыми пуговицами и черные панталоны.

– Позвольте всем представить Ишабаль. – Это странное имя Кингфишер произнес легко и непринужденно, как будто среди его знакомых было не меньше двух десятков Ишабаль. – Она внучка Малины, верховной ведьмы клана Балкидер, и любезно согласилась помочь нам разрушить чары порабощения, как только мы доставим Лейн сюда завтра ночью.

Наследница Балкидеров обвела взглядом всех, кто собрался вокруг стола, заваленного книгами, и наморщила милый вздернутый носик.

– Вот, значит, как? – проговорила она с певучим акцентом. – Вы собираетесь напасть на Малькольма и отбить у него новую невольницу отрядом из трех фейри и двух людей?

Кингфишер обошел ее и встал у камина, протянув замерзшие руки к пламени.

– Разумеется, нет, – сказал он. – Люди останутся здесь.

Уж не нарочно ли он повернулся ко мне спиной? Уж не для того ли, чтобы не видеть моей реакции на это заявление? Да точно! Видимо, думал, что я не стану вступать с ним в перебранку при всех, если не смотреть мне в глаза. Но он сильно ошибся.

– Мы не останемся, – заявила я. – Эверлейн – наш друг.

– Честно говоря, я с Эверлейн вообще не знаком, – влез Кэррион. – Но я тоже пойду с вами. Солидарность и все такое.

Кингфишер повернулся к огню спиной; вид у него был обреченный.

– Вы уверены, что готовы?

– Я отлично сражалась на берегу, разве нет?

– Да. Но там были всего лишь фидеры – безмозглые мертвецы. В Гиллетрае нам придется иметь дело не с ними, Сейрис. В Гиллетрае нас ждут Малькольм и его князья. Все как один коварные монстры. Никому из них неведомо милосердие. Они наполнят тебя своим ядом и будут просто ради развлечения смотреть, как ты захлебываешься собственным криком, пока не умрешь. Ты к этому готова, если собираешься пойти с нами?

Он пытался запугать меня правдой. И ледяная дрожь действительно прокатилась у меня по позвоночнику. Но Кингфишер теперь уже слишком хорошо меня знал, чтобы рассчитывать на то, что я позволю страху помешать мне отправиться на помощь подруге.

– Да, я готова, – сказала я ему.

Лицо Кингфишера сделалось непроницаемым.

– А ты? – спросил он Свифта. – Ты к такому готов?

– Ну, ясное дело. Почему бы нет? Лучше умереть молодым и красивым.

Кингфишер поник головой, скрестив руки на груди, – ткань рубахи натянулась, четко обозначив рельефные мускулы. Подумав, он снова поднял голову и пожал плечами:

– Что ж. Быть посему. Кто я такой, чтобы вас отговаривать?