• Висмут, оксид цинка, киноварь.

• Графит, известь, кальцит.

• Оловянная соль, медная фольга, лучистый колчедан.

Результат: реакция отсутствует.

Когда в тот же день чуть позже Кэррион Свифт явился в кузницу, я была на заднем дворике, у корыт с водой, методично швыряла стеклянные колбы и пробирки в скалу. При его появлении я скроила зверскую гримасу, дав понять, что не рада его присутствию. Насколько я знала Кэрриона, он отлично понял этот посыл по моему лицу, но даже не подумал обидеться, что я не бросилась к нему обниматься, достал из кармана очень теплого на вид кафтана жестяную коробочку, извлек оттуда самокрутку и закурил. Мне он тоже предложил, но я помотала головой и запустила очередную колбу с какой-то жидкостью в каменный бок скалы. В стылом воздухе распространился едкий травянистый запах, когда она разлетелась вдребезги.

– Что это мы такое делаем? – поинтересовался Кэррион.

– А на что похоже?

Еще одна пробирка ударилась о скалу не так высоко, как колба, но вполне бодро брызнула фонтаном стеклянных осколков.

– Можно к тебе присоединиться? – с надеждой спросил он.

Я закатила глаза.

– Класс! – обрадовался Кэррион, приняв молчание за знак согласия. Зажав самокрутку в зубах, он выбрал себе большую пузатую колбу в деревянном ящике со склянками, который я притащила из кузницы, размахнулся и со всей дури отправил ее в полет. Она описала идеальную дугу и врезалась в камень, взорвавшись стеклянной крошкой. Звон и грохот вышли на славу, лучше всего, что я тут до этого слышала.

– Что ж, приятненько. Прям полегчало, – прокомментировал Кэррион, выпустив клуб дыма. – А не пояснишь, почему мы это делаем?

– Из жажды разрушения, – пояснила я.

Кэррион покивал:

– Нормальная причина, не хуже прочих. Мне нравится.

Я взяла две колбы поменьше, от старого перегонного куба, и ткнула одну ему в грудь:

– Заткнись и давай кидай.

Он засмеялся, но отказываться не стал и высоко зашвырнул колбу. Я кинула свою, и две стекляшки почти одновременно со звоном и грохотом впечатались в скалу.

– Я так понимаю, сегодняшние эксперименты тоже не удались? – сказал Кэррион.

Боги, он что, намеков не понимает? Надо обязательно уточнить? У меня не было настроения рассказывать ему о своих неудачах. Помимо прочего, я утром еще и руку обожгла, что, разумеется, только ухудшило ситуацию.

– Ясное дело, не удались. Гребаная ртуть…

– Что, отказывается превращаться в жидкость?

– Нет. С этим у меня проблем уже не возникает – я легко трансмутирую ее состояние. Мне теперь достаточно подумать об этом – и готово. То есть я мысленно прошу ее превратиться в жидкость, и она превращается. Проблема в том, что она надо мной смеется.

Кэррион фыркнул:

– Смеется над тобой? Ртуть?

– Да! Она угорает надо мной каждый раз, когда я пытаюсь сплавить с ней что-нибудь новое. На чистое серебро она никак не реагирует, но любое другое вещество, которое я добавляю в тигель, сразу превращается в пепел еще до того, как успевает коснуться поверхности металлов. И ртуть, блин, смеется!

– Это ведь не живое существо, – с сомнением произнес Кэррион. – Ртуть не может быть разумной.

– О-хо-хо, еще как может! Ты бы не сомневался, если бы слышал то, что слышу я.

Кэррион затянулся самокруткой – ее кончик вспыхнул яркой вишенкой.

– А ты не допускаешь, что у тебя могла съехать крыша? – покосился он на меня.

– Вообще-то, это было первое, о чем я подумала, – кисло отозвалась я. – Но у Кингфишера в Калише куча книг, в которых говорится, что алхимики слышали ртуть и для них это было обычным делом.

– А что, если все алхимики были чокнутыми? Может, съехавшая крыша – необходимое условие для работы с этой жидкой дребеденью?

Я взяла из ящика новую склянку и запустила ее в скалу, выругавшись себе под нос.

– Слушай, если не собираешься помогать, тогда вали отсюда, я занята.

– Ага, я вижу, как ты занята.

Я резко развернулась к нему, занеся над головой очередную колбу, но он тотчас вскинул руки вверх, показывая, что сдается:

– Ладно, ладно! Извини. Признаюсь, я пришел сюда не для того, чтобы тебе помогать, но… Ты же сказала, что у тебя больше нет проблем с переводом ртути из одного состояния в другое, верно? Ты тупо просишь ее измениться, и она меняется. Так?

– Ну, так.

– А тебе не приходило в голову тупо попросить ее сплавиться с чистым серебром?

– Пф-ф-ф! Что за… чушь? Конечно, не приходило!

– Почему?

– Потому что это было бы слишком легко, Кэррион! Нельзя же просто взять и попросить ртуть превратиться в реликвию.

– А мне кажется, что если ты можешь попросить ее превратиться в жидкость или опять стать твердой, то и о чем-нибудь другом ее тоже можно попросить, – сказал Кэррион, отряхивая кафтан от пепла самокрутки.

Я сердито зыркнула на него. Только не он. Не Кэррион Свифт. Будет досадно, если я решу эту задачу именно благодаря ему. Потому что он достанет меня до печенок напоминаниями о своей победе. Но еще досаднее будет то, что я не сумела справиться без его помощи.

– Так ты попробуешь или нет? Просто попроси, – сказал он, слегка расправив плечи. – Можно мне посмотреть?

Боги, это будет катастрофа!

– Я не могу сейчас заниматься реликвиями – у меня еще серебро не очищено. Как раз собиралась взяться за это после перерыва. – (Перерыв, если что, нужен был мне исключительно для того, чтобы сорвать злость на ни в чем не повинных стекляшках.) – Хотя есть другой способ проверить твою теорию. И ты можешь на это посмотреть, но только если пообещаешь держать рот на замке и не путаться у меня под ногами.

Для Кэрриона было физически невыполнимо держать рот на замке и не путаться под ногами. Я это прекрасно понимала, когда позволила ему последовать за собой в штабной шатер, так что, конечно же, не удивилась, что он трещал без умолку всю дорогу с горы в лагерь и по лагерю тоже. Мне пришлось во всех подробностях выслушать историю о том, как мелкий жулик по имени Дэйви задолжал ему в Зильварене семнадцать читов и не желал отдавать.

По счастью, зал совета в штабном шатре был пуст. Я боялась, что могу столкнуться там с Даньей, ведь это было единственное место, где я ее видела за время своих визитов в лагерь. Однако судьба, похоже, сегодня ко мне благоволила, потому что даже Рэн нам по дороге не встретился. Чего мне не нужно было сейчас, так это толпы зрителей. Кэррион был не в счет, тем более что он уже примерно представлял себе, что я собираюсь сделать, поскольку сам и подсказал идею. Но если я попробую выполнить свою задумку и облажаюсь, лучше никому из фейри при этом не присутствовать.

– Темно, как в заднице, – проворчал Кэррион.

В камине плясал огонь, но факелы на стенах не горели. Он вынул из держателя первый попавшийся факел, сунул его в пламя, а затем обошел весь зал, по очереди зажигая остальные. Я больше не обращала внимания на его болтовню – сосредоточилась на торчавших из каменной стены осколках металла.

«Нет, не сработает, – крутилось в голове. – Почему это вообще должно сработать? Ведь наверняка кто-то уже пробовал…»

Меня одолевали сомнения, но я отбросила их усилием воли. Терять мне было нечего в любом случае. За спрос денег не берут. Если ничего не получится или ртуть, как обычно, посмеется надо мной, что с того? Вернусь в кузницу очищать серебро, а завтра с утра возьмусь за новые эксперименты. Зато если у меня все же получится…

«Она идет.

Идет.

Приближается».

В последний раз, когда я была здесь, ртуть молчала. Вернее, откликнулась, но не так. Я тогда долго стояла напротив россыпи вмурованных в камень осколков стали, тоже сосредоточившись на них изо всех сил, и лишь под конец скорее ощутила, чем услышала слабый шепот металла. Теперь же голоса зазвучали отчетливо, пусть тихо, но вполне различимо, когда я приблизилась к стене.

«Она пришла.

Видит.

Слушает».

Я протянула руку и коснулась подушечкой пальца одного из стальных осколков.

«Да, я пришла. Я вижу тебя. Я слышу», – подумала я.

Многоголосие раскатилось в моей голове. Несметное число голосов. Они заговорили все разом, закричали, зашептали, засмеялись, о чем-то взмолились, взвыли. Я охнула и резко отдернула руку.

– Похоже, будет непросто, – прокомментировал Кэррион. Он встал рядом со мной с факелом в руке. В отсветах пламени его рыжие волосы казались медно-золотыми.

– Держи факел подальше, а? – попросила я. – И все будет проще, если ты не станешь дышать мне в затылок.

– Помнится, тебе нравилось, когда я дышал вот так тебе в…

– Если ты позволишь себе договорить это предложение, выставлю за дверь и будешь ждать снаружи! – отрезала я.

– Ладно, как скажешь. – Кэррион отступил на шаг и отвесил мне поклон. – Но если со стороны все будет выглядеть так, как будто тебе высасывают мозг, или ты начнешь корчиться от боли и не сможешь оторваться от этих кусков ртутного меча, можно я тебя завалю на пол?

План звучал разумно.

– Можно, – сказала я.

– Отлично.

Я приготовилась выдержать натиск разноголосицы, снова осторожно прикоснувшись к одному из осколков стали, но на этот раз в моем сознании была полная тишина. Мне что, померещился этот хор минуту назад? Или я себе его нафантазировала? Это казалось маловероятным. Я поднесла палец к тому осколку, который потрогала первым, и снова приготовилась к шумовой атаке, на всякий случай. Но гулкую тишину ничто не нарушило.

«Привет, – мысленно сказала я ртути. – Ты здесь?»

Отклик последовал мгновенно.

«Здесь – это где?..

Где?..

Здесь…

Здесь…

Здесь…

Здесь…»

Голоса загомонили со всех сторон – слева, справа, впереди, за спиной.

«Мы можем быть где угодно», – хором загалдели они.

Ртуть ответила на мой вопрос… Могло ли такое быть? Я не понимала, принадлежат ли голоса, исходившие от нее, одной сущности или множеству, но не собиралась ломать над этим голову.

«Вы можете выйти из камня?» – спросила я осколки меча.

«Выйти?

Выйти?

Выйти?

Заче-е-е-ем?»

Голоса зажужжали, как растревоженные мухи.

«Воительница, которой вы принадлежали, злится на меня. Я хочу собрать вас воедино».

Это было странно. До сих пор у меня ни разу не случалось диалога со ртутью. Мне даже в голову не приходило попробовать вступить с ней в разговор, и очень зря, потому что она ведь и раньше гомонила без умолку.

«Принадлежали?

Мы принадлежали?

Мы никому не принадлежим».

В переплетающихся, перекрывающих друг друга голосах отчетливо звучало возмущение. Надо было догадаться, что ртути такое неуважение не понравится. Но что сказано, то сказано. Теперь необходимо было как-то исправлять ситуацию.

– У тебя сейчас очень странное лицо, – напряженным шепотом сообщил Кэррион. – Ты говоришь с ней?

– Да, говорю. А ты что думал?

– Не знаю. Выглядишь, как будто тебе надо в туалет.

– Заткнись! – прошипела я и закрыла глаза, чтобы на него не отвлекаться.

«Вы не принадлежали воительнице, которая носила вас в ножнах, – подумала я. – Но она хочет снова сражаться с вашей помощью. Пока вы не соберетесь воедино, это будет невозможно».

«Желания фейри и людей не волнуют нас…

Нас…

Нас…»

Проклятие! На самом деле перспектива оказаться в руках у Даньи меня тоже не сильно вдохновила бы на месте ртути. Если ртуть разумна, значит, у нее должны быть собственные желания. Все живое и мыслящее всегда чего-нибудь да хочет. Вот уж не думала, что мне придется с ней торговаться…

«А что вас волнует?» – спросила я.

Ртуть ответила не сразу. Она как будто задумалась над вопросом. И спустя долгое время голоса произнесли:

«Музыка. Дай нам музыку, и мы тебя послушаемся».

Музыку?! Боги и мученики, на хрена ей музыка?!

«Давайте так, – сказала я осколкам меча. – Вы позволите себя перековать, а я приведу к вам того, кто споет песню только для вас». Говорила и сама не верила, что это сработает. Шансов не было никаких.

«Целую песню? От начала до конца? Только для нас?

Мы заберем ее себе?

Заберем себе?

Заберем?»

Я не представляла, как можно забрать себе песню, но готова была согласиться практически на все, что ртуть пожелает.

«Да, обещаю. Вы заберете себе песню от начала до конца».

«А взамен ты перекуешь нас в могучий меч, каких свет не видывал?»

«Да. Если вы мне позволите».

«Мы позволим.

Согласны…

Согласны…»

Я боялась спугнуть удачу, но необходимо было решить еще один важный вопрос.

«Вы наделите клинок, который я выкую, магией, чтобы владелица меча могла ею пользоваться?»

«Согласие отменяется! – заорала ртуть. – Ты просишь о том, что не может быть даровано взамен…»

– Сейрис…

– Цыц, Кэррион, – прошипела я. – Расскажу тебе обо всем, когда закончу.

Все-таки надо было оставить его в кузнице… Заткнув Кэрриона, я попробовала подступить к теме с другой стороны:

«Наделить меч магией – не в вашей власти?»

«Все в нашей власти. – В голосах зазвучала обида, ртути не понравилось, что ее всемогущество ставят под сомнение. – Но магия не заслужена. Мы так решили давным-давно».

«Откуда вы знаете? Почему решили, что воительница не заслуживает вашего дара? Вы даете оценку каждому, кто желает владеть мечом?»

Кажется, я ступила на тонкий лед. Если допущу оплошность, ртуть окончательно обидится и останется в камне. Мои вопросы ее сердили – я это чувствовала. Но еще я чувствовала ее любопытство – ртуть увлеклась разговором.

«Все воины одинаковые, – ответила она после долгой паузы. – Они хотят только убивать».

«Это неправда. Большинство воинов убивают, потому что у них нет другого выхода. Они сражаются, чтобы спасать и защищать».

«Не похоже на то».

«Как я могу доказать вам обратное?»

Последовала долгая тишина. Тридцать секунд истекли. Затем минута. Еще три минуты прошли, прежде чем ртуть наконец заговорила вновь:

«Кровь нам докажет».

«Что это значит?»

«Ты выкуешь нас заново. Когда выполнишь свою часть сделки, мы попробуем кровь того, кто будет носить нас в ножнах. Если носитель окажется достойным, мы дозволим магии опять проходить через нас».

«Спасибо! Спасибо вам!»

«Не благодари нас заранее. Сделка еще не состоялась, Сейрис Фейн. Сначала ты должна нас перековать и дать нам славную песню».

«О, я сделаю и то и другое, будьте покойны».

Осколок металла, к которому я прикасалась, завибрировал у меня под пальцем. Я испуганно охнула, отдернув руку, и потрясенно смотрела, как этот длинный и острый, как игла, кусочек стали медленно выползает из камня. На пару мгновений он завис в воздухе, слегка подрагивая, а затем упал на подставленную мной ладонь.

– Охренеть, – выдохнула я.

Один за другим все осколки меча Даньи начали вибрировать, выбираясь из стены. Наконец я обернулась к Кэрриону – прислонившись к краю большого стола, он развлекался тем, что подбрасывал на ладони маленький черный камушек. Подбрасывал и ловил.

– Ты тоже это видишь, Свифт? – спросила я.

– Чего?.. О, у тебя получилось! Круто! Ты с ней просто строго поговорила, да? – Он оттолкнулся от стола и подошел ближе как раз вовремя, чтобы понаблюдать, как все пятьсот с лишним осколков сломанного меча падают на пол.

– Нет, я пообещала дать ей то, что она хочет.

– А, старый добрый метод подкупа! Надо было сразу догадаться. – Он присел на корточки и принялся собирать осколки.

Я взялась помогать. Мы успели собрать совсем немного, когда позади раздался голос:

– Если позволите, я могу ускорить процесс.

– Боги неумирающие! – Я от неожиданности чуть не плюхнулась на задницу, сердце всполошенно забилось. Я резко обернулась: в кресле у камина сидел фейрийский воин. – Мог бы предупредить, что мы не одни, – прошипела я Кэрриону.

– Не шипи. Я пытался тебя предупредить, но ты на меня цыкнула. Это было очень грубо.

– Я не хотел тебя напугать, Сейрис. Извини, – сказал Лоррет, вставая с кресла. – Вот, смотрите.

Мы с Кэррионом повернулись к осколкам и увидели, как сотни блестящих кусочков металла снова поднимаются в воздух, на этот раз повинуясь магии Лоррета. Он собрал их в одно сверкающее облачко, и оно пролилось дождем в глиняный кувшин на каминной полке прямо над огнем. Лоррет взял кувшин, подошел и протянул его мне с довольной улыбкой:

– Держи. Так гораздо проще.

С магией многое было гораздо проще. Я прижала кувшин к груди. Меня переполняло ликование. Если удалось убедить ртуть пойти на сделку по поводу клинка Даньи, значит, и с изготовлением реликвий дело может продвинуться. А еще у меня появилась возможность выковать настоящий меч. Не какой-нибудь кособокий кинжал, которым и бумагу едва ли разрежешь, а целый, на хрен, меч!

Я радостно осклабилась в лицо темноволосому воину:

– Лоррет! Какое совпадение. Ты-то мне и нужен…