Пока мы были в штабном шатре, над лагерем сгустилась ночь. Небо стало черным как смоль, злой ветер трепал палатки и закручивал вихрями искры над кострами. Один уголек, принесенный сильным порывом, прожег мне плащ, но это оказалось ничтожнейшей из моих забот. Все воины в лагере спешили к берегу Дарна; у каждого в руках была либо чудовищных размеров кувалда, либо не менее жуткий топор.

– Не надо нам туда соваться, – повторила я в девяносто девятый раз, но Кэррион Свифт и сейчас пропустил это мимо ушей.

– Я не собираюсь отсиживаться в штабе, когда мы все, похоже, в смертельной опасности, – заявил он.

– Ты забыл, сколько раз Рэн сегодня утром уложил тебя на лопатки? Мы здесь не в своей весовой категории, – снова попыталась я его урезонить.

Вид у Кэрриона был крайне решительный.

– Может, я и не ушатаю в бою никого из тех говнюков, которые на нас попрут, зато уж лед-то колоть точно смогу. Кроме того, внезапно выяснилось, что моя бывшая умеет превращать стальные мечи в шрапнель, так что, сдается мне, я буду в полной безопасности.

– Я не твоя бывшая! И понятия не имею, как у меня это получилось. Я про шрапнель! Не думаю, что смогу повторить.

– Давай надеяться, что и не понадобится, – с этими словами Кэррион со всех ног помчался к берегу.

Я помедлила, размышляя, не вернуться ли мне все-таки в шатер, но решила, что он прав. Нельзя отсиживаться в тепле и уюте, если вокруг все гремит и грохочет так, будто настал конец времен. На то, чтобы догнать Кэрриона, мне потребовалось двадцать секунд. Еще минута ушла у нас, чтобы добраться до берега.

Мы оба замерли как вкопанные, потрясенные картиной, открывшейся перед нами.

Огромные воины, в два раза выше и шире в плечах, чем Кингфишер, стояли на кромке замерзшей реки. В ритме ударов барабана, гремевших выше по течению, они поднимали гигантские молоты над головой и с чудовищной силой обрушивали их на лед.

БУМ-М!

БУМ-М!

БУМ-М!

Из-под молотов летела ледяная крошка, по льду разбегалась тонкая сеточка трещин, он отвечал металлическим вибрирующим звоном, но его толща оставалась незыблемой. А на другом берегу копошилась, бурлила темная масса, издававшая глухой рев.

– Это… что? – прошептал Кэррион.

Рядом, лихорадочно дыша, остановился какой-то воин. Не из высших фейри. Приглядевшись в полумраке, я узнала Хольгота, духа земли, того са́мого, что встречал нас, когда мы прибыли в лагерь.

– Это… – выдохнул он, – элита саназротской орды. Пятьдесят тысяч бойцов. Они… застали нас врасплох. Если сейчас перейдут… реку… сметут нас с лица земли.

– А что за элита такая? – поинтересовался Кэррион, увязавшись за Хольготом, который отдышался и продолжил путь к кромке реки.

Дух земли бросил через плечо всего одно слово:

– Вампиры!

БУМ-М! БУМ-М! БУМ-М!

Удары молотов градом обрушивались на лед.

Я вглядывалась в полутьму, стараясь отыскать Кингфишера в толпе, но его нигде не было. Рэна тоже не наблюдалось. Вокруг мелькали только незнакомые напряженные лица: все воины спешили присоединиться к ледоколам. Внезапно голубоватая вспышка осветила противоположный берег, и у меня ноги налились свинцом от того, что я там увидела.

Их было тьма-тьмущая.

Тьма кипела, бурлила, клокотала, выла, рычала.

Пятьдесят тысяч жаждущих крови фидеров толпились на дальнем берегу. Когда шар ослепительного бело-голубого света взмыл в воздух и по дуге опустился на середину замерзшей реки, озарив большой участок, первые ряды вампиров уже преодолели по льду половину пути. Шар взорвался, пробив в ледяной толще дыру там, где коснулся поверхности. Вода выплеснулась из полыньи футов на пятьдесят, но вампиры этого будто и не заметили – всем скопом ломились вперед.

– Охренеть, – пробормотал Кэррион. – Капец охренеть…

Я потеряла дар речи и не могла озвучить свою оценку ситуации, но в целом была с ним согласна.

Еще один бело-голубой шар взметнулся над рекой, разбросав блики по приближавшейся черной массе и по воинам на нашем берегу. Потом взлетел второй, третий, четвертый. Каждый взрыв сопровождался оглушительным треском, дыры во льду становились всё шире. Теперь, когда в той части реки ледовый покров потерял целостность, удары молотов у кромки стали более эффективными – мало-помалу по льду расползалась сеть глубоких трещин.

– Как думаешь, это сработает? – шепнул мне Кэррион.

– Не знаю. Идем. Надо помочь.

Это, конечно, было глупо. Каждый из великанов с молотами мог бы в одиночку снести половину зданий в Третьем секторе, но ледяной покров на реке был настолько толстым, что даже у них дело шло еле-еле, а мы по сравнению с этими гигантами были всего лишь людьми – слабыми, хрупкими. И тем не менее мы оба взяли тяжелые кувалды из кучи инструментов, сваленных на берегу, и тоже обрушились на Дарн изо всех сил.

Огненные шары, сыпавшиеся на реку с тех пор, как первые ряды вампиров пошли в наступление, не сумели их остановить – здесь и там твари вспыхивали и сгорали, как сухой трут, но остальные без устали перли вперед. Они были все ближе. Ближе…

У меня горели мышцы рук, спина разламывалась, но я раз за разом вскидывала кувалду и опускала ее на лед, чувствуя, как лопаются пузыри мозолей на ладонях.

Лед содрогался, немилосердно гудел на все лады, а потом вдруг поддался.

Как только он с грохотом разломился, над рекой пронесся вихрь черного дыма, быстро приближаясь к вражескому авангарду. Первые вампиры зашатались на крошащемся льду, посыпались в стылую воду, а дым накинулся на остальных – сбивал с ног так, что они катились кубарем, и подталкивал их к водяным могилам.

– Что происходит? – Кэррион обвел ошалелым взглядом то, что творилось в середине реки.

– Кингфишер, – мрачно сказала я. – Это все Кингфишер.

Вампиры больше не наступали. Огромные фейри-ледоколы еще крошили лед справа и слева от нас, а озверелая саназротская орда на другом берегу уже прекратила атаку. Враги ревели и выли, но оставались на месте.

– Вечер добрый, Кингфишер! – донесся голос из тьмы. – Я так рад, что ты все-таки решил прийти поиграть! Не хочешь со мной поздороваться?

Воительница, вместе с нами коловшая лед на этом берегу реки, фейрийская женщина с ярко-рыжими волосами, побледнела. И другие воины рядом – тоже.

– Это что, Малькольм? – вымолвила она так, будто ушам своим не поверила. – Быть такого не может…

– Он самый, – отозвался мужчина с бугристым шрамом на щеке, вглядываясь в полумрак, разгоняемый бело-голубым сиянием. – Вылез из крепости подразнить нашего командира.

– Но…

– Эй, Кингфишер, покажись! Могу выйти тебе навстречу, если ты этого ждешь!

Толпа монстров на другом берегу расступилась, пропуская кого-то к кромке льда. Это был высокий и стройный, вполне безобидного вида фейри в черном. Прямые как стрела и белые как снег волосы падали ему на плечи. Лицо с тонкими, изящными чертами можно было бы назвать красивым, если бы не… глаза. Кроваво-красные глаза ощупывали цепким взглядом наш берег так, будто ему ничуть не мешал черный дым, еще клубившийся над поверхностью реки.

– Кингфишер, ну же! Я знаю, что ты здесь! – нараспев продолжил демон. – Прошла всего пара недель, с тех пор как мы беседовали с тобой в последний раз. Но знаешь что? Я по тебе соскучился!

Ропот прокатился по рядам фейрийских воинов. Малькольм соскучился по Кингфишеру? Они общались всего две недели назад? Намек был очень даже ясен. Этот Малькольм, король вампиров, хотел, чтобы фейри узнали, что их драгоценный предводитель, только что вернувшийся в лагерь, каким-то образом наладил связь с врагом. Искусство войны во всей его красе. Наипростейший способ выиграть любую войну – это посеять раздор в стане противника, чтобы твои враги тратили время и силы на грызню между собой, а о тебе забыли. Ход был хитрый, но слишком уж очевидный. Тем не менее по лицам окружавших нас воинов было ясно, что Кингфишеру придется дать объяснения.

– Что ж, дорогой, как пожелаешь! – крикнул Малькольм. Беспощадная улыбка обнажила ряд заостренных зубов. – Можешь прятаться и дальше за спинами своих дружков. Мы все равно скоро увидимся!