– Что это за место?

Я представляла себе Калиш как военный лагерь – палатки, разбросанные по бескрайнему снежному морю, сколько хватает глаз, и поднимающиеся к небу тут и там столбы дыма. Но в действительности Калиш не имел с военным лагерем ничего общего. Это был за́мок – обжитой, величественный, прекрасный. За спальней, где проснулись мы с Кэррионом Свифтом, начинались просторные светлые галереи с высокими арочными окнами и анфилады уютных залов. На стенах висели портреты темноволосых фейри – мужчин и женщин, многие из которых имели поразительное сходство с Кингфишером. Мебель была красивая и практичная, бесчисленные мягкие кресла и диваны так и звали присесть и отдохнуть. Все здесь было с заботой устроено для жизни в любви и согласии. За окнами пели птицы. Солнце сияло, и снег, толстым ковром укрывавший поместье, искрился так ярко, что казалось, земля вокруг усыпана бриллиантами.

– Мой прапрапрадед построил этот замок в давние времена, – резким, отрывистым тоном ответил на мой вопрос Кингфишер. Каблуки его сапог звучно отстукивали шаги по каменному полу. – Калиш был мне домом, пока Беликон не взял замуж мою мать и не заставил нас переехать к нему.

Когда Эверлейн рассказывала мне историю о том, как ее мать оказалась в Зимнем дворце, я не слишком задумывалась, какой была жизнь супруги владетеля Юга до этого. И какой была жизнь Кингфишера. Сколько лет ему исполнилось, когда они перебрались в королевские чертоги? Десять? Одиннадцать? Эверлейн говорила, но я запамятовала. Теперь я видела, как разительно Калиш отличается от Зимнего дворца. Должно быть, Кингфишеру страшно не хотелось покидать родной дом.

В Калише царили тишина и покой. Древние стены внушали чувство безопасности и умиротворения. В покоях и галереях никого не было. Лишь спустившись по винтовой лестнице с каменными ступенями, стертыми в середине бесчисленным множеством ног за время существования за́мка, мы встретили первое живое существо. Оно было низенькое, ростом всего три фута, с круглым выпирающим животом, блестящими янтарными глазами и престранной кожей, которая, казалось, состояла из тлеющих углей – по шероховатой угольно-черной поверхности тела разбегались ветвистые трещинки, их края светились, непрестанно вспыхивали и меркли, как будто оттуда в любую минуту могли показаться язычки пламени.

Существо держало в руках серебряный поднос с дымящимся чайником и двумя чашками. При виде Кингфишера оно взвизгнуло и выронило свою ношу – чайник и чашки ударились об пол и разбились вдребезги.

– Ой! Ой-ой! Ох нет-нет-нетушки! – Голос у существа оказался довольно высокий, но, безо всяких сомнений, мужской. Одежды на нем не было, да правила приличия, похоже, этого и не требовали, поскольку на маленьком теле я не заметила никаких особых деталей, которые надлежало бы прикрыть. Округлив глаза, угольный человечек пятился прочь от беспорядка, который сам же и устроил. Однако вовсе не осколки фарфора, лежавшие возле дымящихся маленьких ножек, были причиной его паники.

Меня Кингфишер тоже изрядно удивил: он бросился на колени и принялся собирать то, что осталось от сервиза, приговаривая:

– Все в порядке, Арчер[12], все нормально.

Но Арчер разинул рот еще шире. Его взгляд метнулся ко мне, и я разглядела, что в янтарных глазах вокруг черных точек зрачков пляшут всамделишные язычки пламени. Он кивнул мне на Кингфишера и пискнул:

– Вы тоже его видите?

Я покосилась в указанном направлении:

– К сожалению, да.

– Он… – Арчер сглотнул. – Он правда здесь?

Кингфишер прервал свое занятие, замер на мгновение, низко опустив голову, и я тоже застыла, завороженная тем, что увидела. Латный воротник защищал его шею только впереди. Сзади же, не прикрытая волнистыми волосами, белела полоска голой бледной кожи между коротким воротником и основанием черепа. И на ней отчетливо проступала чернильно-черная руна – замысловато выписанная, из тонких, переплетающихся линий, образующих петли и завитки. Все виденные мной до этого фейрийские руны были угловатыми и довольно уродливыми, но эта…

Кингфишер вскинул голову, чтобы взглянуть на угольного человечка, и руна исчезла.

– Ну что ты так разволновался, Арч? Ты не бредишь. Я вернулся домой прошлой ночью.

Арчер-Арч запрокинул голову и разразился торжествующим воплем, а в следующий миг бросился к Кингфишеру, проскакав прямо по фарфоровым осколкам, обхватил его за шею тонкими ручками и истерически разрыдался:

– Ты здесь! Ты дома!

– Эй-эй, полегче!

Я думала, Кингфишер отшвырнет существо прочь, но он осторожно обнял его в ответ, прижав к своей груди.

– Зачем же так орать, Арч? Все подумают, что на нас напали враги.

Арчер отстранился и, словно желая удостовериться, что Кингфишер действительно реален, принялся оглаживать ладошками его лицо и волосы, оставляя черные полосы сажи у него на щеках и на лбу.

– Как же я скучал! Так скучал, так скучал… Я надеялся, что ты вернешься, и верил, и… – Арчер всхлипнул. – Надеялся и верил. Каждый день.

– Знаю. Я тоже по тебе скучал, дружок.

– Ой нет-нет-нетушки! – Арчер отшатнулся и принялся отряхивать рубаху Кингфишера на груди. – Твоя одежда, повелитель! Я опалил твою одежду!

Кингфишер рассмеялся, и в его смехе я впервые не услышала ни злобы, ни равнодушия, ни жестокой иронии. Он просто… смеялся.

– Это легко исправить, Арч. Не переживай. Вот, смотри…

Внезапно рубаха Кингфишера превратилась в дым, плотным черным облаком охвативший торс на какое-то мгновение, а потом дым снова стал рубахой – без единой прожженной дырочки. От ног Кингфишера тоже пополз дым – заструился по полу, скрыл с глаз разбитые чашки и чайник, а когда он рассеялся, посуда снова была целой и стояла на серебряном подносе.

– Ну вот, видишь? – улыбнулся Кингфишер. – Все как новенькое.

– Ты так добр, повелитель. Так добр! Но тебе не надо было исправлять мои оплошности. Я должен был проявить осторожность. И…

– Арч, уймись уже. Все в порядке. А теперь беги. Я загляну к тебе перед обедом. Хочу подробно узнать обо всем, что происходило здесь в мое отсутствие.

У Арчера в глазах стояли слезы, а мне все никак не удавалось осмыслить тот факт, что кто-то может рыдать от счастья при встрече с Кингфишером. Если бы я не видела этого своими глазами, ни за что не поверила бы. Скатившись на щеку Арчера, слеза тотчас превратилась с шипением в крошечное облачко пара.

– Да, повелитель. Конечно. С удовольствием обо всем расскажу.

Я озадаченно смотрела, как огненный Арчер удаляется с подносом по коридору. Кингфишер тоже продолжил путь, ничего больше не сказав. Я бросилась его догонять.

– А что это за эльф такой был?

– Арчер не эльф. Он дух огня.

– Ясно. А почему он вел себя так, как будто страшно тебе обрадовался?

На это Кингфишер не счел нужным ответить.

– Здесь много духов огня, духов воды и духов воздуха, – сказал он. – Духов земли мало. Тебе бы не помешало потратить время на то, чтобы научиться распознавать меньших фейри и выучить их названия, а то можешь обидеть кучу разных народов, если станешь всех подряд называть эльфами.

В этот момент мы проходили мимо ниши, где были выставлены семь мраморных бюстов на постаментах. Одно изваяние было повернуто лицом к стене. Кингфишер, не замедляя шага, показал каждому богу средний палец.

Я кисло вздохнула:

– Знаешь что? Я не собираюсь задерживаться здесь настолько долго, чтобы выучить названия всех обитателей Ивелии. У меня, к твоему сведению, есть причины поскорее наделать тебе реликвий и свалить отсюда на хрен.

– Угу. Конечно. Тебе не терпится вернуться в свой кошмарный город. – Кингфишер свернул за угол, резко остановился напротив какой-то двери и распахнул ее. – Ты давно не голодала и соскучилась по гнету Мадры. Я тебя прям понимаю.

– Ты как никто должен понимать, почему я хочу вернуться домой. Ты ведь и сам делаешь все, чтобы помочь своим друзьям в Ивелии. А у меня друзья в Зильварене. Там моя семья. И все они нуждаются в моей помощи. Они устали сражаться с Мадрой в одиночку и сдались. Если я не вернусь, кто им поможет?

От него пахло студеным рассветом, предвестьем снегопада, у меня кружилась от этого голова и перехватывало дыхание. Я старалась не обращать внимания на такую странную реакцию организма и заставляла себя думать обо всех, кто сейчас страдает в Третьем секторе, но сосредоточиться было трудно, потому что Кингфишер стоял слишком близко. Заостренные кончики ушей выглядывали между черными струящимися прядями волос, длинные клыки поблескивали между губами – его кривая, насмешливая улыбка дразнила меня, заставляя забыть о Зильварене и вместо этого вспоминать о том, как я сидела у него на коленях, и сильные руки обхватывали меня за талию, и…

Нет.

Я не собиралась так просто сдаваться. Только не после того, что Кингфишер сделал вчера у теневого портала, вынудив меня подчиниться приказу.

– Я тоже здесь не по своей воле, – сказал он вдруг, будто прочитав мои мысли. – Если бы у меня был выбор, я бы не оказался в том положении, в каком сейчас нахожусь. Но таков мой долг от рождения. С того самого мгновения, когда я сделал первый вдох, этот долг стал моим. Ты всего лишь одна из сотен тысяч людей, живущих в Серебряном городе. Зачем ты берешь на себя ответственность за их спасение, если они сами не желают себя спасать?

Он и так знал ответ на свой вопрос. Потому что не был тупицей. Тем не менее я произнесла ответ вслух – он должен был прозвучать, а Кингфишер должен был его услышать.

– Затем, что это правильно, Фишер.

Он смерил меня взглядом с ног до головы, отчего я почувствовала себя маленькой и глупой, а затем указал на открытую дверь:

– Входи, Оша. Я за тобой.

Эта кузница не шла ни в какое сравнение с той, в Зимнем дворце. В просторном помещении калишской мастерской было столько инструментов – у меня глаза разбегались. Горн оказался таким огромным, что я могла бы встать там в полный рост, но это, конечно, было бы плохой идеей, поскольку в нем уже ревело пламя. Вдоль стен стояли тигли всех форм и размеров. На полках рядами выстроились колбы, перегонные кубы, мензурки, ступы с пестиками, большие стеклянные бутыли с порошками, сушеными травами и цветами, с жидкостями разных оттенков.

Одной стены в кузнице не было – взору открывался маленький заснеженный сад, обнесенный высокой кирпичной оградой. В центре сада росло огромное дерево, лишенное листьев, и стояла скамейка. Над оградой виднелись макушки других деревьев – вечнозеленых сосен – и каменистые склоны величественного горного массива, находившегося не так уж далеко.

– Как красиво, – не сдержалась я. – Горы… Я видела их раньше только на картинках и даже не представляла, что они такие… величественные.

Кингфишер тоже смотрел на горы с каким-то странным, сложным выражением лица.

– Омнамеррин, – проговорил он. – Так называется весь массив и самый высокий его пик, вон тот, с отвесными склонами, на котором нет снега. «Омнамеррин» означает «спящий великан» на старофейрийском.

– А кто-нибудь пробовал на него взобраться?

– Разве что те, кому жить надоело.

Так, минуточку… Я бросила взгляд через плечо, снова посмотрела на горы, опять обернулась и попыталась осмыслить то, что видела.

– Чего ты хмуришься? – поинтересовался Кингфишер.

– Кажется… – Я выглянула в дверной проем, за которым был теплый, уютный коридор замка, приведший нас к кузнице. – С пространством что-то не так. Мы только что шли по третьему этажу. И потолки в тех покоях, через которые мы проходили, были гораздо ниже. А в кузнице земляной пол, и крыша очень высоко, и еще…

– Магия, – пожал плечами Кингфишер. Он подошел к ближайшей скамье и уже привычным жестом сначала достал меч из-за спины, затем отстегнул ножны. – Дверь заколдована. По сути, это портал, соединяющий тот коридор со входом в кузницу, расположенную за пределами за́мка. Так безопаснее, чем хранить горючие материалы и всякие химикаты в доме. Мы прошли через дверной проем в коридоре и перенеслись сюда. Все просто.

Просто?! Значит, построить такой портал – фигня вопрос? Мне хотелось заорать. Я готова была вцепиться ему в глотку.

– Если ты умеешь делать такие штуки, какого хрена не наколдовал нормальный портал в таверне, вместо того чтобы швырять меня в ту жуткую вертящуюся дрянь из теней и дыма?

– Потому что я не умею делать такие «штуки», – отрезал Кингфишер, укладывая Нимерель на скамью. – Это сделал Рэн. Я не обладаю его даром.

– Ну, тогда Рэн мог бы…

– Дверные порталы работают на коротких дистанциях, человек, так что закатай губу. Ни я, ни Рэн ничего бы не изменили. Нам нужно было преодолеть восемьсот лиг[13], и мы могли это сделать только с помощью теневого портала.

– Ясно, – проворчала я. – Но почему тогда нельзя было запустить воронку теневого портала в Зимнем дворце? Зачем тебе понадобилось тащить меня ночью верхом на лошади через тот жуткий лес?

Кингфишер ехидно покосился на меня:

– А я-то думал, ты не испугалась того леса.

– Я не испугалась! Просто… Отвечай на вопрос!

Он облокотился на верстак, подавшись ко мне; черные волосы падали на лицо, оставляя глаза в тени.

– Потому что, Оша, теневой портал требует много магической энергии, а мы, фейри, чувствительны к таким вещам. И если бы Беликон засек, что я где-то в подземельях его дворца задействовал магию таких масштабов, он сам переместился бы к нам с такой скоростью, что мы не успели бы и глазом моргнуть, не то что уйти через портал. А таверна находится в пятидесяти лигах от Зимнего дворца, и – прикинь, какое совпадение! – это ровно то расстояние, которое требуется, чтобы тот, кого ты хочешь держать в неведении, не учуял творимую тобой мощную и трудоемкую магию. Как-то так. У тебя есть еще какие-нибудь дурацкие вопросы?

– Вообще-то да. Почему нельзя использовать теневые порталы для путешествий между этим королевством и другими мирами? Для прохода через теневые порталы не нужны реликвии, и, судя по всему, они еще никого не свели с ума. Зачем вообще возиться со ртутью?

– Мученики умученные… – пробормотал Кингфишер себе под нос и заговорил так, будто объяснял элементарные вещи пятилетнему ребенку: – Теневые порталы – местное транспортное средство. Они принадлежат этому миру и действуют только в этом мире. Ртуть принадлежит не только этому миру, а стало быть, ее можно использовать как для перемещений в пределах этого мира, так и для путешествий в другие миры. Все, хватит дурацких вопросов. У нас работы полно.

И разговор на этом закончился. Кингфишер направился в дальний угол кузницы к огромному деревянному сундуку, стоявшему рядом с одним из самых больших тиглей, поднял его за ручку, вернулся ко мне и поставил на скамью. Он даже не вспотел, хотя сундук выглядел так, будто весил как Билл и Аида вместе взятые. А когда крышка откинулась, у меня глаза на лоб полезли.

Сундук был до краев заполнен серебряными кольцами самых разных форм и размеров. На одних красовались родовые гербы или какие-то эмблемы, на других сверкали бриллианты, рубины и сапфиры. Некоторые были изящными и тонкими, большинство – массивными, с выгравированными надписями. Я никогда в жизни не видела столько ювелирных изделий, собранных в одном месте и в одно время.

– Ого! Хорошо, что здесь нет Кэрриона. Он уже стянул бы десяток так, что мы бы и не заметили.

– По-моему, у нас был разговор на подобную тему, и я дал понять, что никто ничего не может у меня стянуть так, чтобы я не заметил.

Боги неведомо где пропадающие, он так и будет мне об этом напоминать?! Я насквозь прожгла Кингфишера злобным взглядом, подошла ближе и взяла из сундука одно кольцо. Оно было женским, с двумя изысканными розами, выгравированными по сторонам от прекрасного аквамарина.

– Здесь же их, наверно, тысяча, – выдохнула я.

– Тысяча семьсот, – уточнил Кингфишер. – Только в этом сундуке. Еще восемь таких же сундуков стоят вон там, за длинной скамьей.

Я машинально покосилась в указанном направлении и разглядела два больших сундука у дальней стены; остальные, вероятно, не было видно с этого ракурса. Я бросила кольцо обратно на гору серебра и поинтересовалась:

– Мы что, будем из них ковать мечи?

В Зильварене серебро считалось слишком мягким металлом для изготовления оружия, но, возможно, фейрийские кузнецы придумали какой-то особый метод его обработки, придающий клинкам прочность. Или они для этого используют магию. А может быть… Мои многоумные рассуждения были прерваны язвительной усмешкой Кингфишера. И усмешка эта ничего хорошего не предвещала.

– В случае крайней необходимости каждый, кто проходит через ртуть, может воспользоваться любой древней реликвией. Но наибольшей защитной силой для конкретного путешественника будет обладать та реликвия, что выкована из какой-нибудь важной для него вещи. Перед тобой фамильные кольца воинов, которые сражаются вместе со мной. Каждое из них дорого сердцу того мужчины или той женщины, кому оно принадлежит. Из каждого кольца, лежащего в этих сундуках, ты должна сделать реликвию для его владельца.

– Фишер, ты спятил? Их же тут… – С математикой у меня всегда был полный порядок, но в тот момент я вообще не могла нормально соображать, не то что решать задачки на умножение. Впрочем, в конце концов я все же справилась. – Здесь около пятнадцати тысяч колец! Ты хоть представляешь, сколько времени у меня уйдет на то, чтобы расплавить их по очереди и превратить в нечто совершенно иное?

– Годы, не иначе, я даже не сомневаюсь. Но ты не волнуйся, нам не нужны шедевры ювелирного искусства. Тебе надо всего лишь расплавить каждое колечко, преобразовать его свойства так, чтобы оно надежно защищало владельца от воздействия ртути, а потом выковать из него какую-нибудь простую штуковину, вроде этой, – Кингфишер указал пальцем на свою прямоугольную подвеску, как всегда болтавшуюся у него на шее. – Ну и, конечно, если на кольце есть драгоценный камень или какая-то гравировка, ты аккуратно перенесешь их на выкованный медальон. С этим придется немного повозиться, но в целом фигня вопрос.

– Фигня вопрос?! – У меня в глазах потемнело от ярости. Просто не верилось, что он может говорить это серьезно. – Я сказала, что помогу тебе сделать… достаточное количество… реликвий… – Я замолчала, потому что у меня в груди возник неприятный холодок. Похоже, я опять облажалась. Не обратила внимания на демонов в деталях. На мелкий шрифт. И в этот раз облажалась еще позорнее, потому что была уверена, что все делаю правильно.

– «Клянусь освободить тебя от обязательств и позволить вам с Кэррионом Свифтом вернуться в Зильварен, как только ты сделаешь достаточное количество реликвий для моего народа». Так ли звучала клятва, которую ты заставила меня произнести?

– Да, но…

– У меня пятнадцать тысяч воинов, Оша. Достаточное количество реликвий для них – пятнадцать тысяч. Как только ты закончишь с этими кольцами, я освобожу тебя от кровного зарока и сам отведу к ближайшему ртутному порталу, чтобы ты могла покинуть Ивелию. А до тех пор… – Он взглядом указал мне на сундук.

– Но я пока еще даже не знаю, как их превратить в реликвии! Только на то, чтобы это понять, у меня уйдут недели, а то и месяцы!

В глазах Кингфишера не было ни намека на сочувствие – лишь ртуть безумнее обычного плясала вокруг правого зрачка.

– Тогда тебе лучше поскорее взяться за работу.