Я провела полжизни, гоняя по Зильварену во все лопатки. Удирала от гвардейцев, от обворованных мной торговцев, от случайных прохожих, у которых подреза́ла кошельки. И я не только очень быстро бегала, но еще и обладала выносливостью, которая сейчас мне ой как пригодилась, потому что я понятия не имела, как долго придется бежать. Главное было как можно скорее добраться до цели, пока Кингфишер не обнаружил, что меня нет, и не бросился на поиски.

Заблаговременно собранный мешок с лямками подпрыгивал у меня на спине, но сейчас он был на десяток фунтов тяжелее, чем в тот момент, когда я только пришла с ним в кузницу. Перед выходом из спальни я сунула туда кое-что из одежды и немного еды. Сейчас там почти все пространство занимал мех – сосуд из тонкой выделанной кожи, под завязку наполненный водой. Еще вес прибавился из-за лиса, и, судя по звукам, доносившимся из мешка, пушистый мелкий засранец был не в восторге от тряски. Он заливался лаем всю дорогу, пока я мчалась по галереям дальше и дальше. Фейри мужского и женского пола шарахались в стороны и ругались мне вслед, когда я задевала их, вихрем проносясь мимо – скорее, скорее, так, чтобы не дать им времени понять, кто я такая. Любой здесь мог бы меня остановить и поинтересоваться, почему драгоценная добыча Беликона носится по дворцу, а не сидит в библиотеке, старательно изучая алхимическую премудрость ради их победы в гребаной войне хрен знает с кем.

Лис взвыл, когда я заложила крутой вираж, свернув на лестничную площадку, и бросилась вниз, едва касаясь ногами мраморных ступеней.

– Заткнись, – прошипела я. – Ты что, хотел, чтобы я тебя в кузнице оставила с тем плохим дядей? Он собирался сделать из тебя шапку!

Вой тотчас оборвался, сменившись сердитым, но куда менее громким ворчанием. На следующем этаже я снова помчалась по галереям, читальным залам и каким-то странным застекленным помещениям, где росли экзотические цветы, а воздух был влажный и теплый. Стрелой пролетела мимо спортивного зала – десяток длинноногих фейрийских девиц изящно перекидывались там мячиком через сетку. Тренировочные плацы, художественные студии, всевозможные мастерские и огромные бальные залы сливались в пеструю ленту с размытыми разноцветными кляксами, стремительно уносившуюся мимо меня назад.

Я искала очередной лестничный марш вниз. Лис извертелся, издергался и, как только ему удалось высунуть голову из мешка в небольшую дыру между затянутыми не до конца завязками, начал нервно лизать мне шею.

– Все будет хорошо, я никому не позволю тебя обидеть. Тихо, тихо, не волнуйся так.

Надо было попросить Русариуса и Лейн проводить меня к порталу, но они отложили бы это на завтра, а я не могла потерять еще один день – и так уже слишком долго ждала.

Я спустилась на шесть этажей.

На семь.

Восемь.

Двенадцать.

Пятнадцать…

Дальше перестала считать. Мышцы ног просили пощады, когда я наконец достигла этажа, на котором не было окон. Помещения здесь оказались маленькими, потолки – низкими. Судя по всему, это можно было считать явными признаками того, что я наконец добралась до подземных ярусов дворца. Кроме того, первыми фейри, попавшимися мне здесь на глаза, стали гвардейцы Беликона.

Вот дерьмо! Разумеется, они должны быть в подземельях. Может, ртуть и проспала тысячу лет, но это самое дорогое сокровище во всей Ивелии. А мне ведь удалось разбудить ее во дворце королевы Мадры, и теперь, когда Беликон знает, что это в принципе возможно, едва ли он оставит портал без охраны – на случай, если переходы между мирами откроются вновь и оттуда попрут толпы захватчиков.

Проклятие… Я теряла драгоценные секунды. Ртуть манила меня к себе, я ее чувствовала. После стольких лет, проведенных в забытьи, ей не терпелось проснуться. Она хотела, чтобы я ее нашла. И я знала, в каком направлении продолжить путь – прямо вперед, к дыре, грубо вытесанной в каменной стене, к черному зеву туннеля, похожему на черный проход между огромными шкафами в библиотеке Русариуса. Я откуда-то знала, что этот туннель выведет меня к застывшему резервуару ртути. Но была одна закавыка: у входа в туннель стояли навытяжку три гвардейца, браво таращась во все стороны и положив ладони в латных рукавицах на рукояти мечей. У меня при себе в качестве оружия были только небольшой кинжал, полученный от Кингфишера, и взрывоопасный лис с острыми зубами. Убить-то всех троих я и так смогла бы, но бой занял бы время, а мне нельзя было его терять.

– Ну, что будем делать? – едва слышно пробормотала я себе под нос. – Делать-то что? Как решить задачку?

«Другой путь. Есть другой. Иди. Иди!»

Многоголосие, снова зазвучавшее в голове, повергло меня, мягко говоря, в смятение. Ртуть, стало быть, извещала, что есть другой путь к ней, и, видимо, собиралась его показать. Однако у меня все еще был выбор и несколько минут на то, чтобы его обдумать. Я могла повернуть обратно, подняться в свою спальню и, прикинувшись ветошью, сделать вид, что моего безумного забега на скорость по дворцу никогда не было, а все свое оставшееся время провести в библиотеке с Лейн и Русариусом, читая запыленные книги о фейрийских обычаях и байки про алхимиков, которые жили тысячи лет назад. Кингфишеру отвели всего неделю на пребывание в Зимнем дворце. Через несколько дней он покинет эти стены. Кто-то другой займет в кузнице его место и продолжит эксперименты с моим участием. Возможно, если мне не придется сталкиваться с Кингфишером каждый день, все потихоньку наладится…

Поразмыслив еще, я сделала неприятное открытие, что перспектива его отъезда меня вовсе не радует. Он бесил меня до усрачки, но я предпочитала иметь дело с известным злом, а не с неизвестным. В груди возник тревожный холодок, когда я представила, что придется делить кузницу с кем-то другим. Кого пришлют ему на замену?..

Боги! Да какая разница? Я все равно не собираюсь здесь оставаться!

Я потихоньку двинулась прочь от туннеля, но из-за угла показался большой отряд гвардейцев – пришлось нырнуть в нишу, распластаться по стене, изо всех сил вжавшись в тень, и дождаться, пока они пройдут мимо. Мешок я передвинула под мышку, и лис уставился на меня во все глаза снизу вверх, настороженно шевеля ушами с черными кончиками – прислушивался к звукам вокруг. Тельце, скрытое пышной пушистой шубкой, оказалось совсем тощеньким и дрожало, как лист на ветру, у меня под рукой.

Как только воины Беликона исчезли за новым поворотом, я осмелилась покинуть укрытие и метнулась в другой конец коридора, молясь о том, чтобы солдаты, стоявшие у входа в туннель, меня не заметили. К счастью, один из них заговорил с другими, и стражи отвлеклись. Я проворно нырнула за угол, неслышно ступая ногами в ботинках на мягкой подошве.

«Вперед, вперед…»

Теперь уже не было необходимости прислушиваться к направлявшим меня голосам – я и так знала, куда идти, чутье мне подсказывало. Тем не менее ртуть не унималась, шептала безумолчно в моей голове:

«Вперед. Да-да, иди. Иди же!»

Лис заскулил, заскребся в мешке, но веревка, стягивавшая края, не давала ему вылезти целиком – только голова торчала наружу.

– Прекрати! – шикнула я на него. – Это для твоего же блага! Обещаю, я найду дорогу в безопасное место и доставлю тебя туда целым и невредимым, но, пожалуйста, перестань вертеться!

Он, конечно же, не перестал, потому что был всего лишь лисом и понятия не имел, какого хрена я ему тут втолковываю. Ну, хоть не укусил в этот раз, и то ладно.

«Сюда. Сюда».

Дальше была развилка – коридор разделялся на два прохода, и я свернула в левый.

«Да. Вперед. Теперь входи. Входи…»

В конце прохода была дверь, и выглядела она достаточно безобидно. Я не стала тратить время на размышления о том, что может меня ждать за ней, – повернула ручку, открыла створку и вошла. А ждал меня там холодный каменный туннель – гораздо у́же, чем тот, который охраняли гвардейцы, и с таким низким потолком, что мне пришлось пригнуться, прежде чем продолжить путь во мрак.

Факела у меня с собой не было, но я привыкла бегать по подземельям в полной темноте. У меня в таких делах имелся большой опыт, приобретенный в Зильварене, – я же регулярно спускалась в подземные хранилища Мадры воровать воду. Да и Русариус сказал, что все туннели под Зимним дворцом ведут к порталу, поэтому можно было не сомневаться, что выход найдется в любом случае.

«Да, иди. Иди вперед. Сюда…»

Путь занял у меня несколько минут. Всего лишь.

Последний поворот – и я оказалась в гигантской пещере с высоким сводом. Здесь на сочащихся влагой стенах горели в распорках факелы, заполняя светом все пространство, и после непроглядной тьмы это было истинным утешением. Изваяния древних фейри и еще каких-то причудливых существ высотой в три человеческих роста выстроились вокруг большого резервуара, находившегося в самом центре пещеры. Воздух тут был тяжелый и как будто густой; он с усилием пробивался в легкие, так что мне пришлось замедлить шаг и выровнять дыхание после бега. И еще пещера полнилась звуком – странным напряженным звоном такого высокого тона, что я почти не различала его, только угадывала, как будто он сильно давил на барабанные перепонки, а мозг не мог распознать сигнал. Зато лис опять заскулил у меня под мышкой, задергался, пытаясь спрятать голову в мешок – он-то явно услышал звон, и это ему совсем не понравилось.

– Тихо, тихо. Все хорошо. Все в порядке, не волнуйся, – шепнула я.

«Иди сюда. Будь с нами. Мы не причиним тебе вреда».

Разноголосица усилилась. Ко мне взывал резервуар. Капли холодного пота выступили у меня на лбу, когда я окинула его взглядом. Он был не просто большой – огромный, шагов двадцать в длину, десять в ширину. Застывшее озеро тускло сияющего живого серебра простиралось передо мной, и по сравнению с ним бассейн в Зале зеркал Мадры был жалким корытом. Гладкая, отражающая свет поверхность казалась опрокинутым зеркалом. Но предназначение зеркал – говорить тебе правду. Им неведомы понятия добра и зла, они не ставят целью утешить тебя, огорчить или ввести в заблуждение. Зеркало – это всего лишь кусок стекла. Передо мной же было сверкающее серебро – живое, коварное, лживое.

Ноги сами понесли меня к нему. Я преодолела половину пещеры, прежде чем поняла, что происходит.

– Боги… – я сказала это вслух и опять увидела свое дыхание, облачком пара вырвавшееся изо рта.

Огромные колонны, поддерживавшие свод из черного камня в шестидесяти футах над моей головой, были покрыты слоем льда. Но охвативший меня озноб был вызван не холодом. Таинственное незримое нечто прощупывало меня, покалывало испытующе, норовило проникнуть под кожу.

«Сюда. Да, иди же сюда. К нам…»

Я замерла на месте, вернув себе контроль над телом. Если я приближусь к серебристому озеру, то сделаю это только на своих условиях, песок мне в рот. Лис жалобно подвывал, вращая глазами и учащенно дыша. А еще пушистый засранец вертелся в мешке не переставая. К тому времени, когда я подошла к краю резервуара, зверь уже бился как бешеный, пытаясь вырваться.

– Так, все! Ладно, ладно, я тебя выпущу! Боги!

Я поставила мешок на широкий каменный бордюр – бортик ртутного бассейна – и распустила тесемки, стягивавшие верхний край и не дававшие лису выбраться. Едва почуяв свободу, он выметнулся из мешка и бросился наутек – белый шарик превратился в смазанную полосу, промелькнувшую и растворившуюся в темноте.

– Ну, пока, – со вздохом помахала я ему вслед.

Что ж, у зверюги были неплохие шансы найти путь отсюда за пределы дворца, не напоровшись по пути на меч Кингфишера. Ночное зрение у лиса всяко лучше, чем у меня, а свежий воздух он учует за милю и скоро вернется в заснеженный лес, к себе домой. В Зильварене ему не понравится – там жара и песок. Притащив его сюда, я не удосужилась подумать, чем буду его кормить и где взять для него воду, когда вернусь с ним в свой город. Его дом – Ивелия. Пусть уж останется здесь. И все-таки мне стало грустно, когда я провожала его взглядом.

«Иди к нам. Иди. Иди…»

Голоса не смолкали. Ртуть усиливала воздействие. Казалось, она тянет ко мне незримые бесчисленные руки – я почти физически ощущала, как они хватают меня, тащат к себе, подталкивают в спину, заставляя шагнуть в резервуар. И я готова была подчиниться. Я собиралась дать ей то, что она хочет, но прежде нужно было сделать кое-что еще…

Вчера, когда Кингфишер вынудил меня активировать живое серебро, он сказал, что это было испытание, которое я прошла. Не знаю, он ли это испытание придумал или сама ртуть, но в Зале зеркал я не испытывала боли, когда твердая платформа превратилась в бассейн жидкого металла. Тогда в моем сознании словно повернулся ключ, открылся замо́к – и поток энергии вырвался на свободу.

Вопрос был в том, как это произойдет сейчас. Ртуть так же легко откликнется или подвергнет меня еще одному испытанию? Боль, которую мне причинил маленький кусочек живого серебра в кузнице, была чудовищной. Боль, которую может причинить целое озеро этой субстанции, меня убьет.

Был лишь один способ выяснить это наверняка.

Живое серебро в кузнице ощущалось как небольшой груз в самом центре сознания. Как нечто, обладающее весом, но не оказывающее сильного давления. Сейчас, когда я закрыла глаза и попыталась дотянуться до резервуара в пещере, ртуть расплескалась в моем сознании бездонным и бескрайним морем, и это я уже стала крошечным грузиком, плавающим на его поверхности. Я не тонула, нет – море держало меня, внушая чувство безопасности. Я могла бы нырнуть, погрузиться в него с головой по своей воле, позволить ему объять меня целиком и спрятать от остального мира.

Сделав глубокий вдох, я протянула руку и коснулась кончиками пальцев холодной твердой поверхности металла. А потом мысленно воззвала к нему: «Проснись».

Все произошло в мгновение ока. Еще секунду назад резервуар был застывшим, а в следующую там уже ходили волны сверкающей ртути, переливаясь и отблескивая в свете факелов. Странный низкий гул ударил в уши – неестественный, диссонантный, неприятный, но этот звук меня заворожил, сознание помутилось…

«Иди сюда. Присоединяйся к нам, Сейрис. Иди же…»

Да. Я должна это сделать. Должна погрузиться в резервуар. И тогда все будет хорошо. Я смогу вернуться в… в… Куда я там собиралась вернуться?..

Страшный вихрь пронесся по пещере. Мыски моих мягких ботинок уже почти касались ртути, но я не успела сделать последний шаг – в меня врезалась плотная стена колышущегося, мерцающего искрами черного песка и отбросила назад.

Я упала с бортика резервуара на каменный пол пещеры, приземлившись на бок и больно ударившись бедром. Попыталась вдохнуть – в легкие тотчас хлынула волна морозного воздуха, настолько обжигающе ледяного, что я не сдержала вскрик. Передо мной был…

О боги.

Кингфишер.

Он вынырнул из облака черного дыма, как демон из сумрачных врат преисподней. На нем была та же рубаха, в которой он работал в кузнице. И те же штаны. Но теперь еще поверх одежды появились нагрудник и латный воротник, а в руке он держал меч Нимерель – клинок вибрировал от заключенной в нем невиданной силы, которая словно притягивала к нему тьму, и та сгущалась вокруг, облекая его в ножны из мрака.

Подошвы тяжелых сапог прочно утвердились на краю резервуара. Кингфишер стоял, как неприступная стена между мной и моим братом, оставшимся в Зильварене. Его глаза яростно сверкали.

– Я очень огорчен. Ты сбежала, даже не попрощавшись.

Я приподнялась на локте, затем кое-как ухитрилась принять полусидячее положение, морщась от острой боли в бедре.

– Я не обязана была с тобой прощаться. Я тебе вообще ничем не обязана!

– ТЫ ОБЯЗАНА МНЕ ЖИЗНЬЮ!

Его неистовый вопль отразился от стен пещеры и разнесся громоподобным эхом, так что ртуть вздыбилась протуберанцами. Спрыгнув с бортика, Кингфишер шагнул ко мне, как хищник, готовый броситься на жертву. И впервые в жизни я узнала, что такое настоящий страх.

Этот воин был олицетворением смерти, и он неумолимо надвигался на меня. Все мои представления о боли, которую могло бы причинить море жидкого серебра, меркли в сравнении с теми страданиями, что сулило мне ледяное выражение лица черного рыцаря. Он наклонился, схватил меня за лодыжку и резко дернул к себе, протащив по каменному полу. Через мгновение он навис надо мной огромной глыбой, почти приставив к горлу Нимерель.

– Правило номер три: не заставлять меня заниматься физическими упражнениями! – прорычал он. – Какое слово в предложении «У меня похмелье» тебе, мать твою, непонятно?!

У меня на глаза навернулись слезы.

– Я иду домой, Фишер. Ты не сможешь меня остановить.

Он качнул мечом перед моим носом:

– Определенно смогу.

– Какая же ты сволочь! – прошипела я.

Он оскалился мне в лицо:

– А ты обманщица и воришка.

– Неправда!

Сейчас, в свете факелов, его глаза обрели совсем уж немыслимый оттенок зеленого. Ртуть плясала лихорадочными сполохами вокруг правого зрачка. Кингфишер многозначительно опустил взгляд на мою руку. А вернее, на серебряный перстень, поблескивавший у меня на указательном пальце.

– Да ну? А по-моему, у тебя мое колечко, и что-то я не припомню, чтобы дарил его тебе.

– Ладно… Да, я взяла твое гребаное кольцо, но я тебя никогда не обманывала! – Я хотела оттолкнуть Нимерель, маячивший перед носом, но в тот миг, когда моя ладонь тронула черный клинок, меня скрутило от дикой боли. Я заорала, отдернув руку, – кожа в том месте, где она соприкоснулась с металлом, пошла пузырями и обуглилась.

– Прикасаться к живому алхимерийскому клинку может лишь тот, у кого с ним установлена особая связь. Я мог бы предупредить тебя, что нельзя его трогать, но ты меня все равно не послушала бы, да, человек? Так что я решил не утруждаться, – презрительно бросил Кингфишер.

Теперь уже слезы бурным потоком хлынули у меня по щекам, но не столько от боли, сколько от бессильной ярости.

– Сволочь, – всхлипнула я.

– Тебе нравится так меня называть? Я не против, валяй. В свою очередь могу тебе сказать, что ты меня подло обманула. Ты лгала мне словом и делом. Ты целовала меня, ты влезла ко мне на колени – и только для того, чтобы украсть у меня перстень.

Меня накрыл шквал эмоций, мчавшихся наперегонки, – они возникли все одновременно и принялись неистово рвать меня на части.

– Перстень нужен мне, чтобы попасть домой! – выпалила я. – Я не буду перед тобой извиняться! На моем месте и ты бы не стал!

– Начнем с того, что на твоем месте мне хватило бы ума не брать его без спросу.

– Но у меня не было выхода! Я должна пройти через ртуть…

– Ты погибла бы, едва ступив в резервуар! – резко перебил меня Кингфишер.

Я с вызовом взглянула на него:

– Перстень защитил бы меня!

– Этот перстень не реликвия. Серебряная безделушка, не более того. Он не смог бы тебя защитить.

– Но тебя же он защитил, когда ты проходил через портал со мной на руках!

– Нет, – ледяным тоном произнес Кингфишер. – Не защитил. Ни хрена подобного.

– Ты ведь сказал Лейн…

– Я сказал Лейн, что перстень был при мне. Только и всего. Остальное она сама себе додумала.

Ледяная дрожь прокатилась по моему телу от пяток до макушки внутри костей.

– Значит, ты прошел через портал без реликвии? Чтобы спасти меня?

– Ха! – Он отступил на шаг, опустив Нимерель. Его грудь тяжело вздымалась и опадала. На красивом лице отразились жалость и презрение, когда он бросил на меня взгляд сверху вниз: – Я сделал это, чтобы спасти своих друзей и близких. Чтобы положить конец моему изгнанию. Чтобы выжить или сдохнуть наконец, так или иначе. Ты тут была вообще ни при чем.

– Тогда, значит, я тоже могла обойтись без подвески? Раз у тебя получается путешествовать между мирами без реликвии, то…

– Я несоизмеримо сильнее тебя, глупая Оша. Сотни лет я выстраивал вокруг своего сознания защитные барьеры такой прочности, какую ты себе не можешь и вообразить. Теперь мой разум – непроницаемая стальная капсула, и все равно путешествия без реликвии до сих пор дорого мне обходятся. Твой же разум – тончайшая скорлупка, хрупкая чайная чашечка. Ртуть разметала бы его на тысячи осколков, если бы ты ступила в резервуар.

– Я… – Теперь я уже не знала, что сказать. Потому что сказать мне было нечего. Закрыв глаза, я тяжело вздохнула – и все надежды, за которые я так ожесточенно цеплялась, исчезли вместе с воздухом из легких. Теперь я ревела от отчаяния. Оплакивала свое полное поражение. – Я все равно не сдамся. Не в моих это привычках.

– Тебе придется.

– Нет, я не могу. Там моя семья.

Он безусловно понимал мои мотивы, потому что и сам рисковал жизнью ради тех, кто был ему не безразличен. Так почему же тогда не хотел отпустить меня в Зильварен?

Словно прочитав эти мысли, Кингфишер присел на корточки и наставил на меня указательный палец:

– Ты останешься здесь. – Вся его фигура излучала злость. – И ты найдешь способ сделать для нас новые реликвии. Ты научишься управлять ртутью. Любой ценой.

Меня одолевала страшная усталость. Все тело болело, изнывало от горя. Я кое-как села, зашипев, когда пришлось опереться на обожженную мечом руку, положила скрещенные предплечья на колени, склонила голову и снова вздохнула:

– Клянусь, я этого не сделаю. Даже под пытками. Можешь замучить меня до смерти, но я не стану помогать фейри. Не стану, пока не узнаю, что случилось в Зильварене. Я не могу.

Кингфишер осторожно коснулся согнутым пальцем моего подбородка, заставив поднять голову и взглянуть ему в глаза.

– Я не причиню тебе вреда, – неожиданно мягко сказал он. – Но это сделает Беликон, если ты будешь упорствовать. И даже я не сумею его остановить.

– Значит, я умру.

– Глупая девчонка. – Он покачал головой. – Ты сама не понимаешь, что говоришь.

– Посмотри мне в глаза. Нет, погоди, ты же слышишь, как бьется мое сердце, а значит, можешь понять, лгу я тебе или нет, Кингфишер.

Мы буравили друг друга взглядами. Я не отводила глаз – он мог прочесть в них истину, я ему это позволила. Волосы черными волнами падали ему на лицо, желваки ходили на скулах от напряжения, пока он всматривался в меня, словно выискивая признаки того, что сейчас, вот сейчас я сломаюсь. Тишина давила на нас обоих.

Кингфишер вдруг вскочил и зашагал прочь, громко выругавшись. У кромки резервуара он резко обернулся, взмахнув рукой:

– Ладно. Я приведу одного.

– Что? – растерялась я. – Ты о чем?

– Я отправлюсь в Зильварен. – Он тяжело, свирепо выдохнул через нос и продолжил сквозь зубы: – Пойду в твой город и постараюсь найти одного человека из тех, кто так, блин, дорог твоему сердцу. Я приведу его сюда, чтобы ты прекратила это безумие. Взамен ты согласишься на все, что мне от тебя потребуется, чтобы выковать новые реликвии и другие инструменты, если я сочту их необходимыми.

– Ты правда это сделаешь? Пойдешь в Зильварен?

Он выглядел так, будто едва сдерживался, чтобы не заорать от бешенства.

– Да. Пойду. Против своей воли. Из-под ножа.

Кингфишер предлагал сделку и готов был сам пройти через портал – это означало, что он отчаянно нуждается в моей помощи. А если так…

– Ты приведешь двоих! – отрезала я.

– Чего-чего? – озверело уставился он на меня.

– Ты приведешь моего брата Хейдена и Элроя.

Он расхохотался – немного истерически, по-моему, – и взмахнул руками. От Нимереля, качнувшегося в его кулаке, поплыли перышки черного дыма.

– Кто такой, на хрен, Элрой?

– Это мой друг. Важный для меня человек. – Тут меня осенило, и я поспешно добавила: – Еще он спец по кузнечному делу и наверняка сумеет мне помочь изготовить реликвии, которые тебе так нужны. Он может пригодиться.

Кингфишер прищурился:

– Он умеет управлять энергией металлов так же, как ты?

– Не знаю… Не думаю… – честно сказала я.

– Тогда он для меня бесполезен. Ты получишь только одного. Выбирай.

– Я не могу выбрать между ними! Как я, по-твоему, буду решать, кому из них жить, а кому умереть?!

– С одним из них ты связана кровными узами. Ответ очевиден. Все просто.

Для него это действительно было просто. На моем месте он принял бы решение легко и без угрызений совести. Таким был Кингфишер.

– Я не могу…

– Давай я объясню тебе по-другому. У меня одна реликвия. Я могу привести одного человека за один раз. Я не пройду… буду не в состоянии пройти через ртуть дважды за один гребаный день безо всякой защиты от этого кошмара. Ртуть меня убьет окончательно. Так что просто скажи мне, что тебе нужен Хейден, я добуду его, и покончим с этим фарсом.

Мне хотелось продолжить борьбу, добиться своего, но я знала, что Кингфишер сказал правду. Дважды пройдя через ртутный портал без подвески, он действительно лишится рассудка. Погибнет. У меня внутри все переворачивалось, тем не менее я кивнула ему против воли:

– Хорошо. Я согласна. – И сделала глубокий вдох. – Хейден. Приведи Хейдена.

Кингфишер поднял правой рукой Нимерель, левой взялся за черное лезвие и провел по нему ладонью сверху вниз, скрипнув зубами. Между пальцами проступила и заструилась кровь, закапала на каменный пол. Он указал мечом на меня:

– Твоя кровь тоже нужна, Оша. Это единственный способ скрепить сделку между нами.

Я, вздрогнув, отшатнулась от меча:

– Ни за что на свете к нему не прикоснусь! Тебе что, моего слова недостаточно?

Он язвительно хмыкнул:

– Твоего слова? Как мило! Нет. Только кровь. Если хочешь, можешь воспользоваться кинжалом, который я тебе дал. Крови надо совсем немного.

Я опасливо покосилась на него и достала кинжал из ножен на бедре, которые он мне наколдовал в кузнице. Охнула, чиркнув клинком по ладони. Специально сделала очень маленький разрез, но кровь все же выступила. Кингфишер, протянув руку, помог мне подняться на ноги и снова издал язвительный смешок, увидев царапину у меня на ладони:

– Ох ты ж мамочки…

Я состроила ему гримасу:

– Давай уже оформляй сделку.

– Я постараюсь найти и привести сюда твоего брата Хейдена. Ты взамен будешь помогать мне всеми способами, которые я сочту необходимыми, и делать то, что я тебе скажу. Согласна с условиями сделки?

– Да, – кивнула я.

– Ты понимаешь, что это кровный зарок и что ты будешь связана клятвой до самой смерти?

– Да! О боги, понимаю! Я согласна. Клянусь и все такое. Давай уже заканчивай…

Кингфишер приложил свою порезанную ладонь к моей и крепко сжал пальцы.

По моим венам прокатилась ледяная волна. Перед глазами заклубился черный дым, лишив возможности видеть, проник в ноздри, заполнил собой легкие. Наваждение длилось всего секунду, а потом… все стало как раньше, ничего не изменилось. Ладонь по-прежнему кровоточила. И зверски болела. Так или иначе, Кингфишер выглядел довольным.

– Мне нужно то, что принадлежит ему, – сказал он.

– Чего? – не поняла я.

– Что-то, принадлежащее Хейдену. Или ты думала, я просто нагряну в твой забытый богами город и сразу найду там человека, которого в глаза не видел? Мне нужен ориентир, чтобы я мог определить его местонахождение.

– О… Точно. – В его словах был резон. Вот только… блин… Я развела руками: – У меня нет при себе ничего из вещей Хейдена.

Кингфишер закатил глаза:

– Ну ясное дело! Он твой родной брат? По отцу и по матери?

– Да.

– Тогда достаточно будет твоей крови. – Он помахал ладонью: – А она у меня уже есть. Жди здесь. Не сходи с этого места.

– Ты что, хочешь отправиться в Зильварен прямо сейчас?

Он вскинул бровь:

– А ты хочешь подождать? После той суматохи, которую сама устроила?

– Нет! Нет, я не хочу ждать. Ты должен идти.

– Закрой портал, как только я в него погружусь. Через час активируй ртуть снова.

Я покачала головой:

– Лучше оставить портал открытым. Вдруг у меня не получится…

– А вдруг через него сюда попрут орды фи́деров через пять минут после того, как я уйду? Ты забыла, что, когда ртуть пробуждается в одном резервуаре, все порталы открываются одновременно? Все. Везде.

– Что еще за фидеры?!

Кингфишер вздохнул. Он поднял Нимерель и завел его за спину – там словно из ниоткуда возникли ножны, и тотчас ремни опоясали крест-накрест грудь воина одновременно с тем, как клинок скользнул ему за спину, на свое привычное место. Следом из черного дыма на Кингфишере появились латные наручи, поножи и наплечники. За пару секунд он оказался в полном боевом облачении.

– Поверь, ты не хочешь знать, кто они такие. Запомни: должен пройти час, Оша. И постарайся сделать так, чтобы дверца открылась сразу и мне не пришлось стучать. Если вздумаешь запереть меня в ловушке, я позабочусь о том, чтобы от твоего Серебряного города не осталось камня на камне. – С этими словами он развернулся, поднялся на бортик и не задумываясь ступил в резервуар.

Когда Кингфишер с головой погрузился в мерцающую ртуть, меня охватила дрожь, руки сами собой еще крепче сжались в кулаки. Через мгновение черные волнистые волосы, короной разметавшиеся на зыбкой серебристой поверхности жидкого металла, исчезли, и у меня защемило сердце.

Ртуть не хотела меня слушаться – я приказывала ей заснуть, но она сопротивлялась. Ее было слишком много. Раньше я управляла небольшим количеством этого вещества, сейчас же море не желало засыпать, и мне удалось подчинить его себе лишь с четвертой попытки.

Как только огромный резервуар застыл, снова превратившись в ровную твердую платформу, я села на пол у ближайшей колонны, прислонилась к ней спиной, дрожа от всепроникающего холода… и меня начали терзать сомнения.

Что, собственно говоря, помешает Кингфишеру найти Хейдена только для того, чтобы убить его? А заодно и Элроя. Устранив в Зильварене людей, о которых я так беспокоюсь, он сильно облегчит себе жизнь. Ему не придется возвращаться через ртутный портал без подвески. Не надо будет заморачиваться из-за еще одного человеческого существа, разгуливающего по Зимнему дворцу… И как я вообще могу быть уверена, что Кингфишер отправился именно в Зильварен? Ведь он мог выйти из портала в любом другом мире – неведомом, необитаемом. Сидит сейчас где-нибудь на камушке, пялится в чужие небеса, ждет, когда пройдет условленный час, а потом вернется и объявит мне, что все мои близкие мертвы, он ничего не смог сделать и теперь я должна честно выполнить свою часть соглашения. Как я узнаю, правду он мне скажет или нет?

Дополнительной причиной моих мучений стала невозможность сориентироваться во времени. Здесь не было часов. И окон, чтобы следить за движением единственного ивелийского солнца по небу, тоже не было. Оставалось полагаться на чутье, а с этим у меня имелись проблемы, потому что…

Клац-клац.

Я вскинула голову и резко развернулась влево, туда, откуда донесся странный звук.

Клац-клац-клац.

Клац-клац.

Я замерла. Это что еще такое? Вытянула шею, вглядываясь в темноту. Сердце заколотилось как бешеное, заранее напуганное тем, что могло выметнуться из угольно-черных теней. Кто обитает в неосвещенных закоулках дворцовых подземелий? Глупо было бы полагать, что сюда наведываются только патрули Беликона. Клацающий звук приближался, он уже эхом разносился по пещере, и у меня волосы встали дыбом.

Наколдованный Кингфишером кинжал был острым, но если нападение готовит не один боец, а двое или больше, от этого оружия не будет толку. Я начала подниматься на ноги, и тут…

Белая молния выстрелила из темноты прямо в меня.

Снежный мех, пушистый хвост, плотно прижатые уши с черными кончиками – все это неслось бешеным галопом.

Лис!

Мой лисеночек.

Он вернулся.

Клац-клац-клац – стучали коготки по камню. Зверек на бегу попытался затормозить, стремительно приближаясь ко мне, но пол пещеры был слишком гладким, и последние несколько плит он проехал на всех четырех лапах. Взвизгнул, врезавшись в мои коленки, взлетел на них и нырнул мордой мне под локоть, словно хотел спрятаться от кого-то. Маленькая грудная клетка ходила ходуном, он тяжело дышал, как будто промчался без остановки пять миль, но при этом не переставал вертеться и извиваться.

– Ты передумал, да? – прошептала я и сама удивилась, как громко прозвучал мой голос в мертвой тишине пещеры теперь, когда ртуть перестала со мной говорить.

Лис заскулил в ответ, пытаясь целиком влезть мне под мышку.

– Тише, тише. Что ты так разволновался? Все имеют право менять мнение, если что. Слушай, а как у тебя с чувством времени?

Лис чихнул.

– Понятно. У меня тоже не очень.

Никогда в жизни я так не радовалась компании. Я гладила зверька, испытывая огромную благодарность за то, что другое живое, дышащее существо решило посидеть со мной, скрасить мне это странное бдение. Он был напуган, ужасно напуган, но снова сбежать вроде бы не собирался.

– А как мне тебя называть-то? Раз уж ты решил остаться со мной, тебе понадобится имя.

Лис уставился на меня, щурясь под моими ладонями – черные ониксовые глазки превратились в две узкие щелочки, – и почти не моргал, так что я могла рассмотреть белые реснички на веках.

– Может быть, Оникс? Как тебе такое имя? – спросила я его.

Он зажмурился и долго не открывал глаза – я это приняла за знак согласия. Вскоре лис задремал. Я за неимением лучшего принялась мысленно отсчитывать секунды и загибала пальцы, когда набирались целые минуты, пока не пришла к выводу, что час наверняка уже истек.

Оникс проснулся, когда я пересадила его на мешок со своими вещами, лежавший на полу, и ему это не понравилось. Он угрюмо наблюдал, как я подхожу к резервуару, встаю на каменный бортик и взываю к морю живого серебра, приказывая ему проснуться.

Поверхность только-только начала меняться – покрылась зыбью в середине, но все еще оставалась твердой по краям, – когда в самом центре взметнулся фонтан серебряных брызг и черного дыма. Из живого серебра вынырнул Кингфишер с искаженным в страшной застывшей гримасе лицом. В правой руке у него был Нимерель, сочившийся алым. Левой он держал за шиворот обмякшее человеческое тело, с которого потоками струилась ртуть. Втащив свою безвольную ношу на бортик, Кингфишер сбросил ее на пол, спрыгнул следом и осел на камни рядом, тяжело дыша.

– Скорее, пока не… – Он запрокинул голову, издав чудовищный стон, исполненный ужаса и боли. – Скорее… под… подвеску… – прохрипел он. – Давай же!

Ртуть разбушевалась, миллионы голосов взвыли одновременно. От этого жуткого шума меня затошнило, но я бросилась к человеку, неподвижно лежавшему у резервуара. Мои руки действовали сами проворно и точно – я одним движением сорвала с него серебряную цепочку и кинулась к Кингфишеру. Он дергался и мычал, клацая зубами; на шее вздулись вены, страшно натянулись жилы. Я накинула на него через голову цепь, и прямоугольная подвеска скользнула вниз по черному нагруднику.

– Кингфишер! Фишер, ты слышишь меня?!

Он не ответил – рычал и бился, выгибая спину. Каблуки кожаных сапог скребли каменный пол, пока он извивался в судорогах.

– Фишер! Боги! Что происходит? Что… что мне сделать?! – Я уже начала впадать в панику, но тут он наконец перестал дергаться, открыл глаза и испустил шумный хриплый вздох:

– Ка… пец… это было… хреново.

– Ты ранен? – Я начала было ощупывать нагрудник, не зная, где искать повреждения, но передумала.

– Закрой… портал, – с присвистом выдохнул он.

Блин! Портал… На этот раз я не дала ртути никаких шансов на сопротивление: мысленно хлопнула в ладоши, представив себе, что наглухо задвигаю створки, и резервуар откликнулся на мою просьбу – застыл так быстро, что по каменному бортику с оглушительным звуком разбежались трещины.

– Надеюсь, ты довольна, человек. Потому что никогда… никогда больше, – Кингфишер перекатился на бок, схватившись за живот, – я туда не полезу!

Он побывал в моем мире. У него получилось. Он вернулся из Зильварена…

Мамочки! Хейден! Кингфишер действительно выполнил обещание – он привел с собой моего брата! Тотчас забыв о фейри, который неуклюже пытался принять сидячее положение, я кинулась к неподвижному человеческому телу и рухнула рядом с ним на колени так, что боль отдалась в затылке, но мне было плевать. Хейден жив! Он здесь! Он…

Ой.

Нет…

Я отшатнулась, села на корточки и уставилась в лицо человеку, лежавшему под бортиком резервуара. Огонек надежды, только что вспыхнувший во мне, погас. Что за дурацкая шутка? Кингфишер решил меня разыграть?.. Вряд ли, у него же нет чувства юмора, и в любом случае это не смешно…

– Он очнется, но не сразу. Ему понадобится время… прийти в себя. Люди такие… – Кингфишер опять застонал. – Вы такие… на хрен… хрупкие…

Я повернулась к нему. В ушах нарастал неистовый грозный гул, становясь все сильнее, сильнее, сильнее…

– Это не мой брат. Это Кэррион, мать его, Свифт!