Смерть была легкой.

Последний прерывистый вздох.

Тепло покидает тело.

Зрачки расслабляются, зрение теряет фокус.

Рано или поздно всем придется столкнуться со смертью. Грандиозные мечты о вечной жизни меня не интересовали. Существовал понятный путь, по которому каждый мог пройти, если стремился к вечности. У меня было множество возможностей дезертировать и вступить в ряды нежити, и все, чего бы это стоило, – два прокола на шее. Медленное, томительное помутнение разума и постепенное погружение во тьму.

Как паре́ние, говорили они.

Как сон.

Я никогда бы не согласился на такое.

Цена была слишком высока. Жизнь была слишком прекрасна, чтобы променять ее на жалкое подобие. Нет, я был готов принять смерть, когда она придет ко мне лично. Но не сегодня. Я не приму руку Смерти здесь, в этом замерзшем аду. Мне не было суждено умереть в гребаном Аджуне, где меня ослепляло сернистое дыхание дракона, а в ушах звенели панические крики моих друзей, сражающихся за свою жизнь.

У меня были другие планы на смерть.

Мягкая постель.

Хорошая книга – только что прочитанная – у моей кровати.

Первые лучи рассвета, пробивающиеся сквозь открытое окно.

Пение птиц.

Что-то… сладкое… в воздухе.

Не запах горелой плоти.

Не это.

– Отступаем! Они приближаются! Перегруппироваться!

Крик Рена скользнул по моему позвоночнику, как острие ножа по кости. Другие ломались. Они смотрели в лицо такому существу, как этот дракон, и мужество покидало их. Но когда мой лучший друг столкнулся лицом к лицу с этим ужасным противником, его спина выпрямилась, а рука крепче сжала рукоять меча. Он не отступил. Аджун мог похвастаться такими же свирепыми и храбрыми воинами, как мой лучший друг. В стенах города их было пятнадцать – самых беспощадных, закаленных в боях оритианских рыцарей, которых Ивелия когда-либо видела. Однако они присягнули на верность высшей цели и никогда не покинут свои посты. Даже ради этого.

Поэтому Рен сделал то, что должен был, и скомандовал отступать. Аджунские феи, которые отважились выйти за ворота до того, как они закрылись, не были воинами. Они оказались храбрее, чем можно было ожидать, но у них не было подготовки. Они тряслись от страха с самодельным оружием в руках, и вампиры Малкольма убивали их с ужасающей скоростью. В этой бойне не было никакого смысла.

Я увидел, как вампирша, одетая в рваное голубое бальное платье, по-кошачьи прыгнула и приземлилась на высокого мужчину, который держал в руках только древко метлы. Оно было грубо заточено и напоминало уродливое копье, но он не успел даже поднять свое самодельное оружие, когда она вцепилась когтистыми пальцами в его голову, наклоняя в сторону и обнажая клыки…

Струйка черного дыма обвилась вокруг ее шеи, словно плеть. Я мысленно представил, как плеть сжимается, и дым повиновался, рассекая гнилую плоть. Я тоже почувствовал это – ответное ощущение, к которому никогда не привыкну. Момент, когда разлагающаяся кожа лопнула. Мышцы под ней сдались. Напряжение хрупких костей. Последовавший за этим треск.

Конечно, сломанная шея не могла остановить этих демонов. Даже если бы в их телах была сломана каждая кость, они продолжали бы наступать, отчаянно нуждаясь в пище. Чтобы покончить с ними навсегда, требовалось нечто большее. Промчавшись мимо аджунского воина, я сосредоточился на силе, которой обвил шею вампирши, и потянул. Ее голова оторвалась от плеч, разбрызгивая повсюду черный ихор и спинномозговую жидкость, и мужчина вскрикнул от ужаса.

Возможно, он был историком. Каким-то служащим. Он прежде не сталкивался с насилием. Оно не жило в его сердце так, как прочно поселилось в моем. Если он переживет эту ночь, то воспоминание, как голова этой некогда прекрасной вампирши взрывается в воздухе, будет преследовать его во снах до самой смерти, и, даже если это станет его самым страшным кошмаром, я все равно буду считать, что ему повезло.

Я продолжал свой путь, минуя живых и мертвых, отсекая своими тенями столько голов, сколько мог. Меч бога в моих руках неистово гудел, словно ждал этого момента целую вечность. Он хотел, чтобы я направил его острие против чего-то мерзкого, хотел вершить правосудие, но кровь, которую я пролью на этот клинок для посвящения, не будет кровью вампира. Я собирался окропить его чем-то более легендарным.

Импровизированная армия Аджуна отступала, пятясь к воротам. Я спасал всех, кого мог, но все равно многие пали. Мужчины, женщины, мои собратья погибали слишком быстро, чтобы их можно было сосчитать. Их крики сотрясали небеса, но я, несмотря ни на что, бежал вперед, пробираясь между ними к своей цели.

Дракон.

Он возвышался над сражением, его черная блестящая чешуя отражала пламя горящих стрел, которые волнами проносились над головой. Но он не двигался. Его ужасные челюсти оставались сомкнутыми, и он наблюдал за битвой голодными, холодными глазами.

– Почему… он не… нападает? – спросил задыхающийся голос. Лоррет. Он держался рядом со мной, не уступая в скорости, его боевые косы развевались за спиной, пока он бежал.

– Он… ждет, – выдохнул я. – Ищет.

– Кого?

Я перепрыгнул через груду тел и полетел вперед.

– Нас.

Драконы были холодны и жестоки. А еще злопамятны. Волки из «Лупо проэлия» уже убивали драконов, и он знал об этом. Омнамшакри хотел отомстить.

Как только эта мысль сформировалась у меня в голове, я увидел стройную фигурку, бегущую вверх по склону. В руках она держала ребенка. Мерель всегда была самой быстрой из нас, казалось, ветер подхватывал ее, когда она бежала, и сегодняшняя ночь не стала исключением. Девушка превратилась в размытое черно-белое пятно, несущееся вверх по залитому кровью склону…

Омнамшакри наконец сдвинулся с места.

– Черт! – Лоррет без предупреждения изменил курс. Я следом за ним повернул налево, чтобы перехватить сестру Ренфиса.

Рога снова затрубили в отчаянной мольбе о помощи, но никто не торопился спасать город. Аджун был оставлен на произвол судьбы. Дракон расправил крылья, и порыв воздуха ударил по склону горы, когда он взмахнул ими раз… другой. Он не пытался взлететь. Ему нужно было лишь подняться над ордой вампиров, чтобы приземлиться на другой стороне склона.

– МЕРЕЛЬ! – крик вырвался из моего горла. Между Мерель и ее братом было расстояние в сотню футов. Она, конечно же, бежала к нему. Я видел Рена, который собирал тех немногих фей, что остались перед закрытыми воротами. Мерель пошатнулась, когда дракон опустился за ее спиной, едва не сбитая с ног ударной волной от его приземления. Но она не остановилась. Она крепче прижала ребенка к груди, пригнула голову и побежала быстрее.

И тогда Рен заметил сестру.

Он увидел, как она бежит, и время замедлилось.

Несокрушимый Ренфис застыл с внезапным ужасом в глазах. Его рот открылся в беззвучном крике. Одним стремительным движением он призвал в ладони энергию, накапливая ее. Бело-голубая сфера пронзила ночь как раз в тот миг, когда я поднял руки и выплеснул собственную магию, тень и свет одновременно ударили по чудовищу. По чешуе Древнего Шакри пробежали разряды энергии, тени образовали цепи, опутавшие его гигантскую фигуру… но было слишком поздно. Дракон настиг ее. Исход был предрешен.

Сера и огонь хлынули по склону, и на мгновение все замерло. Воздух затвердел в моих легких. Все звуки стихли.

Только что Мерель неслась вверх по склону, все еще прижимая к груди ребенка. В следующее мгновение ее не стало.

– Нет! Не-е-е-ет! – закричал Ренфис.

Мы остановились.

Больше не было смысла бежать.

Когда могучий дракон опорожнил горло и гигантский огненный шлейф от его дыхания погас, он мотнул головой из стороны в сторону – с его опаленных зубов посыпалась сера – и раскусил обугленные останки нашей подруги надвое.

Ренфис упал на колени. Выше по склону, у ворот, мир моего лучшего друга только что рухнул. Я знал, что это так, но не мог разглядеть его за сияющей пеленой энергии, которую он снова притягивал к себе – больше, чем я когда-либо видел. Похожая на маленькое горящее бело-голубое солнце, энергия все нарастала и нарастала…

– Он собирается покончить с собой. – Мои мысли, сказанные вслух, прозвучали бесстрастно. Мертво. Они были не более, чем наблюдением. Если Рен продолжит притягивать энергию, то сгорит, и тогда сегодня я потеряю двоих друзей. Вместо того чтобы удвоить усилия и направить магию на дракона, я сосредоточился на Ренфисе. У меня не было времени бежать к нему. Но мне нужно было оказаться рядом. Нужно было сделать шаг вперед и очутиться прямо там.

Сейчас…

Сейчас…

Сейчас…

Эта необходимость билась в моих жилах, как молитва. Я чувствовал ее повсюду. И когда я поднял ногу и наклонился вперед, я знал, что у меня получится. Словно из пустоты, в воздухе возникла колышущаяся стена дыма и теней, образовав вихрь, подобный которому я создавал лишь однажды – в ту ночь, когда мы нашли Лоррета на пороге смерти. Тогда я открыл темные врата, чтобы перенести его в Калиш, и это спасло ему жизнь. Теперь я сделал это, чтобы спасти Рена.

Лоррет, не говоря ни слова, шагнул в черную воронку вслед за мной. Когда мы появились с другой стороны, свет лился из глаз Ренфиса и вытекал изо рта. Его пальцы были растопырены и согнуты, как будто он сжимал что-то так крепко, что не мог отпустить. Его тело дрожало, сотрясаемое силой, которую он призывал.

Лоррет потянулся, чтобы положить руку ему на плечо, но я схватил его за запястье и покачал головой.

– Ты умрешь, если сделаешь это, – тихо сказал я. – Энергии нужно куда-то деться. Где-то заземлиться. Если ты прикоснешься к нему, каждая капля магии пройдет через тебя. Ты сгоришь изнутри.

– Мы не можем просто позволить ему сжечь себя!

Это было правдой. Стоит выгореть один раз, и твоя сила может никогда не вернуться. А если и вернется, то уже не будет прежней.

– Ренфис, – сказал я. – Рен. Ты должен отпустить ее.

– Он… убил ее, – всхлипнул мой друг. – Ее больше нет. Ее больше нет! Я… – Покачав головой, он стиснул зубы и уставился на дракона. Ниже по склону, посреди яростного сражения, дракон смеялся, наслаждаясь происходящим. – Я убью его на хрен! – прорычал Рен.

– Именно так. Мы поможем тебе, обещаю. Но ты должен прекратить это. Ты причиняешь себе вред. – Его тело не могло вместить тот объем магии, который он впитал. Боль должна была ощущаться невыносимой – жгучая агония в каждой клетке тела. Говорили, что использование слишком большого количества магии уничтожало изнутри, пока органы не отказывали один за другим, а душа не превращалась в ничто. Тело – ладно. Рано или поздно оно могло восстановиться. Но все, что делало личность самой собой, было бы уничтожено.

– Чего ты добьешься, если умрешь? – спросил Лоррет.

– Меня не волнует, умру ли я. Мерель больше нет. Без нее…

– Когда-нибудь ты увидишь ее снова, глупец, – сказал я. – Когда боги сочтут, что время пришло, и не раньше. Но ты никогда не встретишься с ней, если сожжешь свою гребаную душу. – Было жестоко говорить с ним так в этот момент, когда рана была еще свежей и даже не начала болеть так сильно, как неизбежно будет. Но я не собирался терять еще одного друга. – Оставь это, Рен, – процедил я. – Я приказываю тебе выпустить магию!

Ему нужно было, чтобы я отдал приказ. Чтобы принял решение за него и заставил остановиться. Он немедленно сделал, как я велел, отбросив хрупкую власть над океаном магии, которую призвал. Ослепительная вспышка света озарила темноту. На мгновение мне показалось, что я оглох. Все стихло: и ветер, и крики воинов внизу, и рычание вампиров. А потом гору сотряс оглушительный грохот, и из Ренфиса вырвалась звуковая ударная волна, отбросив нас с Лорретом назад и впечатав в городскую стену.

Волна прокатилась вниз по склону, сбивая вампиров и фей, отбрасывая их во тьму. Энергия разделилась, закрутилась вокруг себя, превратившись в веревку, и устремилась вперед, к дракону. Энергия нашла свою цель. Удар, который она нанесла, был страшнее удара молнии. Он пришелся Омнамшакри в бок, пробив толстую чешую и пронзив зверя между ребрами.

Ничто и никогда прежде не пробивало драконью чешую. Ничто.

Чистая ярость отразилась от горного хребта, когда Омнамшакри взревел. Как только поток магии покинул тело Рена, его глаза закатились, и он упал. Земля ушла у него из-под ног, и он потерял сознание.

Лоррет добрался до него первым.

– Он отпустил магию слишком поздно.

– Нет. – Я покачал головой. – Он без сознания, но не мертв. С ним все будет в порядке. – Но даже когда я произносил эти слова, понимал, что шансы на то, что Ренфис когда-нибудь полностью исцелится, невелики. Он только что потерял сестру. Своего близнеца. А потерять близнеца… потерять связь, которую ощущал всю жизнь? Рен никогда больше не почувствует себя целым. – Найди безопасное место. Отнеси его туда. А потом возвращайся, – мрачно сказал я. – Мне нужно кое-кого убить.

Я не видел, куда он понес Рена. Я шел прочь, в моей груди образовалась дыра шириной в милю. Это было правдой. Настоящей. Невыносимой. Мерель больше нет. Это понимание проникало сквозь туман, погружаясь в мое сознание все глубже, как нож в живот. Но вместо того, чтобы почувствовать печаль, я все отчетливей ощущал ледяную ярость.

Мерель никогда ни о чем меня не просила. Она была такой же надежной, как ее брат. Непоколебимой. Я всегда знал, что, несмотря ни на что, если понадобится, она будет рядом со мной, а я, в свою очередь, буду рядом с ней. Теперь же я чувствовал себя так, словно один из краеугольных камней моего фундамента исчез, и земля под ногами больше не служила опорой.

Когда я бежал к дракону, она была повсюду: ее, кричащую от ужаса, тащил по земле вампир; она была вампиром, летящим по воздуху и набрасывающимся на светловолосую женщину в ночной сорочке. Она была маленькой девочкой, стоящей босыми ногами на снегу и зовущей мать, и старухой на небольшом выступе скалы впереди, ищущей своего пропавшего супруга. Куда бы я ни посмотрел, Мерель останавливалась и говорила со мной.

– Ты поклялся, что будешь меня оберегать, – вампир.

– Ты привел меня сюда, – старуха.

– Ты позволил мне умереть, – маленькая девочка.

– Мое тело сплавилось с телом той малышки, – лучник, натягивающий тетиву.

– Это было мучительно – сгореть в пламени, – женщина, тащившая безжизненное тело.

– Это твоя вина, что я мертва, – другой вампир.

– Это твоя вина, что я мертва! – и еще один.

– Заткнись! – шипел я. Это была иллюзия. Тому, что я видел, никогда нельзя было доверять. Ртуть в моей голове вызывала всевозможные галлюцинации, и ни одна из них не казалась приятной, но эти видения стали особенно жестокими. В каждом слове, которое бросала мне Мерель, звучало обвинение, пробиравшее до костей. Призраки были правы. Я привел ее сюда. Я обещал, что всегда буду оберегать ее, давным-давно, когда она только присоединилась к «Лупо проэлия». Я думал, что, оставив в городе, обеспечил ее безопасность. Конечно, она не стала отсиживаться за воротами. Она выбежала обратно, как только заметила, что снаружи остались дети. Я должен был догадаться, что именно так она и поступит. Такой была Мерель – милой, доброй, заботливой. Всегда готовой рискнуть собой, чтобы защитить слабых.

– Ты позволил мне умереть.

– Ты позволил мне умереть.

– Ты позволил мне умереть.

Все тела, лежащие на снегу, принадлежали Мерель. Она сердито смотрела на меня с сотни разных точек, пока я бежал к дракону. Когда они начали хватать меня за сапоги своими окровавленными руками, я больше не мог этого выносить.

– Хватит! Я серьезно. Хватит!

Ртуть не знала пощады. Ей доставляло удовольствие мучить меня. Когда-нибудь она сведет меня с ума.

– Предатель.

– Такой самонадеянный.

– Такой жестокий.

– Ты смотрел, как он пожирает меня…

– ХВАТИТ! – После того как полгода назад я перенес Лоррета в Калиш, мне никак не удавалось создать еще одни темные врата. Я пытался несколько дней, но ничего не получалось. Сейчас я даже не думал об этом. Все, что я знал, – это то, что я не хотел быть здесь, передвигаться по полю боя, усеянному трупами с лицом моей подруги. Я хотел оказаться лицом к лицу с этим чертовым драконом.

Время раскололось. Я бежал, а потом врезался в стену дыма… потом вынырнул из нее и очутился прямо перед ним.

Дракон возвышался надо мной, заслоняя небо. Я не видел ничего, кроме черной, блестящей, отливающей металлом чешуи. Я был достаточно близко, чтобы разглядеть пар, с шипением вырывающийся из-под нее. Достаточно близко, чтобы ощутить жар, исходящий от его огромного тела. Запах… Живые боги, этот запах обжигал мне ноздри. Я едва мог дышать, ощущая едкую вонь серы.

Я начал действовать прежде, чем дракон успел заметить мое присутствие – я был всего лишь муравьем у его ног. Вся ярость из-за того, что чудовище сделало с Мерель, вся ненависть, вся боль… все это нахлынуло и пронеслось через меня приливной волной. Воздух почернел, наполнился тенями. Омнамшакри взревел, когда понял, что происходит, и сквозь толстый покров теней, скрывший меня, я увидел, как небо озарилось струей раскаленной лавы и пламени.

– Твою мать! – Я попытался сдержать проклятие, но не было никакой возможности оставаться безмолвным перед лицом такого кошмара. Зверь метался, взрывая когтистыми лапами снег. Он не мог разглядеть меня среди теней, а когда понял, что у него ничего не получается, сделал то, чего я не предусмотрел – попытался взлететь.

– Мученики! – Часть меня хотела лишь одного – позволить ему улететь в ночь. Омнамшакри остался последним живым драконом – во всех королевствах, и не просто так. Он был древним, огромным и злобным. Столкновение с ним наверняка будет стоить мне жизни. Но если он скроется, что тогда? Он дождется, пока мы уйдем, и нападет на город следующей ночью? Он нарушил клятву защищать Аджун. Теперь оставалось только уничтожить его тем или иным способом. Он не сможет проникнуть через ворота, но ничто не помешает ему поливать огнем городские стены, пока камень не расплавится, а скала под ними не превратится в лаву. Он сожрет все живое на своем пути.

Я стиснул зубы и мысленно потянулся к дракону, опутывая крылья паутиной, моя магия тут же откликнулась. На спине чудовища образовалась сеть из теней, и за несколько мгновений он оказался в ловушке, как муха в паутине. Дракон снова и снова ревел от ярости, но, как ни старался, не мог расправить крылья. Это было сложнее, чем поставить щиты, чтобы отгородиться от вампиров. И намного сложнее, чем создать копье, чтобы пригвоздить его к земле. Он был чертовски силен. Как долго я смогу его удерживать?

Это было похоже на попытку набрать воду в ладони – как я ни старался, я все равно чувствовал, как магия ускользает сквозь пальцы. Он вырвется на свободу. И когда это произойдет, нам всем конец.

Я призвал еще больше теней, притягивая тьму, пропуская через себя, направляя наружу. Я никогда не смогу призвать достаточно. Как Рен был опасно близок к тому, чтобы сжечь себя своей энергией, так и я, если не буду осторожен, сделаю то же самое с собой. Я стану тьмой, погружусь в нее так глубоко, что уже никогда не смогу подняться на поверхность своей силы. Я должен был сдерживаться, но…

Я терял мою…

Черт!

Тени лопнули, натянувшись слишком сильно. Все разом они устремились обратно, и боль от огромного количества энергии, обрушившейся на меня одновременно, заставила упасть на колени. Так много магии. Слишком много.

Я не мог… черт возьми… дышать. Мои легкие не могли втянуть воздух. Словно на грудь навалился десятитонный груз.

Когда глаза перестали слезиться и мне удалось подняться на ноги, дракон был уже в небе. Неземной крик пронзил ночь. Несмотря на его невероятные размеры, я едва мог разглядеть очертания Древнего Шакри, пока он носился и кружил где-то над головой.

Но я чувствовал его. Темное, злобное присутствие, казалось, разливалось в воздухе и заставляло каждый волосок на моем затылке вставать дыбом. Он не собирался сдаваться. Он собирался напасть на последних защитников, которые все еще сражались на склоне горы. Как только он закончит, он двинется на город.

– Беги, – приказала ртуть.

– Куда бежать? – прошипел я.

– Обратно к своим друзьям. Найди их. Сейчас же.

Не было времени спрашивать почему. Не было времени гадать, не очередная ли это эгоистичная уловка. Я доверял своей интуиции, и интуиция подсказывала подчиниться. Через мгновение я уже мчался к тому месту, где оставил Лоррета…

…прыгая в очередные зияющие темные врата, испытывая чувство полета и падения одновременно. Обратно в реальность я вывалился неуклюже, не успев выставить перед собой руки, прежде чем упал лицом в плотно утрамбованный снег.

– Похоже, это было больно, – прошептал Рен.

Он пришел в себя. Выглядел он неважно, но держался на ногах. Лоррет, стоявший рядом, мрачно улыбнулся. Дания тоже оказалась тут, ее светлые волосы стали красными от крови и черными от грязи. И здесь были не только они… Все Волки собрались по эту сторону ворот. Коррикс с двусторонней секирой в руках. Ваш с длинным неровным глубоким порезом на лице. Фоули с убийственным блеском в глазах. У меня сердце ушло в пятки, когда я увидел их, потому что это могло означать только одно.

– Ворота…

Но Ваш покачал головой, перебивая меня.

– Не волнуйся. Эльфы наконец-то добрались. Если бы ты не закрыл ворота, они бы простояли открытыми все это время. Города уже не было бы. Сейчас мы уговорили эльфов приоткрыть ворота настолько, чтобы мы смогли выскользнуть.

Я возблагодарил за это богов. По крайней мере, мне следовало это сделать. Без вмешательства Бал и Митин я наверняка был бы уже мертв, но я просто не мог найти в себе силы почувствовать благодарность. Близняшки спасли меня не по доброте душевной. Они сделали это, потому что не хотели скучать. Боги позволили умереть Мерель. Позволили сотням других фей умереть вместе с ней, когда в их силах было остановить все это.

И, словно близнецы точно знали, о чем я думаю, железный меч в моей руке загудел от энергии, стал тяжелее – как напоминание. Мягкий толчок. Нас не беспокоят дела низших существ, Яростное Сердце. Мы сделали все, что могли. Мы подарили тебе оружие, необходимое, чтобы положить этому конец. Мы дали тебе меч.

– Боги и мученики. Смотрите, – задыхаясь, Дания показала на небо. – Он возвращается! Он собирается спалить всю эту чертову гору.

Уже можно было разглядеть горящее красное зарево в горле дракона, мелькавшее сквозь щели в его чешуе, когда он с ужасающей скоростью камнем рухнул вниз. Времени на раздумья не было.

– Он собирается обрушить эту серу не только на наших людей, но и на орду. По крайней мере, это сыграет нам на руку. Как думаете, сколько заходов он сделает, прежде чем приземлится?

Коррикс ответил первым. Среди Волков «Лупо проэлия» он больше всех знал о драконах. Когда-то он обучался обращению с ними. В то время еще верили, что зверей можно исцелить. Конечно, с тех пор многое изменилось.

– Большинство крупных драконов способны извергнуть пламя дважды, после чего их внутреннему горнилу требуется время на восстановление. Но эта тварь не просто большая, – продолжил он. – Это чудовище. У него может хватить сил на три захода, прежде чем он сядет. Как минимум три, – добавил Коррикс с сомнением в голосе.

С оглушительным ревом дракон обрушился на вампиров и фей, заливая гору расплавленной лавой. Сцена сражения перед нами уже была безумием… но теперь стала безумием пылающим. Сера образовывала притоки и реки, стекая по склону горы, превращая снег и лед в пар и испепеляя живых и мертвых на своем пути.

Мы были вне досягаемости огня и пара, но только сейчас. И ненадолго. Волна невыносимого жара ударила в лицо, пока я наблюдал, как дракон снова поднимается в небо, готовясь зайти на второй круг.

– Где он приземлится? – спросил я, одновременно пытаясь сам найти ответ на этот вопрос.

– Ему нужна большая чистая площадка, чтобы взлететь снова, – сказал Коррикс.

– Он не может приземлиться на крепостную стену. Ворота закрыты и их магия защищает город, – добавил Ваш.

Дания первой указала на неровный выступ скалы в сотне футов вверх по склону.

– Дальше край обрыва, – напомнила она. – И никаких препятствий. Он может перевалиться за край и сразу же поймать течение. К тому же там возвышенность. С этой точки ему будет сразу нас видно.

Я кивнул в знак согласия. Она была права. Чудовище мыслит стратегически. Он захочет найти нас – меня – и прикончить. Я повернулся к друзьям, понимая, что то, о чем я собираюсь их просить, было безумием.

– Мы встретим его там. Спрячемся в тени, а когда он приземлится, нападем все разом.

Лицо Лоррета стало белым как снег, но он лишь коротко кивнул.

– Хорошо.

– У меня есть меч бога, – сказала Дания. – Похоже, что новое оружие в твоих руках тоже благословлено богами. Но как насчет остальных?

Небо озарилось во второй раз. На гору обрушилась новая волна серы, на этот раз гораздо ближе. Она двигалась прямо на нас. Мы… Черт!

– БЕЖИМ!

Мы двигались как единое целое, уворачиваясь от горящих кусков серы, мчались вниз по тающему льду, скользя и теряя равновесие…

В ушах звенела какофония криков.

– С нами все будет в порядке! – проорал Коррикс. – Давай! Мы идем за тобой!

– Я всегда хотел уйти в лучах славы! – крикнул Ваш.

Дания поскользнулась в снегу передо мной, едва удержавшись на ногах, и крикнула:

– Сейчас, Фишер! Открой темные врата!

– Вероятно, мы скоро умрем, – крикнул я. – Но, по крайней мере, о нас будут слагать песни! Это один из способов жить вечно! – Не оглядываясь, я создал врата. Знал, что они пойдут за мной. Не сомневался в этом ни секунды. Мы были не просто воинами. Семьей. И если один из нас был готов отдать жизнь, чтобы защитить Аджун, значит, и остальные тоже. Черный холодный ветер пронизывал насквозь мою броню и трепал волосы. Это было странное ощущение – проваливаться в портал теней и чувствовать, что братья и сестра следуют за мной. Их страх жег кончик моего языка ярким вкусом меди. Но я также чувствовал их мужество, и этого было достаточно, чтобы укрепить мое собственное.

Когда мы вышли на каменистую площадку всего в нескольких футах от края обрыва, замеченного Данией, дракон поднимался после третьего пролета над склоном горы, и я уже знал, что четвертого не будет. Сияние в глотке чудовища было тусклым, запасы огня иссякли, свет больше не просачивался между слоями чешуи. Огромное количество серы, которое уже стекало с горы, означало, что он не мог атаковать снова – по крайней мере, до тех пор, пока не отдохнет.

– Следи за ним, – прошипел Ренфис. – Он разворачивается. Он… он направляется сюда?

Наш план зависел от того, приземлится ли дракон здесь. Если он выберет другое место, то элемент неожиданности будет потерян. Нам придется выйти из темных врат прямо перед ним, и…

– Да! Я вижу его. Он летит сюда! – воскликнул Ваш.

И вот Омнамшакри появился. Самого дракона видно не было. Но небо вокруг его силуэта казалось ярче. Звезды отмечали его траекторию движения по небу, то исчезая из виду, то появляясь вновь. А потом он оказался прямо над нашими головами, вытянул когти и стремительно опустился вниз.

Мои тени уже скрывали нас. Как только Прародитель Пепла ступил на каменистую площадку, я закричал и бросил вызов небесам, призывая их осмелиться отнять у нас эту победу.

– Ни’Мерель!

– Ни’Мерель!

– Ни’Мерель!

– Ни’Мерель!

Этот клич эхом звучал вокруг меня, когда я атаковал. Я ринулся на зверя, и мои Волки за мной.

Это было кроваво.

Я первым добрался до дракона. Я поймал его в свои тени, но отсрочка вышла короткой – он уже метался и ревел, когда мы набросились на него. Сначала я, потом Дания, потом Ренфис, Лоррет, Ваш, Коррикс и Фоули – мы взобрались на огромного зверя и атаковали.

– Проткни его! Сначала мечом бога! – крикнул я.

– Вонзи поглубже. Вонзи как следует, – пела ртуть. – Глубоко и по-настоящему – это будет лучше всего.

Широко замахнувшись, Дания занесла меч, целясь в зазубренный позвоночник монстра. Когда она со свистом опустила Селеандор, на острие клинка вспыхнула магия, но лезвие соскользнуло с драконьей чешуи, проскрежетав по спине. Рен послал в дракона заряд энергии, но на этот раз он ничего не дал. Ничего. Либо его магия истощилась от столь мощного усилия ранее, либо монстр каким-то образом блокировал ее сейчас. Но это было невозможно. Дракон не обладал врожденной магией.

– Глупые твари! – прорычал Омнамшакри. – Идиоты! Я старше звезд на вашем тускнеющем небе. Острия ваших мечей ничего мне не сделают. Ваша плоть будет слаще меда. Слаще той, что уже лежит в моем животе…

– Умри! – за моей спиной раздался мучительный крик брата Мерель. Рен выпустил в дракона еще одну светящуюся бело-голубую сферу, и на этот раз это возымело эффект. Небольшой, конечно, но дракон вздрогнул. От спины огромного зверя повалил дым, а на месте магического удара осталась полоса опаленной чешуи.

По всему огромному телу Омнамшакри пробежала дрожь, и мне оставалось только не свалиться с него, держась изо всех сил.

– Нет! Фоули! – Дания попыталась схватить потерявшего равновесие воина, но наш брат соскользнул с драконьей спины. Его отбросило в черноту. Он исчез. – Фоули!

– Не думай о нем сейчас. Позже. Не сейчас.

В кои-то веки хладнокровная оценка ртути была верной. Я не мог позволить себе думать о Фоули. На это еще будет время. И я знал, что должен сделать прямо сейчас.

Дракон сам сказал – острия наших мечей не причинят ему вреда. Они не справятся с его чешуей. Но у него были и более мягкие части тела. Части, в которые могло вонзиться острие меча… и я знал, как их найти.

Идея была безумной – этого я точно не переживу, – но я должен был попробовать.

Я не мог сомневаться в принятом решении. Если бы я позволил себе хотя бы секунду колебаний, то потерял бы самообладание. Поэтому я побежал по спине дракона, пытаясь удержать равновесие, пока он извивался и метался. По его рогатой, ребристой голове, казалось, передвигаться будет легче, но чешуя здесь была более крупной, более выпуклой. Скользкой. Как только я ступил на лоб чудовища, то понял, что никогда не доберусь до его глаз, я просто упаду. Зверь резко тряхнул головой, и все закончилось.

Я не просто упал. Меня отшвырнули прочь, как надоедливое насекомое.

– Фишер! – закричал Лоррет. Но передо мной уже открывались темные врата. Я не мог упасть с края обрыва. Кончики моих пальцев поцеловали тень…

И облако серы поглотило меня.

Челюсти дракона сомкнулись вокруг, выдернув обратно в реальность.

Жар.

Жар и жгучая боль.

Паника грохотала в моих венах, как барабанная дробь.

Я был мертв. Совершенно мертв. Через несколько секунд меня либо испепелят, либо проглотят, и оба варианта были слишком… слишком пугающими. Слишком жуткими. Слишком ужасающими…

– Меч, – поторопила ртуть. – Меч.

Меч!

В пасти дракона царила непроглядная тьма. Я не мог дышать. При каждом вдохе я втягивал в себя яд, но ничего не мог поделать. В любом случае мне нужен был последний вдох. Еще один глоток воздуха для последнего крика, когда я поднял меч, который чудом все еще держал в руках, и со всей силы вогнал его вверх, в нёбо чудовища.

– НИ’МЕРЕЛЬ!

Боевой клич был одновременно вызовом и проклятием.

За месть.

За расплату.

За мою подругу, которую забрал Омнамшакри, и за тех, кто остался вечно оплакивать ее потерю.

Ни’Мерель.

За Мерель.

Клинок вошел точно в цель, устремившись вверх, и я почувствовал, как он рассекает драконье нёбо. Я приготовился к огню, но его не последовало. Поток магии устремился вверх, сквозь меня, через мою кровь, кости и плоть, и это была сила, какой я раньше не знал. Это была не моя магия. Она не принадлежала и мечу. Клинок и тело соединились и послужили каналом к более глубокому источнику, через нас излилась месть самих богов.

Дракон не издал ни звука. Он содрогнулся, как вздрагивает гора за мгновение до того, как рухнуть… а потом именно это дракон и сделал.

Он рухнул.

Замертво.

Со мной, запертым в его вонючей пасти…

* * *

Я потерял счет часам, которые потребовались Волкам, чтобы меня освободить. В такой темноте я не мог призвать тени. Да и сил на это у меня не осталось. Несмотря ни на что, я знал, что не умру здесь, и эта уверенность позволила мне обрести странное спокойствие. Я не спал. Я погрузился в другое состояние сознания – в тихое место между жизнью и смертью, где мертвые могут задержаться на некоторое время, прежде чем отправиться дальше.

И там я обнаружил, что она ждет меня.

– Я знала, что ты глуп, – сказала она, – но не думала, что настолько. – На ее лице была все та же кривая улыбка, что и всегда. В руке она держала книгу, и солнечный свет падал на ее лицо. Крови не было. В ее глазах не было боли. Никаких страданий.

– На тебе платье, – заметил я, позволив себе немного ее поддразнить.

Сестра Рена показала мне язык.

– Ты должен был сказать, что я прекрасно выгляжу, – укорила она.

– Так и есть. Ты всегда прекрасно выглядишь, – ответил я.

Она игриво закатила глаза, как обычно, когда была мной недовольна.

– Ты должен был сказать мне это раньше. Когда это могло значить что-то… большее. Когда это могло изменить наши отношения.

Я знал, что она имела в виду. Это напряжение всегда ощущалось между нами. Желание, которое я чувствовал от нее даже сейчас. Дверь, которую нужно было лишь слегка толкнуть, чтобы она открылась. Печаль накатывала на меня волнами, когда я думал о том, что могло бы быть… и чего я никогда не смог бы ей дать.

– Я так…

– Не смей говорить мне, что сожалеешь, лорд Калиша. – Она рассмеялась, ее смех был ярким и искренним, хотя в нем звучала и легкая грусть. – Я была тебе сестрой. Я знаю это. Всегда знала. И этого было достаточно. Клянусь… – Она кивнула, потянувшись к моей руке. – Клянусь, что этого было достаточно! И это ничего не меняет. Я была твоей сестрой всю жизнь, и теперь не позволю такой мелочи, как смерть, этому помешать.

– Мерель…

– Хватит болтать, Фишер. Тут больше не о чем говорить, а мне еще многое нужно тебе рассказать. Важные вещи, которые ты должен узнать. Ты слушаешь?

Я взял ее руку и крепко сжал.

– Всегда.

– Первое. Мечи богов скоро начнут терять свою силу.

– Терять?

– Разве я только что не попросила тебе слушать?

Я замолчал.

– Это будет происходить на протяжении какого-то времени и начнется уже скоро. В конце концов все мечи лишатся магии. Кроме твоего. Я связала с ним часть себя. Крупица магии, которой обладает моя душа, чего бы она ни стоила, теперь принадлежит черному клинку. Это поможет тебе, когда будет нужно…

– Нет! Ты не можешь! Забери ее обратно! – Я попытался отстраниться и высвободить руку, но Мерель держала меня крепко.

– Не могу. Дело уже сделано. И, как бы то ни было, я все еще член «Лупо проэлия». Я останусь с тобой. И с Ренфисом. Это то, чего я хочу.

Я не мог этого допустить. И не стал бы.

– Не смотри на меня так, – укорила она. – Ты ужасно драматизируешь. Я уже мертва, так какое это имеет значение? Второе, что я должна тебе сказать, – это то, что твоя мама хочет, чтобы ты знал, как сильно она тебя любит. Она тоже с тобой. Она всегда будет с тобой. И последнее…

Во тьму хлынул свет.

– И последнее…

Она таяла.

– Мерель?

– Она просила предупредить тебя. Ей нужно, чтобы ты скрывал свое истинное имя. Она говорит, что от этого зависит твоя жизнь…

А потом она исчезла.