Река крови хлынула по подбородку Беликона. Она текла и из зияющей дыры в его животе, густая и дымящаяся в холодном ночном воздухе. Зрачки Малкольма сузились до вертикальных щелей, по щекам поползли черные вены.

– Это было опрометчиво. – Вампир бросился на Фишера, но острый серебряный клинок рассек воздух, заставив его резко остановиться. Авизиет задел его шею – самый кончик меча Лоррета едва коснулся кожи вампира, но этого оказалось достаточно, чтобы ублюдок взвизгнул. Из крошечной ранки с шипением повалил черный дым.

– Бегите! – прорычал Фишер.

На арене амфитеатра воцарился хаос.

Харрон ринулся ко мне. Удерживающие меня стражники – какими же идиотами они были! – отпустили меня, когда монстр с серебряными глазами бросился в нашу сторону. Освободившимися руками я сжала кинжалы, пристегнутые к бедрам, и пошла навстречу.

Знакомство с ртутью определенно сказалось на Харроне. Капитан по-прежнему двигался со смертоносной решимостью, но уже не так быстро, как раньше. И на этот раз мои руки не были связаны за спиной. Перейдя в атаку, я бросилась на него и застала врасплох. Должно быть, он думал, что я буду защищаться, но кинжал, который я всадила ему в живот, не слишком вежливо уведомил его об обратном.

– Сука! – взревел Харрон. Отступая, он уставился на кинжал, торчащий из его тела, а затем вырвал его. Металл с лязгом упал на камень.

В пяти футах от него Кэррион орудовал Саймоном так, словно тренировался с этим оружием годами. Он расправился с тремя вампирами, быстро лишив их голов.

– Двигайтесь! – прокричал Фишер. – В лабиринт!

– Тебе так не терпится попасть обратно в клетку, питомец? – крикнул ему Малкольм. С опущенной головой и приподнятыми плечами он был похож на гадюку, готовящуюся к броску. Он отшвырнул в сторону гвардейцев Мадры в сверкающих золотых доспехах, направляясь не к Фишеру, а к Лоррету.

Воин пригнулся, снова поднял Авизиет, готовый сразиться с вампиром, но голос Фишера перекрыл шум схватки:

– Лоррет, нет! Не вступай в бой! Я серьезно! Уходите в лабиринт!

– Это тебе дорого обойдется, – процедил Харрон. И ударил меня рукоятью кинжала в нос. За секунду до этого я позволила себе отвлечься, и это мне дорого обошлось. Кровь хлынула из моего носа, забрызгав изможденное лицо Харрона, но… боли, которую я ждала, не было.

Вдовий бич. Какое счастье, что я приняла его.

Беликон стоял на коленях, покачиваясь, словно вот-вот рухнет, но он не был мертв. Я вспомнила звук, который издал Солейс, когда Фишер вытаскивал его из живота короля – скрежет металла по кости, – но я не стала повторять ошибку дважды. Я оторвала взгляд от Фишера и сосредоточила все внимание на Харроне.

– Ты влипла по уши, крыса, – прошипел капитан. – Фигуры на этой доске играют тысячелетиями. Ты даже представить себе не можешь…

Я двинулась вперед, сжимая в руке второй кинжал. Оказавшись достаточно близко, я полоснула Харрона по плечу и снова пустила кровь. Он ошибался. Да, участники этой игры делали ходы веками. Но это не меняло ее суть. «Убей или будешь убит», и я знала, что должна сделать, чтобы победить.

– Ради всего святого, прикончи ее! – приказала Мадра. Королева в бой не вступала. Она наблюдала за происходящим со стороны, обезумев от ярости, передняя часть ее прекрасного платья была забрызгана ихором.

– Сколько веков она заставляет тебя делать грязную работу, Харрон? – тяжело дыша, спросила я. Я отскочила назад, уходя от его кинжала, и оказалась вне пределов досягаемости капитана. – Разве ты не должен уже давно лежать в земле?

– Мадра даровала мне вечность…

– Чтобы ты служил ей. Чтобы был ее гребаным рабом. Срок заключения большинства преступников заканчивается. Их освобождают, или они, – я уклонилась от взмаха его кинжала, – проходят через ту черную дверь, о которой ты говорил. Но ты продолжаешь страдать, не так ли?

– Смерть забыла обо мне, сука! Моего имени нет в ее списке.

Я почувствовала, как на моем лице расплывается холодная улыбка. Меня преследовала мысль об этом моменте. Харрон одолел меня в прошлый раз, когда мы встречались лицом к лицу. Я должна была умереть от его руки, и это заставляло меня бояться встречи с ним. Но теперь, когда это произошло… я поняла, что лучше него.

Я замерла на мгновение, чтобы это выглядело как нерешительность, и капитан клюнул на приманку. Он бросился в атаку, целясь кинжалом мне в горло, но я упала на землю и сделала подсечку. Дальше все было делом техники. Я повернулась и бросилась на него. Обхватила ногами горло и сдавила.

– Вставай! Хватит с ней возиться!

Раздраженный крик Мадры донесся откуда-то издалека. В ушах стоял тяжелый хрип Харрона. Он попытался вонзить кинжал мне в бедро, но я отбила его руку и вывернула запястье под неестественным углом. Харрон выронил оружие.

Притворившись удивленной, я воскликнула:

– Погоди-ка! Кажется, Смерть только что вспомнила твое имя, Харрон. – И затем я свернула ему шею.

– Саэрис! Сейчас! – раздался крик Лоррета. Малкольм лежал на спине на вершине лестницы, ведущей в лабиринт. Я не видела, как он туда попал, но выглядел он так, словно приходит в себя и вот-вот встанет.

Слева от меня Фишер одной рукой толкал Кэрриона, а другой сдерживал шесть вампиров. Кэррион споткнулся и полетел вниз по ступенькам. Фишер пронзил живот одного из вампиров, а затем нанес настолько сильный удар по его шее, что скорее снес монстру голову, чем отрубил ее. Диким взглядом Кингфишер осматривал возвышение, пока не нашел меня.

– Вперед! Живо! – приказал он. – Я иду прямо за тобой.

– Харрон! – Мадра содрогнулась от горя. Она бросилась прямо ко мне. Но я не стала дожидаться, что она сделает, когда доберется до меня. Схватила кинжал, который Харрон вытащил из своего живота, и помчалась к лестнице. Мои ноги едва касались ступеней, когда я неслась вниз к Лоррету и Кэрриону. Оба держали мечи наготове.

Облегчение ударило меня в солнечное сплетение, когда я почувствовала руку Фишера на своей спине. Он не терял времени даром, догоняя меня.

– Вперед, вперед, вперед! – кричал он.

Мы побежали.

Перед нами виднелся вход в лабиринт, зловещий и темный. Когда я вбежала в его зияющую пасть, то поняла, что гладкие стены сделаны из обсидиана. И они были острыми как бритва.

– Бегите сколько угодно! – крикнул нам вслед Малкольм. – Лабиринт – это мои владения. Он сожрет вас заживо!

* * *

Кингфишер держал меня за руку, пока мы бежали. И не отпускал.

– Куда, черт возьми, мы направляемся? – задыхаясь, спросил Лоррет.

Фишер потянул меня влево, по коридору, который выглядел как тупик. Но это оказалось не так. Справа открылся узкий проход, в который едва можно было протиснуться, и Фишер повел нас через него.

– Первые десять ходов в лабиринте всегда одинаковы. Именно там мы столкнемся с первым препятствием. Затем маршрут к центру меняется.

– Что значит – маршрут меняется? – потребовал ответа Кэррион.

– Я имею в виду, что он, черт возьми, меняется. Стены двигаются. Вперед!

Кэррион побледнел, но побежал. Меня не так уж волновало, что стены двигаются. Больше беспокоила информация про «препятствие». И тот факт, что Фишер провел здесь более ста лет. Но он бы не сказал нам идти сюда, если бы не считал лабиринт самым безопасным вариантом.

Мы снова повернули вправо. Лоррет проскочил поворот, его занесло. Он врезался в стену впереди, но поднялся и побежал дальше. Потрясающе. Не только стены были из обсидиана, но и пол.

– Налево! Налево! – крикнул Фишер.

– Скажи, что у тебя есть план. – Гораздо проще общаться мысленно, когда бежишь наперегонки со смертью.

И Фишер ответил в моей голове:

– Да, у меня есть план.

– Отлично. И какой же?

Он ответил сразу же.

– Ты.

– Что значит – я?

Он наверняка шутил. И если так, то его чувство юмора было почти таким же плохим, как у Кэрриона.

– Объясню через минуту, – сказал он.

Я уже собиралась сказать: «Нет, сейчас», но тут мы вылетели из прохода, и у меня внутри все оборвалось. Впереди, в центре открытого пространства, стояло чудовище, которое, как я думала, может существовать только в кошмарах. В Зилварене было много пауков. Песчаные пауки-охотники размером с обеденную тарелку, которые, пока ты спал, с помощью слюны лишали чувствительности твои пальцы и съедали их. Но это… это было…

– Твою мать! – Кэррион поскользнулся и шлепнулся на задницу, едва не столкнувшись с этим чудовищем. Оно было в три раза выше взрослого мужчины и имело больше ног, чем я могла сосчитать. Задняя часть брюха представляла собой мясистую луковицу, испещренную красными и черными пятнами и покрытую грубыми длинными волосами. Но потом… у меня все внутри перевернулось, когда я рассмотрела остальное. Передняя часть выглядела как человек. Мужской торс со вздутым животом. Тонкие, худые руки. Пряди жирных черных волос прилипли к лысой голове. Ушей у существа не было. Глаза и нос тоже отсутствовали. Его лицо состояло только из массивного круглого рта с концентрическими рядами зазубренных зубов.

Оно издало пронзительный вой, мотнуло головой в сторону Кэрриона, и Фишер выругался сквозь зубы.

– Не двигайся, Свифт.

– О чем ты, черт возьми, говоришь! – отозвался Кэррион. – Я совершенно точно собираюсь двигаться.

– Оставайся на месте, – прорычал Фишер. – Он не видит и не слышит тебя. Он реагирует на движение.

– Но…

– Пошевелишься – умрешь, – рявкнул Фишер.

– Ладно.

Лоррет вжался в стену, прижимая к груди Авизиет.

– Я ненавижу пауков, – пробормотал воин.

– Это не паук. Это Мортил. Демон. Он парализует тебя жалом и сожрет живьем, если поймает. Медленно. В течение нескольких дней…

– Пожалуйста, перестань болтать и скажи, что нужно сделать, чтобы меня не сожрали, – проскулил Кэррион.

Фишер зацепил мизинцем мой палец и прерывисто выдохнул.

– У нас есть только один шанс, – сказал он. – В этой пещере три выхода. Два из них ведут в другие пещеры, и в них мы точно не хотим попасть. Поверьте мне.

Лоррет даже не моргал с тех пор, как увидел демона.

– Но ты сказал, что стены двигаются. Как, черт возьми, нам выбрать правильный путь?

Фишер медленно повернул голову и посмотрел на меня краем глаза.

– В центре этого лабиринта есть портал с ртутью, Саэрис. Ты должна найти его.

– Что?

Демон-паук мотнул головой в мою сторону и подался вперед. Он сделал шаг, его длинные тонкие ноги двигались синхронно, и Кэррион застонал. Передняя правая нога монстра зависла в воздухе прямо над ним. Если бы она опустилась, то приземлилась бы контрабандисту на голову.

– Не смею торопить тебя, Фейн, но, если ты сможешь быстро найти эту ртуть, я буду тебе очень признателен, – сказал он голосом на три октавы выше обычного.

Охватившее меня в первый момент удивление прошло. Теперь передо мной стояла задача. И я не сомневалась, что смогу ее выполнить.

– Большой? – спросила я.

Фишер сжал мою руку.

– Большой.

Я закрыла глаза и сосредоточилась.

Потребовалось совсем немного времени, чтобы почувствовать ртуть. Она была здесь, кричала вместе с измученными душами Гиллетри.

– Аннорат мор!

– Аннорат мор!

Я открыла глаза и посмотрела в том направлении, куда нужно было идти.

– Туда, – сказала я. – В ту сторону.

– В какую сторону? – нервно переспросил Кэррион.

– Проход в дальнем левом углу, – сказал Фишер.

– Прямо за спиной у гребаного демона?!

– Оставайся на месте и жди, пока я не скажу тебе двигаться, – приказал Фишер.

Лоррет поудобнее перехватил Авизиет, изучая помещение.

– Как мы это делаем?

– Есть. Хочу есть. – Оскаленный рот демона не шевелился. Хриплые слова как-то сами собой вырвались из его горла. Он вытянул передние лапы, ощупывая воздух в поисках добычи.

Лоррет скорчил гримасу ужаса.

– Ургх! Только не нас!

Если нам удастся выбраться из этого места, я буду травмирована на всю оставшуюся жизнь. Но ведь Фишер встречался с ним не единожды. Не зная, какой путь выбрать. Демон ловил его? Неужели…

Нет. Не думай об этом. Не сейчас.

Я выдохнула и взяла себя в руки.

– Брось камень и отвлеки его, или еще что-нибудь, – сказал Кэррион.

– Это не сработает. Он умнее, чем кажется. Он может определять размер движущихся объектов. Однако он не различает крупные объекты, расположенные близко друг к другу. Если мы прижмемся к стене и будем двигаться медленно, то сможем обойти пещеру по периметру, а потом убежать.

– А что делать мне? – спросил Кэррион.

– Ты будешь очень медленно ползти по полу, – сказал Фишер. – Старайся не поднимать руки и ноги слишком высоко. Давай.

Лоррет пошел первым, он скользил вдоль стены и сглатывал каждую секунду. Демон мотал головой, поворачивая ее то в одну, то в другую сторону, чувствуя движение, но Фишер был прав – похоже, Мортил не мог отличить нас от стен лабиринта. Кэррион развел руки в стороны, уперся ладонями в землю, и ему удалось продвинуться вперед. Он перемещался слишком медленно, но это было лучше, чем ничего.

Лоррет первым добрался до выхода за спиной демона. Со своего места я наблюдала, как он сполз по стене дальнего прохода, его плечи расслабились от облегчения.

– Двигайтесь. – Он махнул рукой. – Давайте уберемся отсюда к чертовой матери!

Следующей до выхода добралась я.

Фишер был всего в двух футах от нас, когда стена, к которой мы с Лорретом прислонились, застонала, задрожала и начала двигаться.

– Черт. – Фишер встретился со мной взглядом, а затем посмотрел на Мортила. Демон-паук медленно повернул голову в нашу сторону, из его отвратительной пасти донесся жуткий щелкающий звук. Фишер прошептал: – Беги!

Демон пришел в движение. Его ноги разъехались, заскользили по обсидиану, когда он бросился на нас. Фишер бросился вперед, схватил Кэрриона за запястье и потащил к выходу. Лоррет мгновенно оказался рядом. Он схватил контрабандиста за рубашку и поднял на ноги. Но Мортил уже настиг нас.

Фишер встретил его ударом Солейса и отрубил одну из ног демона. Конечность отлетела в сторону. Мортил завизжал – боль и ярость слились воедино в оглушительном вое.

Кэррион поднял Саймона и вонзил его в раздувшееся брюхо демона, что только еще больше разъярило его. Он попятился назад и вскарабкался на стену рядом с нами, яростно тыча своим изогнутым жалом в поисках плоти. Но натыкался лишь на полированный обсидиан. Жало с силой врезалось в стену, пробивая в камне огромные дыры.

– Вперед! – крикнул Фишер. – Вперед!

Мы побежали.

Все четверо выбрались из пещеры, но Мортил последовал за нами, карабкаясь по стенам, и вскоре догнал.

– Он не должен покидать пещеру! – крикнул Фишер. Демон взобрался наверх, используя стены по обе стороны от нас, и прыгнул вперед так, что его тело оказалось прямо над нами.

– Еда! – прорычал он. Его брюхо опустилось и перекрыло проход, а жало вонзилось в пол. Я среагировала инстинктивно – сначала отпрянула к стене, а затем вонзила кинжал в брюхо демона. Я целилась в жало, но удар все равно получился достойным. Воспользовавшись шоком демона, Фишер отсек ему еще одну ногу.

Потеряв опору на правой стене, Мортил рухнул в узкий проход и с глухим стуком ударился об обсидиан, едва не раздавив под собой Лоррета. Воин отскочил назад, поднял Авизиет и вогнал меч в гротескную пасть чудовища. Он зарычал, навалившись всем весом на рукоять оружия, и острие клинка пронзило череп демона насквозь.

– Да! – воскликнул Кэррион. – Он мертв?

– Временно. Скоро воскреснет. Он станет меньше, но быстрее, – сказал Кингфишер.

– Тогда давайте убираться отсюда, пока этого не произошло.

Рука Фишера в моей успокаивала, но теперь не он вел нас. Я указывала дорогу. Ртуть была все ближе, но у нас обнаружилась проблема.

– Почему мы остановились? – воскликнул Кэррион.

– Стены продолжают двигаться, – пробурчала я в ответ. – А значит, и путь меняется. Мне нужно убедиться, что мы идем в правильном направлении, но если ты готов вести нас, то давай!

Вор поднял руки.

– Ты права. Я прошу прощения. Просто я сейчас немного на взводе.

Я выкинула его из головы, пытаясь принять решение. Выбор был прост: налево, направо или прямо. Проходы, казалось, тянулись вдаль бесконечно, и мое волнение взяло верх.

– Что будет, если мы наткнемся на еще одну пещеру? – мысленно спросила я Фишера.

– Ничего хорошего, – ответил он. – Но не думай об этом слишком много, Саэрис. Ты справишься. Просто сосредоточься на том, чтобы доставить нас в центр лабиринта. Если по дороге возникнут проблемы, мы с ними разберемся.

«Ничего хорошего» – не тот ответ, который мне хотелось услышать, но я сделала глубокий вдох и пошла вперед.

– Сюда. – Мы пошли направо. Через четыре секунды стены пришли в движение, обсидиан заскрежетал, перекрывая проход перед нами.

– Проклятье! – Я повернула налево, следуя указаниям тянущего чувства в животе, и не успели мы сделать и пары шагов, как стены снова начали двигаться, на этот раз быстрее, скользя по проходу перед нами, словно закрывающаяся дверь.

– Раньше такого не было, – произнес Фишер. – Малкольм пытается помешать нам, значит, мы на правильном пути. Продолжай, Саэрис.

По мере того как мы набирали скорость, двигались и стены. Они начали захлопываться перед нами, преграждая путь, но я словно чувствовала нить, соединяющую меня с ртутью, тянущую меня к ней, и каждый раз, когда эта нить обрывалась, появлялась новая, указывающая другую дорогу. Мое сердце, как молот, билось о ребра. Оно замерло, когда Кингфишер схватил меня за воротник рубашки и оттащил назад как раз вовремя, чтобы меня не раздавила огромная плита обсидиана, но останавливаться и давать выход адреналину времени не было.

– Мы уже близко, – сказал Фишер, переводя дыхание. – Я могу сказать это по обрушившейся… трибуне вон там. – Он указал на стены амфитеатра, которые все еще виднелись над лабиринтом. Там действительно была обвалившаяся секция трибун. – Осталось немного.

Ртуть в моей голове тоже стала звучать громче. Каждый раз, когда мы огибали угол и бежали к следующему, я чувствовала, как крепнет нить, связывающая меня с ней. Теперь осталось совсем немного. Еще пара поворотов.

– Налево! Нет, направо!

Мы побежали быстрее. Голос ртути уже не сливался с воплями мертвецов. Она шептала, заинтересованная:

– Она идет. Она идет. Сюда, алхимик. Найди нас!

– Направо!

Блестящий черный обсидиан преградил путь.

– Еще раз направо!

Мы свернули за очередной угол, мои ноги заскользили по полу, а затем…

– Уф! – Я сильно ударилась о землю. Земля была уже не из черного стекла, это оказалось что-то серебристое и холодное. Я вскрикнула во второй раз, когда на меня обрушилось тяжелое тело, и тут же рядом приземлился Кэррион.

– Прости, – простонал он.

Мои ребра уже были сломаны, я чувствовала это. Я так сильно ударилась о воду, что просто чудо, что от падения мои внутренности не разорвало. Я должна была кричать от боли, но вдовий бич, слава богам, все еще действовал.

Руна справедливости на тыльной стороне ладони Фишера появилась перед глазами. Я взяла предложенную руку и позволила помочь мне подняться. И не сразу заметила мрачное выражение его лица – была слишком потрясена горой монет, которая возвышалась перед нами. Ведь именно на них мы и приземлились. На монеты.

Они были крошечными, размером с ноготь моего большого пальца. Серебристые, они блестели, как рыбья чешуя. Крутые холмы из монет, похожие на песчаные дюны, заполняли центр лабиринта. Должно быть, их здесь были миллионы.

Это был тот самый ад, с которым столкнулся Кингфишер, добравшись наконец до центра лабиринта. Восемь лет он оставался здесь, пытаясь отыскать ту самую монету, которую подбросил Беликон во время их пари. Неудивительно, что он ее так и не нашел. Темные волосы Фишера развевались на холодном ветру, когда он осматривал это место, и выражение его лица было сложным.

– Столько лет в ловушке, брат. Где ты спал? – прошептал Лоррет. – Что ты ел? Как ты выжил?

Фишер опустил голову. Теперь, когда он мог рассказать об этом месте и обо всем, что здесь произошло, он, похоже, не знал, как это сделать. Он открыл рот и сделал глубокий вдох.

– Я…

– Он не делал этого, не так ли, любовь моя? – Голос отражался от стен, исходя отовсюду сразу. Часть одной из ближайших дюн начала осыпаться, монеты со звоном падали на землю. Сначала над ними показалась голова Малкольма, потом плечи, а затем и вся остальная часть его тела. Король вампиров благожелательно улыбался нам, как отец, гордящийся успехами детей.

– Может, сейчас я и вампир, но когда-то принадлежал роду фей. Магия, с которой я родился, до сих пор звучит в моих венах. С ее помощью я создал это место специально для нашего Кингфишера, чтобы он не мучился от таких утомительных потребностей, как еда и отдых. Пока он оставался в пределах моей игровой площадки, ему не требовалось ни того, ни другого. Я поступил весьма любезно, не так ли?

– Больше века торчать в этой дыре, не имея возможности выспаться, чтобы передохнуть? Да, очень любезно, – огрызнулся Лоррет.

Малкольм сухо усмехнулся.

– О, но я мог сделать все гораздо хуже. Ты не представляешь, Лоррет Разрушитель Шпилей. Даже ваше путешествие сюда я мог бы сделать бесконечно более ужасным. Я даже на секунду подумал, что Мортил сожрет вашу маленькую компанию. Но я рад, что вы добрались. Нам становилось немного скучно.

– Ублюдок, – прошипел Кэррион себе под нос.

Позади Малкольма показались золотистые волосы, а затем появилась Мадра, одетая в женскую версию позолоченных доспехов, которые носила гвардия Зилварена. Фишер напрягся, его рука крепко сжала Солейс. За Мадрой показался Беликон. У ивелийского короля больше не было дыры в животе. Он выглядел бодрым и жизнерадостным, одетый в зеленую тунику и черные штаны. Губы короля презрительно изогнулась. Яростно ткнув пальцем в Фишера, он прорычал:

– Неужели ты думаешь, что можешь убить меня мечом, лишенным магии? Ты никого из нас не сможешь убить обычным клинком! Мы – Триумвират, Пес. Три правителя, объединенные одним источником. Чтобы убить одного из нас, ты должен убить всех, а это нелегкая задача.

– Я готов попробовать, – парировал Фишер.

– Ты никогда не мог признать свое поражение, мальчик. Вот в чем твоя проблема.

– Я не сдамся, пока не умру.

– Не могу дождаться, когда это произойдет. Я ведь хотел похоронить тебя с того момента, как мать произвела тебя на свет. Но ты скоро сдохнешь, а меч твоего отца будет висеть у меня на стене рядом с твоим черепом. А еще у меня будет алхимик, который изготовит все необходимые мне реликвии… Втроем мы поставим старых богов на колени и завладеем всеми мирами, какими только пожелаем. А теперь скажи, ты умрешь на коленях или лицом в грязи? Выбор за тобой!

Я понятия не имела, что Кингфишер планировал делать дальше, но Беликон, Мадра и Малкольм преграждали нам путь к порталу. Я не видела, но чувствовала, как пульсирует ртуть с другой стороны горы монет, на которой они стояли. Наша магия здесь не действовала. У врага было преимущество – их мертвая магия и более выгодное положение. Мы не могли вернуться – мы бы снова столкнулись с чудовищами, обитавшими в лабиринте, а другого выхода тут не было. За стенами амфитеатра не было ртути, которая могла бы позвать меня. Единственный путь к спасению лежал через этот портал, а значит, нужно было пройти через Триумвират, как назвал их троицу Беликон.

Удивительно, но первым вперед вышел Кэррион, держа в руке Саймона.

– Мы можем считать Кингфишера высокомерным ослом, но мы не позволим тебе просто так убить его. – Тон контрабандиста был уверенным и беззаботным, но я видела, как дрожала его рука, когда он направил острие меча в голову Беликона. – И тем более не позволим убить его ублюдку, который отдал собственную дочь в рабство гребаному вампиру.

– Что он делает? – мысленно воскликнул Фишер. – Собирается покончить с собой?

– Не имею ни малейшего понятия. Но ему определенно стоит остановиться.

Беликон стиснул зубы, его глаза были полны пренебрежения.

– Каждой ловушке нужна приманка, – ответил он. – В любом случае Эверлейн была рождена, чтобы служить моей короне. Если я сочту нужным, чтобы она умерла ради моего дела, то она умрет, черт возьми.

– Нет, не умрет. Пока мы говорим, ее кровь очищается от яда Малкольма. Скоро вампирская зараза исчезнет, и он больше не сможет ее контролировать.

– Кэррион, остановись! – зашипела я. Удар, который Харрон нанес ему по затылку, должно быть, оказался нешуточным. С моей точки зрения, казалось вероятным, что он сошел с ума.

– Да, Кэррион. Остановись, – сказал Малкольм. – Ты не понимаешь, кого оскорбляешь. – Игривый огонек в его взгляде погас. Он спустился с горы монет, как будто подхваченный невидимым ветром. Я никогда не видела ничего подобного. Мы были в полном дерьме.

– Саэрис? Послушай меня. Эти монеты – фальшивые, – сказал Фишер. – Должны быть. Настоящая монета, которую Беликон использовал для заключения сделки, была серебряной. Она обожгла руку Малкольма, когда он ее поймал. Он не смог бы стоять на таком количестве серебра, ничего не чувствуя.

Я смотрела, как ботинки короля вампиров соприкасаются с ковром из монет. Он шел к Кэрриону с самодовольной ухмылкой на лице, определенно не испытывая никакой боли. На самом деле, он слегка вздрогнул, лишь когда приблизился к мечу Кэрриона.

– Хорошо. И что это значит?

– В той монете также должна быть капля ртути. Жители города верили, что ртуть приносит удачу. Они думали, что она обеспечит им благословение богов. В их монетах содержится ртуть.

Я напряглась, осознание медленно приходило ко мне. Я начала понимать, что он хочет сказать.

– Нет. В них нет ртути, – мысленно сказала я. – Я даже не думаю, что они сделаны из металла. Возможно, это… иллюзия? Магия?

– Хорошо. Тогда ты понимаешь, что тебе нужно сделать?

Малкольм зашипел как змея, отталкивая меч Кэрриона. Он наклонился к вору, обнажив клыки.

– Что ты собираешься сделать, чтобы остановить нас? Мы бессмертны. Мы – боги. А ты всего лишь человек с трясущимися руками. Что помешает мне перегрызть тебе глотку прямо на месте?

– Саэрис! – Голос Фишера прозвучал настойчиво.

– Да, – ответила я. – Я знаю, что нужно сделать.

Глаза Кэрриона на секунду встретились с моими. В них было столько невысказанных слов. Затем он опустил Саймона и полностью сосредоточился на Малкольме:

– Наверное, ничего. Давай, пиявка! Укуси меня, и посмотрим, к чему это приведет.

– Кэррион, нет! – Шок, который я испытала от его слов, отразился на лице, словно след от пощечины.

Малкольм пронесся вокруг Кэрриона, его лицо исказилось от голода. Губы раздвинулись, обнажая узкие, длинные клыки. И не только клыки. Все его зубы были острыми. Кэррион даже не поднял руку, чтобы остановить его. Откинув голову назад, он вызывающе смотрел на вампира, когда Малкольм резко подался вперед и вонзил зубы ему в горло.

– Боги! Мы должны… должны что-то сделать! – закричала я.

Руки Фишера сомкнулись вокруг меня. Лоррета тоже. Мужчины крепко держали меня, их лица были суровы. И все это время король вампиров пил кровь.

Этого не могло происходить на самом деле. Кэрриона осушали прямо на наших глазах, а мы ничего не делали. Ничего!

– Мы ничего не можем сделать. – Голос Фишера был тихим по сравнению со звоном в моей голове. – Мы все умрем, если попытаемся спасти его.

– Отпусти меня! Я должна попытаться!

Малкольм зарычал, еще глубже вонзая зубы в шею Кэрриона. Он терял контроль, отдаваясь жажде крови. Его горло судорожно сжималось, когда он большими глотками пил кровь. На мгновение вампир выдернул клыки – он собирался сменить позу или найти вену получше? – но тут на его лице появилось удивление. Малкольм покачнулся, его губы стали красными, подбородок странно сморщился, когда он нахмурился, глядя на Кэрриона.

– Ты… – произнес он.

Кэррион был смертельно бледен, но улыбался Малкольму, как сумасшедший.

– Тебе следовало дать мне возможность представиться раньше. Невежливо перебивать гостей.

Малкольм отпустил его, отпихнув от себя. Каким-то чудом Кэрриону удалось устоять на ногах.

– Меня зовут Кэррион Свифт. Но было время, когда я был известен как Кэррион Дайантус. Первенец Рюрика и Амелии Дайантусов.

Малкольма начало трясти. Его били конвульсии, а изо рта хлынула струя крови. Она залила монеты у его ног.

– Ты обманул меня? – Он задохнулся, захлебнувшись еще одной волной крови. – Ты обманом заставил меня выпить кровь Дайантуса?

– Святые… гребаные… боги. – Фишер и Лоррет одновременно пробормотали проклятие.

– Что, черт возьми, происходит? – Дайантус? Я слышала это имя, но не могла вспомнить когда.

Словно почувствовав безотлагательность момента, Фишер повернулся и схватил меня за плечи.

– Ты чувствуешь ее? – требовательно спросил он. – Ты чувствуешь, где она?!

– Я не знаю! Я… – Но да. Он был там. Шепот. Слабый. Едва слышный. Но он был. – Я слышу.

Изо рта Малкольма повалил грязно-серый дым. Его идеальная фарфоровая кожа внезапно покрылась пульсирующими черными венами.

– Что ты наделал? – взревел Беликон. И он, и Мадра полетели вниз по склону, подняв руки…

Фишер встряхнул меня.

– Саэрис. Она здесь?

– Нет, не здесь.

– Но внутри лабиринта?

Я кивнула.

Фишер вложил Солейс мне в ладонь и сжал мои пальцы вокруг рукояти.

– Тогда иди. Найди ее. Покончи с этим.

* * *

Действие вдовьего бича ослабевало. Ребра пульсировали болью, пока я неслась по лабиринту. Я размахивала руками, Солейс рассекал воздух. Стены больше не двигались. Очевидно, ими руководил Малкольм, а вампир был слишком занят тем, что задыхался – умирал? – чтобы дергать за ниточки.

Обсидиановые проходы были достаточно пугающими, когда я бежала по ним с друзьями, но сейчас мною овладел настоящий ужас.

Было слишком тихо.

Я не сразу поняла почему.

А потом до меня дошло – тлеющие тела на трибунах замолчали.

Что это значило? Фишер был мертв? Неужели Лоррет и Кэррион тоже погибли? Мне хотелось закричать. Страх и паника постепенно овладевали мной. Я была близка к тому, чтобы сойти с ума. Шепот ртути звучал едва слышно. Казалось, он становится все тише, хотя чутье подсказывало мне, что я двигаюсь в правильном направлении.

– Саэрис…

– Саэрис…

Голос звал меня по имени.

Внезапно я потеряла уверенность. Мне казалось, что я иду куда нужно, но сейчас шепот словно доносился со всех сторон.

– Где ты? Пожалуйста, – взмолилась я. – Ты мне нужна!

– Не нужна, – отозвалась ртуть. – Ты просто хочешь найти меня.

– Нет! Ты нужна мне. Мне необходимо спасти друзей. Мне нужно, чтобы ты помогла мне. Пожалуйста, покажи мне, где ты!

Я побежала обратно, туда, откуда пришла, сердце подскочило к горлу. Было так темно. Так тихо. Я почувствовала легкий трепет в животе, когда промчалась мимо поворота и вернулась назад, а затем побежала в ту сторону.

Голос молчал.

– Пожалуйста. Помоги мне!

– Заключим сделку, – промурлыкал голос.

– Нет! Никаких сделок. Никаких уловок. Никаких условий.

– Тогда зачем нам помогать?

Я остановилась. От усталости и боли хотелось свернуться в клубок и притвориться, что ничего этого не происходит. Вместо этого я сказала:

– Потому что это неправильно. То, что они здесь сделали. Это зло, и ты можешь положить этому конец.

– Зло и добро – две стороны одной монеты, – хихикнул голос.

– Если это кажется тебе смешным, тогда… тогда… – Я всплеснула руками, на глаза навернулись слезы.

– Всегда есть зло. Всегда есть добро, – прошептала ртуть.

– Да! Но посмотри, сколько зла здесь. Столько боли, смертей и страданий. Разве не настало время для добра? Для равновесия? Я… – Я замолчала, не зная, как выиграть этот спор. – Я люблю его, – сказала я. – Я не вынесу, если он умрет.

– Кингфишер, – раздался шепот.

– Да.

– Твоя пара.

Я уставилась в темноту, испытывая безнадежность.

– Да, – прошептала я. – Моя пара.

Тишина оглушительно звенела в ушах.

Шепот исчез. Нить, ведущая меня к его источнику, исчезла.

Все было кончено. Я застряла в этом ужасном лабиринте, одна. Я умру здесь. Я даже не смогу вернуться к нему, чтобы мы могли умереть вместе.

– Тогда окажи мне небольшую услугу, – снова послышался шепот. – Мы сделаем это за услугу! И ради восстановления равновесия. И ради любви.

Я разрыдалась.

– Что за услуга? – всхлипнула я.

– Как мы и говорили. Небольшая.

Небольшая услуга. Настолько расплывчатая просьба тревожила, но это было лучшее, на что я могла рассчитывать. С последствиями этой глупости я разберусь позже.

– Тогда ладно. Да. Я окажу тебе небольшую услугу.

– Иди сюда. Сюда!

Нить снова появилась и потянула меня вперед. Я последовала за ней. Я бежала. Бежала так быстро, как только могли двигаться мои ноги…

…и закричала, когда, завернув за угол, налетела на Мортила.

Демон выглядел мертвым, но это не слишком утешало. По словам Фишера, он может в любой момент возродиться, что бы это ни значило, и у меня не было ни малейшего желания находиться рядом с ним, когда это произойдет.

– Где ты? – прошипела я.

Шепот радостно ответил:

– Внутри! Мы внутри. Внутри.

– Что ты имеешь в виду? – Теперь я была на грани истерики. Это было слишком. Потому что я уже знала, что значит «внутри», я чувствовала ее, такую близкую, гудящую, и не хотела признаваться себе в том, что мне придется сделать.

– Внутри! – настаивал шепот.

Я кралась вперед, приближаясь к дымящемуся трупу демона-паука. Мортил лежал бесформенной кучей, его брюхо было вспорото в том месте, где я проткнула его кинжалом. Одна из ног валялась на полу в трех футах от туловища. Огромная пасть в центре головы была изуродована ударом, который Лоррет нанес Авизиетом, что делало монстра еще более отвратительным. Я задержала дыхание, наклонилась и заглянула в зияющую пасть демона.

Черт. Все надежды на то, что я могла ошибиться, развеялись как дым, когда я увидела блеск серебра в глубине глотки.

Густую тишину, повисшую в лабиринте, прорезал рваный крик. Где-то Фишер, Лоррет и Кэррион сражались не на жизнь, а на смерть, а я теряла время.

Нужно было действовать.

Давай, Саэрис. Ты сможешь это сделать. Я бы предпочла поддержку Фишера, но была уверена, что у него сейчас дел по горло, поэтому подбодрила себя сама.

Я подняла руку и…

Ох.

Моя кожа была вся в татуировках. Руны, руны и снова руны. Божественные узы вспыхнули вокруг моих запястий металлическим голубым светом, словно укрепляясь и становясь более реальными.

Все мое тело обдало жаром.

Я произнесла это вслух, да? Я признала, что Фишер – моя пара.

Сейчас было не время осознавать такое серьезное и пугающее заявление.

Осторожно я протянула руку к пасти демона.

Его зубы блестели, круглые ряды располагались друг за другом, становясь все меньше и меньше по мере продвижения к глотке. С такого близкого расстояния я могла разглядеть зазубрины каждого. Они были созданы для того, чтобы разрывать и перемалывать плоть.

Глубже.

Мне нужно было проникнуть глубже.

Сердце замерло между ударами.

Воздух застыл в легких.

Глубже.

Еще немного…

Глотка демона была еще теплой, не говоря уже о слизи. Я поморщилась, вынимая монету из горла и сжимая ее в кулаке.

Демон дернулся, и я запаниковала. Выдернув руку из его пасти, я вскрикнула и попятилась. И тут же чья-то рука сомкнулась на моем запястье.

– Лучше бы тебе отдать мне эту монету, девочка, – сказал грубый голос.

Это был Малкольм.