От ветра слезы навернулись на глаза. Я попыталась их открыть, но тут же пожалела об этом. Подо мной простиралось восемьдесят футов открытого пространства. А внизу мерцало необъятное полотно черного шелка.

Нет.

Не шелка.

Воды.

Это было озеро.

Я открыла рот, чтобы закричать…

…и ударилась о поверхность, как метеорит о землю.

Боль.

Повсюду.

Я не могла…

БОЛЬ.

О боги!

Я не могла дышать.

Мои ребра кричали. Боль прокатилась вверх и вниз по позвоночнику. Голова раскалывалась.

Ледяная вода заполнила уши и обожгла глаза. Она была настолько черной, что я не понимала, где верх, а где низ.

Тело отреагировало инстинктивно, ноги забились, и абсолютная паника мгновенно накрыла меня.

Я судорожно двигала руками, отчаянно пытаясь найти что-нибудь, за что можно было ухватиться, но ничего не получалось. Меня окружала одна вода. Чертова вода повсюду.

Легкие горели, отчаянно нуждаясь в кислороде. Мне нужно было дышать. Нужно. Нужно было выбраться на поверхность. Мне нужно было дышать. Нужно…

Тело дернулось от какого-то движения. Меня отбросило в сторону. Внезапно меня схватили чьи-то руки. Кто-то нашел меня в темноте. Я все еще ничего не видела, но я дергалась, брыкалась, пыталась выбраться, пальцы немели от холода. Я вцепилась во что-то – какую-то ткань – и крепко держалась. Сердце грохотало в ушах, пока меня тащили вверх.

Голова вынырнула на поверхность, и я судорожно втянула воздух – шок прокатился по нервной системе. Мне все еще грозила опасность. Под ногами не было дна. Я была на волосок от смерти.

– Тихо, Саэрис! Все в порядке. Все в порядке. Просто дыши. Через пару мгновений мы будем на берегу.

Лоррет. Лоррет держал меня. Прижавшись к нему спиной, я яростно дрожала в его объятиях, зубы стучали, пока он двигал ногами так, будто за ним по пятам гнались адские кошки. Потребовалось больше пары мгновений, чтобы достичь твердой земли, но ненамного.

Я всхлипывала, пытаясь сесть в мягких волнах, набегавших на берег; мое тело было как будто сломано. Пара ребер уж точно. Когда я попыталась вдохнуть полной грудью, мне показалось, что в бок вонзили кинжал.

– Где… Кэррион? – прохрипела я.

К счастью, Лоррет, похоже, совсем не пострадал. Промокший до нитки, с прилипшими к спине волосами, воин стоял у кромки воды, вглядываясь в темноту. Я вообще ничего не видела, но это, наверное, потому, что голова раскалывалась на части.

– Вон. Я вижу его, – выдохнул Лоррет. – Подожди здесь. Я его вытащу.

Ха! Куда, черт возьми, он думал, я денусь? Я упала спиной на берег, мелкие острые камешки впились в кожу. Небо было затянуто такими плотными облаками, что они погрузили мир во тьму. Сначала я почти ничего не различала. Но потом, когда боль в груди немного утихла, а глаза привыкли к темноте, я разглядела нависающую над берегом скалу, уходящую в небо позади меня.

Скала была из черного обсидиана, гладкой, как стекло, и высотой не менее ста футов.

– Черт, – выдохнула я. – Черт, черт, черт!

За последние три минуты многое произошло. Я стояла в библиотеке, и тут моя подруга рухнула с потолка и проломила стол. Затем меня закинули в темные врата, я упала с высоты восьмидесяти футов в ледяную воду и чуть не утонула. Все это было невесело.

Я медленно села, когда из озера появился Лоррет, таща за собой Кэрриона. Свифт не стоял на ногах – нехороший знак. Мое беспокойство усилилось, когда Лоррет бросил его на камни, и я поняла, что его глаза закрыты, а губы посинели.

Забыв о боли, я встала на колени.

– Почему он не приходит в себя?

– Он наглотался воды, – сдавленно проговорил Лоррет. Воин опустился на колени рядом с Кэррионом. Я вздрогнула, когда он ударил Кэрриона в центр груди. Удар вышиб бы дух даже из самого крупного бойца, но у контрабандиста он не вызвал никакой реакции.

– Давай, – пробормотал Лоррет. Он ударил его еще раз.

Снова ничего.

Я боялась даже моргнуть.

– Кэррион Свифт, если ты сейчас же не очнешься, я расскажу всем твоим дружкам-засранцам в Третьем округе, что ты был дерьмовым любовником!

Лоррет нанес ему еще один удар в солнечное сплетение.

– Я серьезно! – воскликнула я.

Кэррион вздрогнул, словно его ударило молнией. Он перекатился к Лоррету, и его вырвало озерной водой, контрабандист хрипел и отплевывался. Слава богам! Я упала назад, тяжело приземлившись на задницу, и обменялась с Лорретом взглядами, полными облегчения. Избавившись от воды в легких, Кэррион перевернулся на спину и уставился на меня, прищурив глаза.

– Ты бы… черт возьми… не посмела.

* * *

Мы остались втроем.

Ренфис не успел.

Генерал поднял Лоррета в темные врата и крикнул ему, чтобы он уходил.

– Я почувствовал, как они втягивали меня, когда закрывались, – сказал воин, пока мы приходили в себя. – Если бы я прыгнул на секунду позже, думаю, эта проклятая штука разрубила бы меня пополам.

Зато у него было чуть больше времени, чем у меня, чтобы понять предупреждение Лейн о воде. Когда он начал падать, то быстро осознал, что происходит, и сгруппировался, готовясь к удару. А Кэррион вообще не успел подготовиться. Контрабандист сказал, что, скорее всего, ударился о воду грудью, как и я. Это объясняло, почему ни один из нас не мог дышать без шипения.

Лоррет порылся в своих промокших карманах и вытащил небольшой кожаный мешочек, стянутый шнурком. Пока мы с Кэррионом с трудом поднимались на ноги, он покопался в нем, достал пучок листьев, отряхнул их от воды, как смог, и протянул нам по два листочка.

– Пожуйте их немного, а потом положите под язык, – посоветовал он. – Что бы вы ни делали, не глотайте их, мать вашу. Иначе обделаетесь в течение пяти минут.

– Что это? – спросил Кэррион.

– Вдовий бич. Он заглушит боль на пару часов. Полностью заглушит, заметьте. Мы всегда носим его с собой на случай, если понадобится в бою.

– Почему такое веселое название? – Я поморщилась, когда начала жевать листья. Они были чертовски горькими.

– Потому что вызывает привыкание и дает ощущение, что ты можешь справиться с целой армией вампиров. Многие воины пробуют его, чтобы притупить боль от ранения. Но потом продолжают жевать. А затем умирают.

– Приятно слышать. – Я очень старалась не проглотить листья, пока жевала. Поместив кашицу под язык, я практически сразу почувствовала обезболивающее действие растения.

Мой разум начал понемногу проясняться. А потом включился полностью.

Где, черт возьми, мы были?

Я огляделась по сторонам, и увиденное мне не понравилось. Мы находились на своеобразном пляже, в небольшой бухте. За нашими спинами, словно ряд острых зубов, вздымались скалы. Они окружали пляж так, что обойти их не было никакой возможности. С пляжа можно было выбраться двумя путями. Первый – войти в озеро и проплыть вокруг скал – был невозможен, поскольку ни Кэррион, ни я не умели плавать. Оставался только один вариант – забраться на скалы. Мы втроем уставились на обсидиановую стену, и каждый из нас побледнел.

Упасть в воду из темных врат уже было достаточно плохо. Но упасть со скалы на кучу острых камней? Это звучало как отличный способ купить билет в один конец в загробную жизнь, а я пока не была готова туда отправиться.

К счастью, у нас с Кэррионом было кое-что общее – мы оба отлично лазали. Большую часть своей жизни мы провели, карабкаясь по стенам Третьего округа. В это трудно поверить, но стены там были еще выше, чем этот утес, и к тому же гораздо опаснее. А вдовий бич придавал нам самонадеянной храбрости.

– Ну что, вперед? – спросил Кэррион, вытягивая шею, чтобы разглядеть вершину скалы.

Фишер был там.

Я знала, что он там.

Чувствовала его.

Я тоже подняла глаза на скалы и остолбенела, когда увидела, что пошел снег. Множество крупных снежинок, лениво кружась, спускались с неба. Одна из них приземлилась мне на щеку. И только когда я смахнула ее, а на кончиках пальцев осталась тонкая серая пудра, я поняла, что это вовсе не снег.

В небе над Гиллетри кружился пепел.

Едва я нашла первую точку опоры на скале, в ночи раздался оглушительный вопль. Он был таким громким, так много безумных голосов, стонущих и кричащих одновременно, слилось в оглушительный хор, что галька под нашими ногами задрожала.

– Аннорат мор!

– Аннорат мор!

– Аннорат мор!

– Лезь, – крикнула я. – Лезь!

* * *

Мы забрались наверх за считаные минуты.

Каким-то чудом, по милости богов, целыми и невредимыми.

Наши руки были покрыты глубокими порезами и блестели от крови, но это не имело значения. Когда мы преодолели край обрыва, открывшаяся картина показалась похожей на кошмар.

Вокруг нас возвышался огромный амфитеатр, обращенный к озеру. Ярусы и ярусы сидений тянулись в бесконечность, сооружение было настолько огромным, что мой разум не мог осознать его размеры. Здание, если его вообще можно было так назвать, представляло собой некую мегаструктуру. Сотни тысяч людей сидели на трибунах и ревели во всю мощь своих легких.

– Аннорат мор! Аннорат мор! Аннорат мор!

Страшное скандирование пробрало меня до костей. Это были первые слова, которые ртуть прошипела мне в кузнице Зимнего дворца. Эти слова подействовали на Фишера неожиданным образом. Он выглядел испуганным. И теперь я знала почему. Это был не просто амфитеатр. Это было место бойни. И мы стояли на арене, где произошли убийства.

– Что они кричат? – выдохнул Кэррион.

В голосе Лоррета сквозил неподдельный ужас:

– «Освободи нас».

– Освободи нас! Освободи нас! Освободи нас!

Теперь я понимала эти слова, как будто они были переведены в моем сознании. Сотни тысяч людей, умоляющих об освобождении. Мне было невыносимо смотреть на них.

Вместо этого я сосредоточилась на глубокой яме, которая была вырыта в земле перед нами. На раскинувшемся внутри нее лабиринте. На другой стороне лабиринта я смогла разглядеть возвышение, но с трудом. На нем кто-то сидел. А у его основания, на вершине каменных ступеней, ведущих вниз, в лабиринт, стоял Фишер. Он был лишь черной точкой, крошечным пятнышком по сравнению с колоссальным сооружением, окружавшим нас, но я знала, что это он. О да, это определенно был он.

– Это что, черт возьми, все пять кругов ада разом? – прошептал Лоррет.

От голоса, раздавшегося у нас за спиной, у меня кровь застыла в венах. В последний раз я слышала его, когда он молил о пощаде в Зеркальном зале дворца Мадры. Теперь же он произнес:

– Вообще-то это только первый круг ада, Лоррет Разрушитель Шпилей. Но я с радостью познакомлю тебя со всеми пятью.

Капитан гвардейцев Мадры, Харрон, стоял в нескольких дюймах за спиной Лоррета. Его глазами были сферы из матового металла, из чистой ртути, поблескивающие в глазницах изможденного черепа. Губы стали тонкими и шелушащимися, кожа – морщинистой и полупрозрачной. Капитан широко ухмыльнулся, показав остатки выбитых зубов, когда я заметила кинжал, который он прижимал к горлу воина.

– Я бы перерезал тебе глотку прямо здесь и сейчас, а потом добрался бы до девчонки, – прохрипел он на ухо Лоррету, уродливые глазные яблоки вращались в глазницах. Я поняла, что он смотрит на меня, только потому, что его лицо было повернуто ко мне. Улыбка монстра приобрела зловещее выражение. – В последнее время ты доставляешь много неприятностей, Саэрис. Стоило удавить тебя раньше, как слепого котенка. Но ничего, ничего. Возможно, так даже лучше…

Харрон.

Как это мог быть Харрон? Здесь, в Ивелии? Его присутствие просто… не имело смысла.

Лоррет мог бы легко справиться с ним. Он был чистокровным воином фей, а капитан – человеком. Судя по всему, очень нездоровым человеком, но все же. Лоррету ничего не стоило развернуться и обезоружить его. Я была уверена, что именно так он и поступил бы… если бы не сотни вампиров, выползающих на край обрыва позади него.

Они приближались к нам на четвереньках, из оскаленных ртов свисали густые нити ядовитой слюны. Вампиры выглядели недавно обращенными, что делало их еще страшнее. Их одежда была немного испачкана, но в основном цела. На коже сохранился цвет жизни. Скоро он угаснет, но пока они все еще выглядели как феи. И они хотели нас сожрать. Они надвигались на нас, но взмах руки Харрона остановил их. Какую власть капитан из Зилварена мог иметь над этими чудовищами?

Харрон вытянул свободную руку; она задрожала от напряжения, когда воздух рядом с Кэррионом сначала затвердел, а затем раскололся, как стекло. Трещины превратились в разломы, а затем обрушились внутрь, создавая вращающуюся воронку. Из нее раздалось многоголосье мучительных криков.

– Прогулка займет слишком много времени, – сказал Харрон. – А мы ведь не хотим пропустить начало игры, не так ли? – Он дернул головой в сторону вихря. – Давай. Сейчас! Если поторопишься, возможно, у тебя еще будет время попрощаться с приятелем.

Это выглядело совсем не похоже на темные врата Фишера. Вихрь Харрона был неправильным. Интуиция твердо и недвусмысленно подсказывала, что я не должна входить в это извращение законов природы. Но какой у меня был выбор? На краю обрыва столпилось не менее трех сотен вампиров. Их глаза были пустыми, во взглядах ничего не осталось от фей, которыми они когда-то были. Только голод. Только смерть. Я бы скорее прыгнула обратно в середину озера, чем вошла в мерцающее искажение в воздухе… Но я поймала взгляд Лоррета, и мой друг кивнул.

– Все в порядке, Саэрис. Иди. Мы будем прямо за тобой.

Я помолилась богам, чтобы это не было ужасной ошибкой. Я оглянулась через плечо на возвышение и маленькое черное пятнышко на вершине лестницы, и мой желудок свело от волнения.

– Мы здесь, Фишер. Чего бы это ни стоило, мы идем!

Я не ожидала ответа, но, войдя во врата, услышала его.

– Саэрис? – В голосе Фишера звучала паника. – Саэрис, не надо!

Но было уже слишком поздно. Вихрь Харрона разорвал меня на части.