Я проснулась на мягком матрасе от запаха сахара и теплого, как мед, солнечного света, льющегося в окно спальни. Снаружи крошечные птички порхали с ветки на ветку. Я с улыбкой потянулась, наслаждаясь тем, как ноет тело после прошлой ночи. А потом моя улыбка медленно угасла…

В какой-то момент Фишер отнес меня в постель. Но не в ту маленькую комнату, где он спал в детстве. Он уложил меня в кровать своей матери. Но он не лежал рядом со мной под пуховым одеялом. Дверь спальни была открыта, и сквозь нее виднелись зловещие черные завихрения темных врат.

– Нет. Нет, нет, нет, нет, нет! – Я спрыгнула с кровати, шикнув от боли, когда наступила на ботинки. Сердце упало при виде свежей одежды, приготовленной для меня на стуле у окна. Проигнорировав ее, я голой побежала в гостиную, осматривая по пути комнату за комнатой и пытаясь подавить нарастающую панику.

– Фишер? Фишер!

На кухне его не было. Не было и в другой спальне. Везде было пусто. Восковые потеки от свечей покрывали мебель и полки. Остатки нашего ужина все еще лежали на стойке у раковины. А в центре гостиной, где мы провели большую часть ночи, сплетаясь друг с другом, клубились проклятые богами темные врата. Я уставилась на них, и глаза наполнились слезами. Теперь врата расплывались, но так и висели в дюйме над ковром, издавая низкий гул. Я прижала ладони ко рту, но это не помогло сдержать громкий всхлип, который разнесся по гостиной.

Что ты наделал, Фишер? Что ты наделал?!

Я нашла записку на стуле под одеждой, которую он для меня оставил.

Саэрис, сейчас это может показаться драматичным, но со временем все обретет смысл.

Пройди через врата. Они приведут тебя обратно в Калиш.

Жди там вместе с остальными. Я отправлю Лейн обратно, как только смогу. Скажи Ишабаль, чтобы она усыпила ее сразу после того, как Лейн пройдет через врата. Она будет близка к обращению. Времени останется мало. Лейн захочет вернуться обратно, прежде чем я закрою врата, так что вы должны быть к этому готовы. Останови ее! Все будет напрасно, если она прыгнет обратно.

Скажи Лоррету, чтобы он жил своей жизнью. Пусть не беспокоится обо мне. У меня бесконечное терпение, и мне не нужны друзья, приносящие себя в жертву.

Передай Ренфису, что мне очень жаль. Что он был для меня примером, тем, на кого я всегда равнялся, и Ивелия была бы лучшим местом, если бы я хоть вполовину был так хорош, как он.

А тебя, Оша, я освобождаю от клятвы на крови. Теперь ты знаешь, как создавать реликвии. Эгоистичная часть меня хочет умолять тебя сделать их как можно больше, чтобы мои друзья и их семьи смогли покинуть Ивелию до того, как королевство падет. Но я понимаю, что тебе нужно уйти. Найди Хейдена и Элроя. Помоги своим друзьям. А потом отправляйся исследовать Вселенную. Существует бесчисленное множество миров, которые ждут, чтобы их открыли. Сделай один из них своим.

Я никогда не верил в богов, но я предпочитаю думать, что вся жизнь зарождается в одном и том же месте. Я надеюсь, все возвращается туда же, когда заканчивается.

Я буду ждать тебя там, Саэрис Фейн.

Я рухнула на колени и разрыдалась. В последний раз я так плакала, когда мою мать унесло ветром Расплаты. Я поклялась, что никогда не буду привязываться к кому-то настолько, чтобы снова испытать такую боль. Но посмотрите на меня: я снова разбилась вдребезги.

И окончательно я сломалась, когда увидела то, что лежало на каминной полке.

Нимерель.

Потускневший меч темнел среди лужиц расплавленного воска и баночек с кистями, и солнечный свет освещал пылинки на черном лезвии. Кингфишер не взял ее с собой.

Я знала почему. Если Малкольм убьет Фишера и завладеет мечом бога, есть вероятность, что повелитель вампиров найдет способ заставить меч служить ему. Если это произойдет, то разрушениям, которые он может причинить, не будет числа. И Малкольм сможет управлять ртутью. Ни мне, ни кому-либо из друзей Фишера не удастся спастись.

Поэтому Кингфишер отправился в Гиллетри, чтобы спасти Эверлейн и всех, кто ему дорог.

И он отправился туда один и без оружия.

* * *

Кэррион пронзительно вскрикнул и чуть не выронил книгу. Он был близок к тому, чтобы упасть со стула, когда я ворвалась через темные врата в спальню Кингфишера.

– Гребаные боги! – Контрабандист выругался, схватившись за грудь. – Можно было предупредить?

– Где все? – рявкнула я.

– Я не знаю. В библиотеке? Ломают мозги, пытаясь найти способ, как избавить Лейн от этого порабощения. Почему у тебя меч Фишера?

Я швырнула Нимерель на кровать вместе со старой рубашкой, которой обмотала рукоять, чтобы взять меч в руки.

– Забудь про меч. Почему ты не с остальными? – огрызнулась я.

Кэррион бесстыдно пожал плечами.

– Я искал Оникса. Нигде не мог его найти, поэтому предположил, что он спит здесь. Спальня сумасшедшего. Видела это? – Он указал на уничтоженные картины, которые все еще висели на стенах, на разорванные в клочья полотна. И продолжил, не давая мне возможности ответить: – Я собирался уйти, но потом подумал, что, возможно, Фишер ведет дневник. И знаешь что? Нет. Но я нашел кое-что получше.

Я пересекла комнату.

– Который час?

– Подожди. Разве ты не хочешь узнать, что именно я нашел?

– Дай угадаю. Это книга пророчеств, и в ней куча рисунков, изображающих меня с заостренными ушами.

Разочарование заставило улыбку Кэрриона угаснуть.

– Откуда ты знаешь?!

– Кэррион, мне некогда. Который час?

– Около двух, я полагаю. Мы недавно обедали. Я не ожидал, что кто-то пройдет через эту штуку так рано. Рен сказал, что Фишер оставил записку, в которой говорилось, что ты вернешься до наступления сумерек.

– О да. – Я кипела от злости. – Фишер просто обожает оставлять записки!

Возле кровати темные врата, которые Фишер оставил для меня, захлопнулись, каким-то образом осознав, что они выполнили свою задачу. Я смотрела, как они исчезают, а внутри у меня полыхала раскаленная добела ярость.

– Я чувствую некоторую напряженность в воздухе, – съязвил Кэррион. – Вы уже успели поссориться?

– Если под словом «поссориться» ты подразумеваешь, что я собираюсь его убить, то ответ – да.

Лоррета, Рена, Те Лену и Ишабаль я нашла в библиотеке. Из всех четверых только ведьма не была погружена в книгу. Она стояла у окна и со скучающим видом наблюдала за падающим снегом. Удивление промелькнуло на лице Рена, когда он увидел меня.

– Саэрис. Все в по… – Он прервался на полуслове. – Что случилось? Что-то произошло?

Я была готова закричать. Швырнув на стол перед генералом письмо Фишера, я ухватилась за спинку стула, на котором этот ублюдок сидел вчера, слушал наши планы и втайне строил собственные, и принялась ждать, пока Ренфис прочтет наклонный почерк друга.

Рот Рена приоткрылся, и он выронил письмо. Лоррет даже не спросил, может ли он прочитать, просто потянулся через стол и взял бумагу. Выражение его лица становилось все мрачнее по мере того, как глаза пробегали по тексту.

– Упрямый ублюдок, – прошипел он. Посмотрев на меня, воин недоверчиво спросил: – Какого хрена, по его мнению, он делает?

Как будто у меня был ответ на этот вопрос! На кончике языка вертелась тысяча проклятий, но я сжала зубы. Только один вопрос имел сейчас значение, и от ответа на него зависело все.

– В Гиллетри есть портал?

Рен не произнес ни слова. Видно было, что он все еще в шоке от содержания письма. Он моргнул, когда понял, что все смотрят на него.

– Нет. Насколько я знаю, нет, – произнес он дрогнувшим голосом. – Давным-давно был, но Беликон забрал его, когда пришел к власти. Он объединил его с порталом в Зимнем дворце, чтобы тот стал достаточно большим для транспортировки армии.

Вот и все.

Я получила ответ.

Никакого портала в Гиллетри не было.

Надежда, за которую я цеплялась, развеялась как дым.

У нас мог быть шанс. Ничтожный, но все же шанс. Фишер упоминал, что здесь, в Калише, есть ртуть. Скорее всего, портал. Он сказал, что я смогу получить к нему доступ, как только разберусь, как создавать реликвии, а это означало, что он наверняка где-то поблизости. Если бы я нашла его, то смогла бы сделать больше реликвий, а потом мы могли бы пойти через него и надрать Фишеру задницу за то, что он такой чертовски тупой. Но без портала в Гиллетри…

Надежды не осталось.

Мы были в полной заднице.

Я опустила голову, оцепенение распространялось по мне, как лед.

– Ублюдок.

Я почти ожидала, что Фишер ответит мне, но в голове царила тишина.

Как он мог так поступить? Со своими друзьями? Со мной? Он не был одинок в этой борьбе, но решил взвалить всю ответственность на себя. Это был не героизм или храбрость, а чертова глупость.

Лоррет провел рукой по лицу, губам, по грубой щетине.

– Кажется, меня сейчас вырвет, – сказал он совершенно искренне.

Рен отодвинул свой стул от стола, но так и остался сидеть, положив руки на колени. Я не думала, что у него хватит сил встать.

– Нас обоих, брат. Обоих, – пробормотал он.

Тишину нарушил Кэррион.

– Саэрис? – Я подняла глаза и увидела, что теперь письмо Фишера у него. Свифт держал лист бумаги с вопросительным выражением на лице. – Как долго сегодня были открыты темные врата? Те, в спальне Фишера?

– Не знаю. Возможно, несколько часов. Я понятия не имею, когда он их открыл. Они были там, когда я проснулась.

– Нет-нет. – Кэррион нетерпеливо покачал головой. – Как долго они оставались открытыми после того, как ты прошла через них? Я не обратил внимания, но мы успели перекинуться парой фраз до того, как они закрылись, верно?

– Да. Полагаю… это заняло секунд десять? Двенадцать?

– И всегда они закрываются так долго?

– Э-э-э… – Я не обращала на это особого внимания, когда мы с Фишером проходили через врата. Голова всегда была занята чем-то другим.

Лоррет помог мне с ответом.

– Да. Не знаю, всегда ли так долго, но задержка точно есть. Фишер упоминал об этом.

– Отлично. Он пишет, что хочет, чтобы ты была готова к встрече с Эверлейн, когда он отправит ее в Калиш через врата. Что она попытается воспользоваться ими, чтобы вернуться к Малкольму… Это значит, врата не односторонние. После того как Эверлейн пройдет через них, чтобы попасть сюда…

– Мы пройдем через них для того, чтобы попасть туда! – Я чуть не рухнула на пол от облегчения. Черт, я никогда не испытывала ничего подобного. Мое тело начало дрожать.

Рен поднялся на ноги, протяжно выдохнув.

– Я готов расцеловать тебя, Кэррион Свифт.

Кэрриона, казалось, ошеломило это заявление. Подумав секунду, он сказал:

– Я не возражаю. Но, возможно, позже. Сначала Саэрис нужно поработать, и я планирую ей помочь.

– Поработать? – Было чудом, что я смогла задать этот вопрос. Меня так трясло от адреналина, что библиотека кружилась перед глазами. Казалось, меня сейчас стошнит.

Кэррион ухмыльнулся, озорно сверкнув зубами.

– Я пойду с тобой через врата и помогу спасти твоего парня-засранца. Но сначала мне нужен один из этих модных мечей.

* * *

– Ты слышал о пожаре в театре? – Я сделала паузу для драматического эффекта. – Сцена была потрясающая. Понимаешь? Сцена!

Кэррион поморщился.

– Это ужасно.

– Заткнись. Она просила пошутить, но не требовала, что шутка должна быть хорошей. Я работала в кузнице и воровала в Зилварене, а не выступала в цирке.

– Я был контрабандистом и все равно знаю шутки получше, чем эта.

– Тогда расскажи ей шутку сам! – Я протянула ему тигель с ртутью, и Кэррион хмыкнул, глядя на бурлящий жидкий металл.

– Ладно. Ладно! Как-то раз говорит муж жене: «Давай поспорим, ты не сможешь сказать мне что-то, что меня одновременно огорчит и обрадует». Жене даже думать не пришлось. Поворачивается она к мужу и говорит: «Твой член намного больше, чем у твоего брата».

Ртуть, которая до этого никак не отреагировала на мою шутку, начала хихикать.

– Что она делает? – спросил Кэррион. – Она смеется, да?

Я закатила глаза и провела ртутью по краю раскаленного клинка, который зафиксировала над огнем в кузнечном горне. Времени на изготовление нового меча не было, но Рен нашел в скромной оружейной Калиша весьма симпатичный двуручник[18], который Кэрриона вполне устроил. Ртуть, которую Рен тоже принес из оружейной – видимо, она все это время находилась там, – тоже сочла клинок достаточно подходящим и согласилась соединиться с ним, если я расскажу ей шутку.

Однако моя ей не понравилась, а вот шутка Кэрриона оказалась вполне достойной, потому что ртуть соединилась с клинком, как только соприкоснулась с ним, придав лезвию радужный блеск.

Небо потемнело, пока я точила клинок, а Кэррион продолжал рассказывать шутки, которые становились все более непристойными.

– Боги и мученики, прекрати, пожалуйста, – взмолилась я.

– Я просто пытаюсь разрядить обстановку. Ты выглядишь так, будто кто-то нассал в твою порцию воды.

– Больше шуток! Дай нам больше шуток…

Я сердито уставилась на меч, не в силах постичь его дурной вкус. Если и существовало оружие, идеально подходящее своему владельцу, то это было именно оно. Кэррион с удовольствием рассказывал ему самые мерзкие анекдоты, какие только можно вообразить. И когда я закончила и Свифт прижал кончик пальца к острию, давая мечу попробовать свою кровь, клинок немедленно отреагировал.

– Да, да. Наш друг. Наш! Он должен назвать нас.

Глаза Кэрриона чуть не вылезли из орбит.

– Я услышал это!

– Хорошо. – Я перевернула меч и протянула ему. – Тогда дай ему имя, и пойдем. – Вечер уже наступил, все ждали нас.

Кэррион держал меч, поворачивая его то так, то эдак. После долгих раздумий он сказал:

– Похож на Саймона.

– Саймона?

– Да. Саймона. Не вини меня. Он так выглядит… – Кэррион замолчал и прислушался. – Видишь? Ему нравится имя. Он хочет быть Саймоном.

– Справедливо. – Меч, видимо, перестал разговаривать со мной, поэтому я спросила: – Ртуть уже решила, хочет ли наделить меч магией, несмотря на то что в тебе течет слабая человеческая кровь?

Кэррион ухмыльнулся.

– Она говорит, что я знаю, а ты можешь только догадываться.

– Надеюсь, это значит «да», – проворчала я.

Когда мы вернулись в библиотеку, Рен нервно расхаживал из угла в угол, пожевывая внутреннюю сторону щеки. Лоррет смотрел в огонь.

– Где Те Лена и Ишабаль? – спросила я.

– Они готовят место для лечения Лейн, – сказал Рен. – Ишабаль захватила с собой все, что, по ее мнению, может понадобиться, чтобы ее успокоительное заклинание подействовало. Те Лена уверена, что сможет подавить действие яда в крови Лейн на достаточное время, чтобы начать исцелять ее тело, но…

– Но?

– Такого никто не делал. Насколько нам известно, во всяком случае. Лекарство от проклятия крови было утеряно более тысячи лет назад, и оно помогало только тем феям, которые были прокляты, а не обращены. Обращенным вампирам нужно умереть, чтобы перейти в другую форму, а магия ведьм не действует на мертвых. Есть вероятность, что яд Малкольма убьет Лейн раньше, чем она сможет исцелиться, даже если магия Ишабаль поместит ее в стазис.

Лоррет заерзал на стуле.

– Я ей не доверяю. Ведьме, – пояснил он, прежде чем я успела спросить, кого он имеет в виду. – Они любили драконов. Из-за них в первую очередь мы оказались в такой ситуации. Если бы не ведьмы, вампиров бы не существовало.

– Да ладно. Только не говори, что ты в это веришь, – раздался мягкий, мелодичный голос из дверного проема. Конечно же, это была Ишабаль. Ее густые рыжие волосы струились по спине, часть прядей была заколота сзади. Острый взгляд аквамариновых глаз впился в Лоррета. – Мой народ всю жизнь подвергался гонениям из-за этих злобных слухов. Много веков назад мы доказали, что не имеем никакого отношения к проклятию, поразившему ваш род. Клан Балкидер был одной из пяти семей, которым ваш покойный король Дайантус поручил найти лекарство от проклятия крови. Мы сыграли ключевую роль в избавлении от него. Я приехала сюда по собственной воле, чтобы помочь вам исцелить дочь тирана, который назначил награды за головы моих сородичей. Ты должен быть мне благодарен, воин. – Она прищурилась. – Как там тебя зовут?

– Ты прекрасно знаешь, как меня зовут, – прорычал Лоррет. – Мы уже встречались, ведьма.

– О? – Ишабаль одарила Лоррета кошачьей ухмылкой. – Правда? Должно быть, я забыла.

Рен ударил кулаком по столу, заставив всех нас вздрогнуть.

– Хватит. Мы и так на взводе, не нужно ссориться между собой. Лоррет, Ишабаль права. Она пришла сюда, чтобы помочь, хотя не обязана была это делать.

Глаза Лоррета вспыхнули неожиданной ненавистью, но он нашел в себе силы поступить правильно. Воин опустил голову, и его извинения прозвучали лишь слегка неискренне:

– Мне очень жаль. Мы все очень благодарны тебе за то, что ты согласилась помочь.

Похоже, рыжей доставляло огромное удовольствие наблюдать за его мучениями. Растущее напряжение в комнате можно было резать ножом. У меня не было сил повторять те ужасные шутки, которые Кэррион рассказывал в кузнице, так что пришлось разрядить обстановку другим способом. Я шагнула к столу, оглянувшись на Кэрриона через плечо.

– Давай. Расскажи всем, как ты назвал свой новый меч…

И тут под потолком разверзлась дыра, черная и зловещая.

Вспышка темно-синего мелькнула и рухнула на стол.

Книги разлетелись во все стороны.

Деревянный стол раскололся.

– Черт! – Это был Рен. Он быстрее всех в библиотеке бросился на помощь Эверлейн. Она упала с гребаного потолка. Темные врата на этот раз были не вертикальными, а горизонтальными и вращались на высоте десяти футов в воздухе… а Эверлейн только что разбила своим телом единственную возможность добраться до них.

– Черт! – воскликнул Кэррион.

– Быстрее! – Лоррет обежал вокруг сломанного стола и грубо схватил меня за руку. На любезности не было времени. На его лице было написано, что он собирается сделать, и я была не против. Но…

– Стой! Мой меч! – Идиотка. Какая же я идиотка! Солейс не был пристегнут к моей талии. На улице было еще светло. Таладей сказал, что Малкольм встретится с Фишером на закате, но на улице было еще очень светло. Я не была готова! – Сначала Кэррион! – крикнула я.

Меч лежал на подставке для чтения у дальнего окна. Я бросилась к нему. Схватила. Развернулась.

Лоррет и Рен поднимали Кэрриона во врата. Его туловище уже скрылось внутри. Контрабандист как будто внезапно подтянулся, его ноги взметнулись вверх, и он исчез.

– Саэрис! – прохрипела Эверлейн. Она была жива. Даже когда я летела через всю библиотеку к протянутой руке Лоррета, мне хватило времени, чтобы поблагодарить богов за то, что она, черт возьми, жива. Но я не могла остановиться, чтобы утешить ее.

– Я скоро вернусь, Лейн!

Руки Лоррета сомкнулись вокруг моей талии. Ренфис схватил меня за ноги.

Отчаянный крик Эверлейн ударил в спину, когда воины подкинули меня в темные врата.

– Саэрис! Осторожно! Вода!

Но паниковать было слишком поздно. Не было времени спрашивать, что она имеет в виду. Врата затянули меня, ледяной ветер рвал одежду, выворачивая наизнанку. Я вслепую потянулась к той опоре, которую использовал Кэррион, чтобы подтянуться, но ее не было. Произошло стремительное, дезориентирующее изменение гравитации, и внезапно я оказалась вниз головой.

Неожиданно я стала

п

а

д

а

т

ь

.

.

.