Глаза закрывались от усталости, когда я снова устроилась на ночь на диване. Голые ветви деревьев за окном стучали и скреблись в стекло, снег валил сильнее, чем когда-либо. Казалось, он хочет погрести Калиш под своим покровом, заточив нас в стенах дома, чтобы ничто не могло причинить нам вреда. К несчастью, мы больше не могли задерживаться в этом теплом и уютном убежище, защищенном от ужасных тварей, таящихся в темноте. Завтра ночью нам предстояло выйти в мир и встретиться с ними лицом к лицу.

Я все еще пыталась заснуть, когда за мной пришел Кингфишер. Он вошел в гостиную босиком и без рубашки, чернила струились по его коже, пока он пересекал комнату.

– Ты правда думаешь, что я позволю тебе снова спать здесь?

– Я не знала, захочешь ли ты видеть меня в своей постели.

– Если бы это зависело от меня, мы бы больше не провели ни одной ночи друг без друга. – Он осторожно взял конец моей косы и потянул к себе над моим плечом. Он медленно расплетал ее, расправляя пряди пальцами. Его взгляд был настороженным, когда он нашел мои глаза. – Тебя это пугает? – прошептал он.

– Нет. Я… – Боги. Прикосновение его рук было восхитительным. Это было так интимно – ощущать, как он пальцами перебирает мои волосы. – Меня это не пугает, – прошептала я. – Я тоже этого хочу.

Было так легко спустить на него всех собак. Во мне роилось столько злых, обидных, сердитых слов, которые я могла швырнуть в него! Но я уже достаточно наговорила прошлой ночью, и мне совсем не хотелось делать это снова.

Словно читая мысли, Фишер обнял мое лицо ладонями и тихо сказал:

– Давай проведем эту ночь вместе. Ты и я. Завтра вечером мы вернем Эверлейн домой. А когда Ишабаль и Те Лена помогут ей и она поправится, тогда будем беспокоиться обо мне. Хорошо?

Я испытала огромное облегчение. Он больше не говорил о том, что бесполезно пытаться найти выход. Он предлагал разобраться с проблемами сегодняшнего дня, а потом решать остальные. Это был куда более позитивный подход, чем та непримиримая позиция, которую он занял вчера вечером.

Я подняла на него глаза, в груди все сжалось.

– Да. Пожалуйста, давай так и сделаем.

Он усмехнулся, и выражение его лица стало порочным, когда за спиной открылись темные врата. Он чертовски быстро подхватил меня на руки и шагнул в клубящийся дым, прежде чем я успела назвать его лентяем за то, что он не захотел сделать несколько шагов до своей спальни.

Но когда мы вышли из врат, то оказались не в его комнате. Мы вернулись в его покои в Балларде и стояли, окруженные свечами, в гостиной над пекарней. Свечи горели на камине и книжных полках. Покрывали маленький обеденный стол, за которым мы завтракали, и подоконники огромных эркерных окон, наполняя комнату мерцающими огоньками. Куда бы я ни посмотрела, везде были свечи. Фишер улыбнулся, на щеке появилась ямочка, пока он наблюдал, как я осматриваюсь.

Я повернулась, прикрыв рот ладонями.

– Это прекрасно, – выдохнула я.

Он встал прямо за моей спиной, заключив в объятия.

– Это еще не все. – Его дыхание всколыхнуло мои волосы и что-то еще глубоко внутри меня. Я почувствовала, как его сила растеклась по моему животу, а из его рук повалил черный дым, заполняя комнату. Вскоре он был повсюду, скрывая из виду все, кроме пламени свечей. Они освещали темноту – тысяча горящих точек света, сияющих ярко, словно звезды. Казалось, будто мы парим среди них, зависли в пустоте, где ничто не может нас коснуться, никто не может причинить нам боль, и у нас есть все время мира.

– Ты сделал это для меня? – Говорить вслух казалось кощунством. Я не хотела, чтобы мой голос разрушил иллюзию, которую он создал для нас, поэтому спросила мысленно.

– Да, – просто ответил Фишер. – И для себя тоже. Я эгоист, Саэрис. Я хотел чего-то тихого, уютного и особенного для нас обоих. Что-то, что мы могли бы сохранить. – Он уткнулся в изгиб моей шеи и поцеловал. Жар его губ опалил кожу, и я не смогла сдержать дрожь. Закрыв глаза, я откинулась на него, позволяя телу найти в нем опору, чувствуя себя одновременно защищенной и отчаянно, душераздирающе печальной. Но сегодня ночью мое разбитое сердце могло подождать. Фишер был прав. Глупо проводить ночь перед тем, как мы все шагнем в свои худшие кошмары, в ссорах и слезах. Я проглотила ком в горле и, развернувшись, обвила руками его шею.

– Заставь меня забыть, что я когда-либо страдала, – приказала я. – Заставь забыть, что я снова буду страдать.

Он обрушился на меня, как приливная волна. Его губы нашли мои в темноте, и поцелуй затмил весь мир. Горячие и требовательные, они скользили по моим, заставляя их раскрыться, и вот он уже пробовал меня на вкус, исследовал мой рот, его язык клеймил меня. Я застонала, когда кончики его клыков впились в мою нижнюю губу. Яркий медный привкус крови наполнил мой рот, и Фишер тоже тяжело застонал. Он поцеловал меня еще глубже, его руки зарылись в мои волосы, дыхание участилось. Его член уже был твердым как камень, я чувствовала, как он упирается в мое бедро. У меня внутри все оборвалось.

Боги, я хотела его.

Я хотела его целиком.

Моя душа пылала, и я была готова позволить ей гореть вечно. Пока я сгорала от страсти вместе с ним, пусть будет так.

Клыки снова зацепили мою губу. И кончик языка. Вкус крови во рту усилился, но я не отстранилась. Руки Фишера скользнули вниз по моему телу, обхватив меня сзади, пальцы впились в мои ягодицы. Его дыхание участилось, каждый выдох сопровождался рваным стоном. Притянув меня ближе, он стал целовать меня еще яростнее, вжимаясь членом в мой живот так, что я каждой клеточкой своего тела чувствовала его отчаянную потребность.

– Когда я вытащу тебя из этой одежды, тебе достанется! – прорычал он у меня в голове. – Оттрахаю так сильно, что ты неделю сидеть не сможешь.

– Фишер! – Я прижалась к нему, задыхаясь, уже предвкушая всплеск жара, который почувствую в тот миг, когда он ворвется в меня. Я хотела этого. Жаждала так сильно, что готова была закричать.

Божественные узы.

Мы были связаны божественными узами.

Мы были парой.

Теперь я чувствовала это – яркую нить энергии, соединяющую нас, когда он обнимал меня. Если бы я захотела, все, что мне нужно было сделать, – протянуть руку и принять нашу связь.

Фишер зарычал, когда очередная волна крови хлынула в наши рты, и потерял всякое терпение. Резким движением он разорвал мои штаны и опустил руку, прокладывая пальцами путь между моими складками.

– Черт возьми. Такая. Чертовски. Мокрая. – Его довольное, голодное рычание послало волну мурашек, которая переросла во всепоглощающую дрожь, когда он, не теряя времени, вогнал в меня свои пальцы. Я замерла в его объятиях, издав сдавленный крик, от которого пламя свечей затрепетало и взметнулось в ответ.

– О боги. О… боги!

Воздух дрожал от энергии. Тени Фишера струились по моей коже, словно вода. Я вдыхала их, впитывала в себя, чувствуя, как они становятся частью меня. Он сам был частью меня. Я знала это всем своим существом. Если бы я захотела, он стал бы осью, вокруг которой я вращалась. Кингфишер сделался бы центром моего мира, а я – его. Мы были как две половинки, каждая из которых уже являлась целой. Самодостаточные сами по себе, но вместе – сильнее, чем мы могли бы быть порознь. Таким был мой выбор. Тыльные стороны ладоней покалывало, когда я проводила руками по его гладкой, сильной груди. И вдруг я поняла, что знаки вернулись. Каждым пальцем я ощущала силу проявившихся рун. Тыльная сторона левой руки гудела от тепла, а правая пульсировала энергией, пока руна за руной появлялись на моей коже. Божественные узы вернулись последними. Тонкие огненные нити обвились вокруг запястий, поднимаясь вверх по рукам. А потом потекли дальше. Они скользили по моему животу и ласкали бедра. Поднимались по спине, изгибаясь вдоль позвоночника. Я чувствовала их повсюду.

Это было причиной, по которой Кингфишер погрузил нас во тьму? Может, он скрывал доказательства нашей связи, чтобы я не испугалась ее силы, проявившейся на моем теле? Скорее всего, ответ на этот вопрос был утвердительным. Он не хотел разбираться с нашей связью, пока Эверлейн не окажется в безопасности и не вернется в Калиш, и я это понимала. Я позволила знакам скользить по мне, сосредоточившись на тепле рук и губ Фишера. У нас еще было время.

– Твой запах сводит меня с ума! – прорычал Фишер. – Ты заводишь меня до безумия.

Я точно знала, что он имеет в виду. Со мной это происходило еще в Зимнем дворце. Всякий раз, когда я ощущала в воздухе его запах, мое сердце пускалось вскачь. В Калише мне страшно было входить в пустые комнаты. Когда я оказывалась в гостиной или в кузнице, шла по коридору, то казалось, его тень идет рядом со мной. От запаха зимнего соснового леса и холодного горного воздуха сердце начинало биться быстрее.

Его пальцы двигались внутри меня, а давление ладони на клитор разжигало пламя безумия. Он станет моим концом, этот мужчина. Ему будут принадлежать мои лучшие дни, он будет моей опорой в худшие. Он покажет мне, что такое экстаз, и будет топить меня в нем, пока я не захлебнусь.

– Пожалуйста, Фишер. Боги, я хочу тебя!

Его низкий, рокочущий смешок, скользнувший по поверхности моего разума, был чистым грехом.

– Я твой, малышка Оша. А ты моя.

Его пальцы вышли из меня и вернулись к моему клитору. Сосредоточив все внимание на набухшем чувствительном узелке, он начал описывать кончиками пальцев круги, призванные быстро подвести меня к оргазму.

Я вздохнула, когда его губы покинули мои и двинулись вдоль челюсти, задержавшись у мочки уха. Мурашки побежали вниз по моим рукам и ногам, волосы на затылке встали дыбом, когда его горячее дыхание коснулось моей шеи.

– Никто и никогда не трахнет тебя так, как это сделаю я, Саэрис Фейн. Я собираюсь познакомить тебя со всеми семью богами. Когда встретишься с ними, не забудь сказать, что я – тот, кому ты поклоняешься на коленях.

Охренительно.

Громко.

Было чертовски горячо, когда Кингфишер мысленно говорил мне о том, что собирается со мной сделать. Но слышать его голос, хриплый и полный желания? Я ничего не могла поделать. Я потеряла рассудок. Сначала я сорвала с себя рубашку. Я даже не дала Фишеру возможности снять ее с помощью магии. Затем ткань, стягивающую мою грудь. Ботинки. Штаны. Фишер помог стянуть их с моих ног, издавая нетерпеливое рычание. Я с остервенением схватилась за пояс его штанов, пытаясь расстегнуть, но он взял инициативу в свои руки и ускорил процесс, сбросив их сам.

– Ты хочешь, чтобы я поклонялась тебе? Я сделаю это, – подумала я. Может, у Фишера и были на меня большие планы, но у меня были свои. Опустившись на колени, я обхватила рукой его твердый член. Последние пару раз, когда мы занимались сексом, он не давал мне возможности сделать это. Он был сосредоточен на моем удовольствии. Фишер проводил неимоверное количество времени между моими бедрами, доводя меня до оргазма своим ртом, но теперь настала моя очередь.

Волнение сменились всплеском адреналина, когда я высунула язык и медленно, дразняще лизнула набухшую головку члена Фишера. О, святое дерьмо. На ней была бисеринка спермы, ее слегка солоноватый вкус вспыхнул на моем языке, когда я провела им по его твердой плоти.

Энергия хлынула сквозь меня, и тени Кингфишера отступили. Темнота отступила. Комната по-прежнему освещалась тускло, но теперь я могла его видеть: мощные мышцы бедер, великолепную линию живота, спускающуюся к линии паха, впечатляющий рельефный пресс и твердую грудь, покрытую чернилами. И его лицо. Его лицо, от которого захватывало дух. Губы были приоткрыты, глаза широко распахнуты и полны желания. Мой пульс участился вдвое, когда я увидела тонкую струйку крови, стекающую по его подбородку.

Моей крови.

Теперь, когда я могла видеть Фишера, я разглядела и свои руки. Как я и предполагала, на них снова появились знаки, более яркие и четкие, чем раньше, они покрывали пальцы, тыльную сторону ладоней и предплечья. Я приподняла бровь, глядя на Фишера, и очень медленно провела кончиком языка по напряженной головке его члена.

– Я думала, ты скрываешь их от меня, – сказала я.

– Может, и так. Но будь я проклят, если не смогу смотреть, как ты будешь ласкать меня своими сладкими губами. – Он вглядывался в чернильные узоры на моей коже, впитывая это зрелище. Когда его глаза снова встретились с моими, они были полны огня. – И вообще. Я не боюсь знаков, малышка Оша. А ты?

Вот оно. Вопрос, который я задавала себе снова и снова. Я все еще не понимала сути этих знаков. Меня очень беспокоило, что они будут означать для нашего с Фишером будущего, если мы примем их. Но они были прекрасны. Они воплощали то, что Кингфишер стал значить для меня. Я втянула головку его члена в рот, испытывая глубокое удовлетворение, когда Фишер задрожал в ответ. Мой рот издал влажный чмокающий звук, когда я выпустила его.

– Я еще не решила, – осторожно сказала я. – Сегодня я их не боюсь. И это все, что сейчас имеет значение. – Я снова втянула член в рот, закончив дразнить, и глаза Фишера закатились.

– Святое… гребаное… дерьмо… – простонал он.

Когда мы вновь встретились взглядами, от легкой паники у меня сдавило горло. Кингфишер хотел сожрать меня заживо. И я не собиралась ему мешать. Это не остановило нервную дрожь, пронесшуюся по позвоночнику, когда я представила, что за этим последует. Я скользила вверх-вниз по его члену, обводя языком головку, наслаждаясь бархатисто-гладкой текстурой его кожи, когда мои губы скользили по ней. Он дернулся, напрягся, и я приняла его еще глубже.

– Живые боги, ты прекрасна, когда твои губы обхватывают меня! – Фишер провел по линии моей челюсти, скуле, затем спустился подушечкой большого пальца к моим губам, растянутым вокруг него. Он прикусил нижнюю губу и собственнически прорычал: – Это мои губы для поцелуев! Мой рот, чтобы трахать! – Клыки пронзили губу, на ней выступили блестящие бусинки его собственной крови, и, словно отбросив всякую осторожность, он подался вперед, проникая глубже в мой рот.

Я застонала, головка его члена уперлась в заднюю стенку моего горла, и Фишер тут же отпрянул назад, выдернув член из моего рта с диким шипением.

– Черт!

Он обрушился на меня волной черных теней и дыма. Времени добраться до кровати не было. Диван был ближе, но он взял меня там, где мы оказались, прямо на полу. Я вскрикнула, когда он вошел в меня. Это было все, что я могла сделать, чтобы не кончить мгновенно. Он так восхитительно заполнил меня, его вес на мне доставлял такое совершенное удовлетворение.

Он замер. Мы оба тяжело дышали, глядя друг на друга.

– Скажи, чтобы я трахнул тебя, Саэрис! – прорычал он. – Скажи, что ты этого хочешь.

Я впилась ногтями в его спину, отчаянно желая, чтобы он двигался, заполнял меня снова, снова и снова.

– Пожалуйста! Пожалуйста, трахни меня. Я хочу тебя. Я хочу…

– Это все, что мне нужно было услышать.

Фишер с силой вошел в меня, крепко сжав челюсти. Энергия вспыхивала между нами, как тонкие нити молний, танцуя по коже, соединяя нас, пока он вгонял в меня член.

Я судорожно хватала ртом воздух, пытаясь сохранить спокойствие, пока в моей груди зарождалась буря. Она уничтожит меня, когда разразится, а я не была готова. Она овладевала и Фишером. Он держал меня так чертовски крепко, пока трахал, как будто боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку.

Я кончила первой, оргазм лишил меня способности мыслить. Словно одна из лавин, сходивших с Омнамеррина, подхватила меня и унесла прочь. Спина выгнулась дугой, тело задрожало, когда чистое, восхитительное наслаждение пронзило меня насквозь.

Фишер последовал за мной. Когда он кончил, от его задыхающегося, яростного крика задрожали стекла в оконных рамах. Я смотрела, не в силах оторвать взгляд, как на его коже, словно черные цветы, расцветали новые татуировки. Они поднимались вверх по его шее. Свежие руны покрывали его ключицы, переплетаясь и соединяясь. Узор на его шее в первый момент напоминал перья, и – да, это были перья. По обеим сторонам его шеи распростерлись крылья величественной птицы, переливающиеся голубым и зеленым металлическим блеском, уникальные и ошеломляющие.

Он зарычал, в последний раз глубоко входя в меня, и опустился сверху, накрывая своим телом.

Какое-то время мы не могли пошевелиться.

– Боги. Это… – Я с трудом сглотнула, пытаясь отдышаться. – Это было…

Фишер приподнялся на локте, и мое сердце дрогнуло. Его растрепанные волосы почти превратились в кудри. Щеки раскраснелись, тени под глазами исчезли. В кои-то веки он выглядел спокойным. Довольным. И… игривым? По его лицу медленно расплылась хищная улыбка.

– Это было только начало, Саэрис. – Он коснулся моего носа кончиком своего. – Ты же не думаешь, что на этом мы остановимся, правда?

В течение следующих трех часов Фишер продолжал трахать меня на всех доступных поверхностях. Когда мне показалось, что он наконец достиг своего предела, он вновь был тверд и рычал мне в шею, готовый к третьему раунду. А потом к четвертому. И к пятому… Он приготовил еду, когда мы оба наконец выдохлись, и мы сидели на полу посреди гостиной, закутавшись в пыльные простыни, и ели.

Фишер провел пальцами по шее и шутливо нахмурился, когда мы покончили с едой.

– Мне показалось или я действительно почувствовал, как здесь появилось что-то новое? – спросил он.

Я отправила в рот виноградину, приподняв брови.

– Так и есть.

Его улыбка стала немного грустной. Он убрал руку от шеи и спросил:

– Что это?

– Крылья. Очень красивые крылья. У них такой же металлический блеск, как у моего знака, – сказала я, показывая многослойную, сложную руну на правой руке.

Фишер медленно кивнул и наклонил голову так, что под новой татуировкой на его шее показались сухожилия. Он завораживал, словно произведение искусства, – волосы падали на лицо, сильные умелые руки лежали на коленях. Я сожалела, что не могла его нарисовать, чтобы навсегда сохранить в памяти. Но, в отличие от его матери, я не была художницей. Иногда именно так и должно быть. Некоторые мгновения – это дар, предназначенный для того, чтобы лелеять их ровно столько, сколько ты способен их помнить.

К счастью, у меня была отличная память.

– Что это значит? – тихо спросила я, указывая на его шею. – Почему на этот раз татуировки появились у тебя? – Между третьим и четвертым раундами мы провели много времени, тщательно исследуя мое тело, и убедились, что у меня нет никаких новых знаков.

Фишер уклончиво пожал плечами и опустился на ковер. Он протянул ко мне руку, жестом приглашая лечь рядом. Я отставила тарелки и сделала, как он просил, прижавшись к нему и опустив голову ему на грудь. Но я не дала ему так легко сорваться с крючка.

– Ты не можешь просто отмахнуться от вопроса, на который не хочешь отвечать, – сказала я, легонько ткнув его в ребра. – Скажи мне, почему они появились сегодня, а не в прошлые ночи?

Я повернула голову и, прищурив один глаз, посмотрела на него. Прямо передо мной оказалась его шея, половина татуировки в форме крыла – это все, что я могла видеть.

– В детстве, – тихо сказал он, – родители учат маленьких фей искусству отвлекать внимание, чтобы мы могли скрывать то, в чем не хотим признаваться. Ты забудешь, что задала этот вопрос, если я сумею заставить тебя снова выкрикнуть мое имя?

– Ни за что! – В наказание я легонько прикусила зубами его сосок, и Фишер вскрикнул, ругаясь на древнем языке фей.

– Осторожнее, Оша, – укорил он. – Мои зубы намного острее твоих.

Сегодня он совсем меня не кусал. От меня не ускользнуло, что во время секса он держал клыки подальше от меня, не считая небольших проколов на губах и кончике языка, когда мы так грубо целовались. Но это не имело значения. Ночь была невероятной. Более чем невероятной. Даже если бы могла, я бы ничего не стала менять.

– Я уже знаю, какие у тебя острые зубы. А вот чего я не знаю, так это почему у тебя новая татуировка, – продолжала настаивать я.

Притянув меня ближе, он положил подбородок мне на макушку и тяжело вздохнул.

– Ладно, хорошо. Я расскажу тебе. В прошлом один из партнеров всегда получал брачные знаки первым. Когда второй партнер принимал связь, знаки появлялись и на его теле. Это случалось не всегда. Но иногда… – Его голос затих.

Я отстранилась от него и слишком резко села. Голова закружилась, но я проигнорировала качающуюся комнату и прищурила глаза.

– Ты сделал… что?

– Я принял узы. Сегодня ночью. Когда был внутри тебя. Когда моя душа соединилась с твоей. – Он был так спокоен. Ни намека на сомнения или волнение.

Между тем я чувствовала, что вот-вот потеряю сознание.

– Ты принял их, – сказала я.

– Принял.

– Как?

– Это просто. Ты принимаешь решение. Ты заявляешь права на узы. Узы заявляют права на тебя.

– Я не об этом! Как ты мог принять их? Я… – Я тряхнула головой, пытаясь привести мысли в порядок. – Я человек. Не считая того, что нам предстоит уладить, когда Эверлейн будет в безопасности, ты почти бессмертен, а моя жизнь длится…

– Удручающе мало, – продолжил Фишер. – Ты права. Это отстойная часть. Но… – Он нахмурился, обхватил меня за талию и притянул к себе, чтобы я снова легла ему на грудь. Как только я там устроилась, он медленно провел пальцами по моим волосам и заговорил снова: – Я буду благодарен за каждую секунду, когда смогу сказать, что принадлежу тебе, Саэрис Фейн. Восемьдесят лет или восемнадцать часов. Для меня это не имеет значения. Это все равно будет величайшей честью в моей жизни. Но не… у тебя что, сердечный приступ? Твой пульс зашкаливает. – Этот ублюдок рассмеялся, а я чуть не разрыдалась. – Не сходи с ума. Вот. Смотри!

Он взял мою руку и поднял ее, показывая мне. Я наблюдала, как руны постепенно исчезают, пока мои руки и предплечья снова не стали чистыми.

– То, что я принял узы, не означает, что ты должна сделать то же самое. У тебя еще есть несколько недель, чтобы решить. А если ты отвергнешь их, ничего страшного не случится. Мои новые крылья исчезнут, и на этом все закончится.

Он принял меня как свою пару.

Несмотря на все преграды на нашем пути и все веские причины, по которым нам не стоило быть вместе… он сделал это.

– Я люблю тебя, Саэрис Фейн, – тихо прошептал он мне в волосы. – И вообще, я уже наполовину спятил. Подумаешь, добавим еще немного сложностей.

– Я…

– Пожалуйста, ради богов, не говори ничего. Просто позволь мне насладиться моей фантазией. Хотя бы эту ночь.

У меня будет сердечный приступ. Или мое сердце разорвется надвое. В любом случае оно в беде, и спасти его уже невозможно. Рука Фишера скользила вверх-вниз по моему боку, и постепенно комната погружалась в темноту, пока снова не возникло ощущение, что мы плывем в море звезд.

Он не хотел, чтобы я отвечала на его признание. Я понимала почему и могла подарить ему покой до утра. Однако скоро взойдет солнце, и нам не удастся избежать разговора. А пока сон овладевал мной. Завтра мы должны спасти Эверлейн.

Когда изнеможение грозило унести мое сознание, мне в голову неожиданно пришла мысль.

– Когда мы были здесь в прошлый раз, ты сказал, что у жителей Балларда есть что-то, в чем ты нуждаешься. Но ты ведь этого так и не получил, – прошептала я.

Фишер нежно поцеловал меня в лоб, и свечи, мерцающие вокруг, начали гаснуть.

– Получил, – сказал он. Я едва расслышала следующие слова, потому что уже погружалась в сон. – Я приходил за надеждой.