Военный лагерь располагался в предгорьях по другую сторону Омнамерринской гряды. Он раскинулся между Калишем и границей Санасрота – двадцать тысяч палаток, приютившихся среди валунов и низких кустарников, покрытых снегом. Выйдя из темных врат с очередным приступом тошноты, я увидела море палаток тусклого грязно-серого цвета, простирающихся вдаль, и у меня перехватило дыхание.

Это был настоящий военный лагерь.

Очевидно, он существовал так долго, что здесь появились и постоянные постройки – двухэтажные здания из дерева. На мой взгляд, то, что находилось ближе всего к грязной площади, куда нас выбросили темные врата Фишера, выглядело как чертова таверна.

Повсюду по своим делам спешили воины-феи, как мужчины, так и женщины, хорошо вооруженные и одетые в самые разные виды доспехов. Вдалеке широкая лента замерзшей воды прорезала землю, отделяя лагерь от… от…

Безжалостные боги.

Земля по ту сторону реки представляла собой почерневшую, обугленную пустошь. Снега там не было. Столбы дыма поднимались навстречу мрачному, зловещему небу, одетому в мантию серо-стальных облаков. Не было там и деревьев. Никакой зелени. Только черная грязь и дым, а вдалеке виднелись неровные очертания черной и страшной крепости, возвышавшейся на скале.

– Что за чертовщина произошла там? – Кэррион бросил сумку к ногам, с открытым ртом осматривая открывшуюся перед нами картину. Его шок был очевидным. Я испытывала то же самое. Я оглянулась в поисках Оникса, чтобы подхватить его и прижать к груди, но лиса, конечно же, не было. Меня немного утешало то, что он остался в безопасном Калише. Фишер не позволил взять его с собой. Он утверждал, что лисенок не продержится в лагере больше пяти минут, что его собственные воины поймают зверька в ловушку раньше, чем кто-либо из нас успеет моргнуть, и что, если я хочу продолжать фантазировать, будто из него получился хороший питомец, я должна оставить его на попечение Арчера.

Что-то тревожно зашевелилось за ребрами, когда я прищурилась, пытаясь получше разглядеть крепость на скале.

– Что это за место?

– Это Аммонтрайет, – ответил Рен, появляясь из темных врат вместе со своей лошадью. – Логово врага.

– Аммонтрайет? – выдавила я. Даже звучало извращенно.

– Зубы ада.

Голос раздался сзади, холодный и жесткий. Кингфишер вышел из темных врат, держа в руке, затянутой в перчатку, поводья Билла. Мощный черный жеребец фыркал и отдувался. Его бока были мокрыми от пота, несмотря на то что от конюшен до лагеря он прошел короткой дорогой, через врата. Ему явно не больше, чем мне, нравилось находиться здесь. Как только задние ноги коня оказались за колышущейся стеной черного дыма, врата закрутились и распались на клочья теней, которые понеслись по земле во всех направлениях.

– Отвесные стены сделаны из обсидиана, они гладкие, как стекло, – сказал Кингфишер. – Крепость создана из костей демонов. Пики и шпили ее остры, как лезвие бритвы.

Действительно, зубы ада. Я опустила подбородок в воротник плаща для верховой езды, который Фишер дал мне перед отъездом из Зимнего дворца, изо всех сил стараясь не показывать, как мне неуютно. Даже на расстоянии нескольких миль это место давило на нас.

Я вздрогнула, когда из-за таверны показалось высокое жилистое существо с лианами, обвивающими его тощие руки и ноги, и целеустремленно направилось к нам. Его кожа была шероховатой и бугристой, как кора дерева. Глаза – насыщенного карего цвета, темные, как суглинок. Вместо волос с макушки его угловатой головы спускались вниз по спине буйные заросли лоз и листьев. Я была вполне уверена, что это мужчина, поскольку на нем были штаны и рубашка, хотя это не являлось надежным основанием для каких-либо предположений, учитывая, что на мне была очень похожая одежда.

– Доброе утро, милорд, – сказало существо. Его голос, определенно мужской, напоминал скрежет сухих бревен. – Рад, что вы прибыли так скоро. Жилье, о котором вы просили, уже подготовлено. Небольшой завтрак ждет вас в палатке. Из разведывательных миссий вернулись еще воины. Вас видели всего несколько всадников, и пока слухам о вашем возвращении верят немногие. Сейчас они собрались в штабном шатре и спорят…

– Все в порядке, Холгот. Ренфис поговорит с ними, – сказал Фишер, передавая ему поводья.

Холгот бросил на Рена неуверенный взгляд, затем снова повернулся к Фишеру.

– Сир, будет лучше, если воины увидят вас. Прошло столько времени с тех пор, как…

– Рен поговорит с ними, – повторил Фишер, мягко улыбаясь. – Он прекрасно справлялся с этой войной в мое отсутствие. Я не вижу причин для смены руководства. Это его воины, а не мои.

Рен опустил взгляд на свои ботинки. Он был недоволен. Как и Холгот, который, похоже, не знал, куда себя деть. Он мялся, перекладывая поводья Билла из одной узловатой руки в другую, потом вздохнул и потянулся за поводьями лошади Рена.

– Как вам будет угодно, сир…

– Фишер. Просто Фишер – звучит отлично.

Холгот печально покачал головой.

– Нет, сир. Я прошу прощения, но… нет.

Кингфишер попрощался и, накинув капюшон, скрылся в военном лагере. Холгот забрал лошадей и настоял на том, чтобы освободить нас от сумок, заверив, что позаботится о них и позже мы найдем наши вещи в палатках. После того как он ушел, Рен прорычал что-то на непонятном мне языке и быстрым шагом направился в восточном направлении.

– Вы двое идете? – крикнул он через плечо.

– Куда ты? – крикнул в ответ Кэррион.

– Куда, по-твоему? В проклятую богами оружейную!

* * *

Река Дарн брала свое начало в Пологих горах, где правили гиларийские феи и Осенний двор. Эверлейн упоминала о них в библиотеке, когда они с Русариусом пытались просветить меня насчет порталов других дворов. Я, конечно, не слушала. Мои мысли были заняты исключительно тем, как я собираюсь украсть реликвию Фишера, так что я запомнила очень мало из того, о чем они рассказали.

Но теперь, когда Рен говорил о реке, я слушала немного внимательнее.

– Она вытекает из небольшого озера. По мере того как река спускается по горам, она обретает силу и собирает в себя все больше вод. В нескольких сотнях миль отсюда есть равнины, где ширина Дарна превышает лигу. – Генерал поднял меч над головой и бросился в атаку, оскалив клыки. Просто чудо, что Кэррион не обделался прямо на месте. Я никогда не видела ничего более ужасающего, чем ивелийский воин, атакующий на полной скорости, и готова была поспорить, что Кэррион тоже. К его чести, он успел поднять меч как раз вовремя, чтобы блокировать нисходящий удар Рена, но на этом все и закончилось. Рен выбил меч из рук Кэрриона и повалил его на снег, не успел тот и глазом моргнуть. Я подавила смешок, когда мужчина протянул руку, помогая контрабандисту подняться на ноги.

– Теперь я буду смеяться над тобой. – Кэррион одной рукой смахнул снег со штанов, а другой показал мне средний палец. – Твоя очередь. Моя задница больше не выдержит.

– Держу пари, ты впервые произносишь эти слова, – подзадорила я.

Он высунул язык, как капризный ребенок.

– Вообще-то я больше люблю давать, чем получать.

Рен подцепил конец меча Кэрриона своим.

– Сосредоточься. Ты опускаешь меч в тот момент, когда с ним что-то соприкасается. Сделай это в настоящем бою – и будешь мертв через три секунды.

Кэррион сплюнул, тяжело дыша. Было очень холодно. Свежие хлопья снега кружились в воздухе, но Кэррион сбросил плащ полчаса назад, и его рубашка была мокрой от пота. Когда-то у меня внутри все перевернулось бы от вида его мускулистой груди, обтянутой влажной тканью. Но это было раньше.

До Фишера.

– Думаю, можно с уверенностью сказать, что я не продержусь дольше трех секунд, независимо от того, где будет мой меч, – пропыхтел он. – Ты просто демон с этим клинком. К тому же ты в два раза больше меня!

– О, не глупи. Он в три раза больше тебя, – сказала я.

Мне снова показали средний палец.

– Размер может стать твоим главным преимуществом, – посоветовал Рен. – Ты меньше меня, поэтому можешь двигаться быстрее…

– Ха! Вот только врать не надо. У тебя скорость фей. Я довольно быстр, но ты… – Кэррион покачал головой, сдаваясь.

Он действительно был быстрым. Несмотря на мои сомнения, контрабандист хорошо владел мечом и знал, как обращаться с оружием, но по сравнению с Реном выглядел как младенец, впервые пытающийся встать на ноги. Между ними не могло быть честного поединка.

Рен проигнорировал жалобы Кэрриона.

– Я сражался рядом с людьми, которые рычали в лицо неминуемой смерти, не сдавались и выходили из боя победителями. Они заставили мой народ гордиться ими. Неужели ты так легко сдашься? – Он снова, поддразнивая, ударил концом клинка по мечу Кэрриона. Звон металла разнесся по берегу замерзшей реки. – И при этом опозоришь их память? Хм?

– Ну, черт возьми! Когда ты так говоришь…

Кэррион атаковал. Атакой это можно было назвать только потому, что он действовал первым. Рен небрежно отступал, позволяя противнику продвигаться вперед, при этом легко отражал его удары, угадывая каждое движение еще до того, как он его совершал, и вообще заставлял Кэрриона выглядеть идиотом, даже не прилагая усилий.

– В Лоянбале, в центре равнин, температура падает, и Дарн превращается в полосу чистого серебра. Именно там вода начинает замерзать. – Рен отразил удар Кэрриона, словно отгоняя назойливую муху. – Уже в начале зимы толщина льда превышает восемь дюймов. Он крепкий. Безопасный. Достаточно прочный, чтобы выдержать всадника и лошадь и позволить им переправиться.

Я внимательно наблюдала за Реном. За его расслабленными плечами. За тем, как он поворачивал бедра, а не плечи. Настоящая работа происходила ближе к земле. Меня впечатлило, как он двигался, перенося свой вес, грациозно и по-кошачьи, никогда не скрещивая ноги. Он идеально владел своим телом. Сражаться ему было так же легко, как дышать.

Клац!

Клац!

– Уф! – Когда Рен сделал последний выпад, ноги Кэрриона запутались – он явно не следил за техникой, – контрабандист попытался отступить и упал. При этом так сильно ударился о землю, что я услышала, как его зубы клацнули друг о друга, с расстояния в десять футов. – Зимой Дарн становится единственным путем сообщения между горами и морем, – сказал Рен, обходя свою жертву. – Перевалы заваливает снегом, и они оказываются заблокированными. Торговцы, пилигримы и пираты – все они идут по замерзшему Дарну, чтобы заработать на жизнь.

Кэррион вскинул руки.

– Я сдаюсь! Ты победил. – Он с трудом сглотнул. – Теперь мучай ее. Мне нужно… перевести дух.

Рен перевел взгляд на меня, и я слегка напряглась. Не от страха, конечно. Скорее… от предвкушения. Я знала не только основы. Я держала в руках множество мечей. Я ковала их втайне от Элроя, пока работала в его мастерской. Я знала, какой у них вес. Как они меняют центр тяжести в руке при взмахе. Я знала, как ощущается давление холодной стальной рукояти на верхнюю часть сомкнутой ладони. Но мечи фей были другими. Сами клинки были у́же. Длиннее. Гарда отсутствовала, словно их воин никогда не совершит этой глупой ошибки – не позволит руке соскользнуть с рукояти на лезвие.

Однако Рен именно так и поступил. Он взял оружие, с которым упражнялся Кэррион, за лезвие и пересек берег реки, протянув мне меч рукоятью вперед.

– Что скажешь, Саэрис? Не хочешь попробовать себя?

Нет. Я собиралась сказать «нет». Определенно. На сто процентов. Я все еще была уверена, что откажусь, даже когда моя рука сомкнулась вокруг обтянутой кожей рукояти. Черт. Я никогда не могла устоять перед вызовом…

Рен широко ухмыльнулся.

– Вот и умница. – Он повернулся и направился обратно к площадке, где «сражался» с Кэррионом, положив лезвие собственного меча на плечо. – На западе, в Вориэле, у портового города Западный Дау, Дарн впадает в м…

Он повернулся и отразил удар. Все произошло так быстро. Секунду назад он шагал ко мне спиной. В следующий миг он уже низко пригнулся, его плечо оказалось на уровне моей груди, а меч был поднят над головой, клинок к клинку с моим.

На самом деле я не собиралась наносить ему удар. Я повернула клинок так, чтобы меч плашмя ударил его по плечу. Мне показалось, что это самый удачный способ начать наш урок. Элрой доставал меня поучениями – никогда не ослабляй защиту, никогда не поворачивайся спиной к врагу – больше раз, чем я могла сосчитать. Однако, в отличие от меня, Ренфис не терял бдительности. Или у генерала были глаза на затылке. Он даже не моргнул.

– В ясный день со скал Западного Дау можно увидеть остров Тарран Росс.

Он бросился на меня.

Я увидела вспышку серебра, когда его меч пришел в движение.

А потом я увидела снежное небо.

А потом землю.

Потом звезды.

Все закончилось в мгновение ока.

Громкое улюлюканье Кэрриона эхом прокатилось по берегу.

– Это было забавно! Теперь я понимаю, почему ты так смеялась.

Я бы обругала его, что он такой придурок, но он был прав. Я вдоволь посмеялась над ним. Это было справедливо. К тому же я все равно не могла дышать.

В небе над головой появился Рен. Он хмуро посмотрел на меня.

– Ты в порядке?

– Уф. Ух… Вроде бы.

Он рассмеялся.

– Хочешь попробовать еще раз?

– Да. – Я решила, что если тебя однажды уже сбили с ног, то что такое еще десять или одиннадцать столкновений с утрамбованным снегом? Но когда я позволила генералу помочь мне подняться на ноги, тут же приняла решение, что больше не упаду.

Я наблюдала за Ренфисом. Я изучила его манеру двигаться, затем адаптировала свою собственную боевую стойку. Я быстро училась. Когда он снова напал, я была готова. Он обрушил на меня град ударов, сталь в его руках сверкала молнией, но я отвечала на каждый его выпад соответствующим блоком. Когда он сменил тактику и стал орудовать мечом, как дубиной, я снова перестроилась и продолжила отбивать каждый удар.

Поначалу я только защищалась. Прошел час, тучи становились все темнее, и в оценивающем взгляде Рена появился вызов.

– В чем дело, Саэрис? Ты никогда не выиграешь бой, если будешь бояться обагрить свой меч кровью. Давай. Сразись со мной!

О, он хотел сразиться?

Я была готова.

Это было здорово – так двигаться. Держать в руках такое оружие. С тех пор как Харрон связал мне руки за спиной и проткнул насквозь, я чувствовала себя уязвимой. Слабой. Неспособной. Но сейчас… я снова была самой собой. Девушкой, которая сразила трех гвардейцев Мадры возле «Миража». Девушкой, которую многие зилваренские головорезы по своей глупости недооценивали. Вся ярость и страх, душившие меня с момента появления в Зеркальном зале, поднялись внутри и подступили к горлу.

Я ринулась на Ренфиса с поднятым мечом и закричала.

Генерал сражался с врагами и посильнее. Я и представить не могла, с какими ужасами ему пришлось столкнуться во время этой войны. Но он немного нахмурился, когда парировал первую серию моих ударов. Ему пришлось сосредоточиться. Я не была дурой. Он мог бы покончить со мной в одно мгновение, если бы захотел. Но меня переполнила гордость, когда мне удалось заставить Рена отступить на шаг. Настоящее отступление, заработанное, а не подаренное. Кэрриону это не удалось. Я…

– Ты бросаешься на острие меча так, словно хочешь умереть.

Я готовилась к очередному крученому удару, но голос, раздавшийся над ухом, застал меня врасплох. Конец меча Рена обвел мой, выбив оружие из руки, и клинок взмыл в воздух. Он описал красивую дугу и приземлился острием в снег у ног Кингфишера.

Ублюдок захлопал в ладоши.

– Вижу, ты в совершенстве овладела искусством лишаться оружия. – На нем по-прежнему был толстый черный плащ, хотя капюшон он снял. Мы находились достаточно далеко от границ лагеря, чтобы его никто не увидел. На пекторали сверкнул серебром волчий оскал.

– Я знаю, что это практически невозможно, но не мог бы ты хотя бы попытаться быть любезным? – спросил Рен, глядя на Фишера сквозь крупные снежинки, внезапно повалившие с неба.

Фишер обдумал его просьбу. Пожал плечами.

– Могу попробовать.

Конечно, он появился как раз в тот момент, когда я собиралась взломать защиту Рена. Конечно, он разрушил мою концентрацию. Мне просто не повезло. Но я не доставлю ему удовольствия увидеть мое раздражение. Не в этот раз.

– Дай угадаю. Ты пришел, чтобы лично продемонстрировать, насколько плохо я владею мечом? Ну, вперед. – Я протянула ладонь, жестом приглашая его подойти. – Сразимся! – Может, я и не смогу долго противостоять такому, как он, но я постараюсь нанести хотя бы один удар, прежде чем он меня растерзает.

Кингфишер зловеще ухмыльнулся.

– Ты не готова к поединку со мной, человек. У меня нет тренировочного режима.

– Капитаны в сборе? – спросил Рен, подходя к Фишеру. – Не пора ли поговорить с ними?

Фишер кивнул.

– Ждем парочку опаздывающих.

– Тогда мне нужно вернуться в палатку и переодеться. Встретимся там.

Фишер поймал руку Рена, когда тот проходил мимо.

– Не думаю, что я понадоблюсь.

Впервые с момента знакомства я увидела, как Ренфис побагровел от злости.

– Ты не просто понадобишься. Ты там необходим. Мы уже говорили об этом, брат. Если у тебя есть ко мне хоть капля любви или уважения, ты придешь на эту встречу.

Сначала лицо Фишера выражало решительный отказ, но потом он встретился взглядом с Реном, раздраженно хмыкнул и отпустил его.

– Хорошо. Прекрасно. Я приду. Но пока возьми мальчишку с собой, ладно? Мне нужно поговорить с алхимиком.

* * *

«Алхимик» – это повышение по сравнению с «Ошей»? Не похоже. Тем более когда это сказано с той же здоровой дозой презрения. Я поспешила за Фишером, который с потрясающей скоростью двигался по лагерю, пригнув голову, чтобы избежать любопытных взглядов воинов, которые с интересом наблюдали, как он проносится мимо их костров. Спустя некоторое время я поняла, что на самом деле их интересует не Фишер. Они смотрели на меня.

– Человек?

– Человек.

– Это человек…

Я все время забывала, что была здесь диковинкой. После того как мой род так долго отсутствовал в землях фей, слухи о том, что в Ивелии появился человек, быстро разлетелись по Зимнему дворцу. Там интерес угас довольно быстро. Членам королевского двора не потребовалось много времени, чтобы забыть обо мне. Здесь же я была редкостью, которую не видели веками. Некоторые из воинов явно никогда в жизни не встречали человеческую женщину. От их взглядов хотелось спрятаться в какую-нибудь темную дыру, но такой возможности у меня не было, поэтому я бежала за Фишером.

– Куда, черт возьми, ты меня ведешь?

– К себе, – ответил он отрывисто.

К себе? Я устрою настоящий ад, если он снова попытается оставить меня там, как в своей спальне в Калише…

– Боги, может, ты, блядь, притормозишь? Мои ноги намного короче твоих.

Фишер что-то проворчал, но все же немного сбавил скорость. Я ожидала, что он приведет меня в одно из деревянных строений в центре лагеря. Мы миновали торговую лавку и то, что выглядело как продовольственный склад, а также ряд других загадочных зданий, а затем не осталось ни одного прочного строения. Только море палаток.

Значит, большая палатка? Наверняка. В конце концов, Фишеру нужно соответствующее пространство, чтобы разместить его гребаное эго. Но я не видела здесь ни одной палатки с высоченными стенами или входом, украшенным переливающимися тканями. Все они были схожего размера, примерно одинаково грязные и выцветшие от непогоды.

В конце концов Кингфишер прекратил шагать по раскисшей грязи – благодаря сотням топчущих ее ботинок снег здесь не задерживался, – схватился за полог палатки и, придерживая его для меня, отступил в сторону.

– Заходи. Пожалуйста. – На последнем слове он поморщился – очевидно, хорошие манеры причиняли Фишеру боль.

Однако я охотно вошла в палатку именно из-за одного этого слова. Внутри в камине горел огонь. Какой-либо вентиляции видно не было, но и дыма – тоже. Мне потребуется немало времени, чтобы привыкнуть к повседневному использованию магии. Все это было весьма впечатляюще, как и размеры шатра Фишера. В каком-то смысле я была права: он обеспечил себе комфортное и просторное жилище, просто снаружи это было незаметно. Внутри палатка представляла собой огромное пространство, по крайней мере в десять раз большее, чем должно было быть, учитывая ее внешние размеры. В задней части стояла большая кровать, не такая грандиозная, как в Калише, но все же гораздо более впечатляющая, чем небольшая походная койка, которая, как я предполагала, ждала меня где-то в моей грязной дыре. Рядом с камином возвышался книжный шкаф, беспорядочно заваленный стопками книг. Вообще, книги были повсюду: на ковре – да, на ковре – у изножья кровати, на полу рядом с мягким диваном. Одна книга, открытая на какой-то странице, даже лежала на умывальнике у входа в палатку.

– Проводишь какие-то исследования? – Я не могла представить, что он может увлечься чтением художественной литературы.

Фишер осмотрел коллекцию томов, покрывавших все доступные поверхности, и хмыкнул.

– Можно и так сказать.

– Что-то важное?

– Очень важное для меня, – отрезал он. Судя по жесткому тону, он не собирался продолжать разговор.

Я оставила эту тему.

В самом центре палатки стоял деревянный стол, достаточно большой для четырех человек, на котором обнаружились корзина с булочками и две тарелки с дымящимся горячим супом.

Я уставилась на стол – на суп и две тарелки – и спросила ровным тоном:

– Что это?

Фишер устало вздохнул, расстегивая плащ. Он бросил его на кровать, затем тяжело опустился на стул у стола, потирая виски.

– Просто еда, – сказал он. – Давай поедим и постараемся обойтись на этот раз без крови, хорошо? Пожалуйста.

Опять это слово.

Бороться с Фишером было моей основной линией поведения. Всем, что я знала. Но он выглядел таким усталым, его настроение казалось настолько мрачным, что у меня не хватило духу устроить сцену. Я присоединилась к нему и молча принялась за еду.

Фишер перестал тереть виски. Он наблюдал за мной, следя за каждым моим движением. Ртуть в его правом глазу вращалась вокруг зрачка, словно подхваченная ураганом. Когда я съела больше половины, он взял свою ложку и тоже принялся за суп.

– Я наблюдал за тобой некоторое время. Ты хорошо сражаешься, – произнес он.

Комплимент? От Фишера? Вместо того чтобы испытать гордость, я почувствовала раздражение.

– И, готова поспорить, ты потрясен. Человеческая женщина противостоит воину фей. Это, должно быть, привело тебя в ярость.

Он бросил на меня лукавый взгляд.

– Нет. Я не был потрясен. По тому, как человек двигается, можно определить, тренировался ли он. Как только я увидел твою стойку, у меня не осталось сомнений, что ты умеешь драться. Но не задирай нос, Оша. Рен сдерживался.

– Думаешь, я не смогла бы с ним справиться? – Даже я знала, что не смогла бы. Конечно, нет. Но все равно было забавно заставлять Фишера думать, что я говорю серьезно.

Но он не клюнул на эту удочку.

– Тогда Рен не был бы генералом этой армии. – Фишер кивнул в мою сторону, когда я проглотила полную ложку. – Значит, иногда ты бываешь послушной, – мягко сказал он.

Я замерла, ложка оказалась на полпути между ртом и тарелкой.

– Удивительно, не правда ли? Люди предпочитают соглашаться на просьбы, а не выполнять приказы. Кто бы мог подумать!

Кингфишер поднес ложку ко рту, взгляд был острым и проницательным, мышцы на шее напряглись, когда он проглотил суп. Теперь я могла хорошо разглядеть татуировки на тыльной стороне его ладоней. Там чернели руны фей. Замысловатые, переплетающиеся линии смещались и двигались по поверхности кожи, узор менялся и усложнялся прямо на глазах. Я отвела взгляд.

– Почему ты вообще хочешь, чтобы я была послушной? – спросила я. – Порабощать людей, иметь над ними власть… это тебе нужно, да? Как Беликону? Именно это тобой движет?

При упоминании отчима лицо Фишера окаменело. Он быстро взял себя в руки, но челюсть оставалась напряжена, когда он потянулся к корзине за булочкой.

– Я никогда не стремился к власти, малышка Оша, – тихо сказал он. – И я совсем не похож на короля.

– Я так и не думаю. Но тогда почему ты стремишься контролировать меня? Неужели люди здесь… просто рабы? Так получается?

Он невесело усмехнулся, покачав головой.

– Люди никогда не были здесь рабами. По крайней мере, у ивелийцев. Когда тысячи лет назад нас поразило проклятие крови, вы определенно стали едой. Но не рабами.

Проклятие крови. То самое, о котором он упоминал раньше, в залах Зимнего дворца. Он говорил, что острые клыки, которые до сих пор есть у фей, – последствия этого проклятия. У них рождались дети с такими клыками? Или Кингфишер жил уже в те времена? Он страдал от проклятия, а потом освободился от него? У всех фей, которых я видела, были удлиненные клыки, так что я сомневалась, что дело в этом. Более вероятно, что теперь они стали передаваться по наследству.

Фишер поднял на меня глаза.

– Я хочу, чтобы ты подчинялась мне, потому что я привел тебя сюда. Это делает меня ответственным за тебя. И ты нужна мне живой, чтобы создать реликвии. Без них ситуация с Санасротом навсегда останется патовой, ни одна из сторон не выиграет и не проиграет. Я никогда не смогу вернуть земли своей семьи. Так что да. Я буду заставлять тебя подчиняться мне, если понадобится. И я не буду испытывать при этом угрызений совести. Ставки слишком высоки.

– А ты не задумывался о том, что я, возможно, сама хочу остаться в живых? Что я сделаю все, что тебе нужно, если ты просто объяснишь, почему это важно для моего благополучия?

Он смотрел на меня, волны волос падали на бледное лицо, наполовину скрывая глаза. Внутри, прямо у меня за грудиной, вспыхнуло что-то горячее, и не могу сказать, что это было неприятно. Дело, казалось, не только в его взгляде. Происходило что-то еще. Что-то, что заставляло мое тело оживать. Его запах, и то, что я знала, когда Фишер входил в помещение, даже не видя его, и тоскливый трепет в глубине моей души, когда его не было в комнате, и…

Кингфишер оторвал от меня взгляд и уставился в свою тарелку.

– Мой способ гораздо быстрее, – прошептал он. – Тобой нельзя рисковать. Теми кольцами нельзя рисковать. Все и так висит на волоске.

Я швырнула ложку на стол.

– Ты неисправим!

– Я не понимаю, что это значит.

– Да нет, блядь, понимаешь!

– Хорошо. И чего же ты хочешь?

– Я хочу помочь тебе, Фишер! Я сделаю это с радостью. Я могу не понимать твой народ или даже не верить, что все в этом королевстве заслуживают спасения, но не мне судить об этом, не так ли? По какой-то причине у меня есть эта странная способность, которая может помочь защитить Ивелию от нашествия жутких кровожадных монстров. Я видела, на что они способны. Я знаю, насколько они опасны, и я никому не пожелала бы встретиться с ними! Неужели ты не можешь просто поверить, что я…

Из пальцев Фишера потекли черные тени. Дым поднялся по ножкам стола и поплыл по столешнице, как утренний туман, стелющийся по полю. Он поглотил наши тарелки, плетеную корзину – всё. Стол с грохотом перевернулся и упал набок, а затем Фишер вскочил на ноги, поднял меня со стула, оторвал от земли… и пересек палатку. Я ударилась спиной о что-то твердое и жесткое – книжный шкаф? Но не боль лишила мои легкие воздуха. Это были губы Фишера.

Они обрушились на мои. Сначала я не отреагировала. Я погрузилась в сон наяву. Это была фантазия. А не… не реальность.

Но в ту секунду, когда его язык скользнул мимо моих губ, мимо зубов, я почувствовала его вкус и дыхание на своем лице, ко мне пришло понимание, что это не так. Это по-настоящему. Удивительно… и я хотела этого больше, чем воздуха. Оправившись от шока, я обхватила ногами его талию, сцепив лодыжки за спиной. Я запустила пальцы в его волосы и ответила на поцелуй так, будто от этого зависела моя жизнь. Он удерживал меня на месте, прижимая к чему-то твердому за моей спиной, что освободило его руки и позволило им переместиться на мою талию. Они не задержались там надолго. Я издала резкий стон, когда ладони Фишера нашли мою грудь. Он сжал ее, ущипнул один из сосков через рубашку, и волна желания прокатилась между моих ног. Я остро чувствовала его. Все места, где соединялись наши тела. Я прикасалась к нему. Прикасалась к нему везде. Он целиком состоял из упругих мышц, его дыхание было горячим и тяжелым, наполненным ароматом свежего, прохладного горного ветра, и мяты, и ночного леса, и…

– Боги! Фишер!

Его рот был на моей шее. Все тело покрылось мурашками, когда он стал целовать и ласкать нежную кожу, влажный, обжигающий жар его языка, скользнувшего вверх по моему горлу, удивил меня так сильно, что я громко застонала.

– Черт! – Он прорычал гортанное ругательство в изгиб моей шеи, одновременно толкаясь бедрами вверх так, что я почувствовала… о боги. Его член был зажат между нашими телами, он был таким чертовски твердым. И находился в идеальном месте. Давление, которое он оказывал, когда Фишер толкался бедрами вверх, заставило мой разум разлететься на тысячу осколков.

О…

Блядь…

Мне нужно…

– Фишер! – Я выкрикнула его имя.

В ответ он издал звериный рык, от которого по спине пробежала дрожь предвкушения. Волны жара прокатились по телу, оседая в животе. Меня унесло этим горячим приливом. Я понятия не имела, когда начала тереться о его член. Только чувствовала, как он напрягался каждый раз, когда я это делала. Пальцы Кингфишера впивались в мою кожу, а губы все настойчивее ласкали шею.

– Черт! Фишер, я хочу… я хочу тебя… – выдохнула я.

И, словно я окатила его ведром холодной воды, Фишер оторвался от меня и отстранился. Через мгновение я снова стояла на твердой земле, а Фишер оказался на другом конце палатки, запустив руки в волосы. Его отсутствие ощущалось как удар под дых.

О, черт!

В мою голову разом хлынул миллион мыслей.

Это была ужасная идея.

Я не должна была позволять ему это делать.

Я не должна была целовать его в ответ.

Я не должна была тереться о его член.

Я не должна была стонать.

И я определенно не должна была говорить, что хочу его.

Во имя всех богов на небесах, зачем я это сказала?!

Меня сейчас вырвет.

Фишер со стоном прижал к глазам основания ладоней. А затем поднял голову, его взгляд встретился с моим, и внутри у меня все сжалось.

– Фишер…

Он так быстро пересек палатку. Обняв руками мое лицо, он снова поцеловал меня. Крепко. Быстро. Его губы вновь оказались на моих, но он не приоткрыл их. Это длилось всего секунду, но вызвало полный и абсолютный хаос в моей голове.

– Фишер…

Он решительно покачал головой, его глаза умоляли меня молчать. Быстро схватив мою руку, он положил ее себе на грудь, прямо в центр.

Тук, тук, тук, тук, тук, тук…

Его сердце бешено колотилось, промежутки между ударами были едва различимы. Ничего похожего на медленный, ровный ритм, который он демонстрировал мне в дворцовой кузнице. Я попыталась отдернуть руку, пораженная этим грохотом, но Фишер держал крепко.

Он не проронил ни слова. Он удерживал мой взгляд, не мигая, и на этот раз ртуть в его глазе застыла. Его лицо больше не излучало высокомерия. Не было ни бравады. Ни самодовольной усмешки. Взгляд был смертельно серьезен. Как будто происходящее что-то значило. Кингфишер сглотнул, его грудь вздымалась и опускалась слишком быстро, а затем кивнул.

– Я никому не могу доверять, – прошептал он, тяжело дыша.

И только тогда он отпустил меня. Когда мне уже нужно было, чтобы он этого не делал. Когда мне было просто необходимо, чтобы он остался и объяснил, что означают последние сто двадцать секунд.

Фишер схватил свой плащ, накинул его на плечи и вышел в сгущающиеся сумерки.

* * *

Кингфишер не просил меня оставаться в его палатке. Он также не использовал клятву, и я поступила так, как поступила бы любая здравомыслящая женщина, – ринулась прочь. Пока я бежала мимо палаток, быстро темнело. Куда бы я ни посмотрела, воины, облаченные в доспехи, направлялись к центру лагеря. Все они были вооружены. Лишь половина из них удосужилась взглянуть на меня. Воздух наполнился неистовой, возбужденной энергией. Запахи дыма и жарящегося мяса атаковали обоняние, но ничто не могло заставить меня забыть аромат мяты и полуночного леса.

Фишер поцеловал меня.

На самом деле он сделал гораздо больше. Я все еще чувствовала его руки на своей талии. Мой сосок все еще пульсировал от боли, которую он причинил. Мой пульс стучал лихорадочной дробью, пока я пробиралась сквозь толпу, пытаясь найти…

Боже, куда я вообще иду? Я понятия не имела. Мне просто нужно было убраться подальше от палатки Кингфишера. Невольно я позволила потоку воинов увлечь меня за собой. Снегопад в какой-то момент прекратился, и теперь небо напоминало багровый синяк, а тучи казались сердитыми и зловещими. В конце концов я была вынуждена остановиться. Впереди к небу вздымались горы, а на юге Дарн огибал лагерь, зажимая меня в своих границах. Мне пришлось последовать за воинами к большому шатру на поляне, где огромный костер ревел и взметался навстречу сумеркам.

Мне повезло найти Рена. Толпа воинов расступалась, пропуская его, когда он пробирался между ними, направляясь к шатру, и каким-то чудом я оказалась на пути генерала. В его темных глазах бушевала буря, но они смягчились, когда остановились на мне.

– Саэрис? Где Фишер? – спросил он, положив руку мне на плечо и увлекая за собой.

– Я точно не знаю. – Это была правда.

На его лице появилось напряженное, понимающее выражение, когда он оглядел меня, его ноздри раздулись, и он почувствовал запах… Вот дерьмо.

– Ты в порядке? – осторожно спросил он.

– Да! Да, конечно. Он не… – Мои щеки вспыхнули. – Он не сделал ничего плохого.

– Конечно, нет. Я знаю его. Фишер никогда бы… – Он проглотил слова, которые хотел сказать, и завел меня внутрь. – Я чувствую твой запах, как и его, Саэрис, – деликатно сказал он. – Я не волновался, что он причинил тебе вред. Я спрашивал, все ли с тобой в порядке. Есть разница.

Я подавила второй приступ смущения, отказываясь поддаваться ему. Это то, чего теперь следует ожидать? Все феи будут бросать на меня косые взгляды каждый раз, когда я хоть немного возбуждена? Тьфу!

– Я в порядке, – сказала я, на этот раз более уверенно. – Честно, я в полном порядке. Просто я не знала, где кто находится, вот и все.

Удушающая жара встретила нас внутри шатра. Или, правильнее сказать, военного штаба. Магия не просто увеличила пространство внутри. Она превратила шатер в настоящую комнату с каменными стенами, увешанными гобеленами и картинами сражений, с камином и каменным полом. Высота потолков достигала двадцати футов. Книжные шкафы, маленькие приставные столики и все остальные доступные поверхности были уставлены свечами, и их пламя отбрасывало пляшущие отблески на стены. По меньшей мере двадцать воинов собрались здесь в ожидании Рена. Все они повернулись и склонили головы в знак почтения, увидев, что он вошел.

Кэррион тоже был здесь – он развалился на стуле у огня. На его животе стояла небольшая тарелка, ублюдок ел огромный кусок пирога, не обращая внимания на повисшее в воздухе напряжение.

– Иди и сядь со Свифтом, – прошептал Рен, обращаясь ко мне. – Как можно ближе к огню. Тепло уничтожит… – Он поморщился. – Ну, ты поняла.

О, я все поняла. Жар уничтожит феромоны, которыми я оказалась покрыта, потому что была близка к тому, чтобы трахнуть Кингфишера. Живые боги.

Подойдя к камину, я пнула ботинки Кэрриона и зарычала на него, чтобы он подвинулся. Контрабандист двусмысленно ухмыльнулся, и я подумала, что он тоже учуял, чем я занималась, но это было невозможно. Наши человеческие носы не настолько чувствительны.

– Не могу поверить, что ты ешь пирог, – проворчала я, подтаскивая скамейку для ног опасно близко к огню.

– Это не пирог. Это киш, – сказал Кэррион с набитым ртом.

– Что такое киш?

– Не знаю. Он сделан из яиц и еще чего-то. Очень вкусно. Вот. – Он протянул кусок. – Хочешь?

Я не была голодна. Меня, на самом деле, тошнило, но нужно было чем-то занять руки. Я взяла киш и надкусила его, не почувствовав вкуса, а затем вернула обратно.

– Похоже, здесь вот-вот начнется что-то серьезное, – заметил Кэррион, откусывая еще кусочек.

Значит, он тоже почувствовал странную энергию.

– Неужели?

– Вот эта жаждет крови. – Он жестом указал на воительницу, стоящую у большого стола в центре комнаты и оживленно беседующую с тремя мужчинами. Светлые, почти белые волосы рассыпались по плечам, ярко-сиреневые глаза сверкали от гнева. Она была красива так, что на нее было больно смотреть. – Я не могу сказать, о чем они шепчутся, но один за другим все феи подходили поговорить с ней. Некоторые с ней спорили. А того парня она ударила, – сказал Кэррион, кивнув в сторону мужчины с длинными черными боевыми косами и символом в виде головы рычащего волка, выбитой на кожаном нагруднике. – Но у меня такое чувство, что все это из-за Фишера. Саэрис?

Мужчина с темными боевыми косами заметил, что я смотрю на него. Вместо того чтобы злобно зыркнуть в ответ, он кивнул и дружелюбно улыбнулся.

Кэррион щелкнул меня по уху.

– Ой! Какого черта? Что с тобой не так? Больно же! – Я прижала пальцы к уху.

– Почему у тебя на шее кровь? – четко произнес он, медленно выговаривая каждое слово.

– Что?

Потянувшись, Свифт провел рукой по моей коже. Я увернулась от его прикосновения, но было слишком поздно – он показал мне покрасневшие кончики пальцев.

– Просто царапина. – Кэррион пожал плечами. – Ты, наверное, зацепилась за что-то. Держи. – Он протянул мне киш.

Я взяла киш и откусила немного, разум выходил из-под контроля. Какого черта у меня течет кровь?

Словно призванный моими мечущимися мыслями, в палатку вошел мужчина в черном плаще, капюшон которого был надвинут так, чтобы скрыть лицо. Его появление заставило мое сердце заколотиться. Глаза Фишера мгновенно нашли меня. Он молча наблюдал, как я передаю киш обратно Кэрриону, и выражение его лица было нечитаемым. С другого конца военного штаба послышалась череда удивленных вздохов, когда все воины, один за другим, поняли, кто это.

– Значит, это правда, – объявила светловолосая воительница. – Ты жив.

– Конечно, он жив, Дания, – устало произнес Рен. – Мы никогда не думали, что он мертв. Ладно. Давайте начнем с самого начала. Фишер, сними уже этот плащ. Ты никого тут не обманешь.

Стягивая капюшон, Кингфишер наклонил голову. Его волосы были мокрыми. С них капала вода. Как и с его одежды. По щекам стекали струйки воды. У его ног начала образовываться небольшая лужица. Он прислонился спиной к стене, вздернул подбородок и скрестил руки на груди.

– Ну что, Фиш? Решил поплавать ранним вечером? – Вопрос Дании казался шутливым, но я была не единственной, кто почувствовал в нем яд. Кэррион поднял брови, как одна из старых сплетниц, которые любили проводить время после обеда, сидя у «Дома Калы». Он отломил кусок киша и протянул мне.

Кингфишер с другого конца комнаты наблюдал за ним, сжав зубы. Он снова опустил голову и фыркнул.

– Что-то в этом роде, – тихо сказал он.

– Ну тогда давай. – Дания широко развела руки. – Мы все здесь, Фишер! Мы тебя слушаем. Расскажи, почему ты бросил нас на произвол судьбы на целое столетие. И почему решил втайне прокрасться сюда сейчас, поджав хвост, а?!

– Я не крался. – Фишер казался скучающим.

– Чушь собачья, – прошипела Дания. – Ты был здесь, в лагере, всю прошлую неделю! И позапрошлую тоже!

– Дания…

– Нет! Нет, Фишер. Ты был здесь и ни единым гребаным словом не обмолвился об этом никому из нас. Сколько раз каждый в этой комнате сражался с тобой плечом к плечу и истекал кровью? Мы были семьей, а ты, блядь, просто бросил нас!

Фишер ничего не ответил. Рен вступился за него.

– Все было не так, и ты это знаешь.

– Ха! Ну конечно! Все, что я знаю, – это что я стояла на крепостной стене Гиллетри, наблюдая, как ивелийские семьи сгорают заживо, пока орда Малкольма грабит город. А Фишер внезапно растворился в воздухе!

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. – На лице Рена застыла маска ярости. Я бы никогда не подумала, что он способен на такой гнев.

– Ты прав! Не имею! Кто-нибудь, просветите меня, прежде чем я воткну меч в горло этому вероломному ублюдку!

– Осторожно, Дания. – На этот раз ее перебил не Рен. Мужчина с черными боевыми косами, который улыбнулся мне ранее, обошел стол и встал рядом с Фишером. – Я могу позволить ударить меня ради забавы, но ты спятила, если думаешь, что я позволю тебе перерезать горло командиру.

– Все в порядке, Лоррет, – мягко произнес Фишер.

– Он не наш командир! – крикнула Дания, яростно указывая на Фишера. – Он лишился этого звания, когда бросил нас!

– Уймись, Дания, – оскалившись, прорычал Рен.

Живые боги, это закончится кровопролитием. Я отломила кусочек корочки и положила в рот. В любое другое время киш, наверное, растаял бы на языке, но сейчас он был на вкус как пепел.

Глаза Кингфишера метнулись ко мне. Он вздрогнул.

– Ради всего святого, расскажи им, что случилось, – сказал Рен, оборачиваясь к Фишеру. – Они поймут, как только…

– Нет. – Это слово разнеслось по всему штабу. Кингфишер оттолкнулся от стены и выпрямился во весь рост. Он печально оглядел лица стоявших перед ним товарищей. – Мне очень жаль, правда. Я не собирался оставлять никого из вас в Гиллетри. Хотел бы я объяснить, почему мне пришлось уйти, но я не могу. Все, что я могу сказать, – у меня не было выбора.

По щеке Дании скатилась слеза. Ее голос надломился, когда она сделала шаг вперед и спросила:

– Это был Беликон, да? Он заставил тебя уйти. Я понимаю, почему нам пришлось сжечь город, но…

– Я не могу тебе сказать, – повторил Фишер. Его маска разлетелась вдребезги. В глазах плескалась боль. – Я бы хотел, но не могу. Я вернулся, как только смог. Поверь мне.

Дания смотрела на него, ее прекрасные фиалковые глаза наполнились еще большим количеством непролитых слез. Она и правда хотела бы ему поверить, подумала я. Хотела бы, чтобы его слов оказалось достаточно. Но это было не так. Воительница выхватила меч из ножен на бедре и оскалилась.

– Предатель! – закричала она и бросилась в атаку. Дания двигалась в сияющем золотом ореоле, ее тело словно расплылось в воздухе.

Я видела, как все происходило, – боль на ее лице, острие меча, нацеленное в горло Фишера, и то, как поникли его плечи, словно он смирился с тем, что будет дальше. Был к этому готов. Я не собиралась вскакивать с места. Моя рука поднялась словно сама собой. И отчаянный крик вырвался изо рта без всякого моего участия:

– Стой!

Тело Дании качнулось в сторону. Она врезалась в стол, ударившись бедром о дерево. Но не это привлекло ко мне двадцать пар ошеломленных глаз. Это был ее меч, разлетевшийся на тысячу осколков. Дрожащие стальные иглы пронеслись по воздуху и ударились о стену над головой Рена с такой силой, что на дюйм вошли в изъеденную временем каменную кладку.

Кэррион завалился набок, на стенку камина, его рот безвольно открылся.

– Твою мать! – выдохнул он.

Все остальные были ошеломлены не меньше. Только Фишер оставался невозмутимым. Он смотрел на меня очень серьезно, слегка нахмурив темные брови.

Дания выпрямилась и медленно повернулась – впервые с тех пор, как я вошла сюда с Ренфисом, она обратила на меня внимание. Казалось, ее голова сейчас взорвется.

– У нас есть чертов алхимик?

– Она моя, – сказал Фишер.

Прежде чем кто-то успел отреагировать на это, оглушительный грохот сотряс пол под нашими ногами.

– Ледорубы! Ледорубы! Ледорубы! – Крик доносился снаружи.

– Что происходит? – прошептала я.

Ад вырвался на свободу. Штаб словно взорвался, и все воины, включая Рена, бросились к выходу, обнажив оружие. Фишер оставался неподвижным на долю секунды дольше остальных, его глаза все еще были прикованы ко мне, на лбу появилась странная морщинка. А затем он тоже сорвался с места и исчез в вихре блестящего черного песка и дыма.

Черноволосый мужчина по имени Лоррет вышел из шатра последним.

– Оставайтесь здесь, – бросил он нам с Кэррионом. – Не покидайте шатер. Я серьезно.

– Но что, черт возьми, происходит? – требовательно спросил Свифт.

– Санасрот. Враг на берегу реки. Нужно разбить лед, чтобы мертвецы не смогли переправиться.