Полжизни в Зилварене я провела в бегах. Убегала от гвардейцев. От торговцев, которых обманула. От людей, которым обчистила карманы. Я была не только быстрой, как молния, но и выносливой, что сейчас оказалось чертовски кстати, потому что я понятия не имела, как далеко придется бежать. Все, что я знала, – это то, что нужно добраться до места как можно скорее. Пройдет совсем немного времени, пока Кингфишер заметит, что меня нет, и бросится на поиски.

Сумка, которую я собрала заранее, подпрыгивала у меня на спине. Она стала примерно на десять фунтов тяжелее, чем была, когда я несла ее в кузницу. Изначально я взяла только несколько предметов одежды и немного еды. Большую часть веса составляла емкость с водой, которую я запихнула в нее, – мягкий кожаный бурдюк был наполнен до краев. Теперь в сумке сидел еще и лисенок, и, судя по звукам, маленький пушистый засранец был не в восторге от тряски.

Он тявкал, пока я мчалась по коридорам, спускаясь все ниже и ниже. Мужчины и женщины феи раздраженно кричали, шарахаясь в стороны, когда я проносилась мимо, не давая им времени узнать меня. Любой из них мог прервать мой побег, а я не собиралась заходить так далеко только для того, чтобы быть схваченной кем-то, кто решил узнать, почему драгоценная игрушка Беликона не сидит в библиотеке и не изучает порталы, чтобы феи могли выиграть свою гребаную войну.

Лисенок завыл, когда я завернула за угол и помчалась вниз по лестнице, едва касаясь ногами блестящего мраморного пола.

– Заткнись, – прошипела я. – Ты что, хотел, чтобы я оставила тебя в кузнице? Ты же слышал его. Он хотел сделать из тебя шапку.

Вой оборвался, сменившись недовольным – хотя и гораздо более тихим – ворчанием. Этажом ниже я промчалась через читальные залы и крытые оранжереи с экзотическими растениями и цветами. Я пробежала через что-то вроде игровой площадки, где группа из восьми длинноногих фей грациозно перебрасывали друг другу мяч через сетку. Тренировочные залы, художественные студии, всевозможные мастерские и парадные залы мелькали мимо как размытые пятна.

Если мне попадалась лестница, я спускалась по ней. После нескольких энергичных движений лисенок сумел высунуть голову из сумки и принялся озабоченно вылизывать мой затылок.

– Все в порядке. Я не позволю ему обидеть тебя. Ш-ш-ш, все хорошо.

Мне следовало попросить Русариуса или Лейн отвести меня к ртутному порталу, чтобы я знала, где он находится. Но они наверняка захотели бы отложить это до завтра, а у меня не было в запасе лишнего дня. Я и так ждала слишком долго.

Шесть этажей.

Семь этажей.

Восемь.

Двенадцать.

Пятнадцать.

Дальше я сбилась со счета. Бедра горели огнем, когда я наконец добралась до уровня, где не было окон. Комнаты стали меньше, потолки ниже. Насколько я могла судить, это было признаком того, что я добралась до подземных этажей. Вскоре навстречу мне стали попадаться только стражники Беликона.

Черт. Конечно, здесь должны были быть стражники. Ртуть, возможно, и спала тысячу лет, но она была одним из ценнейших активов Ивелии. И мне удалось разбудить ее. Теперь Беликон знал, что это может произойти снова, и вряд ли оставил портал без охраны, если был шанс, что он откроется и из него появится какая-то угроза.

Проклятье. Я теряла драгоценные минуты. Я чувствовала, как ртуть тянет меня к себе. Проспав так долго, она жаждала пробудиться. Она хотела, чтобы я нашла ее. Теперь я знала, в каком направлении нужно двигаться. Прямо передо мной в каменной стене зиял грубо высеченный проход, похожий на один из туннелей Русариуса. Я знала, что если пойду по этому туннелю, то точно найду портал. Единственной проблемой были три стражника, стоявшие у входа в туннель и смотревшие вперед, их руки, затянутые в перчатки, лежали на рукоятях мечей. У меня из оружия были только маленький кинжал, который дал мне Кингфишер, и злобный лисенок. На самом деле, это не являлось проблемой. Я могла убить их, но ввязываться в драку прямо сейчас стало бы пустой тратой времени, которого у меня и так не было.

– И что теперь делать? – пробормотала я себе под нос. – Как мне выпутаться?

– Другой путь. Другой путь. Иди. Иди!

Слышать шепот ртути внутри моего разума было, мягко говоря, обескураживающе. Казалось, она хотела сообщить, что есть другой путь, и была готова показать мне его. Но у меня был выбор – я еще могла передумать. Я могла развернуться, пойти в свою комнату и притвориться, будто моего безумного бегства по дворцу никогда не было. Я могла бы проводить дни в библиотеке с Лейн и Русариусом, читая пыльные книги об обычаях фей и алхимиках, живших тысячи лет назад. Кингфишеру разрешили остаться в стенах дворца только на неделю. Через пару дней его здесь не будет. Кто-то другой займет его место в кузнице, экспериментируя со мной. Может, все станет не так плохо, если мне не придется сталкиваться с ним каждый день…

Поразительно, что меня не радовал отъезд Фишера. Он раздражал до чертиков, но его я уже знала. Мысль о том, что придется делить кузницу с кем-то еще, заставляла грудную клетку сжиматься. Да и кем они его заменят? Боги, да какое это вообще имеет значение?

Я не собиралась здесь оставаться.

Я было двинулась вперед, но тут из-за угла вышла большая группа стражников, и мне пришлось нырнуть в нишу и прижаться к стене, изо всех сил стараясь раствориться в тени. Лисенок уставился на меня, его уши с черными кончиками поворачивались, улавливая звуки вокруг.

Его тело, гораздо более тощее, чем можно было бы предположить по пушистому меху, дрожало как лист внутри сумки.

Как только воины Беликона покинули коридор, я выскользнула из своего укрытия и крадучись двинулась вдоль стены, молясь, чтобы солдаты, все еще стоявшие у входа в туннель, меня не заметили. К счастью, они отвлеклись: один из них отвернулся, чтобы поговорить с остальными. Я метнулась за угол так быстро, как только могла, стараясь ступать бесшумно.

– Вперед, вперед…

Мне больше не нужны были подсказки, чтобы знать, куда идти. Меня вели инстинкты. Однако это не мешало ртути продолжать шептать.

– Вперед. Да, вперед. Иди!

Лисенок заскулил и принялся ворочаться в сумке, но из-за затянутой веревки он не мог выбраться.

– Прекрати! Это для твоего же блага! Клянусь, я найду способ вытащить тебя отсюда и выпустить в безопасном месте, но, пожалуйста, перестань вертеться.

Он не перестал. Он был животным и понятия не имел, о чем, черт возьми, я его прошу, но, по крайней мере, не укусил меня снова.

– Сюда. Сюда.

Достигнув развилки, я уже знала, что нужно повернуть налево.

– Вперед. Да. Иди. Иди…

Дверь в конце коридора выглядела вполне безобидно. Я не стала тратить время на размышления о том, что может быть по ту сторону. Я повернула ручку, распахнула дверь и вошла внутрь. Меня встретил холодный голый камень. Туннель, гораздо у́же того, который охраняли стражники, и с таким низким потолком, что мне пришлось пригнуться, вел в темноту.

Факела у меня не было, но я привыкла передвигаться по туннелям без света. У меня был богатый опыт в Зилварене, когда я регулярно пробиралась в подземные хранилища Мадры, чтобы набрать воды. Русариус говорил, что все туннели ведут прямо к ртути, так что я знала, что рано или поздно найду ее.

– Да, иди. Иди. Сюда…

Несколько минут. Это все, что потребовалось.

Последний поворот – и я оказалась в огромном зале с высоким потолком. Здесь на стенах, с которых сочилась влага, к счастью, горели факелы, освещая все вокруг. Статуи древних фей и других странных существ высотой в двадцать футов стояли вокруг огромного портала в самом центре зала. Воздух казался тяжелым, слишком густым, чтобы втянуть его в легкие, и я замедлила шаг, переводя дыхание. Кроме того, здесь был какой-то звук – постоянный звон, настолько высокий, что я его практически не слышала. Я будто чувствовала, как он бьется о мои барабанные перепонки. Маленький лисенок заскулил, пытаясь спрятать голову обратно в сумку, – видимо, он тоже слышал этот звон и ему это совсем не нравилось.

– Ш-ш-ш. Все хорошо. Все будет хорошо, не волнуйся.

– Иди сюда, – манил портал. – Будь с нами. Мы не причиним тебе вреда.

Холодный пот выступил у меня на лбу, когда я осмотрела портал. Он был не просто большим, он был огромным – сорок футов в ширину и пятнадцать футов в поперечнике. По сравнению с этой ярко сияющей серебром гладью портал Мадры казался просто лужицей. Отражающая поверхность выглядела ровной, как зеркало. Но единственным предназначением зеркала было говорить правду. Оно не отличало хорошее от плохого. Зеркало не стремилось успокоить тревоги или обмануть. Оно было стеклом, и ничем больше. А этот портал из сверкающей ртути бодрствовал и был полон лжи.

Ноги сами понесли меня вперед. Я успела пройти половину пути по гладкому каменному полу подземелья, прежде чем осознала, что происходит.

– Боги… – Я видела пар от своего дыхания здесь, внизу. Огромные колонны, поддерживающие потолок из черного камня высотой не менее шестидесяти футов, были покрыты льдом. Но холод, пробирающий меня до костей, был вызван не этим. Это было нечто большее – острое, давящее присутствие, которое испытывало меня, пытаясь проникнуть внутрь.

– Сюда. Да, иди сюда. Иди к нам…

Я застыла, восстанавливая контроль над ногами. Если я собиралась подойти к огромной серебристой глади, то на своих условиях, черт возьми. Лисенок в сумке скулил, тяжело и тревожно дыша. Проклятое животное не переставало дергаться. К тому времени, как я добралась до портала, он уже бился, отчаянно пытаясь вырваться на свободу.

– Все хорошо! Все хорошо! Боги! – Я опустила сумку на широкий каменный выступ, окружавший портал, и развязала веревку, удерживающую его внутри. Как только я освободила его, лисенок выпрыгнул наружу и бросился бежать, белой молнией скрывшись в тени. – Ну, будь здоров! – крикнула я ему вслед.

По крайней мере, здесь у него был неплохой шанс выбраться из дворца, не напоровшись на меч Кингфишера. Ночное зрение у него было лучше, чем у меня, а свежий воздух он чуял за милю. Он в мгновение ока окажется в снегу, там, где ему и место. Он не был создан для Зилварена. Жары. Песка. Я даже не задумывалась, как буду кормить его или находить воду. Ивелия была его домом. Ему лучше остаться здесь. Но сердце все равно сдавила грусть, пока я смотрела ему вслед.

– Иди. Иди. Иди…

Голоса звучали настойчиво. Притяжение ртути усилилось, как будто чьи-то руки толкали меня, тянули, торопя шагнуть в портал. И я хотела этого. Я была готова дать ей то, чего она желала. Но сначала мне нужно было кое-что сделать…

Вчера, когда Кингфишер заставил меня активировать ртуть, он сказал, что это испытание. И я его прошла. Я понятия не имела, кто устроил мне эту проверку – он или сама ртуть, но, когда она изменила состояние, боли не было. Это ощущалось как… поворот ключа где-то в моем сознании. Щелчок открываемого замка. Поток освобожденной энергии.

Будет ли так же с этой ртутью? Или мне придется пройти еще одно испытание с этим порталом? Боль, захлестнувшая меня, пока я сжимала в ладони крошечный кусочек, была просто невыносимой. Боль, которую причинит это количество ртути, меня сломает.

Был только один способ выяснить.

Ртуть в кузнице ощущалась как небольшое уплотнение в центре моего сознания. Легкое давление. Когда я закрыла глаза и потянулась к ней, ртуть оказалась морем, бездонным и огромным, а я – чем-то незначительным, плавающим на его поверхности. Но я не тонула в нем. Я чувствовала себя в безопасности. Я могла погрузиться в него, если бы захотела. Позволить поглотить меня и укрыть от всего мира.

Я глубоко вдохнула и протянула руку, коснувшись кончиками пальцев холодной твердой глади.

– Проснись.

Все произошло мгновенно. Только что портал был твердым. В следующую секунду он превратился в сверкающую жидкую гладь, переливающуюся в свете факелов. Громкий гул звучал в ушах, неестественный и диссонирующий. Неприятный звук, но он завораживал меня, и я унеслась мыслями куда-то вдаль…

– Иди. Присоединяйся к нам, Саэрис. Иди…

Да. Я пойду. Я войду в портал, и все будет в порядке. Я вернусь… вернусь… Куда я хотела попасть?

Нога замерла над поверхностью портала. Всего дюйм. Это все, что нужно, и я уйду…

По залу пронесся порыв страшного ветра. Носок моей мягкой туфли коснулся ртути, но, прежде чем я успела шагнуть вперед, в меня врезалась стена клубящегося сверкающего черного песка, отбросив назад.

Я неудачно упала, приземлившись на бок, и бедро взорвалось болью. Воздух ворвался в легкие, ледяной, настолько холодный, что я издала громкий шокированный вздох. Я была… я…

О боги.

Кингфишер.

Он появился из облака черного дыма, словно ночной кошмар, шагнувший через темные врата ада. На нем была та же рубашка, что и в кузнице. И те же штаны. А еще на нем были серебряная пектораль и нагрудник, а в руке он держал Нимерель, и черный меч потрескивал от невидимой силы, которая окутывала ее тьмой, словно саваном.

Кингфишер уверенно стоял на краю портала. Он замер, преграждая мне путь к брату. Его глаза полыхали.

– Я смертельно ранен. Уходишь, не попрощавшись?

Я приподнялась на локте, затем смогла сесть, поморщившись от резкой боли, пронзившей бок.

– Я не обязана с тобой прощаться. Я ничего тебе не должна!

– Ты обязана мне жизнью! – Его ярость эхом разнеслась по подземному залу, заставив ртуть взволноваться. Отойдя от края портала, он двинулся вперед, как хищник, готовый наброситься на добычу, и впервые в жизни я испытала настоящий страх.

Фишер был смертью во плоти, и он шел прямо на меня.

Какой бы боли я ни ждала от пробуждения целого озера ртути, она меркла по сравнению с ужасами, которые сулило холодное выражение лица Кингфишера. Он схватил меня за лодыжку и грубо дернул к себе, волоча по полу. Меньше чем через мгновение я оказалась прижата его массивным телом, а Нимерель коснулась моего горла.

– Правило номер три. Не заставляй меня заниматься какой-либо физической активностью, – прорычал он. – Какую часть фразы «у меня похмелье» ты, черт возьми, не поняла?!

Мои глаза горели, предвещая слезы.

– Я отправляюсь домой, Фишер! Ты не можешь меня остановить.

Он ткнул в меня мечом, уколов острым концом.

– Очевидно, могу.

– Какой же ты ублюдок, – прошипела я.

Он оскалил зубы.

– А ты – лживая маленькая воровка.

– Это не так!

Его глаза были еще зеленее, чем обычно. Ртуть дрожала в одном из них, дико вибрируя. Фишер мрачно уставился на мою руку. В частности, на большой палец и простое серебряное кольцо с печаткой, которое на нем было.

– Правда? Потому что, мне кажется, это мое кольцо, и я, черт возьми, не помню, чтобы дарил его тебе.

– Ладно, да, я взяла твое дурацкое кольцо, но я тебе не лгала! – Я попыталась оттолкнуть Нимерель, но, как только коснулась почерневшего лезвия, меня пронзила невыносимая боль. Я закричала, отдернув руку, но плоть в том месте, где моя ладонь соприкоснулась с металлом, обуглилась до хрустящей корочки.

– К наполненному магией мечу, созданному алхимиками, может прикасаться только тот, кто с ним связан. Я бы предупредил тебя не делать этого, но ты никогда не слушаешь меня, не так ли, человек? Так что я решил не тратить свое дыхание, – выплюнул он.

Слезы полились быстро и горячо, вызванные не столько болью, сколько гневом. Я тихонько икнула.

– Ублюдок.

– Тебе нравится называть меня ублюдком, не так ли? Ну, развлекайся. Ты солгала. Ты лгала своим телом. Своими губами. Ты забралась ко мне на колени, целовала меня, терлась о меня и использовала эту возможность, чтобы украсть у меня кое-что.

Во мне бушевали эмоции, борясь за превосходство. Они вырвались наружу все разом.

– Кольцо было мне нужно, чтобы вернуться домой! Я не сожалею. Ты поступил бы так же, будь ты на моем месте!

– Я бы вообще не стал затевать такую глупость.

– Я должна была. Мне нужно пройти через ртуть…

– Ты бы умерла, если бы ступила в этот портал.

Я вызывающе посмотрела на него.

– Только не с кольцом.

– Это кольцо – не реликвия. Безделушка, и ничего больше. Оно бы тебя не защитило.

– Оно защитило тебя, когда ты пронес меня через портал!

– Нет. Не защитило, – ледяным тоном сказал он. – Точно, черт возьми, не защитило.

– Ты сказал Лейн…

– Я сказал Лейн, что ношу его. Больше ничего. Какие выводы она из этого сделала, меня не касается.

Холодная дрожь пронеслась по моему телу, пробрав до костей.

– Значит, ты перемещался без кулона? Чтобы спасти меня?

– Ха! – Он отстранился, его грудь тяжело вздымалась, Нимерель опустилась. Кингфишер с усмешкой посмотрел на меня, его красивое лицо исказила гримаса жалости. – Чтобы спасти моих друзей. Чтобы положить конец изгнанию. Чтобы жить, черт возьми, или наконец умереть, так или иначе. К тебе это не имело никакого отношения.

– Тогда… я бы справилась и без кольца. Если ты можешь перемещаться без защиты…

– Я сильнее тебя, идиотка. Я потратил сотни лет на возведение таких барьеров вокруг своего сознания, которые ты не в силах даже представить. Мой разум – непроницаемое хранилище, и я все равно заплатил высокую цену за свой поступок. Твой разум хрупок, как гребаная чайная чашка. Он разлетелся бы на тысячу осколков, если бы ты ступила в этот портал.

– Я… – Я не знала, что сказать. Мне нечего было возразить. Я закрыла глаза, и вся надежда, за которую я цеплялась, покинула меня с глубоким вздохом. Теперь слезы текли от усталости. И от осознания поражения. – Я не перестану пытаться. Это не в моей природе – сдаваться, – прошептала я.

– Ты должна.

– Я не могу. Они моя семья. – Он понимал. Он тоже пошел на большой риск, потому что думал, что это поможет дорогим ему людям. Так почему же он так себя вел? Почему просто не отпустил меня?

Словно прочитав мои мысли, Кингфишер присел передо мной на корточки, балансируя на носочках, все его тело так и пылало гневом. Он ткнул в меня пальцем.

– Ты останешься здесь и придумаешь, как создать для нас реликвии. Ты поймешь, как управлять ртутью, даже если это будет последнее, что ты сделаешь.

Я так устала. У меня болело абсолютно все. Меня буквально ломало от горя. Я заставила себя сесть и зашипела, когда перенесла вес тела на только что обожженную руку. Опустив локти на колени, я повесила голову и вздохнула.

– Я клянусь, что не стану этого делать. Можешь пытать меня, но я не стану помогать феям, пока не узнаю, что произошло в Зилварене. Я не смогу.

Кингфишер протянул руку и осторожно приподнял мой подбородок своим согнутым пальцем так, что наши глаза встретились.

– Это не я причиню тебе боль, – мягко сказал он. – Это будет Беликон. И даже я не смогу противостоять ему.

– Видимо, придется умереть.

– Глупая девчонка. – Он медленно покачал головой. – Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

– Посмотри мне в глаза. Нет, подожди. Почему бы тебе не послушать биение моего сердца, Кингфишер, и не сказать, лгу я или нет?

Мы смотрели друг на друга, и я позволила ему увидеть мою правду. Я не стала отводить взгляд. Его волосы падали на глаза, темные волны обрамляли лицо, мышцы на челюсти пульсировали, пока он искал во мне признаки того, что я могу сломаться. Тишина поглотила нас.

Кингфишер вскочил на ноги и бросился прочь, громко ругаясь. Не дойдя до портала, он развернулся и зашагал обратно, подняв палец в воздух.

– Все в порядке. Ладно. Ты получишь одного.

– Что значит «я получу одного»?

– Я пойду. – Он раздраженно фыркнул через нос. – Я пойду и попытаюсь найти одного из людей, которые так чертовски тебе дороги. Я попытаюсь доставить его сюда и положить конец этому безумию. Взамен ты согласишься делать все, что я попрошу, чтобы помочь мне выковать новые реликвии и любые другие инструменты, которые я сочту нужными.

– Правда? Ты пойдешь?!

Казалось, он сейчас закричит.

– Без всякого желания. Ты меня вынуждаешь.

Ради этой сделки он готов был вернуться в Зилварен. Ему настолько нужна была моя помощь. И это также означало…

– Я хочу двоих.

Он запрокинул голову и разразился хохотом.

– Что?

– Моего брата Хейдена и Элроя.

Он широко и несколько театрально раскинул руки, вокруг Нимерель заклубился черный дым.

– Кто такой Элрой?

– Он мой друг. Он важен для меня. И, – быстро добавила я, мысль пришла мне в голову неожиданно, – мастер кузнечного дела. Возможно, он поможет мне изготовить реликвии для тебя. Он будет полезен.

Фишер прищурился.

– Он может направлять энергию металла так же, как ты?

– Не знаю. Вряд ли, – призналась я.

– Тогда он бесполезен. Ты получишь одного. Выбирай.

– Я не могу этого сделать! Как я могу выбрать, кто из них будет жить, а кто умрет?

– Ты связана кровью с одним из них. Ответ очевиден.

Как для него все просто. Он легко принял бы это решение и ушел, не испытывая ни малейшего чувства вины. Таким был Кингфишер.

– Я не могу…

– Позволь мне объяснить иначе. У меня есть одна реликвия. Я могу вернуть одного человека за раз. Я не буду – не смогу – перемещаться дважды за один гребаный день. Ничто не сможет уберечь мой разум. Это уничтожит меня раз и навсегда. Поэтому ты скажешь, чтобы я отправился за Хейденом, и мы покончим с этим фарсом.

Какая-то часть меня хотела поспорить с ним, но я знала, что он говорит правду. Он действительно потеряет себя, если дважды отправится в путешествие без кулона. Меня затошнило, но я быстро кивнула.

– Ладно. Хорошо. – Я глубоко вздохнула. – Хейден.

Кингфишер взял Нимерель, стиснул зубы, обхватил рукой черный металл и провел ладонью по лезвию. Кровь заструилась между пальцами и закапала на камень. Он направил Нимерель на меня.

– Кровь, малышка Оша. Это единственный способ скрепить наш договор.

Я отпрянула, отступая от меча.

– Я больше не прикоснусь к этой штуке. Разве ты не можешь просто поверить мне на слово?

Он невесело фыркнул.

– Мило, но нет. Если хочешь, используй кинжал, который я тебе дал, но мы скрепим наш договор кровью. Много не нужно.

Я настороженно смотрела на него, доставая кинжал, который он дал мне раньше, из набедренных ножен. Шипя, я провела лезвием по ладони. Появился крошечный порез. Самый маленький, на который я была способна, но он кровоточил. Кингфишер протянул руку и поднял меня на ноги, издав насмешливый звук, когда увидел порез, который я сама себе нанесла.

– Какой малыш.

Я состроила ему рожу.

– Просто делай, что нужно.

– Я пытаюсь найти твоего брата. Ты помогаешь мне во всем, о чем я тебя прошу, и делаешь все, что я тебе говорю. Ты согласна на этот договор?

Я кивнула.

– Да.

– Ты понимаешь, что это клятва на крови? И ты будешь связана этой клятвой до самой смерти?

– Да! Боги, я понимаю! Я согласна. Давай уже…

Кингфишер хлопнул своей ладонью по моей и крепко сжал.

Лед пробежал по моим венам. Черный дым затянул мне глаза, лишая зрения, забираясь в нос и горло. Он почти сразу рассеялся, и… ничего не изменилось. Моя ладонь все еще кровоточила. Все еще адски болела. Но, что бы он ни сделал, Кингфишер, похоже, был удовлетворен.

– Дай мне что-нибудь из его вещей, – потребовал он.

– Что?

– Мне нужна вещь Хейдена. Ты что, думаешь, я могу просто появиться в твоем богом забытом городе и моментально найти кого-то, кого я никогда не встречал? Мне нужна вещь твоего брата, чтобы я смог его найти.

– О. Точно. – Звучало логично. Но… черт. – У меня с собой ничего нет.

Кингфишер закатил глаза.

– Ну конечно. Он твой родной брат? У вас одни родители?

– Да.

– Тогда твоей крови должно хватить. – Он поднял руку. – А она у меня уже есть. Жди здесь. Не двигайся с этого места.

– Ты уходишь прямо сейчас?

Он удивленно поднял брови.

– Ты хочешь подождать? После всего этого?

– Нет! Нет, определенно нет. Ты должен идти.

– Закрой этот портал, как только я пройду. Подожди час, а потом активируй его снова.

Я покачала головой.

– Я должна оставить его открытым. Что, если…

– Что, если через пять минут после моего ухода сюда ворвется орда вампиров? Ты забываешь, что если открыт этот портал, то открыты все порталы. Везде.

– Кто такие вампиры?

Кингфишер вздохнул. Он закинул Нимерель за плечо, и ножны меча материализовались из воздуха, а ремень и портупея появились на груди Фишера как раз вовремя, чтобы он закрепил оружие за спиной. За ним последовали поножи и наручи, а на плечах из дыма возникли наплечники. За пару мгновений Кингфишер был облачен в доспехи и готов к бою.

– Поверь, ты не хочешь знать. Один час, Оша. Убедись, что эта дверь готова открыться, когда я постучу. Если решишь оставить меня там, я уничтожу все, что осталось от твоего сияющего Серебряного города.

Он повернулся и без раздумий шагнул в портал. Я дрожала, глядя, как Кингфишер погружается в ртуть, в груди завязался тугой узел, а руки сжались в кулаки. Сердце дрогнуло, когда его темные волосы исчезли под колышущейся поверхностью.

Я приказала ртути успокоиться, но она не хотела подчиняться. Ее было так много, и у нее был свой разум. Она не хотела спать, и потребовалось четыре попытки, чтобы заставить ее.

Когда гигантский портал снова превратился в твердую плоскость, я села, прислонившись спиной к ближайшей колонне и дрожа от пронизывающего холода… отдалась своим невеселым мыслям.

Ничто не мешало Кингфишеру найти Хейдена и убить его. И Элроя тоже. Намного проще просто прикончить тех, кто был мне дорог в Зилварене. Ему не пришлось бы возвращаться через врата без кулона. Ему не пришлось бы иметь дело с еще одним человеком, бегающим по дворцу. Может, он вообще отправился не в Зилварен? Он мог ускользнуть совсем в другой мир. Необитаемый. Он мог сидеть сейчас на скале, глядя в чужое небо, и ждать, пока пройдет положенное время, а затем вернуться и сказать, что мои родные и друзья мертвы, он ничего не смог с этим поделать и мне пора выполнять свою часть сделки. Откуда мне знать, что он скажет правду?

Здесь, внизу, я не могла определить время. У меня не было ни часов, ни окон, чтобы следить за движением по небу единственного солнца Ивелии. Приходилось полагаться на собственные ощущения, что было проблемой, потому что…

Клац.

Я вскинула голову и повернула ее влево, к источнику звука.

Клац, клац, клац.

Клац.

Я не двигалась. Что это было? Я наклонилась вперед, вглядываясь в темноту, чувствуя, как пульсирует кровь, как бешено колотится сердце, страшась того, что может появиться из мрачных теней. Что обитает в лишенных света подземельях этого дворца? Безрассудно было бы полагать, что эти туннели патрулируют только стражники Беликона и никто больше. По подземелью разнеслось гулкое эхо, и каждый волосок на моем теле встал дыбом.

Кинжал, который дал мне Кингфишер, был острым, но против нескольких врагов он окажется бесполезен, особенно если они атакуют с расстояния. Я начала подниматься на ноги, но…

В темноте мелькнула яркая вспышка и понеслась прямо ко мне.

Белый мех, пушистый хвост и уши с черными кончиками, прижатые к голове.

Лисенок.

Мой лисенок!

Он вернулся за мной.

Когти маленького существа клацали, клацали, клацали по полу, пока он бежал. Он попытался остановиться, когда приблизился, но камень был слишком гладким, и его лапам не за что было зацепиться, поэтому последние четыре фута он проскользил. Он с визгом запрыгнул ко мне на колени и начал тыкаться мордочкой под мышку, пытаясь зарыться туда носом и спрятаться.

Его грудная клетка бешено вздымалась и опускалась. Зверек прильнул ко мне, дыша так, будто только что пробежал пять миль.

– Значит, ты передумал? – прошептала я, с болью осознавая, насколько громким казался мой голос теперь, когда я осталась здесь одна и ртуть больше ничего не шептала. Маленький лисенок тявкнул в ответ, уткнувшись мне под мышку.

– Хорошо. Хорошо. Не волнуйся. Мы все имеем право передумать, – сказала я ему. – Полагаю, ты не умеешь следить за временем, верно?

Лисенок чихнул.

– Да, я тоже.

Никогда в жизни я не была так благодарна за компанию. Я гладила лисенка, испытывая облегчение оттого, что еще одно живое, дышащее существо согласилось нести со мной это бдение. Он был напуган. Очень напуган, но больше не покидал меня.

– Как мне тебя назвать? Если ты собираешься вертеться поблизости, у тебя должно быть имя.

Он поднял на меня взгляд, его маленькие ониксовые глаза почти закрылись, веки медленно моргали, и я могла разглядеть каждую крошечную белую ресничку.

– Как тебе Оникс? – спросила я.

Он закрыл глаза и долго не открывал их, что я приняла за одобрение. Вскоре он уснул. Я принялась отсчитывать секунды и минуты на пальцах, пока не поняла, что час, должно быть, уже прошел.

Оникс был недоволен, когда я переложила его на сумку. Он с опаской наблюдал, как я встала на край портала и осторожно протянула руку, приказывая ртутной глади проснуться.

Поверхность лишь наполовину трансформировалась, все еще оставаясь твердой по краям, когда из центра портала вырвался столб черного дыма. Кингфишер уже был там, пробиваясь сквозь ртуть, его лицо исказилось, как маска. С Нимерель в его правой руке капало что-то красное. С человека, которого он тащил в левой руке, держа за шиворот, стекала ртуть. Он перекинул безжизненное тело через край портала и бросил его на пол, а затем, задыхаясь, рухнул рядом.

– Быстрее. Прежде чем… – Он замолчал, запрокинул голову и издал крик, полный ужаса и боли. – Быстрее. Кулон, – выдавил он. – Сейчас же!

Ртуть забурлила, множество разрозненных голосов закричали одновременно. Звук был тошнотворным, но я отмахнулась от него и помчалась к телу, которое Кингфишер кинул на пол. Мои руки действовали быстро и уверенно. Я схватила кулон, сняла его и бросилась обратно к Кингфишеру. Он бился и стонал, стиснув зубы, сухожилия на его шее напряглись и грозили лопнуть, пока я накидывала ему цепочку на шею и пыталась просунуть кулон под нагрудник.

– Фишер? Фишер!

Он не отвечал. Он рычал, его спина выгнулась, каблуки кожаных ботинок оставляли черные полосы на камне.

– Фишер! Боги. Какого черта? Что… что мне сделать? – Я уже начала паниковать, когда воин крепко зажмурился, затем его глаза распахнулись, и он тяжело и хрипло вздохнул.

– Черт, – прохрипел он. – Это было… плохо.

– Ты в порядке? – Я потянулась к его нагруднику, не зная, где и что проверить, но потом передумала.

– Закрой… портал! – выдавил он.

Черт, черт, черт. Портал! На этот раз я не дала ртути возможности сопротивляться. Я мысленно хлопнула в ладоши, плотно закрывая дверь, и портал мгновенно ответил на мое требование, затвердев так быстро, что разнес вдребезги каменный край, опоясывающий озеро ртути.

– Надеюсь, ты счастлива, человек. Потому что я никогда… никогда… – Кингфишер перекатился на бок, схватившись за живот, – больше этого не сделаю.

Все закончилось. Он сумел.

Он…

О боги! Хейден! Фишер действительно сделал это. Он перенес сюда Хейдена! Я оставила пытающегося сесть Кингфишера. Мои колени заныли от боли, когда я рухнула рядом с бесчувственным телом, но то, что мой брат был без сознания, не имело значения. Мне было все равно. Хейден жив. Он здесь. Он…

О.

О нет!

Я опустилась на пятки, хмуро глядя на человека, лежащего на земле. Надежда, охватившая меня, разбилась вдребезги. Это что, какая-то шутка? Нет. У Фишера нет чувства юмора, и это… это было не смешно.

– Ему потребуется некоторое время, чтобы… очнуться. Люди такие… – Кингфишер застонал. – Вы все такие чертовски хрупкие.

Я повернулась к воину, глухой рев в моих ушах становился все громче, громче, громче…

– Это не мой брат, Фишер. Это Кэррион, мать его, Свифт!