– Они не позволят тебе войти. Ни за что. Ублюдки охраняют эту дверь с незапамятных времен. – Ренфис спешил за Кингфишером, но ему мешала хромота.

– У них нет выбора, – ответил Кингфишер. Он не собирался сбавлять шага. Ни ради раненого друга. Ни ради дочери короля. И уж точно не ради меня, единственного человека в группе, чьи ноги были значительно короче, чем у всех остальных. Я была готова перейти на бег, лишь бы не потерять этих троих из виду.

Сейчас наступило идеальное время для побега. Я уже давно ждала подходящего момента, но Кингфишер произнес волшебное слово. Кузница. И я ничего не могла с собой поделать. Как выглядит кузница фей? Она устроена так же, как человеческая? Мастера пользовались магией? Боги, я надеялась, что да. В любом случае попытка сбежать от Эверлейн и двух воинов прямо сейчас выглядела безрассудством.

Да и некуда мне было бежать. Я была без сознания, когда Кингфишер перенес меня сюда через портал. Я понятия не имела, где он находится и во дворце ли он вообще. Вероятность того, что я найду его самостоятельно, была невелика, а если и найду, то что тогда? В прошлый раз я вытащила меч из застывшей ртути в зале Мадры. Теперь этот меч был у Беликона. Нужен ли он мне, чтобы активировать портал? Смогу ли я сделать это снова? И как? Я понятия не имела, как пробудила ртуть в прошлый раз, и, судя по всему, феи тоже не знали, как это сделать. К тому же они все время говорили – «порталы, проходы». Во множественном числе. Как, черт возьми, я смогу вернуться в Зилварен, если проходов больше одного?

Тревога за Хейдена захлестывала меня. Несмотря ни на что, я собиралась вернуться к брату, но торопиться было нельзя. Спешка в таком опасном деле, в котором я ничего не смыслю, несомненно, означала смерть или по меньшей мере серьезные неприятности.

Так что на данный момент я решила остаться. И, приняв решение, наконец-то перешла на бег и догнала группу. Троица как раз проходила мимо одного из многочисленных альковов, заполненных статуями богов. Торопясь мимо, Эверлейн поклонилась и коснулась лба. Рен что-то проворчал, слегка кивнув им. Кингфишер поднял руку и показал средний палец всем семерым.

Эверлейн вскрикнула от ужаса, но Кингфишер лишь закатил глаза, продолжая беседу.

– Тогда поговори с Беликоном. Ты его слышал. Это он велел мне помочь Русариусу с человеком.

– Это не помощь. Ты просто очертя голову бросаешься куда-то, не задумываясь о последствиях! – Недовольство Эверлейн не проходило с тех пор, как Ренфис надел кулон на шею Кингфишеру. – Сначала мы должны разобраться с теорией.

Кингфишер насмешливо фыркнул.

– Какой теорией?

– По крайней мере, в этом он прав, – подхватил Рен. – Письменных описаний работы алхимиков не существует. Если бы они были, старейшины, возможно, смогли бы понять их способности. Как мы можем начать с самого начала, если начала нет?

Распущенные волосы Эверлейн взметнулись за ее спиной золотым знаменем, когда она бросилась вперед и ткнула Кингфишера в спину. Сильно.

– Тогда начнем с малого. С важных вещей, которые ей нужно знать об Ивелии. Она не выживет здесь без…

Кингфишер застыл на месте. Эверлейн врезалась прямо в него, но темноволосый воин даже не вздрогнул. Он обошел ее и направился ко мне, словно адская кошка, подкрадывающаяся к своему обеду. Я была опытным бойцом. Я знала, как уложить гвардейца на лопатки за три секунды. Я могла взбираться на стены высотой в сорок футов и бегать по проваливающимся крышам, но при виде крадущегося ко мне Кингфишера внутренности скрутило в тугой узел.

Отступая назад, я чуть не запуталась в собственных ногах. Я попыталась сохранить между нами хоть какое-то расстояние, но ублюдок продолжал приближаться.

– Хорошо, Ошеллит. Лейн не отстанет до тех пор, пока ты не получишь краткую справку, так что слушай внимательно. Я собираюсь снабдить тебя единственной информацией, которую тебе действительно нужно знать. Ты имеешь сомнительное удовольствие быть единственным живым человеком во всей Ивелии. Здесь ты не в безопасности. – Он оскалил зубы, сверкнув острыми клыками, которые удлинялись прямо на глазах. – Было время, когда это место кишело такими, как ты…

– Фишер, остановись. – Рен попытался схватить его за плечо, но воин сбросил его руку и продолжил наступать.

– Тысячелетия назад наши предки были прокляты. В результате мы получили вот это, – сказал он, указывая жестом на свои клыки. – Мы использовали их, чтобы выпить весь ваш род досуха. Мы осушали вас миллионами до того момента, пока проклятие крови не было снято. Конечно, это было задолго до нас, но род фей все еще несет бремя своего прошлого. Возможно, нам больше не нужна кровь для поддержания бессмертия, но, клянусь богами, у нас все еще есть для этого клыки. Наш маленький грязный секрет. Наш ужасный, жуткий позор…

– Фишер! – Эверлейн была на грани срыва. Слезы текли по ее лицу, оставляя мокрые дорожки на щеках. Она встала перед Кингфишером и уперлась ладонями ему в грудь. – Почему ты так себя ведешь?

Кингфишер пожал плечами.

– Я просто говорю ей правду.

– Ты ведешь себя как мудак!

Это вызвало презрительный взрыв смеха со стороны воина в черном.

– Ты уже должна была привыкнуть к этому, Лейн. Или ты за последние сто лет забыла, какое я дерьмо? Я Проклятие Гиллетри, помнишь? Черный рыцарь?

– Ты мой брат, – прошипела Эверлейн. – Хотя иногда мне хочется, чтобы это было не так!

Кингфишер отшатнулся, словно она его ударила. Даже Ренфис сделал шаг назад, у него слегка отвисла челюсть, но генерал быстро взял себя в руки и оглядел коридор. У меня возникло ощущение, что он проверяет, не стал ли кто-нибудь свидетелем небольшой вспышки Эверлейн. Длинный коридор тянулся в обоих направлениях, но кроме нашей группы в нем никого не было.

– Осторожнее, сестренка, – прошептал Кингфишер. – Мы же не хотим выдать все наши секреты одним махом.

Рыдания Эверлейн наполнили коридор.

– Да пошел ты, Фишер! – Она бросилась назад, в ту сторону, откуда мы пришли, так быстро, как только могли нести ее ноги.

Что ж. Похоже, даже у бессмертных фей случаются семейные драмы. Я оглянулась через плечо, наблюдая за бегством расстроенной девушки.

– Я должна догнать ее и убедиться, что с ней все в порядке…

– Я тоже пойду, – прорычал Ренфис, бросив на Кингфишера взгляд, полный нескрываемого отвращения. – Ты не можешь бродить по двору без присмотра одного из нас. А ты? Эверлейн права. Ты ведешь себя как мудак. Тот Кингфишер, которого мы знали раньше, заботился о своей семье и друзьях.

Даже с жестокой усмешкой на губах Кингфишер был дико красив.

– Что я могу сказать? – промурлыкал он. – Если ты полностью оторван от цивилизации и забыт, то через некоторое время это тебя меняет.

Ренфис уже удалялся.

– Мы не забыли о тебе. Ты даже не представляешь, через что мы прошли, чтобы вернуть тебя.

– О да. Уверен, мои страдания меркнут по сравнению с вашими.

На лице Рена мелькнуло выражение обиды, но он больше ничего не сказал стоявшему у меня за спиной мужчине.

– Пойдем, Саэрис. Мы найдем Лейн и вернемся в библиотеку.

– О, да ладно. Она не пойдет с тобой, – растягивая слова, произнес Кингфишер. – Она пойдет со мной, не так ли, Ошеллит? Она хочет знать секреты, а я единственный, кто готов поделиться ими.

– Почему ты меня так называешь? Ошеллит? – огрызнулась я. – Что это значит?

Он развернулся. Направился прочь. Я слушала, как его ботинки стучат по холодному камню под ногами, и каждый шаг отдавался в ушах.

– Ошеллит – это вид бабочек, – ответил он на ходу. – Сокращенно – Оша. Они вылупляются, живут и умирают за один день. Холод убивает их очень быстро. Не так ли, Ренфис?

Рен хмуро посмотрел на спину Кингфишера, но ничего не ответил.

– Не обращай на него внимания. Ты идешь, Саэрис?

Я стояла между ними, и от меня требовали принять решение, к которому я не была готова. Эверлейн проявила ко мне доброту. Заботилась обо мне. Делала все, чтобы мне здесь было комфортно. Ренфис был весельчаком и казался надежным и добрым. Кингфишер был жалким, ворчливым ублюдком, не находившим ни для кого доброго слова. От того, как он называл меня Ошеллит – словно это было ругательство, – хотелось врезать кулаком прямо по его прекрасному лицу. Но он предлагал мне правду, пусть и пугающую. Самым быстрым выходом из этого кошмара был Кингфишер.

Я поморщилась, глядя на Рена.

– Прости. Может, займемся библиотекой позже? Я… я просто…

– Я же говорил! – нараспев произнес Кингфишер.

Ренфис только кивнул, недовольно поджав губы.

– Конечно. Я понимаю. Я зайду за тобой через пару часов.

* * *

В отличие от всех остальных дверей во дворце, эта была нормальной высоты. Простая. Незамысловатая. Никакой витиеватой резьбы или украшений. Обычная деревянная дверь. И она была заперта.

Я рискнула краем глаза взглянуть на Кингфишера.

– Может, постучим?

Надменная улыбка расцвела на его губах.

– Конечно, – сказал он, как будто это было милое предложение, сделанное безмозглой идиоткой. Секунду спустя он ударил ботинком по дереву, и дверь разлетелась на куски. – Тук-тук. – Он отошел в сторону и вытянул руку, с преувеличенной учтивостью приглашая меня войти первой. – Кажется, никого нет дома.

– Я не пойду первой. Что, если она защищена… не знаю… магией или чем-то еще?

Кингфишер помахал пальцами, его глаза расширились.

– О нет, только не магия!

– Мудак.

– Трусиха, – парировал он. – Я знал, что на ней нет заклятия.

– Как?

– Потому что магия – это я.

– Что в тебе магического?

– Все, – сказал он, входя в комнату. – Моя внешность. Мое умение владеть мечом. Мой характер…

– У тебя отвратительный характер. – Колкость вырвалась у меня прежде, чем я успела прикусить язык. С самого детства я становилась болтливой, когда нервничала, а сейчас я действительно нервничала. Буквально все в этом мужчине кричало – дай мне повод, и увидишь, что будет. Я сжала челюсти, проклиная себя за собственную глупость, пока шла за Кингфишером, сосредоточенно глядя в пол.

Кингфишер ничего не ответил.

Я подняла голову и…

Святые угодники.

Может, когда-то здесь и была кузница, но сейчас об этом ничто не напоминало. Грубые каменные стены были скользкими от инея. Верстаки оплетали лозы такого темно-зеленого цвета, что казались почти черными. Стебли усеивали светло-голубые, фиолетовые и розовые цветы, похожие на крошечные, загнутые вверх кинжалы, – их форма казалась странной и необычной. Множество других цветов и ползучих растений взбирались по стене в дальнем конце напоминающего пещеру помещения, обвивали большое окно и тянулись к свету.

Самые толстые лозы выбрались наружу – стекло было выбито. Часть неровного каменного пола усыпали осколки. Когда-то здесь стояли пробирки, мензурки, колбы и склянки. По всему помещению валялось разбитое оборудование, словно кто-то в ярости разгромил это место.

Ржавчина уже успела разъесть все щипцы, зажимы и молотки. Очевидно, она не удовлетворила свой ненасытный аппетит, потому что наковальня рядом с треснувшей эмалированной водяной баней была настолько изъедена, что железо осыпалось большими оранжевыми хлопьями. И сам горн. Боги, горн! Открытая печь все еще была вместительной и красивой. Судя по всему, она оказалась достаточно большой, чтобы целая семья пушистых зверьков устроила в ней логово, хотя его обитатели либо ушли по своим делам, либо сбежали, когда Кингфишер вышиб дверь. Вентиляция здесь тоже была благодаря зияющей дыре в крыше прямо над горном.

Кингфишер поворошил носком ботинка кучу гниющей древесины и мрачно нахмурился.

– Теперь я понимаю, почему Клеменц так яростно охранял это место.

– Кто такой Клеменц?

– Королевский архивариус. Ему было поручено выяснить, как алхимики активировали ртуть. Последние двести лет или около того он состоит на содержании короля. Если мне не изменяет память, неплохом содержании. Хотя, на мой взгляд, он просто пустил его на ветер, потому что это место – настоящая гребаная катастрофа.

Он был прав. Это место не могло быть рабочей кузницей. Печь не разжигали уже очень давно. Здесь пахло пылью, старостью и мускусом животных.

– Я ему все зубы выбью, – объявил Кингфишер.

– Может, ты поможешь мне, вместо того чтобы угрожать? – возразила я.

Его губы скривились от отвращения, когда я наклонилась и начала складывать обломки дерева у зияющего дверного проема.

– Ты собираешься убрать все это вручную?

– Если только ты не произнесешь какое-нибудь заклинание и не расчистишь все с помощью магии?

– Я не произношу заклинаний. Я не ведьма. Магия фей – это не какой-то дешевый фокус, человек. Наши способности – это священный дар, который следует использовать с умом и в праведных целях.

При этих словах мои щеки вспыхнули. Конечно, он не собирался просто щелкнуть пальцами и разобраться со всем этим. Зато у него был настоящий талант заставлять меня чувствовать себя глупо. В этом не было никакой необходимости. Нет, он делал это, потому что хотел.

Высокомерный ублюдок.

Он явно считал, что я стою меньше, чем грязь под его ногами. Он не любил людей. Не сомневаюсь, что при других обстоятельствах он бы и пальцем не пошевелил, даже вспыхни я огнем. Но сейчас я была ему нужна, а значит, могла задать парочку вопросов. Верно?

Я схватила за край старое ржавое ведро и принялась копаться в мусоре на полу в поисках инструментов, которые еще можно было спасти.

– Если есть Зимний дворец, значит, есть и другие королевские резиденции, верно? Осенний дворец? Весенний? Летний?

Кингфишер выхватил меч.

– Стоп! Стоп, стоп, стоп! Прости. Живые боги… Я не… я не…

Его ноздри трепетали, пока он расстегивал кожаный ремешок на груди и снимал со спины ножны. Затем он вложил в них меч и прислонил к стене. Проведя рукой по волосам, он бросил косой взгляд в мою сторону, его пальцы ловко двигались по кожаным ремешкам и пряжкам, пока он снимал с себя части доспехов.

– Нервничаешь? – спросил он непринужденно.

– Нет! Я просто… ну, я подумала…

– Ты можешь узнать о других дворах на своих занятиях в библиотеке с Лейн и Русариусом. Я уже сказал тебе правду. Не упускай возможность задать более интересные вопросы. – Он потянулся одной рукой к шее и отстегнул серебряную пектораль с выгравированной на ней головой рычащего волка, позволив ей соскользнуть с горла. Бросив ее на груду доспехов – нагрудник, наплечники, наручи, – он расстегнул верхние пуговицы рубашки. Когда-то, совсем недавно, я бы схватила эту металлическую пластину и бросилась бежать. Но теперь мне больше не нужно было серебро. Еды и воды здесь хватит на десять жизней, и меня никто не просил за них платить. По крайней мере, пока.

Поэтому я проигнорировала кусок металла и указала на цепочку, висевшую у него на шее.

– Хорошо. Что это? Как это работает? И почему без нее ты совершенно не в себе?

Кингфишер холодно улыбнулся и провел кончиком языка по одному из своих острых клыков.

– Прямо в яремную вену, малышка Оша. Безжалостно. Мне нравится.

– Ты сказал задать интересный вопрос. Я хочу узнать о кулоне.

Кингфишер беззвучно рассмеялся. Он наклонился, выгребая из очага охапку листьев и гниющих дров. Боги, он действительно собирался помочь? Так вот почему он снял доспехи. Я решила, что он снимает их, чтобы устроиться поудобнее и наблюдать за тем, как я работаю.

– Чтобы я мог объяснить, что это за кулон, ты должна знать кое-что еще. О чем Лейн, вероятно, тебе не рассказывала.

– Она мне еще вообще ничего не рассказывала.

– Что ж, тогда начнем с самого начала. Ртутные порталы – это врата, соединяющие разные миры. Уверен, ты и сама догадалась.

– Да.

– Ртуть изменчива. Некоторые из наших старейшин считают, что она обладает низким уровнем разумности. Правда это или нет, на самом деле не имеет значения. Вещество опасно. Если ртуть попадет на обнаженную кожу… – Кингфишер замолчал.

– Она была в кинжале Харрона, не так ли? – спросила я.

Кингфишер кивнул.

– Это был древний клинок. Алхимики ковали из ртути оружие для воинов фей. Харрон не имел права прикасаться к кинжалу, а тем более присваивать его.

– Думаю, он что-то увидел. Когда ртуть коснулась его кожи, он начал кричать. – Звуки ужасающих воплей капитана все еще преследовали меня, когда я закрывала глаза. Его крики леденили душу – было жутко слышать, как такой могучий, сильный воин умоляет о пощаде.

– О, он определенно видел страшные вещи. Ртуть может свести с ума любое живое существо.

Это сделала с ним я. Я запаниковала и невольно воззвала к ртути, а клинок Харрона ответил и приступил к выполнению своей миссии по его уничтожению. Но сначала Харрон пронзил меня мечом. Он пытался убить меня по приказу Мадры. И ему бы это удалось, если бы Кингфишер не перенес меня сюда. Я не собиралась испытывать вину за то, что защищала свою жизнь.

Если бы только этого решения было достаточно…

Я сменила тему.

– Итак, алхимики. Они наследуют свои способности? Дело в крови?

– Всегда все дело в крови, человек. Так ты хочешь узнать о кулоне или будешь изводить меня, постоянно перебивая?

Я демонстративно захлопнула рот.

– Мать подарила мне этот кулон, эту реликвию, – уточнил он, – когда мне было одиннадцать. В ночь перед нашим отъездом в Зимний дворец. Она знала, что он мне понадобится. Позже, когда я достиг совершеннолетия и вступил в армию Беликона, меня призвали перемещаться между Ивелией и другими мирами, потому что мой кулон был одним из самых могущественных. Сокращу очень длинную и очень скучную историю и скажу, что однажды меня заставили отправиться по проходу без него. Ртуть захватила меня так же, как она делает это со всеми. Целительнице удалось вытянуть из меня большую ее часть, как только я вернулся в Зимний дворец, но у меня осталось несколько… вечных напоминаний. Большинство фей носили реликвии только во время путешествий из одного мира в другой. Но я должен носить свой кулон постоянно, потому что только он успокаивает шум в моей голове. Без него грань между тем, что реально, и тем, что нет, размывается очень быстро.

Его глаз. Он был его вечным напоминанием? Должно быть. Нити, которыми была отмечена его нефритовая радужка, на самом деле являлись остатками ртути. Боги. Она была внутри него, всегда рядом, всегда шептала ему на ухо, подталкивая к безумию. Реликвия действительно была единственным, что сохраняло его рассудок.

Тошнота подкатила к тому месту, где раньше находился желудок. Я изо всех сил старалась проглотить ее, пока поднимала очередные изъеденные ржавчиной щипцы и опускала их в ведро. Железо громко звякнуло, подняв в воздух облако ржавчины.

– Тогда… зачем ты отдал реликвию мне? Еще в Зилварене?

Он поднял руку. На пальце сверкнул перстень.

– А, точно. Да. У тебя еще есть кольцо, – сказала я.

– Если бы я не отдал тебе реликвию, ты бы умерла.

– А почему ты мне не позволил? Просто не дал умереть? Ты мог оставить меня там.

Кингфишер с бесстрастным выражением лица бросил на верстак охапку выцветших, потрепанных бумаг.

– Ты была невнимательна. Ивелия находится в состоянии войны, а война – все равно что голодный зверь. Ее нужно постоянно кормить. Еда. Одежда. Золото. Строительные материалы. Оружие. До того как Мадра опустила меч в свой портал, заблокировав все порталы во всех королевствах, Беликон использовал проходы для снабжения. Это был единственный способ торговать многими магическими предметами. Когда проходы закрылись, были перекрыты и каналы поставок. Ты не должна была прикасаться к этому мечу, не говоря уже о том, чтобы вытаскивать его. Но ртуть ответила тебе. Ты пробудила ее. Ты сделала то, что может сделать только алхимик. Так что нет. Человек ты или нет, но я не мог оставить тебя там умирать.

– Отлично. Значит, ты вернул меня, чтобы спасти свой народ и выиграть войну.

Кингфишер снова провел рукой по чернильно-черным волосам, его глаза были холодны, как осколки льда.

– Ты слишком высокого мнения обо мне, человек. В каком-то смысле я полагаю, что твои слова верны. Но не принимай меня за святого. Мне плевать на Ивелию и на войну Беликона. Ты – разменная монета. Я увидел свой единственный путь к свободе и воспользовался им. Спроси меня, что бы я сделал, если бы нашел тебя в таком состоянии при любых других обстоятельствах.

Я уставилась на него. При виде недружелюбно сжатых челюстей, напряженных плеч и сурово поджатых губ по всему телу пробежала дрожь, оставляя после себя панику.

– Не думаю, что хочу это знать, – прошептала я.

Улыбка Кингфишера обрела крылья и улетела.

– Умная девочка.

Потребовалось несколько часов, чтобы расчистить кузницу. Мы работали в тишине. Я больше не задавала вопросов, слишком боясь услышать ответы, а Кингфишер держал свои мысли при себе.

Время от времени я ловила себя на том, что наблюдаю за ним. С закатанными до локтей рукавами и испачканными сажей щеками он выглядел таким обычным. Но потом он начинал ворчать себе под нос или встречался со мной глазами с прожилками ртути в одном из них, и я вспоминала, что этот мужчина не был человеком. Небезопасно и неразумно пялиться на него. Самое мудрое, что я могла сделать, – это выяснить, как я случайно открыла тот портал, и как можно скорее вернуться в Зилварен.

Небо за окном темнело – такое причудливое зрелище, – когда Ренфис пришел за мной. Он выглядел усталым, хотя синяк под глазом и рассеченная губа за последние несколько часов чудесным образом зажили. Стоя в дверном проеме, он оглядел почти расчищенный пол и ведро с ржавыми инструментами, которые я собрала, а затем бросил растерянный взгляд в сторону Кингфишера.

– В чем дело? Вы даже не приступили к работе.

– Да ты бы видел, что тут творилось! – воскликнула я. Легко ему было критиковать. Он не знал, какой кузница была в самом начале. Сейчас она выглядела намного лучше.

Кингфишер вздохнул. В воздухе повеяло ледяным холодом – по стенам запрыгали тени, возникшие из ниоткуда. Они растекались по полу, как краска, ползли вверх по ножкам верстака, распускались в воздухе, пока все не залило мраком. Все. Кузница превратилась в чернильную яму. Когда я вздохнула, мне показалось, что тени скользнули в горло и попали в легкие. Это была настоящая тьма. Даже в глубоких подземных туннелях, которые образовывали сеть под Серебряным городом, темнота не была такой абсолютной.

– О боги. Что происходит?

– Фишер, – выругался Ренфис. – Хватит уже.

Тьма внезапно отступила. Остатки дневного света хлынули в кузницу, и оказалось, что она выглядит безупречно. Окно было заделано, в раме поблескивало новое стекло. Осколки склянок и мензурок, которые мы сметали в кучи по всему помещению, исчезли. Очаг был вычищен, кирпичи стали ярко-красными и совершенно новыми. Полки оказались заставлены всевозможным фантастическим оборудованием, которого я никогда раньше не видела. Растения, завладевшие кузницей, все еще были здесь, но прирученные – стояли в горшках и висели в небольшом кашпо под окном. И было тепло. Весь день я мерзла, стуча зубами, пока убиралась и ковырялась в мусоре онемевшими пальцами, а теперь стало тепло?

Я повернулась в поисках того, чем бы швырнуть в Кингфишера. Первым, что попалось под руку, были блестящие красивые щипцы. Я схватила их и замахнулась на темноволосого воина.

– Ты! Мы надрывались, как проклятые, убирая это место! Что с тобой не так? Что случилось с заявлением «наши способности – священные дары, которые следует использовать в праведных целях», или что ты там говорил?

– Он? Праведные цели? – Ренфис подавил кашель, который звучал очень похоже смех. – Тот, кто стоит перед тобой, не стесняется использовать свой дар для выполнения повседневных задач.

Я сердито посмотрела на Кингфишера.

– Ты чудовище.

На лице воина не было ни капли раскаяния. Он подхватил свои доспехи и меч, а затем остановился рядом со мной на пути к новенькой двери, которая теперь висела в дверном проеме.

– Я просто хотел выяснить, знаешь ли ты, что такое тяжелая работа. И я же говорил – я и есть магия, – прошептал он.

А потом исчез.