— Тише! — прошептал Антонио, понимавший, как неймется Симону.

— Почему? Они не могут нас услышать.

— Могут. Тут выбиты почти все стекла.

— Что с мисс Бейкфилд? — тоже шепотом спросил Симон.

— Утром я видел ее отсюда же: она сидела на втором стуле, связанная, как и ее отец.

— Где же она теперь?

— Не знаю. Полагаю, Ролстон увел ее к себе в каюту.

— А где его каюта?

— У него их три или четыре, вон там.

— Какой кошмар! — пробормотал Симон. — Неужели нет другого выхода?

— Нет.

— А если мы…

— Малейший шум, и мисс Бейкфилд конец, — предупредил Антонио.

— Но почему?

— Все подстроено, я уверен. Угроза ее отцу — это шантаж. Впрочем…

Одна из надзирательниц подошла к двери каюты, прислушалась, а, вернувшись, сказала с ухмылкой:

— Девчонка сопротивляется. Хозяину пора прибегать к сильным средствам. Ты готова?

— А как же! — сказала вторая, выразительно посмотрев на веревку в своей руке. — Нам пообещали по двадцать монет, и оно того стоит! Так что всего одно слово, и — хрусть! — дело сделано.

Лорд Бейкфилд даже не шелохнулся и не открыл глаза. Казалось, он спит. Симон был потрясен.

— Вы слышали? Изабель отбивается от Ролстона.

— Мисс Бейкфилд сумеет дать ему отпор. И приказа убить ее отца пока нет, — сказал Антонио.

Тут показался один из бандитов, охранявших вход в коридор, и, прислушиваясь, медленно прошел мимо. Антонио узнал его.

— Это приспешник Ролстона, он был с ним с самого начала, еще со времен Гастингса.

Бандит, подойдя к надзирательницам, покачал головой.

— Зря он занимается такими пустяками. Вожаку это негоже.

— Он ее любит.

— Ничего себе любовь. Мучает ее уже четыре дня.

— А чего она ломается? Она ж теперь его жена. Сама же сказала «да»!

— Сказала, но из-за того, что ее отцу угрожали расправой.

— Ну так и еще раз скажет, чтобы его не придушили.

Бандит наклонился.

— Как старикан?

— Кто его знает, — проворчала та, что держала веревку. — Велел дочери сопротивляться до последнего, сказал, что лучше умрет. Теперь вроде спит. Уж два дня как не ест.

— Чушь какая-то, — посетовал охранник, уходя обратно. — Ролстон должен быть на палубе. А если что-то случится? Вдруг на нас нападут?

— На этот случай у меня есть четкий приказ прикончить старика.

— Едва ли это поможет нам победить.

Время тянулось медленно. Надзирательницы тихонько переговаривались. Симону показалось, что он слышит голоса, доносящиеся из каюты.

— Это ведь голос Ролстона? — спросил он.

— Да, — подтвердил индеец.

— Надо действовать, нельзя больше ждать.

Вдруг дверь каюты резко распахнулась, и на пороге показался взбешенный Ролстон.

— Вы готовы? — крикнул он женщинам. — Ждем еще три минуты, потом удавите его.

— Ты все поняла, Изабель? — спросил он, повернувшись. — У тебя три минуты на размышления.

Симон, недолго думая, выхватил у Антонио карабин, но прицелиться не успел — Ролстон скрылся за дверью.

— Вы только все испортите! — Антонио вылез из-под чехла и отобрал у него оружие.

Симон вскочил на ноги, лицо его исказило страдание.

— Три минуты! Несчастная Изабель!

Антонио пытался его удержать.

— Мы что-нибудь придумаем. В каюте должен быть иллюминатор.

— Слишком поздно. К этому времени она уже покончит с собой. Надо действовать без промедления.

Симон на миг задумался и вдруг бросился к лестнице. Бегом спустился на нижнюю палубу и оказался на довольно большой площадке в начале коридора, где охранники играли в карты и выпивали.

Они вскочили, и один скомандовал:

— Стоять! Сюда нельзя.

— Все на палубу! Все по местам! — повторил Симон призыв Ролстона. — Живо! Никого не щадить! Начинается золотой дождь!

Все, как один, помчались вверх по лестнице. Симон побежал по коридору и столкнулся с одной из надзирательниц, которая вышла на шум.

— Золотой дождь! — повторил он. — Где Ролстон?

— В каюте. Скажите ему.

И она тоже поспешила на палубу. Но ее напарница, державшая веревку, колебалась, и Симону пришлось обезвредить ее метким ударом в челюсть. Не взглянув на лорда Бейкфилда, он бросился к каюте. В эту самую секунду Ролстон распахнул дверь и крикнул:

— В чем дело? Золото?

Симон вцепился в дверь, чтобы Ролстон не мог ее захлопнуть, и увидел в глубине каюты Изабель, целую и невредимую.

— Кто вы такой? — вскричал бандит.

— Симон Дюбоск.

Повисла тишина, какая бывает перед, казалось бы, неминуемой схваткой. Но Ролстон попятился, глядя на него диким взглядом.

— Дюбоск… Дюбоск… Его же убили!

— Он самый, — подтвердил голос из коридора. — А убил его я, Антонио, друг Бадьяриноса, который пал от твоей руки.

— О нет! — застонал Ролстон, и ноги его подкосились. — Мне конец!

Он был до того пьян, напуган, да и природная трусость давала о себе знать, так что он буквально оцепенел и не оказал ни малейшего сопротивления, когда Антонио схватил его и обезоружил. Тем временем Симон с Изабель бросились в объятия друг друга.

— Что с моим отцом? — прошептала девушка.

— Он жив, не волнуйтесь.

Они вышли из каюты и освободили старого джентльмена. Тот совсем обессилел, он смог лишь с трудом пожать руку Симону и поцеловать дочь, которая тоже еле держалась на ногах и дрожала от нервного потрясения.

— Ах, Симон, как вы вовремя! — слабым голосом сказала Изабель, прижавшись к нему. — Еще немного, и я бы покончила с собой! Какая низость! Смогу ли я когда-нибудь забыть этот кошмар?

Однако, несмотря на все пережитые беды, она нашла в себе силы перехватить руку Антонио, когда тот замахнулся на Ролстона.

— Нет, прошу вас! Симон, вы ведь думаете так же, как и я? Мы не имеем права…

Антонио возразил:

— Нет, мадемуазель. От этого чудовища надо избавиться.

— Умоляю вас!

— Хорошо. Но я найду его. У нас свои счеты. Месье Дюбоск, помогите мне связать мерзавца.

Индеец спешил. Он помнил, на какую хитрость пошел Симон, чтобы избавиться от охранников, и понимал, что скоро они вернутся, на этот раз с подкреплением. Поэтому он поскорее отвел Ролстона вглубь коридора, запихнул в темный чулан и пояснил:

— Не найдя главаря в каюте, они побегут на палубу искать его там.

Грузную надзирательницу, которая стала приходить в себя, он тоже связал и повел измученных лорда Бейкфилда и Изабель к лестнице, но девушка так ослабла, что Симону пришлось нести ее на руках. Поднявшись на палубу, он не поверил своим глазам: из земли с грохотом вырывался водяной столп высотой до самых небес, и во все стороны летели камни. По счастливой случайности произошло ровно то, что он выдумал, и теперь надо было воспользоваться начавшейся суматохой. В этой части судна никого не было, и Изабель с лордом Бейкфилдом спрятались под брезентом. Антонио же с Симоном направились назад, к лестнице, чтобы разведать обстановку, и столкнулись с толпой головорезов:

— Ролстон! Ролстон! — кричали они.

Антонио изобразил растерянность:

— Ролстон? Я сам его везде ищу. Должно быть, он на баррикадах.

Бандиты развернулись и помчались обратно. Они остановились у помоста, посовещались, и часть побежала к заграждениям, а остальные закричали по примеру Ролстона:

— Все по местам! Никого не щадить! Стреляйте!

Симон удивился:

— Что происходит?

— Они не знают, что делать, — ответил Антонио. — По ту сторону баррикад собралась целая толпа и пошла в атаку с нескольких сторон одновременно.

— Но они ведь открыли огонь.

— Да, но совершенно беспорядочный. Без Ролстона все идет наперекосяк. Что-что, а командовать он умеет. Видели бы вы, как он всего за несколько часов определял, кому что делать из двух или трех сотен новых бойцов, учитывая способности каждого! Так что его власть держалась не только на страхе.

Извержение было недолгим, а золотой дождь, на взгляд Симона, не слишком обильным. Но нападающие все равно бросились собирать монеты, а к ним присоединились некоторые из защитников баррикад, пользуясь отсутствием Ролстона.

— Натиск становится все яростнее, — сказал Антонио. — Противник чувствует, что оборона слабеет.

Стрельба чуть поутихла, это придало нападающим смелости, и они группами начали приступ с разных сторон. Их становилось все больше и больше. Пулемет замолчал — то ли кончились патроны, то ли его бросили. Оставшиеся у помоста бандиты, потеряв всякую надежду призвать товарищей к порядку, сами ринулись в окопы и принялись обороняться так решительно, что наступление замедлилось.

Следующие два часа удача сопутствовала то одним, то другим. Уже стемнело, а победитель так и не определился.

На судне никого не осталось, так что Симон и Антонио спокойно запаслись оружием и провиантом. Они планировали бежать глубокой ночью, если позволят обстоятельства, и, пока Симон охранял старого лорда с дочерью, совершенно измученных, индеец отправился на разведку.

Силы покинули лорда Бейкфилда, он уснул, но и во сне его мучили кошмары. Зато на Изабель одно присутствие Симона действовало исцеляюще, к ней вернулись бодрость духа и воля к жизни. Сидя рядом и держась за руки, они рассказывали друг другу, как провели эти страшные дни. Девушка поведала обо всех испытаниях, выпавших на ее долю: о жестокости Ролстона и его грубых ухаживаниях, угрозах убить ее отца, если она не покорится, ежевечерних попойках, нескончаемом кровопролитии, пытках, стонах умирающих, гоготе пьяных бандитов…

От некоторых воспоминаний ее бросало в дрожь, и тогда она прижималась к Симону, словно боялась остаться одна. Вокруг сверкало и грохотало — стреляли с обеих сторон. Всеобъемлющий неясный гул, в котором сливались звуки боя, предсмертные хрипы и торжествующие крики, стоял над темной равниной. Понемногу начинало светать.

Час спустя вернулся Антонио и сказал, что бежать не удастся.

— Нападающие уже пробились за заграждения и захватили половину окопов. Ни они, ни обороняющиеся никого отсюда не выпускают.

— Почему?

— Боятся, как бы не вынесли золото. Похоже, в наступающих отрядах есть какое-то подобие дисциплины, и они подчиняются вожакам, цель которых — отобрать у банды Ролстона добычу. А поскольку нападающие численно превосходят противника в десять или двадцать раз, скоро здесь будет настоящая бойня.

Ночь была бурной. На небе, прежде затянутом облаками, начали появляться прорехи, сквозь которые виднелись звезды и струился бледный свет. Песчаную площадку пересекали темные силуэты. Сначала двое, потом уже целая толпа поднялась на «Виль-де-Дюнкерк» и спустилась с палубы вглубь судна.

— Бандиты Ролстона возвращаются, — тихо сказал Антонио.

— Зачем? Ищут своего главаря?

— Нет, они решили, что его убили. Но здесь спрятаны мешки с золотом, и всем хочется заграбастать побольше.

— Значит, золото где-то тут?

— Да, в каютах. Добыча Ролстона с одной стороны, его приспешников — с другой. Слышите?

Из коридора доносилась ругань, ссора перерастала в потасовку, сопровождавшуюся криками и стонами. Победившие вылезали на палубу. Но всю ночь тени продолжали сновать туда и обратно, и вновь прибывшие громили каюты.

— Рано или поздно они наткнутся на Ролстона, — забеспокоился Симон.

— Ну и пусть, — ответил Антонио с еле заметной усмешкой, которую Симон в свое время еще вспомнит.

Индеец зарядил оружие и заготовил патроны. Незадолго до рассвета он разбудил лорда Бейкфилда и его дочь и дал им карабины и револьверы. Очевидно, штурм судна был не за горами, поэтому следовало поторапливаться.

Маленький отряд двинулся в путь с первыми лучами солнца. Не успели они ступить на песчаную площадку, как из остова подводной лодки донесся зычный голос и прозвучал приказ о наступлении. Осажденные, которые были лучше вооружены, уже приготовились отбиваться от противника, действовавшего более слаженно, но тут раздался страшный грохот, похожий на канонаду, и началось очередное извержение. В ту же секунду и нападающие, и обороняющиеся позабыли о сражении и, как загнанные звери, бросились на поиски надежного укрытия.

Дождь из обжигающе горячей воды и камней изливался на землю, но в центре оставался безопасный островок, куда все же решались проникнуть самые отчаянные охотники за золотом, и Симону на миг почудилось, что он увидел — но разве это возможно? — Мезозоя, который бежал со всех ног под зонтом из металлического диска с загнутыми вниз краями.

Захватчиков становилось все больше. Прибывали новые группы мужчин и женщин, вооруженных палками, старыми саблями, косами, садовыми ножами и топорами, и нападали на беглецов. Симону и Антонио дважды пришлось ввязаться в драку.

— Дело плохо, — сказал Симон, отведя Изабель в сторону, — но мы должны рискнуть. Попробуем пробиться на волю. Поцелуйте меня, Изабель, как тогда, перед кораблекрушением.

— Я верю в вас, Симон, — и она подставила губы для поцелуя.

С большим трудом, дважды схлестнувшись с негодяями, которые хотели их остановить, они добрались до баррикад и без особого труда их преодолели. Но с той стороны накатывали все новые и новые орды озверевших бродяг: некоторые из них, скорее, спасались бегством, нежели охотились за добычей. Казалось, их преследует по пятам страшная опасность. Но все они, готовые убивать, шли по трупам и нападали на живых.

— Осторожно! — крикнул Симон.

Они увидели шайку бродяг, человек тридцать-сорок, а среди них — тех двоих, что преследовали их ранее. Заметив Симона, они вместе со своими товарищами двинулись к нему. Тут удача изменила Антонио, и он, поскользнувшись, упал. Лорда Бейкфилда тоже сбили с ног. Толпа окружила Симона и Изабель, они оказались в водовороте из человеческих тел. Симон успел притянуть к себе девушку и достать револьвер. Он трижды выстрелил, Изабель сделала то же самое. Два негодяя упали замертво. Толпа замерла, но уже через миг подхватила их и разлучила.

— Симон! Симон! — в ужасе закричала девушка.

— Хватайте девчонку, — скомандовал один из их бывших преследователей. — Мы выручим за нее кучу золота.

Симон попробовал прорваться к Изабель, но два десятка рук помешали ему, и, отбиваясь, он увидел, что двое громил тащат Изабель в сторону баррикад. Она споткнулась, конвоиры наклонились, чтобы поднять ее, как вдруг раздалось два выстрела, и они оба рухнули на землю.

— Симон! Антонио! — позвал чей-то голос.

Сквозь толпу Симон увидел Долорес на взмыленной лошади и с ружьем наперевес. Трое державших его злодеев упали замертво. Он вырвался, бросился к Изабель и вместе с ней присоединился к Долорес, рядом с которой уже стояли и Антонио с лордом Бейкфилдом.

Но за каждым из них гналась целая свора бродяг, а из тумана им на подмогу прибывало подкрепление: наверняка все полагали, что раз идет такая массовая облава на горстку людей, значит, на кону что-то очень ценное.

— Их больше сотни, мы пропали, — сказал Антонио.

— Мы спасены! — воскликнула Долорес, продолжая отстреливаться.

— Почему?

— Надо продержаться еще немного… всего минуту…

Ответ Долорес потонул в поднявшемся гвалте. Бродяги бросились в атаку. Четверо беглецов обступили лошадь Долорес и палили во все стороны. Левой рукой Симон стрелял из револьвера, а правой держал за ствол свое ружье и, размахивая им, не подпускал врагов.

Но как одолеть накатывающий на них людской поток, в который вливаются все новые силы? Наконец он поглотил их. Старый лорд упал, оглушенный ударом палки. У Антонио отнялась рука, в которую попал камень. Сопротивляться было бесполезно. Сейчас их повалят на землю, затопчут, раздерут на куски.

— Изабель… — прошептал Симон, страстно прижав к себе девушку.

Они рухнули на колени. Хищники налетели на них, и вокруг сомкнулась тьма.

Вдруг где-то неподалеку послышались звуки военного горна. Ему ответил другой горн. Это был французский сигнал атаки.

Повисла тишина, ужас парализовал толпу. Симон, уже совсем выбившийся из сил, вдруг почувствовал, что давление ослабевает. Хищники пустились наутек.

Он привстал, поддерживая Изабель, и стал свидетелем поразительного поведения Антонио. С перекошенным лицом тот смотрел на Долорес. Медленно сделал несколько шагов по направлению к ней — так кот крадется к своей добыче — и вдруг, прежде чем Симон успел опомниться, одним махом вскочил в седло за спиной девушки, выхватил из ее рук повод, резко пришпорил лошадь и помчался прочь.

С противоположной стороны из завесы тумана стали появляться солдаты в голубых мундирах.