Туман вокруг стал совсем густым, звуки доносились словно из глухой бочки, и этот взгляд голубых глаз… Джудит почувствовала, как все вокруг меркнет. Она была просто не в силах вынести шока.

Касс жив. Он стоит сейчас прямо перед ней — здоровый, крепкий, взрослый.

Девушка поползла вниз, кто-то за спиной вскрикнул, Виктория легонько охнула. Буквально через мгновение Джудит подхватили чьи-то сильные руки, и она буквально взмыла вверх, словно пушинка под порывом внезапного ветра.

Это ведь не сон, правда? Это действительно Кассарион?

Конечно же он, кто еще может так пахнуть? Родной запах окутал с головы до ног, и в этот момент Джудит поняла, что именно он несет ее на руках. Аромат мужского тела был немного терпким, прямо как его характер, со слегка древесными нотками, смешанными с цитрусом… и таким теплым, родным до боли — так было всегда. А еще Джудит почувствовала бешеное биение его сильного сердца, и вдруг так хорошо стало. Она свернулась калачиком у него на руках, словно зверек, тихо улыбаясь в беспамятстве. Не хотелось, чтобы это заканчивалось. Хотелось, чтобы Касс нес и нес ее на руках, пока у него не устанут ноги, а она вдыхала его родной запах.

Но это внезапно закончилось. Когда Джудит почувствовала под собой что-то мягкое, а голова легла на пушистую подушку, впервые пришло осознание, какой Кассарион все-таки сильный.

Он и раньше таким был, но… сейчас хватка была просто стальной.

— Брайан, ты где? — услышала Джудит сквозь пелену забытья. Это был взволнованный голос Кассариона. Девушка улыбалась сквозь сон. — Дуй за штатным врачом, мигом! Одна нога здесь, другая там.

— Штатным? — переспросил Брайан. — Это который…

— Это который осматривал нас перед заездом! — взревел Кассарион. — Или мне тебе на пальцах объяснить?!

По тому, что Брайан не ответил, Джудит догадалась, что тот куда-то убежал. Не хотелось открывать глаза. Вдруг она поднимет веки, а вокруг никого нет? Касс исчезнет.

Тем временем мужчина пытался унять бешенный пульс, набатом отдающий в висках. Когда Джудит начала терять сознание, он думал, что сердце лопнет у него в груди.

Лишь бы с ней было все в порядке!

Он переместил девушку на диван рядом с гостевым домиком для гонщиков и их пассий, проверил пульс. Вроде, все в порядке, бьется спокойно… и на лице улыбка.

Какая же она красивая.

Когда он смотрел на нее сверху вниз, там, на гоночном поле, думал, окончательно сорвется. Сгребет Джудит в охапку и прижмет к себе, так сильно, что у нее собьется дыхание. А потом найдет ее губы и закончит то, что начал много лет назад. Если бы она не упала в обморок, наверное, так бы и произошло. И его план, так долго оттачиваемый одинокими тоскливыми вечерами, затрещал бы по швам с самого начала.

И люди бы смотрели, и мама бы разохалась, как всегда делала, когда чему-то поражалась, но ему было бы плевать.

Мужчина положил ладонь на улыбающееся лицо Джудит, погладил большим пальцем теплую щеку, отчаянно желая прикоснуться к тому самому уголку губ, который поцеловал… а потом склониться и поцеловать ее по-настоящему, как спящую красавицу из земных сказок. Ведь она была словно высеченная из мрамора — идеальная куколка с розовыми губами, а если поднимет веки, то подарит умный, теплый взгляд серо-голубых глаз.

В какой-то момент Кассариона переклинило, и он дернулся, подавшись вперед с совершенно конкретными намерениями.

Но...

Если он возьмет причитающееся ему по праву, наплевав на пораженные взгляды окружающих, она тут же очнется, разбуженная его поцелуем… но совсем не как принцесса, а как испуганная сестра. Ведь именно так она воспринимает его по отношению к себе.

А потом Джу даст ему затрещину. Вырвется и расплачется, как сделала это тогда, когда он пытался взять свое силой.

Он бы не пережил этого снова…

Страх отказа сидел в Кассарионе так глубоко, что он готов пойти на все, чтобы услышать другой ответ.

Он задаст его в свое время. Обязательно.

Слишком много сюрпризов для одного-единственного дня.

Еще бы момент, и все пошло прахом…

— Так, где здесь пациент? — услышал он над головой и вдруг вздрогнул, очнувшись от морока. — Разойдитесь, разойдитесь. А вы, молодой человек, тоже отойдите, — это невысокий лысый мужичок сказал уже Кассариону.

Тот отстранился, чувствуя, будто отрывает себя вместе с разгоряченным сердцем. С трудом, с болью и огромной неохотой. Все время, что врач осматривал девушку, он нервно переминался с ноги на ногу. Через минуту Джу вздохнула и открыла глаза.

В этот момент она стала еще очаровательней.

Почему Боги даровали ей такую красоту? Будь она дурнушкой, ему было бы проще выдерживать тот напор нестерпимой жажды, что он испытывал каждую секунду, глядя на нее.

Хотя Кассарион знал, что все это просто чушь. Будь Джудит не так красива, он все равно бы хотел ее остервенело, бешено — ведь она была бы собой, а не кем-то другим.

Устоять бы на ногах. Врач осмотрел девушку и встал. Кассарион снова склонился над ней, улыбающейся, пристально вглядываясь в счастливое лицо.

— С ней все в порядке, — озвучил вердикт врач. — Просто небольшой эмоциональный шок, физически она абсолютно здорова.

— Касс! — вскричала Джудит, бросившись ему на шею. — Ты жив! Жив! — девушка вцепилась в него, словно кошка. — Я так надеялась, так ждала хоть какой-нибудь весточки. А ты тут, целый!

Реальность… она ведь совсем другая. Одно дело любоваться Джудит на расстоянии тысячи световых лет под личиной лучшей подруги Лили, а другое — вот так обнимать любимого человека, чувствуя ее жаркое, теплое, податливое тело.

Слишком тесные прикосновения… Кассарион чувствовал, что вся его телепатия бьет набатом, и он готов был вспыхнуть прямо сейчас.

И сгореть, словно спичка в сплошном потоке вулканической лавы.

Еще одно испытание для его на первый взгляд идеального плана… в который раз по счету он был готов послать все к черту и стать для нее прежним Кассарионом. За несколько минут он захотел сдаться минимум два раза.

— Где же ты был все это время? — причитала Джудит, не отпуская его от себя ни на миллиметр, — Столько лет прошло… целых три года. Как же я рада, что ты снова со мной. Мой маленький любимый Касс!

Кассариона словно током прошибло. Он вздрогнул, услышав слова, которые опустили его с облаков прямиком в глубокую, темную бездну безысходности.

Маленький. Любимый, но маленький.

Может, она еще леденец ему купит, и в щечку поцелует?

И пожурит несмышленыша, когда он захочет раздеть и поцеловать ее там, где она и представления не имеет?

Касс взглянул на доктора и спросил:

— Точно все хорошо?

— Конечно, все замечательно, — ответил доктор. — Мне нужно идти к другим участникам фестиваля, с вашего позволения. Я могу вам еще чем-нибудь полезен?

— Нет. Конечно, идите. Мы оповестим вас, если вдруг девушке станет плохо, — его голос дрогнул вначале, но к концу затвердел.

— Касс, ты чего? — с недоумением спросила Джудит, неловко улыбаясь, она вцепилась в ворот его куртки, взяв за грудки. — Какая я тебе девушка? Это же я, твоя Джу.

— Да, я припоминаю тебя, — сказал Кассарион отстраненно.

— Чего? — поразилась Джудит.

— Много времени прошло, конечно… Ты, вроде как, теперь не чужой человек. Родители оповестили, что теперь у меня есть сестра.

— Ты ушибся что ли, пока тренировался? — прошептала Джудит.

— Это тебе стало плохо. Ты упала в обморок после финала заезда.

— Неправда, я же совсем ненадолго. Мне хорошо, просто замечательно! — с возбуждением воскликнула Джудит, посмотрев на Викторию. — Это же он, правда?

— Он, — неловко улыбаясь, кивнула Виктория. Она внимательно глядела на сына и о чем-то думала. — Жив и здоров.

— Отлично! — у Джудит сверкали глаза, — Как ты жил все это время? Расскажи мне. Что случилось, когда ты попал в портал? Наверное, что-то совсем ужасное. Значит, тебя отнесло на десять лет, так? Коршунов сказал, что это самое минимальное время для прыжка. А о тебе промолчал, надо же. И еще ворчал, что ты выдумщик тот еще. Говорил что-то про собаку, сбежавшую из дома, но я не поняла, о чем это он…

Джудит все тараторила, а Кассарион смотрел на нее и понимал: если он станет прежним, то ничего не получится. Джу снова будет гладить его по голове и воспитывать, а он — пытаться добиться ее внимания. И вовсе не того, какого ему бы хотелось.

Мужчина мечтал не просто о милом сосуществовании, он хотел ее. Хотел до колик в печенках. И на меньшее, чем на общую постель он был не согласен. А еще на внимание к нему как к мужчине и ее взрослую любовь.

Ни от чего из перечисленного он отказываться не собирался.

Нет, он не будет для нее прежним. По крайней мере, какое-то время.

— Девушка, — Кассарион взял Джудит за запястье и отстранил от себя. — Раз уж с тобой все в порядке, я пойду. Нужно получить кубок, я довольно долго этого ждал. Вручение уже через несколько минут. Мам, отведи ее домой, а я вернусь как только смогу. Раз уж этикет обязывает… она же сейчас моя сестра, так ведь?

— Что?! — брови Джжудит поползли вверх. — О чем ты сейчас, Касс?

Вот чего она не ожидала — так это того, что ее любимый маленький Касс, вот так бросит ее, снова назвав какой-то «девушкой». Джудит понятия не имела, что происходит, но ей это решительно не нравилось.

Пока она не начала отчитывать его за неправильное поведение прямо при всех, Кассарион дал знак своим друзьям расходиться — он не даст загнать себя в прежнюю модель поведения.

Нет, Джу, у тебя это не получится, как бы ты не старалась.

— Подожди, Касс… а… куда… — протянула руки Джудит, когда Кассарион освободился от хватки, которая все еще держала лацканы его куртки.

— Мне нужно идти, награждение ждать не будет, — сухо сказал он под удивленный взгляды собравшихся.

— Какое награждение? Что за чушь? — возмутилась Джудит. — Какой-то идиотский местечковый кубок, который никому не нужен, кроме вас! Что сейчас может быть важнее меня?

«Ты права, Джу, ничего. Поэтому я должен уйти».

Девушка смотрела вслед удаляющему Кассариону в толпе своих ребят и не поднимала, что чувствует сейчас: радость, легкий шлейф шока, или неистовое возмущение, что ее бросили после долгожданной и неожиданной встречи.

Неужели Касс совсем не хотел повидаться с ней?

— Мама, он что, совсем меня не помнит? — обескураженно спросила Джудит, чувствуя себя как тот брошенный щенок на обочине дороги, которого она поместила в приют несколько недель назад. — Он говорил обо мне, когда вы общались?

— Не говорил, — разочарованно ответила Виктория. — И не спрашивал… честно, Джу, я не хочу врать. Я несколько раз заводила о тебе разговор, но он только отмахивался. Прости. Пойдем домой, я заварю тебе крепкий чай.

— Ну уж нет! — Джудит вскочила с места, словно ошпаренная. Она даже бросила Тайру, которая осталась с ней. Та пожала плечами, фыркнула и отправилась к Андрею. Теперь подруге не до нее — она-то точно это понимала. Джудит скакала, как козочка. — Я пойду и посмотрю, как Кассариону вручают кубок!

— Ты уве… — Виктория даже не успела договорить, как разозленная Джудит понеслась вслед за негодником, которого она обязательно отшлепает, когда тот придет в себя.

Наверняка, он просто еще в шоке и не осознает, что произошло, вот и все.

Толпа обступала Кассариона и других ребят, а он, как всегда, возвышался на первом месте. Конечно, он же привык к нему, как к собственной коже, и явно бы удивился, если б встал на какое-нибудь другое. Первое место для Касса было столь же естественным, как есть, пить или дышать.

Джудит чуть не задохнулась от возмущения, когда из толпы выскочили те самые девчонки, что болели за номер девять. Они, все как один, принялись к нему лезть. К тому времени Касс уже открыл бутылку шампанского, окатил золотыми брызгами присутствующих и поднял кубок высоко над головой.

Пару раз он выискивал взглядом маму и махал ей рукой. Джудит не знала, кому именно был адресован этот жест — немножко ей или только Виктории, ведь он смотрел именно на нее, а по самой Джу только мазнул взглядом. Мол — тут стоит, ну и ладно. И вообще, смотрите, какой я великолепный!

Этот взгляд резанул по Джудит, словно холодное лезвие, и еще раз ее душа дрогнула, когда девчонка из компании пятерых фанаток подпрыгнула, повиснув у него на шее.

Это случилось так быстро… она целилась в его губы, но Кассарион так быстро сориентировался, что отклонил голову в сторону, и ее поцелуй пришелся аккурат в его щеку.

В это мгновение сердце у Джудит сделало кульбит, и она буквально покрылась пятнами от ревности — не успела она встретить живого Кассариона и обрадоваться, а ему на шее уже бросаются какие-то фифы!

Ну, а ей-то какое дело? — мелькнул здравый смысл где-то на задворках ее взбудораженного сознания.

Да никакого, но она подумает об этом завтра, а сейчас просто злая.

Потому что он не позвал ее на гонку, чтобы она поболела за него, что принял ее холодно и отстранено, и что на него бросаются оголтелые фанатки!

Да, в последнем Касс был совсем не виноват, но разве это имеет значение?! Глобальная вина его была настолько очевидна, что существование последнего факта никак не влияло на силу ее возмущения.

Через некоторое время Джудит сама изъявила желание уйти — надоело смотреть, как Кассарион улыбался. Принимал всяческие почести и ловил на себе восторженные взгляды совершенно посторонних для него девушек. А на нее ему было плевать. А ведь она-то ему точно не чужая.

Однако, домой Джудит не пошла. Сев на плед, она смотрела вдаль, внимая рассказам Виктории о том, что происходило все эти годы.

То, что она узнает все это не от самого Касса, Джудит тоже ему припомнит.

Виктория рассказывала долго, и девушка не сказала бы, что поняла все с первого раза.

В тот момент, как Виктория повествовала о цикле небес и тринадцати годах обязательного «карантина», подошел безучастный Кассарион. Безучастно поставил кубок на траву рядом с корзинкой для пикника — на мол, полюбуйтесь, какой я молодец, а потом отошел к одинокому стволу дерева. Облокотился одним плечом о кору дерева, и так же безучастно начал смотреть вдаль, как и все, что он делал до сего времени.

— А почему он не разговаривает? — с недоумением спросила Джудит, прервав долгий рассказ Виктории. — Молчит все время, и смотрит не туда, куда надо.

— А куда надо? — хлопнула глазами Виктория.

— На меня, — с наивной простотой ответила Джудит. — Мама, он что, контуженный?

У Кассариона брови взлетели легонько вверх, но он сделал над собой усилие, чтобы никак не отреагировать.

— О чем ты? — удивилась Виктория.

— Ну он, может, умом повредился, когда проходил через портал, — в голосе Джудит появились слезливые нотки. Она сглотнула тугой ком в горле, не желая верить в то, что Кассариону на нее абсолютно все равно. — Вдруг случилось что-то, что повлияло на его мозг, нервы там… и он сейчас просто не помнит меня, или вовсе не может реагировать на окружающее, как обычные, нормальные люди.

— Вроде нет, — развела руками Виктория, строго взглянув на сына. — С ним совершенно все в порядке, никаких отклонений не выявлено. Наоборот, Касс стал очень… профессионален за эти годы. Не понимаю, что произошло. Думаю, у него тоже шок, только и всего.

— Не надо, не утешайте меня, — вдруг всхлипнула Джудит. — Если он теперь дурачок, вы так и скажите. Я все приму, все выдержу, главное, что он жив остался.

Кассарион поменял свою беспечную позу, резко нахмурившись.

— Так, это становится похоже на балаган, — сказал он строго, — Мам, оставь нас. Поговорим, раз уж на то дело пошло. Если девушка все так воспринимает…

— Да какая я тебе девушка?! — выпалила, не выдержав, Джудит.

— Тсс… только спокойней, — утешающим тоном сказала Виктория, — Я пойду, а вы тут поговорите… только пожалуйста, без драк.

— Мы в разных весовых категориях, — усмехнулся Кассарион.

Когда Виктория отошла в сторону, Джудит встала с места и сделала пару шагов в сторону Касса… девушка не заметила, как они поменялись местами, и она оказалась прижата спиной к стволу дерева.

Как он это сделал? Просто молниеносно!

Подняв голову вверх, Джудит ужаснулась. До нее только что дошло, насколько Кассарион все-таки высокий. Он, конечно, был высок уже в четырнадцать лет, но сейчас… склонялся над ней, как ствол крепкого дуба, а она глазела снизу, словно маленький испуганный зверек.

И этот взгляд… твердый, наглый, дерзкий. Только у него такой бывает, особенно когда злится или очень недовольный.

Значит, что-то должно произойти. Никого вокруг нет, и теперь Касс может сказать ей все, что лежит у него на душе.

Может, все-таки перестанет заниматься ерундой?

Кассарион внезапно впечатывает руку в древесную кору прямо у нее над головой, заключая в тюрьму своего большого высокого тела:

— Ну, и что? — спрашивает Кассарион. — Ты все еще девочка?

Джудит потеряла дар речи.

Она действительно не ослышалась? Она что, спросил, девственница ли она?

Ей нечего было ответить — вопрос просто не вписывался в картину ее мира. Кассарион просто не мог спросить этого у нее.

— Знаешь, — продолжил мужчина. — Омега находится далеко. Ты не опорочила брата, пока я сюда добирался? Честь семьи превыше всего, знаешь ли.

Джудит все еще не обрела дар речи.

Кассарион томно прикрыл глаза, шумно вдохнув воздух:

— Ооо… это великолепное чувство… беспомощности, — сказал он на выдохе, мотнув вдруг головой. Рыжие пряди хлестнули Джудит по щекам. — Когда ты без телепатии, слепой, и, считай, глухой. Как кутенок, который только что родился, — он резко открыл глаза, сверкнув синим взглядом. — Я сильно отвык от этих ощущений. Глушилку выруби.

Последнее он потребовал так нагло и непримиримо, что Джудит, кажется, все-таки пришла в себя.

Что ни говори, а разлука дала о себе знать — он совершенно отбился от рук!

Кулаки ее сжались, он ткнула правой рукой в живот Кассариона, отодвинув его от себя.

Какой стальной пресс, с ужасом подумала Дждуит, и как только эта скала подчинилась ей, сделав размашистый шаг назад…

— Значит, ты меня все-таки помнишь, — недовольно проворчала Джу, глядя на Кассариона совершенно зло. — Девушка, девушка… а способности моей до сих пор остерегаешься!

— Трудно не запомнить, когда отбирают самый главный инструмент — боевую телепатию. Это знаешь ли… неприятно. Верни мне ее.

— Ну прости, — развела руками Джудит, возвращая Кассариону способности. — Я не контролирую себя, когда я в шоке! Мое подавление подействовало на тебя автоматически, я даже не заметила, как. Потому что годами делала одно и то же! Это уже рефлекс! И, знаешь, убеждаюсь, что не зря!

— Я не подопытный кролик, — закатил глаза Кассарион. — Не нужно давить мою телепатию, возьми себе это за правило, — он размял плечи, ощущая привычный поток силы. — Так-то лучше. Спасибо, Джудит. Или как мне лучше сейчас тебя назвать? Сестренка?

— Если бы ты вел себя как мой брат, то хотя бы пригласил на гонку! Почему...

— Тебя никто не пригласил на гонку? — брови Кассариона взлетели вверх, — А разве мама не привела тебя на трассу?

— Нет, я пришла туда с Тайрой.

— Ага, вот, значит, как... — поджал губы Кассарион.

Мама ослушалась его просьбы и не взяла Джу посмотреть, как он выигрывает. Его первое триумфальное появление могло с треском провалиться. Кто-то явно напрашивается на серьезный разговор.

— Ладно, что было, то прошло, — Касс приподнял уголки губ. Не стоит ей видеть его подлинные эмоции.

Джудит попыхтела недовольно, но ответить не успела.

Кассарион повернулся, направившись к выходу с фестивального поля поля походкой вразвалочку.

Эта его ухмылочка… наглая, ехидная… невообразимо довольная. Хочет показать свое превосходство, с досадой подумала Джудит. Она что-ли не знала его, как облупленного?!

— Не отставай от меня, сестренка! — кинул Кассарион, тем самым намекая, что забирает Джудит с фестиваля.

Даже не спросив, может, она хочет еще погулять?!

Внутри Джудит все кипело.

Нет, он не изменился, он был собой. Только худшей версией себя. Не думала она, что когда-нибудь этот день настанет. И из двух сторон: темной и светлой, что с самого детства боролись в Кассарионе, победит темная.

Парень вырос наглым, излишне самоуверенным, бесцеремонным типом, взрастив во всей красе качества, которые она так старательно сглаживала долгие годы.

Конечно, разве могло быть иначе? Целых тринадцать лет без присмотра!

Не уследила!