Незадолго до предыдущих событий…

Долгий поход измотал, но отдыхать не было времени. Как только Джу скрылась в пещере, явно дав понять, что не хочет никого видеть, Элайза поспешил удалиться в лес. Пока девушка дуется, за дотошного телепата в виде ее вездесущего братца можно не волноваться. А предстоящий разговор никто не должен был услышать.

Элайза установил связь. Наконец-то она появилась.

— Тебя долго не было, — пробасил голос та том конце.

— Сигнал не проходил, мы в горах, — пояснил Элайза.

Он зашел в небольшую андаловую рощицу, и кроме надоедливых кровососущих насекомых здесь никто не подслушивал.

— ДНК девчонки на Велене не совпадает с императорской, то же самое на Кроносе и Земле, так что остается только твоя пташка, — сообщил голос. — Джудит единственная, кто подходит по всем параметрам. Доктор, бальзамирующий императрицу, передал нам ее ДНК-данные. Их должно хватить, чтобы установить родство. Прими данные и сравни с ДНК Джудит Даркомор.

Не говоря ни слова, Элайза словил на портативный браслет данные императрицы Амаранты и загрузил в медицинский анализатор.

ДНК Джудит он добыл еще несколько месяцев назад, когда они только начали встречаться. Он тогда активно водил ее по кафе, так что образцы слюны взять не составляло труда.

Куда сложнее с императорской семьей — доступ во дворец был закрыт. Всех приближенных к Аманданте проверяли так тщательно, что к нему так и не удалось подобраться. Лояльный повстанцам медик смог загрузить данные его жены, и только несколько дней назад. Ровно когда связь в горах оборвалась.

Те несколько минут, что производился анализ, показались Элайзе вечностью.

— Это она, — выдохнул он, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Мой объект получил полное соответствие.

Керим на том конце связи глубоко вздохнул — видимо, тоже волновался.

— Значит, ты вытащил свой счастливый билет, парень. Не упусти свой шанс. Приведи ее к нам.

— Она мне полностью доверяет, — уверенно ответил Элайза. — Думаю, я смогу убедит ее пойти со мной, но есть одна загвоздка…

— Кассарион Даркмор, — голос затвердел. — Даркморы — приближенные к Императору, ярые противники повстанцев. Нет никаких шансов, что их отпрыск переметнётся на нашу сторону. Этот дом как заноза в одном месте.

— Все еще хуже, чем вы думаете, — помрачнел Элайза. — Он ее трахает.

Напряжение достигло предела, и, казалось, в воздухе что-то лопнуло:

— Это плохо. Нужно увести принцессу.

— Как? — опешил Элайза. — Названный братец все время с ней, прилип, словно клеем приклеенный и ходит за ней по пятам, стережет, как цепной пес.

— Нужно его устранить.

— Вы имеете ввиду… — Элайза нервно сглотнул. — Я не смогу его убить. Он слишком силен… даже всех моих способностей не хватит, чтобы одолеть боевого телепата… но у меня есть оружие. — воодушевился Элайза. — Я могу его застрелить.

— Не будь идиотом. Если ты застрелишь ее новоиспеченного братца, который кувыркается с ней в постели, принцесса не поддержит повстанцев. Будь умней.

— Но… что мне тогда делать? — спросил Элайза с недоумением. — Они недавно ссорились, я знаю. Видимо, у них не все гладко.

— Это интересно. Не все ладится в раю... нужно это использовать. Спровоцируй Даркмора на конфликт. Если не получится убить телепатией, выстави его виновником. Пока принцесса будет на него злиться, попробуй ее завербовать.

— Ну… может сработать, — замешкался Элайза. — Идея вроде хорошая… она мне доверяет, говорю вам. А… что, если я всё-таки его убью?

— Скажешь, что он напал на тебя. Постарайся, чтобы были свидетели. Силовой прием — крайняя мера. Но, если что-то пойдет не так — маякни, вышлем оперативную группу.

— В этом пока нет необходимости. Я справлюсь, — голос Элайзы стал тверже.

— Срок тебе — до завтра. Император слаб. У нас нет времени ждать. Другого удобного случая может не представиться.

— Я понял, — Элайза отер холодный пот со лба. — Будет сделано.

***

Чтобы Джудит полностью остыла, часа, скорее всего, не хватит. Или даже двух. Наверняка, она будет кипеть от ярости до самого утра, а там… там можно попытать счастье.

Так размышлял Кассарион, глядя на стаю свободных птиц, что парили в сияющей вышине.

Спустя час ветер разогнал тучи, и по небу разлилось малиновое марево заката.

Давно он не чувствовал себя таким счастливым. Все шло как нельзя лучше, несмотря на мелкие препоны на его пути. Подумаешь, небольшая женская истерика… Джудит всегда была отходчива. Ведь самое главное то, что случилось между ними той ночью.

Он был у нее первым. Первым во всем. Кассарион смог урвать поцелуй, стать ее первым мужчиной. Если удача ему подсобит, то она еще и залетит от него.

Было бы замечательно, хотя на внезапную беременность он, конечно же, сильно не полагался. Мечтать Кассарион любил, но все же опирался на реальное положение дел. А пока что Джу не беременна даже наполовину.

И все же, обстоятельства складывались неплохо. Осталось совсем немного — и он у цели.

Правда, недавняя новость его порядком обеспокоила. Смерть императрицы расшатает политическую обстановку, его могли вызвать на службу в любой момент.

Он связался с Бертом, чтобы узнать, как обстоят дела, и стоит ли ему ожидать сюрпризов. Заодно и про Элайзу спросить — информация уже должна поступить на сервер.

— Данных пока нет, — тут же расстроил Берт. — Но обещаю, к вечеру все будет готово, а пока бюрократы испытывают наше терпение. Обновление текущей сессии ожидается около десяти вечера.

— Понятно, — вздохнул Кассарион. — Придется подождать. Что там по обстановке?

— Амаранта умерла, — сухо сказал Берт.

— Я в курсе. Последствия есть?

— Еще какие. Весь отдел на ушах стоит. Тебе уже прилетела оранжевая карточка?

— Нет… — удивился Кассарион. Оранжевый статус — почти что красный, а красный — высшая степень готовности подразделений. — Что у вас творится, Берт?

— Говорят, император сошел с ума. После смерти жены он впал в ярость и разнес половину дворца. Слуги бежали, боясь за собственную жизнь. Ходят слухи, что телепатия Аманданте взорвалась. Один слуга умер, нескольких положило — они сейчас лежат в коме. Но не это самое худшее.

— Говори давай, не тяни.

— После того хлопка его телепатия ослабла. Сильно ослабла, Касс. Император не может держать регион. Ладно, это полбеды. Так он потащился на священную гору хоронить жену, чтобы увековечить ее память, — ошарашил его Берт. — Совсем крыша поехала… тащиться на гору, когда враг собирает армию. Вне дворца и без телепатии… все подразделения находятся в повышенной боевой готовности, если вдруг начнется какая-нибудь заварушка.

— Если он на вершине священной горы, то скоро всем туристическим группам дадут приказ возвращаться на базу, — смекнул, вставая, Кассарион.

— Хочешь вернуться?

— В том-то и дело, что не хочу, — с досадой ответил Касс. — Тут у меня очень важное дело… нельзя останавливаться.

— Ну, решай сам. Хотя вряд ли церемония погребения будет долгой. Сколько вам до вершины?

— Семь дней.

— Император к тому времени уже отбудет во дворец.

— Хорошо бы, — вздохнул Кассарион. — Ладно… спасибо за пищу для размышлений. Свяжись со мной, когда пробьешь Элайзу.

— Данные придут поздно.

— Не важно. Позвони, как только информация капнет на сервер. Головой отвечаешь.

— Так точно, босс, — вздохнул Берт.

И все-таки тревожные вести. Не к добру это. Внутреннее чутье Касссариона подсказывало, что опрометчивое оставление дворца императору еще аукнется. Но, как и всякий Даркомор, он надеялся, что пронесет. Тем не менее, нужно оставаться начеку.

Если придет красный код — он явится на службу. Будет исполнять свой долг перед Империей до последней капли крови. А до того — хоть пекло разверзнется под ногами, он не свернет с намеченного пути.

День клонился к вечеру. Хорошо бы разжечь костер, подумал Кассарион. Девчонки уже начали ныть, что им холодно. А Джудит, как и предполагалось, дулась в своей пещере.

Кассарион собирался отнести ей суп, как только подогреет его на огне. Авось, удастся урвать поцелуй…

Потом, конечно, последует хлесткая пощечина… но ведь нужно уметь платить за удовольствия... думая о поцелуе, Кассарион невольно улыбался.

Дрова для костра он, как обычно, пошел добывать сам. Какой из Элайзы дровосек? Хилый этот паренек, вспотеет еще, махая топориком по толстым баллуанским стволам. В свою очередь, Касс лихо справлялся с деревом, ломая его в щепу своей телепатией. Суп должен выйти на славу.

А поцелуй еще вкуснее…

— Занят? — услышал Кассарион за спиной. — Я слышал крики. Вы ссорились с Джу?

— Быстрый ты. Не прошло и нескольких часов.

— Я был далеко… так что, вы поссорились?

— Тебе какое дело, малохольный? — усмехнулся Касс. — Иди отсюда, пока щепка в лоб не залетела.

— Угрожаешь? — огрызнулся парень.

— Ха! — Кассарион удивился внезапной смелости мягкотелого Элайзы. — С чего ты такой дерзкий? Угорь в штаны залез?

— Ты же знаешь, какая у меня телепатия… — прошипел Элайза.

Ему явно не нравилось, что Касс насмехается над ним. Он видит в нем конкурента, и не гнушается унижений. Он не позволит ему издеваться над собой!

— Знаю, — пожал плечами Кассарион, разламывая толстый ствол дерева напополам. Послышался громкий треск. — Ты умеешь замораживать воду. Очень полезная способность для какого-нибудь бара. Кубики делать… для виски.

Элайза сжал сначала челюсти, потом — кулаки. Глаза его полыхнули желтой энергией злости. Прямо как у кошки, которую согнали с любимого лотка — подумал про себя Кассарион.

— Видимо, ты не в курсе, что человек на 60 процентов состоит из воды, — прошипел Элайза и применил свои способности.

Легкий холодок пополз по спине Кассариона… будто укол страха, или первый предвестник смертельных заморозков. А затем сверху повалил снег, словно посреди солнечной весны вдруг началась вьюга.

Голова закружилась. На мгновение в глазах Кассариона потемнело, вода в его жилах обожгла ледяным холодом, сердце сделало глухой, тяжелый удар в груди… еще немного, и он потеряет сознание.

Кассарион явно не ожидал, что Элайза пойдет на такой отчаянный шаг, что он, наконец, решится… поэтому пропустил первый удар.

Но не второй.

В какой-то момент включилась защита, отточенная до состояния автоматизма. Кассарион столько лет учился выстраивать стены и атаковать, что жалкая попытка Элайзы лишить его сознания уперлась в глухую стену его боевой телепатии.

Телепатия Кассариона напряглась, зазвенела и треснула, расколов вторжение Элайзы на множество мелких осколков.

Вместо снега с неба посыпался острый лед. Кассарион выставил купол над головой, в него ударился дождь из зеркальных осколков.

— Ты что, мразь, такое делаешь? — прохрипел Кассарион, впечатывая Элайзу в ствол ближайшего дерева.

— Она моя, моя! — обезумев от страха, завопил Элайза. — Я ничего такого не делал, клянусь, просто хотел проучить! Я имею право бороться за Джудит! Я планировал просто напугать!

— Совсем уже от ревности крыша поехала?! Тогда запомни: Джудит — моя. И твоей она никогда не будет. Я никому ее не отдам. Так что тебе придется подвинуться, урод.

— Она не вещь, чтобы ее себе присваивать! — выпалил Элайза, тщетно пытаясь освободиться от стальной телепатической хватки Кассариона. — Ты не имеешь на нее никакого права! Столько боли причинил, что лучше ей держаться от тебя подальше!

Брезгливо скривившись, Касс вышвырнул Элайзу на опад жухлых листьев.

— Свали с глаз моих долой! — прорычал он Касс, — Еще раз попытаешься меня покалечить — голову откручу. И не думай, что это сойдет тебе с рук. Я не порешил тебя только потому, что не хочу устравиать расправу на глазах у девчонок. Так что будешь отвечать по закону. И держись подальше от Джудит, иначе я откручу тебе еще и достоинство. Хотя сомневаюсь, что оно у тебя есть!

— Ненавижу, — прошипел Элайза, понимая, что лоб в лоб Касса ему не одолеть. Слишком он был силен. — Ненавижу!

И тут он подскакивает к Кассу и замахивается на него кулаком. Тот ловко уворачивается, и делает выпад, чтобы встретить противника лицом к лицу, но Элайза вдруг дает деру, только пятки его и сверкали.

— Вот паршивец! — разозлился Кассарион, преследуя его. — Ударил и сбежал!

Так поступают только сопливые трусы. Что еще он выкинет из-за своей слепой ревности?

Такие дела лучше решать по горячим следам.

Кассарион настиг его у горной реки. Схватил за гудки, намереваясь вытрясти из этого олуха все дерьмо. Элайза истошно завизжал.

— Аааа!!! Убивают!! — кричал он, повиснув в стальной хватке Касса, словно тряпочка, — Убивают, умираааю!!

Девушки, побросав все, побежали на крики.

— Идиот, еще об тебя мараться! — Кассарион тут же отпустил Элайзу, смекнув, что выглядит как зачинщик. — Живи. Только подальше от нас с Джу.

Элайза сощурился. Глаза его сверкнули, а за спиной выросла огромная волна, в одно мгновение заледеневшая десятками острых игл. В момент, когда иглы полетели в Кассариона, он уже успел уплотнить щит телепатией, и лед раскололся в мельчайшую пыль, играющую мириадами красок под натиском яркого солнца. В воздухе повис ледяной звон… и крик, когда Кассарион повалил Элайзу на землю и начал бить его тяжелыми кулаками, чтобы тот и не вздумал учудить чего-нибудь еще.

Ничего так не охлаждает пыл телепата, как парочка фингалов под глазом.

Кассарион добавил бы еще несколько сломанных ребер, а то и вовсе бы убил, если бы не Джудит.

— Касс, Боже! Что ты делаешь?! — услышал он знакомый голос, кулак его завис прямо в воздухе. — Отпусти его! Он же уже почти без сознания! Какая муха тебя укусила?! Отпусти, тебе говорю! Не трогай его!

Кассарион отбросил размякшего Элайзу на траву, брезгливо смахнув с кулаков кровь. У парня был разбит нос, губа и заплыл один глаз. Тот, что больше всего горел желтым.

— Что случилось?! — девушки стояли в стороне, боясь приблизиться к боевому телепату.

— Он… он набросился на меня и стал бить, — провыл Элайза, с трудом вставая на ослабевшие ноги, — Просто набросился! Я не знаю, что на него нашло. Он просто псих!

— Ты что, умом тронулся? — поразился Кассарион. — Ты пытался заморозить кровь в моих венах!

— Элайза? — Дждуит удивленно посмотрела на парня. — Это правда?

— Нет, — Элайза отер кровь с разбитой губы. — Мы разговаривали там, в лесу… а он просто напал на меня. Сказал, чтобы я забыл о тебе. Он просто бешеный!

Теперь Джудит вопросительно посмотрела на Кассариона.

— Нет, все было не так, — взгляд Кассариона изменился — из злого он превратился в сосредоточенный. — Я не вру, Джу. Эта мразь пыталась меня заморозить.

А теперь все почему-то посмотрели на Джудит. Будто от ее мнения зависело, что произойдет дальше: кто останется в лагере, пойдут ли они на вершину горы… и кто будет иметь право на ее руку и сердце.

— За мной, — бросила она Кассариону, удаляясь к себе в пещеру. — Девочки, помогите, пожалуйста, Элайзе… мне нужно кое-что решить с Кассом.

— Не нужно, со мной все в порядке, — ответил, хромая, Элайза.

Джудит дала знак Кассу, и мужчина последовал за ней. Они зашли в пещеру, чтобы никто их не услышал.

— Джу, я правду говорю, я не…

— Я знаю, — сказала Джудит, и голос ее эхом отозвался от каменных сводов.

— Ты веришь мне? — удивился Кассарион. — Но…

— Касс, на дороге правды ты никогда мне не врал, — вздохнула Джудит. — Даже если знал, что в конце пути прилетит несколько ударов по заднице. Помнишь, за что я тогда тебя выпорола? Ты сам рассказал мне о подделке электронного журнала. А ведь такое наказание очень болезненно для твоего непомерного эго. Так что да, я тебе верю.

Кассарион облегченно вздохнул.

— Значит, этого урода за борт?

— Что значит «за борт»? — переспросила Джудит.

— На базу и под арест.

— Какой арест? Он что, хотел убить тебя?

— Не знаю, не уверен. Но ему не помешает немного охладиться.

— В первый раз вижу, что ты решаешь конфликт таким цивилизованным способом.

И таким слабым. Так, наверняка, она хотела сказать. Потому что Касс всегда предпочитал пользоваться кулаками, а не законом. И взрослел он по правилам улиц. Он сделал исключение ради нее, могла бы и оценить.

Мужчина почувствовал укол собственного самолюбия. Будто он тюфяк, не способный решить проблему тихо и мирно.

Чтобы никто не узнал, что он отделал Элайзу до полусмерти.

— Зачем он здесь вообще нужен? — возмутился Касс. — Чтобы ответа от тебя ждать? Понятно же, что он не твой вариант.

— А кто мой вариант?

— Я, — невозмутимо ответил Кассарион, будто все уже решено.

— Вот скажи мне, что хуже, — вспылила Джудит, разозленная самоуверенностью Касса. — Врать как Кассарион Даркмор, чтобы завоевать девушку, или врать как Элайза Цулоли, чтобы завоевать девушку?

— Ты что, его оправдываешь?! — поразился Кассарион.

— Нет, не оправдываю…

— …так скажи ему, чтобы он валил отсюда, — отрезал Кассарион. — Ты не ответишь ему взаимностью.

— Я просто хочу сказать, что понимаю Элайзу. Да, он соврал, но чем ты лучше его? Хочешь сказать, ты никогда не врал и не калечил своих соперников?

Кассарион поджал губы.

Не хочет мириться, поняла Джудит, считает, что ему можно так поступать, а Элайзе нельзя. Потому что она принадлежит ему.

Просто поразительно, насколько он гнет свою линию. Будто уже решил за них обоих… и буквально давит, не давая ей сделать собственного выбора.

— Хватит, — сказала Джудит. — Если хочешь знать — нет, я не буду с Элайзой, но и твоя самоуверенность меня раздражает.

— Ты о чем? — самоуверенность Кассариона тут же пропала.

— То, что я сама в праве решать, с кем мне быть и что делать, — твердо ответила Джудит. — И мне не нравится, когда кое-какие самоуверенные самцы пытаются влиять на мой выбор.

Кассарион молчал. Он мог бы возразить, но у него опять вырвалось бы что-нибудь ультимативное. Не умеет он пережидать бури, если речь идет о Джу… ему всегда нужно получить ее всю — здесь и сейчас, и даже тогда ему будет ее не хватать… а ждать ответа было сущей пыткой.

— Ладно, — Касс поднял руки и начал пятиться, показывая, что принимает ее решение и не возражает. — Я подожду… но не думай, что я подпущу этого урода к тебе ближе, чем на сотню метров.

— Уйди, — Джудит прикрыл глаза, а потом и вовсе отвернулась.

Как мужчина покидал пещеру она уже не видела.

Когда солнце зашло за горизонт, он разместился напротив пещеры Джу в своем спальнике, бдительно карауля, чтобы Элайза не смел даже приблизиться ко входу. Мужчина настроил сканирующий браслет на тот случай, если вдруг задремлет. День был долгий, и он порядком устал.

Прошло пару часов, но Элайза так и не вышел из своего укрытия. Боялся, наверное, получить еще пару кулаков по своей наглой морде, со злостью думал Кассарион. Этого он так не оставит. Как взойдет солнце, поднимет вопрос о его дальнейшем пребывании в группе. К тому времени Джудит, скорее всего, уже остынет и встретит утро с холодной головой.

Тогда и поговорят.

С этими мыслями Кассариона потянуло в сон, и он невольно погрузился в тревожное забытье.