Они шли по тропе с обеда и вплоть до самого вечера. Если честно, это и тропой назвать-то было сложно — удобная, вытоптанная дорожка, по которой прошли тысячи ног до них, и еще тысячи пройдут после. Радовало, что скоро начнется подъем, и путь станет намного сложней, каменистей.

После произошедшего Джудит стремилась устать, чтобы тело болело, а лишняя глюкоза ушла в мышцы, а не в размышления. Хотелось уснуть и проснуться, когда уляжется буря.

Буря ее бушующих чувств.

Всю дорогу почти никто не разговаривал. Лаура молчала, стыдясь секрета, рассказанного Джудит, сама Джудит — потому что ей просто не хотелось говорить.

А Элайза молчал, видимо оттого, что чувствовал вину, и старался скрыть свой промах. Джудит уже твердо решила сказать ему «нет», не дожидаясь вершины. Может быть, сегодняшним вечером. Просто ей нужно отдохнуть. Еще одного объяснения она не выдержит. Учитывая, что они с Кассарионом только начали расставлять все по своим местам.

А сам Касс… казалось, он молчит только потому, что ему хорошо. Нарочито спокоен, нарочито вежлив, даже безмятежен. Он никоим образом не выказывал своего расстройства по поводу прошедшего разговора. Он был собой.

Хотя Джудит знала, что это иллюзия. Ведь Кассарион никогда не покажет своих истинных чувств. Даже будучи подростком он позволял себе быть вспыльчивым, гневным, ультимативным, но никогда — слабым.

Она не припомнила ни одного случая в своей жизни, где он показал другим, что ему больно, или плохо, или он устал. Кассарион всегда был безупречен… и открывался только ей. Он приходил, когда ему было плохо, и она слушала. Всегда слушала, и всегда понимала.

Но как быть, если источник расстройства — их общие разногласия?

Джудит не умела быть такой сильной, как он, и до самого привала шла с кислым лицом. Такая уж она — вечно за все переживает, беспокоится, и не расслабится до тех пор, пока не решит дело. В это время трудно скрыть свои истинные эмоции. Хорошо хоть, их можно объяснить плохим сном.

Сегодня ночью у каждого появился свой маленький секрет. Кроме, конечно же, Кейры, которая, будучи не в курсе происходящего, принялась клеиться к Кассариону. На этот раз Джу было все равно.

Сколько бы девчонка вокруг него не порхала, он не ответит взаимностью. А его нарочитая вежливость — лишь игра, ширма, за которой он прячет свои настоящие чувства.

Настоящие…

«Он сказал, что любит меня», — думала Джудит, как только они дошли до привала. — «А как же энергия пары? Неужели… она у него активировалась?»

Мысли об этом показались ей настолько ужасными, что она предпочла выкинуть их из головы.

Потому что, если лютэн Кассариона открылась, и он скрыл это, все представлялось гораздо хуже. Острей. Можно утаить все, что угодно, только не это. Только не от нее!

— Ух ты! Это что, в любые можно заселяться? — с восторгом выпалила Тайра, глядя на скалу, усеянную маленькими пещерками, похожими на отверстия в улье.

У каждой из таких пещерок имелась табличка, специально отведенное место для костра, зона для приема пищи и деревянная лежанка для спальника.

Полный сервис для путешественников, которые любят не напрягаться и отдыхать, как дома.

Джудит давно уже стало все равно, что она чувствует себя каким-то домашним хомячком, которому указывают, где спать, где есть и что делать, чтобы не убиться и «отдохнуть» с комфортом. Сейчас ее заботили совсем другие проблемы. А тропа… она такая, какая есть.

Очередной привал ждал их около бурной реки, тянущейся вдоль аккуратной скалы длиной в пару километров. Скала эта имела несколько входов и выходов, с множеством пещер, образовавшихся естественным путем в ходе почвенной эрозии. А за ней — обрыв.

Не говоря ни слова, Джудит заняла небольшую пещеру под номером «8», несшую звучное название «Ночная фиалка».

Маленькую сказку-притчу на табличке, что сопровождала цифру, она читать не стала. Хотя любила всякие истории, собранные в походах. Просто сейчас было не до нее.

Внутри встретила тишина и живительная прохлада. А еще полутьма. Да, полутьма — как раз то, что нужно для ее запутанных мыслей. Вот бы собрать их и как-нибудь упорядочить… до первого откровения Кассариона оставалось совсем мало времени. Джудит знала, что он не пропустит ни одного своего рассказа.

Потому что он дал слово. А обещания нужно выполнять.

Кассарион всегда выполнял свои обещания… вот только на этот раз ей почему-то хотелось, чтобы он соврал. Хочет ли она знать всю правду? Джудит уже не была уверена.

Она уместила спальник на плоскую деревянную лежаку, забралась внутрь и свернулась калачиком. Включила гало-браслет. Синие блики заиграли на ее лице.

Недавно появилась связь, и Джудит каждые пять минут проверяла свои сообщения.

— Лили, где же ты? — шмыгнув носом, позвала она сквозь полутьму.

В пещере она находилась одна — девушка сразу сказала, что ей никого не хочется видеть. Хотя Элайза пытался поговорить, но девушке удалось от него отбрехаться.

Было так тяжело. Все смешалось: чувства, мысли, события. За день так ничего и не устаканилось, хотя она надеялась, что станет легче.

После вчерашнего осталось сладко-горькое послевкусие… оттого, что ее обманули… и оттого, что ей безумно понравилась ночь с Кассарионом.

Их близость была прекрасна… но у всего есть своя цена.

— Ты мне сейчас очень нужна, Лил, — позвала Джудит сквозь тысячи световых лет. Будто подруга могла услышать ее и прийти на помощь. — Только ты поймешь, что творится у меня на душе… пожалуйста, ответь…

— Привет.

Сердце быстро забилось в груди. Она что, прочитала ее мысли?!

— А я как раз о тебе думала! — с восторгом написала Джудит, увидев сообщение от Лили. — Как ты? Где сейчас находишься? Мне столько надо тебе рассказать! Как же мне тебя не хватает!!

В горле набился ком, хотелось плакать — от счастья, от удачи, оттого, что теперь она не одна… и что может излить душу близкому человеку, который ее всегда поймет. Ведь не было ни единого раза, чтобы Лили не вошла в ее положение.

— Я тоже очень скучаю, — написала Лили, беспечно улыбаясь с аватарки, украшенной красными шипастыми розами.

— У тебя появилась связь? Ты сейчас где? Я на Баллу! — написала Джудит.

Сердце ее замерло, она жадно впитывала три точки, волнующиеся на экране.

Пишет…

— Я тоже на Баллу, — ответила Лили.

Так коротко… без подробностей.

Что-то случилось?

Легкий укол беспокойства пробуравил солнечное сплетение…

— Чего же ты молчала? — написала девушка. — Слушай, я сейчас на тропе. Давай встретимся? Я знаю, тебе проблематично ко мне прилететь, но мы можем увидеться после похода.

— Не думаю, что это понадобится, — коротко ответила Лили.

— Но… почему? — у Джу внутри что-то оборвалось.

Она не хочет ее видеть? У нее что-то случилось?

Но ведь она сама сказала, что скучает…

Беспокойство внутри нарастало.

— Прости, — написала Лили.

— Но… за что? — опешила Джу. — За что мне тебя прощать? Скажи, мне, что происходит? Я ничего не понимаю.

Пауза.

Тягучая, выедающая нервы пауза и три точки, казалось, танцующие перед глазами вечность…

— Я ближе, чем ты думаешь…

Казалось, волосы на ее голове зашевелились. Джу вскочила с места, словно ее ужалила ядовитая змея. Сердце ускорило темп, дыхание стало рваным. Глядя на светящейся гало-экран, она не могла поверит своим галазм.

«Я ближе, чем ты думаешь…»

Роковая догадка кольнула в груди, заставив сердце пропустить удар.

Нет, этого не может быть… она просто отказывается в это верить!

«Но ведь в глубине души, там, где еще оставался здравый смысл, ты знала, что Лили не та, за кого себя выдает. Всегда знала».

— Нет, не знала, не знала! — шептала про себя Джудит, нервно, отрывисто, чувствуя толпы неприятных мурашек, ползущих по спине.

Почему-то ей стало страшно. Страшно так, что хотелось кричать.

Только горло онемело, и с губ срывался нервный шепот.

За спиной послышались тихие шаги. Джудит так и стояла лицом к своду пещеры, боясь обернуться. Она знала, что в пещеру кто-то вошел.

Она узнала его по походке.

— Скажи… что она — не ты, — выдавила из себя Джу, понимая, что летит в пропасть. — Пожалуйста, пусть Лили не окажется тобой!

Джудит резко обернулась. Кассарион стоял в полутьме, высокий и бледный, и волосы его походили на пожар. Глаза светились синим.

— Прости, — только и ответил он.

Первое, что пришло в голову — бежать. Ноги сами понесли ее к выходу, и мужчина не стал стоять у нее на пути. Джудит не предала значения, что он сделал шаг в сторону, чтобы пропустить ее, она была так напугана и возбуждена, что растеряла способность мыслить.

Она просто бежала. Куда-то, сама не зная куда. Мимо валунов и высоких прибрежный кустарников, мимо поваленных полусгнивших стволов местных сосен, мимо удивленных девчонок, примостившихся у ручейка испить свежей водицы.

Она бежала, пока вокруг никого не осталось. Разве что мелких жучков и птиц, прятавшихся в высокой «осоке». Где-то рядом находилась заводь. Джудит оглянулась — здесь река делала большую петлю, течение успокаивалось, поэтому поверхность воды была покрыта водорослями.

Все это время Кассарион шел за ней. Медленно. Упорно. Он знал, что далеко она не убежит. Когда-нибудь остановится.

А Джудит сама не знала, отчего убегала.

Может… от себя?

— Я не причиню тебе вреда, — услышала она голос Кассариона, который-таки ее настиг.

Да, не причинит — она знала это. Тогда почему внутри поселилось жуткое чувство преследования, от которого мурашки идут по коже?

— Но… почему? — прохрипела она, плохо управляя своим голосом.

— Мне нельзя было объявляться раньше, чем через три года, — ровно ответил Кассарион, спокойный, словно скала. — Но я не мог оставить тебя одну. Понимаешь?

— Понимаю… а может и нет, я уже запуталась.

— Я всегда был рядом. Когда ты плакала на моей могиле, когда поступала в академию. Когда нуждалась в чем-то — всегда.

Наверное. Может быть.

Вот только ее лучшая подруга — миф. И все ее рассказы, истории из жизни, чувства — тоже ложь. Обман.

Все обман.

У Лили нет семьи, она никогда не жила, не дышала, не чувствовала. За ее маской скрывался Кассарион, а самой ее просто не существует.

Джудит рухнула на колени, уронила лицо в ладони и заплакала.