Не успели они дойти до костра, как тут же материализовался Элайза, с очередным пледом нараспашку.

«Ну словно заноза в мягком месте», — со злостью подумал Кассарион.

Он попытался отогнать его бутылкой, не выпуская Джудит из своей цепкой хватки.

Получалось плохо.

Жаль, телепатию использовать нельзя… это может быть расценено как агрессия.

— Ты, наверное, замерзла, — обеспокоенно произнес Элайза, — У меня есть еще один плед, он с подогревом.

— Касс, пусти его, — проворчала Джудит, и ему пришлось подчиниться. Зубы скрипнули. — Ты такой милый. Как там Лаура?

— Я ее уже укутал. Подумал, ты волновалась за нее, — услужливо ответил парень, норовя поймать девушку в плен своего пледа.

— На расстоянии иди, — огрызнулся Кассарион, встав между ними. — Джудит переоделась, ей не холодно. Сейчас у костра сядем.

«Так вот почему он так быстро смотался, — понял Кассарион. — Чтобы набить себе очков. Такой хороший, аж зубы сводит. Он слишком хорошо знает мою Джу. Откуда? Делал экспертизу? Прилипчивая сволочь».

— Спасибо большое, я очень благодарна, что ты за ней приглядел, — с улыбкой на губах ответила Джудит, чем вызвала очередную волну негодования брата, но тот как обычно не подал виду. — Я очень волнуюсь. Вдруг она заболеет…

— Конечно, на ней же ничего нет, — съязвил Кассарион.

Полураздетая девушка, закутанная в плед, ждала у костра и с раздражением жевала жареные зефирки, предназначенные для Джу. Они уже попышнели и поджарились с боков, аккуратно нанизанные на тонкие веточки. Пахло вкусно.

— Просити меня, я правда не хотела, — сказала Джудит, присев у костра.

— Должна будешь, — буркнула под нос Лаура. — А вообще, я еще подумаю.

— Ладно, — грустно вздохнула девушка.

Наверное, сейчас единственный выход — заглушить неловкость от всей этой ситуации бокальчиком вина, который так заботливо налил ей брат. Сначала совсем немного, меньше, чем три четверти, потом чуть больше. Он даже помог попробовать первую порцию, усиленно вливая в нее действительно вкусный напиток. Он смахивал на очень хороший сок, в котором чувствовались множество тонких, едва заметных оттенков. С каждым глотком становилось все лучше и лучше.

В теле вдруг почувствовалось легкость, щечки порозовели, на губах появилась расслабленная улыбка. И неприятная ситуация, что червячком буравила нутро, будто отошла на второй план. Стала приглушенной, далекой, и потерявшей всякое свое значение.

Над головой сияли тысячи звезд… безумно прекрасные.

Небо другой планеты, холодное и пронзительно-яркое, звенело прозрачной чистотой. Будто между ними и космосом не было ни воздуха, ни расстояния, существовали только они — путешественники и мириады звезд, молоком рассыпанных по темному небосклону Баллу.

— Так красиво, — выдохнула Джудит, наливая себе очередной бокал.

Голова совсем не кружилась. Было удивительно хорошо. Конечно, девушка чувствовала, что ее телепатия сейчас совсем ослабла, и вряд ли она сможет применить свои способности… но кому они нужны? Ее навыки требовались разве что на Омеге, где много хищников-телепатов, и для Кассариона, когда он еще не управлял своим даром, а сейчас?

Сейчас они на Баллу. Здесь нет никаких хищных телепатов. А Кассарион давно справляется и без нее.

Так что — все можно…

— Э, принцесса, нельзя, — Кассарион отобрал у нее очередной бокал. — Все, хватит.

— Почему? — возмутилась Джудит. — Я только начала! Вон, Лаура уже половину бутылки умяла, а я только второй бокал допиваю…

— Отличное вино! — Лаура подняла бокал за их здоровье. — Никогда ничего подобного не пробовала! Эх, и не попробую уже… только если меня кто-нибудь не угостит, — она кокетливо сверкнула глазками.

— Так, нам пора, — произнес Кассарион, поднимая захмелевшую Джудит с земли. Пока все не переросло в открытые приставания со стороны практически голой Лауры, и пока Джудит окончательно не потеряла координацию. Ему не нужна была пьяная девушка, лучше получить осознанное «да».

— Вы куда? — оживился Элайза, глядя, что Джудит не особо-то сопротивляется хватке своего брата. — Можем еще посидеть… ночь только началась. Костер будет гореть долго.

— Наверное, Касс прав, мне всё-таки пора, — с удивительной легкостью согласилась девушка. — Завтра длинный день, нам предстоит пройти почти двадцать километров.

— Ну вооот, — начала ныть Лаура, подливая себе еще — почти всю бутылку выпила в одиночку. Мужчины к алкоголю даже не притронулись.

Элайза встал вместе со всеми.

— Хорошо, я отведу ее, — вдруг вызвался он и сделал шаг вперед.

— Эээ, нет, парень, я сам отведу ее на боковую. Ты вон щуплый какой, а если она упадет? Сможешь подхватить ее, да еще в такой темноте? — возразил Кассарион, отпихивая его подальше.

— Я не пьяная, — справедливо заметила девушка, но ее никто не слушал.

Мужчины принялись делить территорию. Первое, что они сделали — обменялись блестящими, полными непримиримости взглядами. Кассарион — голубым полыхающим огнем радужки, Элайза — черным, угольным, сверкающим негодованием.

Он прекрасно осознавал намерения соперника, потому что как телепат первого порядка вполне мог уловить зверское желание своей пары. Кассарион испытывал ровно такое. Джудит интересовала его как женщина, и он не особо это скрывал, вот только многие видеть этого не хотели.

Девушка довольно бодрым шагом прошла вдоль тропинки, остановилась, обернулась:

— Касс, ты идешь?

— Да, я сейчас! — крикнул он, а потом пошипел Элайзе: — Вот видишь, она хочет видеть меня, а не тебя.

— Я уважаю ее выбор... но думаешь, я такой наивный? — Элайза вдруг изменился, голос его приобрел твердость. — Я не позволю…

— Тогда давай, останови меня, — перебил его Кассарион, разведя в стороны руки. — Покажем, как ты напал на меня, а я защищался. Думаю, этим вечером будет интересный аттракцион.

— Ну ты и мразь, — прошипел Элайза, понимая, что, если сейчас он проявит агрессию на виду у всех, став зачинщиком конфликта, Джудит ему этого не простит.

Ведь он посмел напасть на ее любимого брата.

— Тогда отвали, и не стой у меня на пути, — с усмешкой ответил Кассарион.

— Это беспредел, — процедил Элайза.

— Нет, это — естественный отбор, — Кассарион двинулся вперед, ударив плечо в плечо.

— А знаешь, ну и пусть, — прошептали ему вдогонку, потирая плечо. — Делай, что задумал. Но с утра не удивляйся, что получишь совсем не то, что ожидал. Соверши свою самую большую ошибку!

«Ты потеряешь ее, — со злостью подумал Элайза. — Она возненавидит тебя. Возненавидит! А потом я ее подберу».

— Ну что, оставили нас вдвоем с носом? — разочарованно спросила Лаура, когда парень вернулся к костру. Уселся рядом. Злой и раздосадованный.

Взял у нее бутылку и сделал большой глоток, запрокинув голову. Отер губы и вернул бутылку:

— Да уж, обоих «побрили».

— Эту буйную просто так не уложишь. А потом он, скорее всего, к себе пойдет, сюда не вернется, так что я в пролете.

— Ну-ну, к себе, — пробурчал под нос парень.

— Слушай… — Лаура откинула плед, так как у костра было слишком жарко. Под ним красовались тонкие кружева, острые горошинки, несмотря на жар костра, впивались в белье. — Что-то так жить захотелось… эх! Не вино, а волшебство какое-то… давай переспим.

— Что? — удивился Элайза, вскинув густые кустистые черные брови. — Я же с Джудит.

— Ой, не заливай. Ты еще не с ней, — фыркнула девушка. — Она не сказала тебе «да». И потом, у меня серьезные виды на Касса. А это… ну так… просто.

— Глупая ты.

— Че ты такой зажатый? Нам обоим не помешает расслабиться, — она кокетливо откинула прядь мокрых волос. — Да ладно тебе. Давай же. Никто не узнает.

Элайза посмотрел на нее темным, задумчивым взглядом.

***

На полпути Джудит качнуло, но не потому, что у нее закружилась голова. Под ноги бросился небольшой камень, она оступилась бы, даже будучи с ясной головой. Но Кассарион принял это как сигнал к действию и поднял ее на руки.

— Ой! — ощутив внезапную легкость, воскликнула девушка. На какой-то момент звезды на небе стали ближе, и ей показалось, что она летит. — Мамочки! Что ты творишь?!

— Лучше на руках, мало ли, темно совсем стало, — на выдохе произнес Кассарион, и донес ее до самого туристического домика.

Своего домика.

— А почему именно сюда? — совершенно невинно спросила Джудит.

— У тебя сушится мокрая одежда, слишком влажно внутри. Проснешься с утра с тяжелой головой. А нам идти двадцать километров, куда ты в таком состоянии?

Девушка возражать не стала.

В его объятьях было так хорошо. Она слушала биение сильного сердца, чувствовала теплоту тела, твердость мышц… дыхание ее стало частым и немного рваным. Внутри происходило что-то…

Что обычно она чувствовала в своих снах.

Сладкое томление прошлось по телу, внизу живота скрутило так, что пришлось поджать пальчики на ногах, чтобы не простонать.

— Как ты себя чувствуешь? — ну совершенно не вовремя спросил Касс.

— Я… я… — вдруг замялась Джудит, чувствуя жар, приливший к щекам.

Она наверняка покраснела.

Нельзя, просто запретно чувствовать такое томление тела в объятьях своего брата.

«Ну он же не родной», — искало выход загнанное в угол сознание, но от этого легче не становилось.

Проснувшееся желание боролось со стыдом.

Кассарион пронес девушку через порог туристического домика бережно.

Хотя домиком его трудно было назвать, скорее, он был похож на большую будку. Высота — всего два метра, так что мужчина едва ли не упирался макушкой в потолок. Ширина три метра, и длина — четыре. Ровно столько, чтобы уместился спальный мешок на двух человек, спасающихся от морозных весенних ночей суровой планеты. Голые деревянные, лакированные стены, без каких-либо удобств, разве что небольшая батарея рядом со входом, где можно было высушить одежду. А еще половина стены покрыта мелкими пикселями, здесь можно было настроить различный интерактив, но работал только один — зажженный костер.

Именно этим Кассарион и воспользовался — включил картинку, и помещение озарилось мягкими отблесками танцующего пламени.

На пол постелил спальные мешки, усадил Джу в ворох эйр-одеял и начал ее раздевать.

Первыми были откинуты в сторону кроссовки. Затем — носки.

Девушка не сопротивлялась, молча и вдумчиво наблюдая за происходящим.

Она прислушивалась к своим ощущениям и, казалось, не совсем понимала, что сейчас происходит. Вернее, действия Кассариона не укладывались в картину ее мира. Приличную картину...

Напал какой-то ступор.

— Ноги совсем ледяные, — проворчал мужчина, взяв в теплые ладони аккуратные стопы девушки.

Он начал мять пальчики, один за другим, а потом массировать лодыжки.

Было приятно.

Но.

Брат не должен снимать с нее носки, массируя стопы, мягко и нежно, будто ласкает их, а не хочет разогнать кровь. Такие прикосновения позволяют себе только любовники, хотя у Джудит еще не было ни одного.

Наверное, нужно остановить его. Наверное, это переходит какую-то важную черту. Наверное...

Как же восхитительно. Если честно, такой массаж ей еще никто никогда не делал.

— Устала? — спросил Касс. — Такая долгая дорога, все, наверное, гудит...

— Немного, — смущенно ответила девушка, вытягивая пальчики. Ну очень приятно… — Ох…

— Что такое?

— Нет, ничего, — смутилась Джудит.

Не говорить же ему, что скоро ей нужно будет сушить не только штаны, но и белье…

Как же стыдно!

Наверное, гореть ей в аду.

Тем временем, словно под гипнозом, Кассарион оставил ее потеплевшие ножки, придвинулся поближе… или скорее подкрался... навис сверху, обнял девушку за плечи.

Взгляд — глаза в глаза, заставил вспыхнуть синюю искорку между ними. Джудит невольно выдохнула от этого взгляда — светящегося, одержимого.

Холодного, но горячего.

Мужчина расстегнул ее походную толстовку, отодвинул в сторону лямку бежевой майки, добрался губами до обнаженного плеча и нежно поцеловал его.

Джудит вздрогнула.

Она посмотрела на него большими, удивленными глазами:

— Касс, что ты делаешь?