Наверное, нужно было заплакать, но Джудит почему-то не могла. Она молча пялилась в потолок, сложив руки на животе. После побега с приема под покровом сумеречного смеха гостей, девушка вернулась домой, плюхнулась на кровать в чем была и просто лежала.

Было больно.

Нет, совсем не так, как несколько лет назад, когда она оплакивала его гибель. Больно по-другому, как-то глухо, словно поверх затянувшихся ран нанесли мелкие порезы. Да, неглубокие, да, не настолько болезненные, но они саднили и саднили, не давая забыться и, наконец, успокоиться.

За прошедшие недели Джудит медленно приходила в норму. Кассарион жив, он здравствует, и, казалось, что теперь будет как прежде. Она снова будет улыбаться, встречая его каждый день то на кухне, то на учебе, то еще где-нибудь. На самом деле не важно, где, главное, чтобы он был рядом. Ну, а их совместные проделки… те никуда не уйдут. Ведь у них с Кассарионом так много общего. Росли они вместе, формировали взгляды на мир рука об руку, даже гастрономические вкусы, и те почти одинаковые. Они словно продолжение друг друга... были когда-то.

Девушка не представляла свое существование без этого керима. А оказалось, что Кассарион вполне представлял свое существование без нее.

Наверное, она никогда не оправится.

В какой-то момент ей почудилось, что это всего лишь обман, очередной глупый план Кассариона что-то доказать. Сколько раз он совершал безрассудные поступки, чтобы показать, что он лучший? А сколько раз не слушал ее вразумления? Не счесть. Сначала творит импульсивные поступки, а потом раз и — Джу, ну извини, я не хотел. И потом таскается за ней, вымаливая прощение.

Казалось бы, сейчас точно так же... вот только спектакль сильно затянулся. И этому было одно-единственное обьяснение — это была суровая правда. Кассарион не притворялся.

Потому что не было ни единой причины, почему он мог так с ней поступать. Столько лет прошло. Казалось бы, все мелкие обиды и разногласия в прошлом. И потом, Касс всегда был слишком испульсивным, чтобы притворяться так долго.

Значит, действительно забыл.

— Он вырос, а я все еще живу в прошлом, — сквозь слезы произнесла Джудит в безразличную тишину. — Я все еще маленькая глупая принцесса. Он всегда так говорил. Касс прав. Только теперь это прозвище для него совсем ничего не значит.

Оказывается, так важно, чтобы слова что-то значили. Чтобы любимый человек вкладывал в них особый смысл, понимаемый только им двоим.

Кассариону все равно. Джудит не знала, сможет ли смириться с этим. Прошлое для него забыто, затянуто пеленой времени, и он теперь живет совсем другими вещами. Работой, долгом, может быть, новой семьей? Ведь он воспитывался Аксиомом Дэвотом, наверняка, у него есть названные братья и сестры.

Спрашивать отчего-то не хотелось. Хотелось спрятаться под одеялом от всего мира и пережить бурю. А когда она пройдет, начать жить заново.

В конце концов, что ей остается, кроме как начать жить заново?

И в этой новой судьбе Кассариона уже не будет.

Вот только что же делать, если буря, бушующая вокруг, берет начало в собственной душе? Как далеко можно убежать от нее, и возможно ли вообще?

— Убежать… — тихо прошептала Джудит. — Убежать!

Где-то внизу послышались голоса родителей, вернувшихся со званого приема. Девушка не слышала Кассариона, но это было даже к лучшему. Сейчас она совсем не хотела его видеть.

Вскочив с кровати, она бросилась вниз.

— Убежать, — тихо шептала девука как спасительную молитву. — Мне нужно убежать, чтобы привести мысли в порядок. Я начну новую жизнь, хватит цепляться за воспоминания. Если у Кассариона получилось, чем я хуже?!

Хороший поход и отличная компания — вот что нужно, чтобы открыть новую страницу счастливого будущего.

***

После ухода Джудит Кассарион продержался ровно семь минут сорок секунд. В груди свербело. Устоять на месте удавалось с большим трудом, не давало покоя понимание, что Джудит уходит одна, в расстроенных чувствах.

Этого Кассарион вынести не мог. Поэтому попрощался с родителями, отдал дань уважения приближенным к семье гостям, одарил Мартина холодным презренным взглядом и откланялся с праздника.

Судя по маячку в украшениях, Джудит взяла такси и благополучно добралась до собственной комнаты. Кассарион контролировал девушку на всем протяжении пути, следуя за ней на личном авто. Припарковался на заднем дворе, у черного входа, чтобы его не было видно. Зашел в дом тоже незаметно, стараясь не сильно «распылять» телепатию, чтобы не выдать своего присутствия. Занял комнату в дальнем крыле дома, не издавая ни звука.

И принялся ждать.

Время текло медленно, как стылый мед по мороженому стеклу. Чувство нетерпения нарастало, Кассарион кожей ощущал боль любимой, она словно наждачка проходилась по сердцу, заставляя ныть душу.

Еще немного, и Кассарион просто не выдержит.

Он соберет губами каждую слезинку, что скатилась по ее щекам, и наутро обязательно попросит прощения. Вот только сегодня она станет принадлежать ему.

И никому больше.

Кассарион несколько раз отжался, полежал, еще раз отжался. Потом принял душ, побоксировал с собственной тенью. Снова принял душ.

— Все, хватит, — на выдохе произнес, когда терпеть стало невмоготу.

Приведя себя в порядок, он взял бутылку вина из семейного погреба, два бокала и отправился осуществлять свой план.

Уже у двери Кассарион тщетно попытался унять бешено колотящееся сердце. Мужчина волновался гораздо больше, чем планировал. Быть может потому, что мечтал об этом моменте целых тринадцать лет?

Стук в дверь.

— Джу, — начал он, звякнув бокалами. — Слушай, мы сегодня расстались на неприятной ноте… я понимаю, тебе может быть больно. Расстроилась?

Тишина.

— Ладно, можешь дуться, я действительно был сегодня немного резок. Нужно было как-то по-другому сказать, что ли. Но мы теперь семья, и должны поддерживать друг друга. Я очень хочу выстроить отношения. Заново.

Тишина.

— Понимаю, сейчас хочется побыть одной... но поверь, будет гораздо лучше, если мы поговорим, — Кассарион нервно выдохнул. — Ну… в непринужденной обстановке. У меня есть для тебя сюрприз. Отличное вино с горных склонов Баллу. Одно из самых лучших, поверь мне. Его пьешь, словно небесный нектар, градуса совсем не чувствуется, — он сделал паузу. — Со временем ты перепробуешь много вин. Если мы будем общаться… тесно…

«Очень тесно», — добавил про себя Кассарион.

— Джу, открой, и мы поговорим. Обещаю, я буду вести себя хорошо, — Кассарион мило склонил голову набок, словно Джудит видела сквозь дверь.

«Буду вести себя хорошо, но не очень прилично», — снова добавил про себя Кассарион.

Как же много вещей он не может сказать вслух…

Внутри комнаты все еще царила тишина.

Уснула? Или так сильно дуется, что даже голос не подаст? По геолокации Джудит находилась внутри своей комнаты. По крайней мере, ее украшения, где стоит датчик, находились там.

— Джу? — Кассарион толкнул дверь и вошел. — Ты меня слы…

Внутри никого не было. Слегка примятая постель, милые розочки для волос, лежащие на покрывале, алый поясок на спинке стула… а Джудит нет.

Внизу послышались голоса. Кассарион отнес бутылку к себе в комнату, благо, она была рядом, и спустился. Уже на лестнице стало ясно, что Джудит разговаривала с родителями, вернувшимися с праздника. Голос ее был возбужденный, немного восторженный, и совсем не походил на обиженный. Отец что-то упорно объяснял, мать поддакивала. Кассарион затих на лестнице и прислушался.

— Ты так давно хотела пройтись по этому маршруту, вот мы и подумали, нужно тебе помочь, — радостно возвестила мама. — Священная гора в это время года особенно красива.

— Спасибо, мам, пап! — Джудит прыгала от счастья, обнимая родителей, и, казалось, ни капельки не была расстроена из-за сегодняшнего вечера.

Что за чертовщина?

— Я так долго этого ждала! — выпалила она возбужденно. — Столько отказов, а теперь раз — и одобрено! Я очень стеснялась попросить вашу помощь…

— Надо было попросить, — с нарочитым укором ответил Файрон. — Мы и не думали, что пробиться туда так сложно. А когда спохватились, то путевки уже почти разобрали. Твой рейс через два дня. Успеешь?

— О, я соберусь очень быстро! — Джудит обняла родителей. — Вы же знаете, как я быстро готовлюсь в поход.

В поход!

Кассарион заиграл желваками, чуть не проломив стену сжатым до хруста кулаком. Благо, остановился вовремя и себя не выдал. Внутри все кипело, зубы скрипели то ли от злости, то ли от досады.

Сбежать от него решила?!

Кассарион уже понял, что с Джудит все идет не так, как он запланировал, но сейчас просто летел в пропасть.

Она не страдает по нему, она решила смотаться на Баллу, чтобы…

— Нужно освежиться, подумать немного, — ворковала весело Джудит, втаптывая сердце Кассариона в пол. — О дальнейшей жизни, о будущем… о свадьбе с Элайзой.

Его будто стрелой прошибли.

Кассарион нацепил ослепительную улыбку и, словно ужаленный, выскочил в гостиную.

— О, вы уже вернулись, — радостно процедил он. — А что за собрание? Случилось что-то важное?

Родители посмотрела на Кассариона с опаской.

— Джудит улетает на Баллу, — осторожно ответила мама. — Ей одобрили заявку на туристический маршрут…

В воздухе повисло напряжение.

— Вот как, — Кассарион тянул такую дружелюбную улыбку, что становилось не по себе. — И что, она согласилась?

— Конечно, она согласилась, — Джудит сложила руки на груди. — Я давно мечтала об этом походе, и не собираюсь упускать такой шанс!

— Глупое решение. Это не Омега, а совсем другая планета. Там может быть опасно.

— Какая опасность на самом популярном маршруте? — удивилась Джудит. — Там тропы исхожены вдоль и поперек, и на каждом десятом километре будки для путешественников. Горные реки, водопады, даже лотки с мороженым, кому хочется похолоднее

— А я вижу, ты подготовилась, — скалился Кассарион, ну уж слишком дружелюбно, чтобы все поверили.

— У меня было много времени, — Джудит удержалась, чтобы не показать ему язык. — Мне столько раз отказывали, что я изучила маршрут еще до того, как полечу на Баллу.

— Джу нужно развеяться, сменить обстановку, — произнес Файрон, снимая перчатки. — Пусть развлечется. Ты же понимаешь, сын?

— Отлично! — Касс обнял отца за плечи и сжал их восторженно-одобрительно. — Сестренке явно нужно увидеть что-то новое. Я не против, я двумя руками за! Покажу ей местные достопримечательности, флору, фауну, водопады. Пушистых зверушек…

— Что? — испуганно спросила Виктория. — Ты хочешь отправиться туда вместе с Джудит?

— А почему нет? — Кассарион картинно удивился. — Фауна там, кстати, бывает ого-го какая опасная. Только я знаю, как с ней справиться. Некоторые хищники нападают ночью, а услышать их просто невозможно. И потом... сегодня мы с Джу немного повздорили, и мне хотелось бы сгладить неловкое впечателние. В конце концов, мы теперь семья, и должны как-то взаимодействовать.

— Думаю, это плохая идея, — нахмурился Файрон, освобождаясь от мертвой хватки сына, от которой уже начало болеть плечо. — У тебя дело на Омеге, разве ты забыл?

— Отлично помню, папа, — на слове «папа» Кассарион сделал усиленное ударение. — А еще у меня совмещенный отпуск, и я волен делать то, что считаю нужным. А нужным я считаю сопроводить сестренку на Баллу, чтобы защитить от опасности. Мало ли… передам заявку в штаб, скажу, что кое-какие следы могут вести на планету. И мне нужно убедиться, что все в порядке. Никто не станет проверять методы моей работы. Я лучший.

Знал бы Касс, насколько он прав, не устраивал бы тут спектакль, с досадой подумал Файрон. Вот только его умозаключения были продиктованы чистой случайностью, и это немного успокаивало.

— Ну да, конечно, — мрачно ответил Файрон, понимая, что аргументов у него пока нет, и придумать в скором времени вряд ли получится. — Вот только Джу может не захотеть лететь с тобой.

— Разве? Когда это она отказывалась ходить со мной в походы? Вот пусть сама и скажет, хочет она или нет, — три пары глаз уставились на девушку. — Хочешь, чтобы я полетел с тобой, Джу? Учти, что я отлично знаю священную гору. Когда я обучался в академии, мы покоряли ее каждый семестр. Посмотрим, кто лучше ориентируется на местности, или струсила?

Тук-тук, тук-тук, — бешено стучало сердце Касаариона, и время растянулось от мгновения до бесконечности, пока он ждал ответа.

Если Джу ему откажет, он все равно отправится за ней, хочет того она или нет. И будет следить, словно тайный шпион, до самого пика горы.

«Согласись. Согласись!» — стучало у него в висках, ведь тогда ему не придется скрываться и снова мечтать о ней, не имея возможности показать себя.

«Откажись, откажись!» — умолял про себя Файрон, ведь если Джудит скажет «да», их настойчивое несогласие с поездкой Кассариона будет выглядеть слишком подозрительным.

Он нужен был Файрону здесь, под присмотром. Чтобы сын, как только закончится расследование, и не думал возвращаться к нему снова.

Все аргументы должны быть исчерпаны. Все улики — найдены.

— А знаешь, что, — Джудит задрала носик кверху. — А давай! Посмотрим, насколько ты хорош. Вот еще — струсила! Ты слишком самоуверенный, я погляжу. Нужно немного охладить твой пыл. Я уделаю тебя на этом маршруте, так, что всю жизнь буду припоминать.

— Заметано, — Кассарион подал широкую ладонь, а Джудит ее уверенно пожала.

Файрон прикрыл глаза и выругался про себя.

Виктория пребывала в ужасе.