На прием, или как Кассарион назвал его «вечер бесполезных танцев», он пришел первым, и в полном одиночестве. Вслед за ним должны были отправиться Джудит с родителями, совершенно справедливо сделавшие выбор в пользу приемной дочери. Ведь Джу так ждала этого вечера, чтобы примерить праздничное платье, в которое она усиленно влезала. Девушка хотела увидеться со всеми друзьями семьи в красивой обстановке. А для полной церемониальности она должна прийти в сопровождении родителей, как и полагается в приличном обществе. Вместе с тем Джудит дулась на Кассариона за его бесцеремонную выходку, и до самого вечера не только с ним не разговаривала, но даже не смотрела в его сторону.

Пришлось Кассартону, вопреки правилам этикета, тащиться на прием в полном одиночестве. Что не ушло от внимания молоденьких девушек, искавших себе выгодную партию, словно хищницы. Так уж повелось, что холостой, симпатичный и успешный мужчина в самом расцвете сил, да еще и с отличной родословной, врывался в поле зрения без особых усилий. К Кассариону то и дело порхали местные молоденькие пташки, пытаясь завести легкий, ни к чему не принуждающий разговор.

На первый взгляд.

В их глазах читался не только неподдельный интерес, но и вполне угадываемое желание окольцевать свободного Даркмора.

Здесь собрался не только высший свет общества города-поселения, но и просто значимые личности: активисты, главы администраций, перспективные телепаты из низшего общества… хорошо, что Элайзы здесь не было.

А вот Мартин был.

Кассарион почувствовал его сразу, как только вошел. Тот, в свою очередь, сверлил украдкой иссиня-черным взглядом. Всеми усилиями притворяясь, что ему все равно. Оба чувствовали напряжение между боевыми телепатиями, но не подавали виду.

Играла легкая музыка, хрустальные люстры, ослепляя, свисали с потолка, мягкий свет ложился на глянцевые обои с причудливыми узорами. Под ногами цокал мраморный пол, гости мило улыбались друг другу, одетые празднично и лаконично. Дамы — в прелестных вечерних платьях, мужчины в строгих костюмах. Мартин был одет в своем неизменном стиле — в черно-белое, под тон его волос. Словно шахматная доска, разыгрывающая свою бесконечную партию. Строгий пиджак, белая рубашка, широкий галстук…

Кассарион облачился в стильный чёрный пиджак с алым платком на груди, черную рубашку без галстука и чёрный брюки. Он выглядел опасно, и в то же время со вкусом — хороший знак для врага, чтобы он не приближался.

— Добрый вечер, — раздалось по правую руку, голос показался Кассариону мелодичным.

К мужчине подошла миловидная девушка с прекрасными жемчужными волосами, играющими отблесками перламутра в свете хрустальных люстр. Платье, облегающее ее фигуру, струилось в пол, расширяясь книзу. Девушка походила на русалку с огромным хвостом, от нее пахло свежим морским бризом и солью. Лицо выглядело симпатичным.

— Простите, но я не знакомлюсь, — отрезал Кассарион, нервно сканируя вход в зал.

Родители вот-вот должны прийти… а он примерил на себя образ крайне семейного человека, особенно после разговора матери с Джудит.

Нельзя было отходить от нового плана.

Впрочем, это была чистая правда, вот только толпы девушек, вьющихся вокруг него, убеждали Джудит в обратном.

И почему она задала ему такую непосильную задачку? Чем ей ревность не угодила?! Хороший же был план. Отличный. Но Джу, как и следовало ожидать, ломала все его планы. С ней всегда шло совсем не так, как должно.

Но она была такой, какая есть, и другой ему не нужно. Другую он бы просто не полюбил…

— А я не знакомиться пришла, — девушка с жемчужными волосами громко, можно сказать, демонстративно захихикала и дотронулась до ошарашенного Кассариона. Легонько и фамильярно, будто они были закадычными друзьями. Впервые Мартин посмотрел в их сторону. Взгляд его полыхнул синим. — Я слышала, вы боевой телепат, и знакомы с Мартином. Так ведь?

— Девушка, простите… — начал раздражаться Кассарион.

— Подождите. Послушайте меня, — не снимая с лица улыбки, процедила сквозь зубы девушка. — Я Амелина — баллуанка из дворянского рода Мейлеров, вы можете не знать его, он очень незначительный. Но суть не в этом. У меня телепатия — я могу дышать кожей под водой, я — ундина. И вот мне выпала печальная участь стать парой вон того молодого человека, — Амелина даже не обернулась, намекая, что и так понятно, что она пара Мартина. Он прожигал их спины взглядом. — И что самое ужасное, его любовь взаимна. Да, я люблю этого мерзавца, и от этого никуда не деться. Но к тому же я отчаянно хочу, чтобы он страдал.

— Оу, сочувствую, — без тени иронии ответил Кассарион.

— Погодите сочувствовать. Если только ему, — хихикнула Амелина. — Право, мне нравится играться с ним, зная, что он никуда от меня не денется. Телепат первого порядка, так забавно. Пляшет передо мной, как ужик на сковородке. Мартин очень милый.

— Милый? — поразился Кассарион.

Мартин был той еще расчетливой мразью, которой он когда-то мечтал переломить хребет… и он никогда бы не назвал его милым. Даже сносным. Впрочем, время немного сгладило неприязнь, и Кассариону было почти плевать на их противостояние. С высоты прожитых лет их грызня казалась теперь глупостью, вот только произошедшее все равно камнем лежало на душе, и ворошить прошлое не хотелось.

Но Амелина… сначала она вызвала сочувствие к себе, но через минуту Кассариону уже стало жалко Мартина. Эта девушка та еще хищница, которая будет вить из него веревки.

Может, и хорошо, что ему досталась именно она… каждый получает по заслугам.

— Видите ли, мне хотелось бы пощекотать ему нервы за кое-какую его провинность, — Амелина прикрыла ладошкой милый алый ротик, чтобы скрыть усмешку. — И ревность мне очень подходит. Особенно ревность к его давнему сопернику. Он так очаровательно злится.

— Не дайте Боги мне такую пару, как вы, — открыто ответил Кассарион.

— Какой вы скучный.

Вокруг Мартина, стоявшего в дальнем углу, почти за портьерой, задрожали стаканы с пуншем. Кассарион закатил глаза.

Эти спектакли ему были ни к чему.

— Я все понимаю, Амелина, но вы еще слишком молоды, чтобы ценить единственную свою пару, — сказал Кассарион. — Тем более такую перспективную, как Мартин. Как мне известно, он учится в высшей военной академии телепатов. Отличная партия. Может быть, когда вы ее потеряете, поймете, а сейчас… сколько вам лет?

— Восемнадцать.

— Подумайте над этим, когда вам исполнится двадцать пять.

Фыркнув, девушка пожала плечами и, задрав носик, удалилась.

Кассарион, вздохнув, покачал головой.

Какими же всё-таки бывают глупыми молоденькие девушки… все те методы, которые скармливал ему незадачливый пикапер могли бы подействовать на Амелину, без сомнения, но не на Джудит.

Сердце Кассариона екнуло, когда она увидел Джу, прибывшую на прием вместе с родителями.

Красивую, словно императрица.

Платье благородного пурпурного цвета струилось с ее тонкой талии волнами спокойной реки, в волосах сияли украшения под драгоценные камни, а ее глаза… сами были словно драгоценность. Джудит держалась как истинная аристократка — ровная спина, мягкая приветливая улыбка, не лишенная достоинства, плавный горделивый шаг…

Порой Кассарион задавал себе вопрос, откуда в ней взялось все это?

Конечно же, это все врожденное очарование, тонкое чувство прекрасного, и стойкость характера. Не описать словами, как Кассариона тянуло к Джу. Будь она хоть трижды сиротой без гроша за душой и без династии, он бы выделил ее из толпы и все равно присвоил себе.

«Моя», — думал Кассарион, и его мысли с каждым разом становились все настойчивей, требовательный, ревнивей…

Джудит, оглянув присутствующих, наспех отметила, что Касс никуда не делся — вот он стоит, тут, с Мартином…

С Мартином?! Девушка отвела взгляд, сделав вид, что совершенно спокойна. На самом деле она выполняла стандартную череду приветствий вместе с родителями, но краем глаза не выпускала их из виду.

А ну как опять подерутся?!

— Что она тебе сказала? — Мартин даже не поздоровался, когда зашел со спины.

— И я рад тебя видеть, — съязвил Касаарион. — Конечно же, это была шутка.

— Амелина моя пара, — процедил Мартин, сжимая в руках бокал в пуншем до хруста. — Ты флиртовал с ней? Не смей…

— А я и не собирался, — усмехнулся Кассарион, повернувшись. Мартин выглядел взволнованным — жалко смотреть. — Теперь ты понимаешь, каково это?

— Слушай…

— Мне даром не сдалась твоя пара, она сама подошла ко мне, чтобы пощекотать тебе нервишки. Что ты такого сделал?

— Подкупил преподавателя, чтобы он завалил ее на экзамене в Баллуанскую академию, и ее перевели на мой факультет. Я подсуетился, — ответил взволнованно Мартин. Глаза у него были красными, взгляд — вялый.

Ночами не спит. Такого уложить одним пальцем.

— А знаешь, вы друг друга достойны, — усмехнулся Кассарион.

— Только не говори, что ты не такое же чудовище, как я, — процедил Мартин, глядя на прекрасную Дждуит, улыбающуюся гостям.

Кассарион проследил за его взглядом, глаза его блеснули холодным огнем:

— Я бы мог начать переубеждать тебя, что не такая мразь как ты, и точно не чудовище, — Кассарион смерил Мартина взглядом. — Но это было бы лицемерием. Не волнуйся, к твоей Амелине я не подойду. А теперь будь добр, свали отсюда.

— И тем не менее, спасибо, — сказал Мартин, пятясь от Кассариона. — Я запомню.

— Только не говори, что мы теперь друзья, — брезгливо бросил Кассарион ему вдогонку.

— Еще чего, — фыркнул Мартин и убежал искать свою горе-пару.

Кассарион повернулся к Джудит и лучезарно улыбнулся. Та сделала вид, что не замечает.

Обиделась. Все еще дуется.

Подойди. Ну подойди же! — словно мантру, повторял Кассарион, зная, что первой Дждудит не подойдет, даже если к нему порхнет дюжина местных девчонок. Напротив, это отпугнут ее как от прокаженного.

Когда в сторону мужчины направилась очередная заинтересованная «пассия», его словно током ударило. Он вздрогнул и наконец сдвинулся с места — сам решил подойти к Джу, пока ее окончательно не спугнули его поклонницы. Кассарион обошел девушку по дуговой траектории, поймав на себе возмущенно-удивленный взгляд. Так явно избегать женщин ему еще не приходилось.

— Все еще дуешься? — спросил Кассарион над плечом Джу, зайдя сзади. Та вздрогнула от неожиданности и повернулась.

Кассарион хищно-лучезарно улыбнулся, скрестив руки на груди.

Уверенный в себе, наглый, просто неотразимый. Еще бы на него не дуться!

— Думаешь, это просто так забывается? — сощурилась Джудит.

— Конечно же нет, — усмехнулся мужчина. — Мое маленькое наказание воспринималось бы мучительным, если бы нам обоим не понравилось, — заявил Кассарион с наглой ухмылочкой.

Джудит просто задохнулась от возмущения.

Как он вообще смеет? Его слова не походили ни на насмешку, ни на укор или поддержку, они снова походили на флирт, и окончательно путали. Она не понимала, чего он добивается. Холодная безразличие граничило с каким-то странным, интимным подтекстом, который противоречил его поступкам.

— Слушай, такая хорошая музыка, — вдруг произнес Кассарион. — Давай покажем всем, что у нас дружная семья. Станцуем.

— Боюсь, для твоего костюма от меня слишком плохо пахнет. Я все еще не выветрила запах от квакуш. Меня уже три раза приглашали, и три раза я отказала.

— Хорошо, что отказала, — довольно ответил Кассарион и снял пиджак, оставшись в одной черной рубашке без галстука. — Вот, если тебе будет спокойней, ты не испортишь мой костюм, — он протянул ладонь. — Ну что, покажем, какая у нас дружная семья? Или опять откажешь, как остальным?