Вдох, выдох… возбуждение не уходило, более того, оно нарастало в геометрической прогрессии. Сколько не пытаешься отвлечься — разум-предатель сам подкидывает развратные картины, в которых Джудит ведет себя совсем не так, как поступают хорошие девочки.

Когда они сойдутся, он попросит ее о парочке плохих вещей… а потом отшлепает.

Стоп!

Кассарион заметался по кухне, понимая, что он стоит на грани того, чтобы совершить непоправимое. Неужели он тринадцать лет готовился услышать долгожданное «да», чтобы однажды утром натворить дел от перевозбуждения? Хватит и того, что он уже осуществил!

Открыв нараспашку холодильник, мужчина вытащил из морозилки пакет со льдом, предназначенный для прикладывания к ушибам, сервировки морепродуктов, охлаждения летних напитков... а затем приложил его к члену, чтобы сбить остроту своего возбуждения.

— Вот черт, — выдавил из себя мужчина, невольно падая на четвереньки. — Как неприятно…

Неприятно — не то слово. Казалось, его пнули холодом в пах. Челюсть заиграла желваками, когда он сжал ее так, что зубы скрипнули.

Наверное, это была плохая идея… но сейчас производительность мозга Кассариона упала до невообразимо низкого значения, и он практически выл от беспомощности.

— Касс, что с тобой?! — послышалось над головой. Тарелка с клубникой звякнула о стол, Джудит бросилась к Кассу, перепуганная донельзя. — Вставай… тебе плохо? Что случилось?!

— Коленку ушиб, — Кассарион понятия не имел, как у него еще хватало ума так нагло врать.

— Сильно?

— Очень.

— Ну как же так… — растерялась Джудит. — Здесь где-то была мазь, подожди немного.

— Не нужно никакой мази, — воскликнул Кассарион.

— Ну опухнет же!

— Уже опухло…

— Какой ужас. Это очень хорошая мазь. Я сама ей пользуюсь, когда ударюсь о что-нибудь твердое. Чтобы синяков не было. Покажи мне свое колено. Давай я разотру его и тебе сразу станет легче.

— Не представляешь, как ты сейчас права… — натужно прохрипел Кассарион. — Мне стало бы гораздо легче… но лучше не надо.

— Но почему?

— Справлюсь сам. У меня своя мазь есть, в спальне лежит…

Только сейчас Джудит заметила, что Кассарион стоит на коленях — на двух сразу, и на больном тоже. А пакет со льдом находится совсем не там, где положено.

— Касс… ты не туда лед прикладываешь…

— Промахнулся просто, — Кассарион довольно бодро вскочил на ноги, да так лихо, что казалось, что с коленями у него все в порядке. — Я сейчас, сбегаю до комнаты, помажу ушибленное место и сразу вернусь. Ты же напечешь к этому времени блинчики?

— Конечно… — обескураженно ответила Джуждит. — Все будет готово. Только возвращайся.

— Я быстро! — Кассарион скрылся в проеме двери, а Джудит, все еще обескураженная и удивленная, встала с пола и принялась печь блинчики.

Так же она взбила сливки, но не слишком много — Джудит берегла фигуру. Любимые, до боли желанные воздушные сливки могут помешать влезть в праздничное платье, приготовленное на прием. Если что, возьмет немного у Кассариона. Совсем чуть-чуть. Наверное, он не будет против.

И всё-таки в это утро Джудит что-то необыкновенно волновало. Может, это из-за постыдно-сладкого сна, который тотчас постаралась забыть, или странного шлейфа телепатической энергии, идущей от Кассариона. Страстной, привязывающей к себе…

В это утро он вел себя очень странно.

Джудит похлопала по горящим щекам, стараясь привести себя в чувство.

Показалось.

Наверное, это всё-таки из-за сна. Как неловко. Она всеми силами старалась вести себя как ни в чем не бывало, но перед глазами то и дело всплывали пошлые, наполненные нежными непристойностями картины, и эти его слова…

«Будет хорошо, принцесса», — на этом моменте Джудит вспыхивала, отсыпая в большую чашу побольше муки.

— Нельзя об этом думать, всего лишь сон, — бормотала себе под нос девушка.

— А вот и я! — послышалось бодрое, счастливое за спиной. Джудит даже вздрогнула от неожиданности.

— Ты меня напугал, — ответила она на выдохе.

— Прости. Ммм… как вкусно пахнет! Я ужасно голодный. Готов съесть целую стопку вместе со сливками, — Кассарион слишком бодро заскочил за стол — свое законное место, куда обычно садился, завтракая вместе с Джу.

Девушка на мгновение замерла… совпадение? Он сделал это так беспечно, можно сказать, подсознательно, что не заметил, как повторил свои утренние привычки.

«И всё-таки он притворяется», — с подозрением подумала Джудит, уже порядком раздражаясь. Вывести бы его на чистую воду. То и дело она замечала мелкие детали, которые очень разнились с внезапной амнезией Кассариона.

Неужели его память включается и выключается по щелчку пальцев? Совпадение? Или он просто на что-то обижен? Столько лет?

Кассарион наворачивал блинчики, макая их во взбитые сливки с толченой клубникой в сахаре.

Точно так же, как и всегда.

Ну точно притворяется!

Раздражение Джудит необъяснимым образом нарастало. Так хотелось обличить это напускное безразличие... или просто раздразнить, чтобы почувствовать наконец его настоящие эмоции.

Джудит сама от себя такого не ожидала — хотеть разозлить керима? Это же так по-дурацки.

— Ты не представляешь, какие они великолепные. Ну просто пища богов, — хвалил Кассарион, набивая рот и чуть ли не облизывая пальцы.

После самоудовлетворения под ледяным душем ему стало гораздо легче.

И вновь, как в старые-добрые времена. Джудит порхает на кухне, утренний свет льет в окна, воздух наполнен домашними ароматами… а он пьет чай, вкушая стряпню из-под ее любимых ручек.

Что можно быть лучше, чем этот момент?

Только осознание, что на Джудит теперь можно воздействовать во сне. Его лютэн-энергия сама подсказала ему отличную идею. Телепатия Джудит спит вместе с ней, и если он будет проникать в ее фантазии своим образом…

Кассарион тянул довольную улыбку, уже примериваясь к следующей ночи.

— Слушай, а какие парни в твоем вкусе? — внезапно спросил Кассарион, разглядывая сочную попку Джудит. Девушка мыла остатки клубники в раковине.

— Эм… а к чему такой странный вопрос? — настороженно спросила она.

«Потому что ты никогда не делилась своими вкусами с Лили, — подумал Кассарион, — Чего-то стеснялась?»

— Мне нравятся такие, как Элайза, — беспечно ответила девушка, но голос ее внезапно дрогнул, что не ушло от чуткого слуха Кассариона.

— Правда? Если бы он был в твоем вкусе, ты давно бы выскочила за него замуж, — припечатал фактами мужчина, — С твоих слов он просто идеальный: смелый, умный... и регенерация у него замечательная.

— Откуда ты знаешь? — поразилась Джудит. — У него действительно повышенная регенерация тканей из-за его дара. Так удачно совпало…

— Ну да, терпеть испытания в борьбе за сердце своей дамы не так-то напряжно, — ядовито заметил Касс.

— Какой ты злой, хватит. Элайза отличный парень, — Джудит поставила тарелку с сочной клубникой на стол. Взяла одну, зачерпнула ягодой сливки с блинчика Касса и отправила в рот. Мужчина помял кадык, пытаясь протолкнуть еду дальше по пищеводу.

Самому не глоталось.

— Мне кажется, ты все врешь, — сказал он, справившись-таки с едой. — Тебе нравится совсем другой типаж, а с ним ты просто заставляешь себя общаться. Зачем?

— А почему это тебя так волнует? — с подозрением спросила Джудит.

— Потому что мы — семья. И если вы поженитесь, мне придется видеть его рожу каждый день. Я не хочу. Он мне не нравится.

Джудит отвела взгляд.

Ей, право, и самой не особо нравился Элайза. По крайней мере, внешне. Но зато все его остальные достоинства значительно перевешивали. Элайза добрый, заботливый, без двойного дна, очень мягкий и совсем не резкий. От него не услышишь ни единого дерзкого слова. А еще он не бабник. Ему достается не так много внимания от девушек, и он не привык занимать первые места. Он не лучший, и знает об этом. И его это вполне устраивает.

Он совсем не похож на мужчину, который мог бы ей понравиться. Скорее, он его полная противоположность… полная противоположность Кассариона.

Ягода со сливками на конце застыла на полпути ко рту.

Джудит будто ударили по голове чем-то тяжелым — она вдруг осознала, что все эти годы мечтала о мужчине с образом, совершенно идентичном образу Кассариона.

«О нет», — екнуло у нее в груди, она быстро отвернулась, сделав вид, что моет посуду в раковине.

И правда ведь — высокий парень с длинными волосами, в кожаных перчатках, увлекается роком и всегда стремится быть лучшим… а если улыбается так нагло и всегда получает того, чего хочет… ее всегда влекло к таким парням, но она мысленно била себя по рукам, чтобы не увлечься кем-нибудь из списка "ты знала, вот и не плачь теперь".

Совпадение это или… они с Кассарионом настолько сроднились за годы, проведенные вместе, что ей просто не хочется видеть рядом кого-то другого. Она просто привыкла к нему и… полюбила?!

Джудит бросило в жар. Все естество ее восстало против внезапных, шокирующих догадок.

Нет! Образ Кассариона просто не мог лечь в основу ее идеального мужчины!

У нее ведь есть здравый смысл, правда? И здравый смысл говорит, что от таких парней нужно держаться подальше!

А вот сердце шептало иное: подумай, ну ты всю жизнь с ним жила, и ничего ведь, правда? Вам хорошо вместе, вы понимаете друг друга с полуслова! Ну, а его недостатки… ты прекрасно с ними справлялись и раньше, тебе же не привыкать…

С кем еще тебе будет так же хорошо, как с ним?

— Цыц, — цыкнула Джудит на свое тревожно колотящееся сердечко, а руки лихорадочно пенили и без того чистую тарелку, которую она уже натерла до блеска…

— Джу, все в порядке? — спросил Кассарион.

— Все замечательно! — выпалила Джудит.

— Ты так и не сказала, в чем заключается феномен Элайзы, — напомнил ей мужчина. — Чем он тебя так привлек? Если учесть, что тебе нравятся совсем другие парни…

— Нет, мне нравятся именно такие, — нервно отрезала Джудит.

— Ты не умеешь врать. Не пытайся обмануть опытного следователя.

— Ну ладно, твоя взяла, — Джудит оставила в покое чистую посуду, вернулась к столу, посмотрев на Касса через сощуренные до щелок глаза. Так хотелось щелкнуть его по носу, что сил просто нет. — Потому что он добрый. Потому что он никогда мне не врет и не притворяется. А еще он не бабник.

Джудит, ты ли это? Девушка сама себя не узнавала.

Брови Кассариона взлетели вверх.

— Не бабник? — спросил Кассарион. — Ты это что? Сейчас про меня?

Конечно про него!

— Вечно на себя примеряешь. Нет, не про тебя, — соврала Джудит, все больше и больше удивляясь собственному безрассудству. — Но, если тебе угодно так думать — пожалуйста.

— Неужели тебе доставляет удовольствие подбирать мужчину, который никому не нужен? Пользоваться тем, что остальные выбросили? Остатки.

— Какая чушь, — фыркнула Джудит. — Одиночество не порок, а любовь — интимное чувство. Его нельзя осквернять посторонними людьми. А если мужчина до свадьбы менял девушек, как перчатки, то он и после свадьбы будет не пропускать ни одной юбки. Люди не меняются, вот что я тебе скажу. Если только единицы, и в очень исключительных случаях. А я в чудо не верю! Верность — это свойство души, которую я ценю больше всего на свете. Жизнь одна, у меня нет времени заниматься ерундой!

Джудит выдохнула, будто выплеснула на Кассариона все, что у нее накопилось за последние дни. А у того улыбка приклеилась к лицу, став полностью пластмассовой.

Чертов блогер, который надоумил его надавить чувство собственничества, меняя девчонок у Джудит под носом!

Касс ведь говорил, что его девушка не поведется на ревность, но тот настаивал: «Сколько ей лет?»

«К моменту моего возвращения будет уже двадцать один», — отвечал Кассарион.

«Да она зеленая, что неспелый арбуз. Девчонкам в ее возрасте только и подавай, что эмоциональные качели. Поверь моему опыту…»

Сейчас Кассарион отчаянно желал дать этому опыту по морде.

Он может потерять все. Только потому, что допустил ошибку в своей идеально выверенной тактике. Джудит не будет бегать за тем, кто может променять ее на первую попавшуюся вертихвостку. Она не захочет быть одной из многих. Такие девушки не размениваются по мелочам.

— А знаешь, — ответил Кассарион, не снимая с лица пластмассово-беспечной улыбки, — А я ведь очень верный!

Нужно было срочно менять тактику, даже если это выглядит слишком кустарно. Ничего, придется импровизировать. Но кто сказал, что будет легко?

— Правда? — удивилась Джудит, — У тебя не было постоянной девушки, ты сам сказал. Вокруг тебя постоянно трутся какие-то фанатки, — сразу вспомнилось куча девчонок, еще в школе просивших ее выступить в роли «свахи», и фанаток на гоночном треке, вешающихся ему на шею. И ничего ведь за годы не изменилось, — Ты купаешься в женском внимании. Следовало ожидать, что ты станешь тем еще ловеласом.

— Погоди… — Кассарион пытался остановить бешеный локомотив под названием «железная женская логика».

— …к тому же у тебя нет постоянной девушки, — остановить Джудит не получилось. — Кому же ты тогда хранишь верность?

Слишком складно, чтобы хоть как-то парировать. Кассарион к такому повороту был не готов.

Значит, настала пора крупицы правды.

— А я ведь телепат первого порядка, — заявил Кассарион. — Если мне кто-то понравится, это надолго. Мои чувства упрочняются лютэн-энергией. Ты же помнишь, разве нет? Другие мне просто противны.

— Ну да… я как-то об этом не подумала, — нахмурилась Джудит, а потом вдруг удивилась. — Так что, получается, ты — девственник?

Пауза.

Тягучая, натягивающая на кулак нервы пауза.

Казалось, в этот момент у Кассариона вся жизнь перед глазами пронеслась. Впервые он не мог придумать, что ответить…

А у Джудит в груди разлилось что-то большое, теплое… очень приятное.

Желание разозлить Кассариона стало настолько нестерпимым, что она готова была ляпнуть любую ерунду, только чтобы увидеть в его глазах неоново-полыхающую ярость… а не непробиваемое безразличие, как все последнее время.

И тут Джудит вдруг заливается громким смехом:

— Это мое возмездие за нашу отвратительную первую встречу, — она показала язык, словно игривая кошечка.

Ну что она делает, в самом деле?!

Но девушка уже не могла сопротивляться внутреннему желанию поиграть у него на нервах… соблазн был слишком велик.

— Не все же тебе задавать дурацкие вопросы, — выпалила она, хихикнув. — И потом, брат-девственник это очень мило и забавно, есть чем щегольнуть перед твоими потенциальными невестами. Которым ты будешь хранить верность. Может даже всем вместе.

— Ах, значит, это твоя мелкая месть?! — воскликнул Кассарион, которого очень сильно покоробили слова про «брата».

— Почему мелкая? Очень даже крупная! — рассмеялась Джудит. — Знаешь, я считаю, что своевременное возмездие — это очень справедливо.

Джудит смахнула его во френдзону из-за досадной ошибки, и теперь придется начинать все заново. Да ещё и продираться сквозь тонну подколов с ее стороны.

— Издеваешься, значит? — удивился Кассарион. Таких насмешек он явно не ожидал.

— Да, издеваюсь. И что ты мне сделаешь? — девушка уверенно скрестила руки на груди.

— Не буди во мне зверя, Джу.

— И какого же зверя ты имеешь ввиду? Неужто льва? Ха! Воображаешь о себе! Ты обычный лисенок — только грозишься, а наказывать не умеешь! — Джудит, видать, совсем обезумела.

— Ага, так, значит, — самодовольно ухмыльнулся Кассарион.

Девушка сразу напряглась. Уж очень она хорошо знает эту улыбочку…

— Что ты задумал? — она сделала шаг назад.

— Небольшое возмездие. Знаешь, из прошлого я помню только самые яркие вещи. Особенно неприятные… унизительные… может предположишь, о чем я? Принцесса.

Джудит вспыхнула.

Он помнит… он все-таки помнит! Он снова назвал ее принцессой.

— Когда мы поспорили, кто чище придет домой, и я толкнула тебя в грязь, чтобы победить? Тебя тогда мама наругала, а меня похвалила, — предположила Джудит.

— О, хорошо, что напомнила. Это я оставлю на потом.

— Может, когда обгоняла тебя на длинную дистанцию, потому что ты был еще маленький, а потом хвалилась перед друзьями?

— Сколько поводов для возмездия…

— Я же извинилась! Я этим не горжусь!

— Хорошо, тогда проехали. Может, ещё что вспомнишь? — сощурился Кассарион.

— А может… — у Джудит расширились зрачки от страха. — Когда я выпорола тебя за тройки по истории?

— Ооо... — задумчиво протянул Кассарион. — Думаю, это отличный повод для возмездия.

— Да ну, ерунда какая, — нервно хихикнула Джудит. — Когда это было-то… все уже травой заросло…

— Было больно. Было обидно. Задница горела потом несколько дней. Родители спрашивали, почему я не сажусь, а я ничего не рассказал. Мне исполнилось десять лет! Знаешь, как унизительно — розгами да по заднице?

— Ты сам виноват, что не сопротивлялся!

— Знаешь же, что не мог — мы были на "священной" тропе.

С этим Джудит поспорить не могла.

— Ты взломал электронный журнал и подделал оценки! — запричитала она, пятясь от приближающегося Кассариона. Шаг, еще шаг... он словно танк, которого невозможно остановить, — А потом стер внутренний код и запутал следы, чтобы подставить информатика! Десять лет! Как ты только додумался до всего этого?! Наглость какая. Зато ты больше никогда так не делал.

— Ненавижу историю, — сказал Кассарион и стремительно двинулся вперед, хватая Джудит за талию.

Та завизжала.

— Не смей! — кричала она, вырываясь что есть мочи. — Не смей, Кассарион Даркмор, я тебе запрещаю! Ты не посмеешь этого сделать!

— Око за око, зуб за зуб! — воскликнул Кассарион, оттаскивая Джудит на диван.

— Не бывает такой поговорки!

Не обращая внимания на трепыхания девушки, Кассарион сделал ловкий выпад — хоп, и она уже лежит на подушке, уложенной на его колени. Одной рукой он держал ее запястья, зафиксировав их за спиной, а другую уже занес над испуганной задницей.

Он был слишком сильный, слишком ловкий, и безумно быстрый… невозможно оказать сопротивление такой машине. Джудит сделала единственное, на что она была способна — зажмурилась, поджав ягодички.

Шлеп!

— Аааа!! — закричала она больше от обиды, чем от боли.

Шлеп! Шлеп!

— Хватит! Прекрати! Я поняла, я больше не буду! — кричал Джу, срывая голос. Стены дрожали от ее праведного возмущения.

— Конечно не будешь, после такого-то урока! Ну как? Не нравится быть по ту сторону?

— Дурацкая месть, мне не нравится! Отпусти! — визжала Джу.

— А мне нравится.

— Ненавижу! Я тебе еще отомщу, это война!

— Поверь, эту войну я выиграю! — победно возвестил Кассарион, опуская последнюю ладонь на ягодицы разъярённой, словно кошка, Джу. — Ну все, хорошенького понемножку. Можешь порхать на свободу, принцесса. Надеюсь, я тебя научил, что не нужно меня злить. Нужно меня слушаться, и все у нас будет хорошо.

Джудит, униженная и оскорбленная, сползла с коленей Кассариона и встала, осторожно потирая раскрасневшуюся задницу. Мужчина в свою очередь откинулся на спинку дивана, распластав руки по спинке, и расставил в стороны ноги, всем своим видом изображая хозяина жизни.

Так и хотелось треснуть его чем-нибудь тяжелым, чтобы не выглядел таким довольным!

— Что ж, один-один, — возвестил Кассарион.

Джудит недовольно попыхтела, как разъяренный еж — вдохнула, выдохнула и, не сказав не слова, сиганула вверх по лестнице.

— Что случилось?! — Виктория влетела на кухню, словно разгорелся пожар. — Я слышала крики!

— Все отлично, мам, — тянул улыбку Кассарион. — Джудит просто поняла наконец, что я вырос.

— Что ты опять натворил?! — в ужасе воскликнула Виктория.

— Ничего такого, за что ей было бы мучительно стыдно, — Кассарион сощурился на один глаз, склонив голову на бок.

В это самое время сверху слетает взвинченная, красная и злая Джудит. Она наспех накинула на себя сарафан стального цвета, с оборками на плечах.

— Я прогуляюсь, мам, — бросила она, направляясь к выходу.

— Милая, что случилось? — Виктория не понимала, что происходит. — Ты сарафан одела наиз.

— Ничего, это только между нами. Мне нужно подумать над ответным возмездием! — девушка быстро выскочила за дверь, не дав Виктории договорить.

На самом деле это было не похоже на обычную порку, или даже на месть. Это было похоже… на флирт. Джудит вспыхивала каждый раз, когда ее посещала крамольная догадка. Ведь, зная характер Кассариона, она самая подвела его к такому исходу. Надеялась, что так случится...

К тому же, он не бил слишком сильно… и смаковал каждое движение. Ей даже показалось однажды, что Касс задержал ладонь на ее ягодице дольше, чем положено, и легонько помял ее. Девушка вылетела из дома, словно ошпаренная.

И вовсе не от обиды, а от стыда… потому что ей это понравилось.

Не хотелось бы, чтобы кто-то увидел ее блестящие от счастья глаза и догадался…

«Как неловко… как неловко…», — причитала она, ощущая сладкое горение на ягодицах. Если бы не мама, она бы вернулась… и еще как-нибудь вывела Кассариона из себя.

Она не знала, как, но обязательно что-нибудь бы придумала. В конце концов, она знает все его болевые точки…

Ну неужели она на это способна?! В голове не укладывалось.

Нет! — Джуди потрясла головой и остановилась.

Так дело не пойдет! Что она творит, в конце концов?! Ее поступки становятся импульсивными, неконтролируемыми, нелогичными… так благоразумные девушки не поступают... так поступают только влюбленные дурочки.

— Боже, — Джудит закрыла разгоряченное лицо руками, чувствуя, что катится в пропасть.

Нужно срочно брать себя в руки.

Пока она не поняла, что влюбляется.

***

— Она не расскажет, мам, — сказал Кассарион. — Не нужно ее останавливать. Ты же знаешь, это наши дела.

— Опять вы все от меня скрываете, — покачала головой Виктория.

Сын пропустил замечание мимо ушей.

— Слушай… скажи Джудит, что я верный, а Элайза бабник, — вдруг попросил он. — Ну очень надо. Ты же пси-психолог, она тебе поверит.

— Что, опять натворил дел, а теперь не знаешь, как расставить все по своим местам? — ошарашила его мама. — Какие-то странные у тебя способы завоевать сердце понравившейся девушки.

У Кассариона брови взлетели вверх:

— Ты знаешь?

— Я догадывалась.

— И...

— Мы можем поговорить об этом. Твои методы — единственное, против чего я выступаю.

Мужчина нахмурился.

— Я прекрасно контролирую ситуацию, — строго ответил он. — Просто ты не спешишь выполнять мои просьбы, поэтому приходится вносить некоторые коррективы.

— Коррективы во что? — уперла руки в бока Виктория. — В обман? Я просто не хочу поддерживать твои игры, для твоего же блага. Джудит не подходят твои дурацкие стратегии. Она уверенная в себе, сформировавшаяся личность. Поверь мне как психологу.

— И что же ты предлагаешь? — лениво спросил Кассарион, — Чисто для справки. Это не значит, что я обещаю стать мягким и пушистым.

— Скажи ей прямо, что у тебя на душе. Если Джу тебе нравится, она должна знать об этом.

— Не согласен.

— Открытость еще никому не вредила.

— Снова не согласен. Она не готова.

— Хм… — Виктория нахмурилась. — Да, тут ты прав. Нужно немного выждать, — неожиданно согласилась с ним мама. — Но веди себя как обычно, и не строй из себя потерявшего память мерзавца. Пусть она почувствует тебя рядом. И со временем все устаканится, она свыкнется с тем, что ты взрослый мужчина. А потом и сама поймет, как ты ей дорог. Я же помню, как она страдала без тебя. Просто ей нужно немного времени, чтобы осознать, что любит.

— У меня нет этого времени. Элайза наступает на пятки.

— А устранить его ты не можешь, потому что все подумают на тебя, — в очередной раз ошарашила его мама.

— Откуда…

— Твой папа такой же, не думай, что я слепая, — вздохнула Виктория. — Ладно, я скажу, что ты просишь… но пожалуйста, перестань с ней играть. К тому же, это не далеко от правды. Твой психологический портрет довольно стабильный в плане отношений. А вот у Элайзы есть шероховатости… он любит переходить от одной психологической модели к другой.

— Что ты имеешь ввиду?

— Ему быстро надоедают отношения, и он меняет их на другие, когда добьется своего.

— И ты молчала все это время? — поразился Кассарион. — Такой ты участи хотела для Джу?

— Хватит. Я хотела, чтобы она почувствовал себя любимой, — осадила его мама. — Пусть на время, но кто не обжигается? Она вбила себе в голову эту историю про проклятье... ей нужна была моральная поддержка. Слушай, а не ты ли приложил руку к...

— Нет мам, не я. Не развивай тему, это плохо закончится.

Виктория вздохнула.

— Ох, Касс, любовь — странная штука. Если Элайза любит, он может вести себя как примерный семьянин. Здесь нет универсальной формулы.

— Хорошо, — сжав зубы, процедил Кассарион. — Я тебя услышал. Спасибо. И прошу, не затягивай с разговором. Для меня это очень важно.