Теплые капли стекали по разгоряченной коже, когда Джудит вошла в душевую, легонько закрыв за собой прозрачную створку двери. Она подкралась сзади тихо, почти заговорщицки… мужчина был как всегда высок, крепок и силен… его широкая спина играла стальными мышцами, когда он подавался назад, чтобы потереть себя мочалкой.

Мужчина из ее снов всегда мылся, будто бы не замечая ее. Хотя прекрасно знал, что Джудит стоит позади.

Белая пена обгоняла капли воды, щекоча кожу, она уже добралась до его поясницы… мужчина улыбнулся, зная, что она рассматривает его.

Какой же он высокий… каждый раз думала Джудит, но сегодня он был еще выше, чем обычно. На пару сантиметров, а может и на все три… длинные волосы ниспадали по плечам мокрыми прядями, в ее снах никогда не имевшими определенного оттенка. Они были черными, белыми, каштановыми… а то и вовсе бесцветными.

Лицо загадочного мужчины она тоже не видела — только томную улыбку, переходящую в развратную ухмылку, когда он поворачивался и начинал ее ласкать.

Джудит обняла мужчину за талию, положив ладони на каменный пресс… поцеловала в спину на уровне лопаток.

Мужчина замер, смакуя свои ощущения… а потом резко повернулся, и отбросил подальше вспененную мочалку, та шлепнулась на мокрый пол. Вода рушилась сверху крупными каплями, когда мужчина бесцеремонно взял свой глубокий, обжигающе-страстный поцелуй. Он обнимал так крепко, что у Джудит сперло дыхание, а внутри разгорался пожар.

Уголок ее губ вспыхивал и угасал, пульсируя, словно вспышки на солнце. Ощущения поползли медленно и неумолимо — вперед, вперед, захватывая все больше пространства, и вот, теперь горят все ее губы.

Вкусный поцелуй, сладкий… никогда еще мужчина из ее снов не целовал так страстно, чувственно и жадно… никогда он еще не ласкал ее так… откровенно. От его прикосновений все внутри сворачивалось в узел и начинали дрожать коленки.

Он не стесняясь прикасался к ее шее, плечам, животу, груди… слизывая капли влаги с ее раскаленной желанием кожи.

В первый раз за все тайные сны Джудит безумно захотела, чтобы он взял ее — прямо сейчас. Без стеснения, без условностей, без ее вечных причитаний «опять этот сон… я не могу, мне стыдно».

Сегодня ей не было стыдно. Внутри полыхал такой пожар, что, если мужчина не заполнит ее собой, она возьмет его сама.

— Давай, чего же ты ждешь? — прошептала она, не в силах выносить больше томления развратных ласк.

Второй просьбы мужчине не понадобилось, он прижал Джудит к стене и поднял сильными руками, словно она была пушинкой. Развел ноги и умостился аккурат между ними.

Еще секунда, нет, еще мгновение, и он заполнит ее всю.

Вцепившись пальчиками в бледную кожу, девушка раскрыла рот от томительного ожидания и рвано вдохнула. В нос ударил отчетливый древесный аромат с легкими цитрусовыми нотками.

И в это самое мгновение, когда мужчина рвал ее последний девичий оплот, его образ вдруг обрел необыкновенную четкость.

Волосы в мгновение ока стали огненно-рыжими, будто по ним прошлась раскаленная лава, и искорки тлели на мокрых локонах. Лицо обрело до боли знакомые, резкие черты: четкие скулы, крепкая челюсть, и эта легкая, порой наглая ухмылка… и взгляд голубых глаз. Сейчас они горели, оповещая, что ей не уйти от собственного желания.

Мужчина прижал ее своим телом к стене так плотно, что она не смогла пошевелиться, ее бедра припечатало очень крепко. Его губы оказались аккурат над ее ухом:

— Не бойся, больно не будет, принцесса, будет хорошо, — он улыбнулся. Развратно и нахально.

Принцесса.

Что?!

Только один керим ее так называет!

Джудит встрепенулась, глотая влажный, наполненным цитрусом воздух. Такой горячий, что обжигал легкие…. наполненный похотью и страстью…

Нет, нет, нет! — набатом стучало у нее в висках, но было уже поздно.

У нее было всего лишь мгновение, и она потратила его на внезапное озарение. Мужчина двинулся вперед, заполняя ее без остатка.

— Касс! — прошептала Джудит на выдохе.

Она проснулась внезапно, ошарашенная образом мужчины, который спустя три года вдруг обрел такую четкость. Знакомое до боли, родное лицо. И не просто лицо… мужчина обрел характер и вполне конкретную личность. Немного наглый, немного нахальный, и совершенно не обращавший внимания на ее смущение. Шел напролом. Он вел себя так же, как…

Кассарион.

Девушка не могла совладать с собой, ведь на границе сна и яви ты не контролируешь ничего. Мышцы сокращались так неистово, что она уткнула лицо в подушку, закусив ткань до боли, чтобы скрыть свой полный удовольствия крик. Никак это не прекратить… ноги свело, простыня стала такой мокрой, что, казалось, будто она описалась. Это длилось слишком долго, чтобы она смогла обмануть себя, сказав: всего лишь случайность, ничего не было!

Оргазм невозможно получить во сне.

Когда безумие схлынуло, Джудит еще долго лежала, разглядывая потолок в своей комнате и не веря в то, что произошло.

Что только что случилось? Она снова была в душе, но на этот раз мужчина пришел не в ее фантазиях, а во сне, и это оказался… Кассарион?!

Щеки зарделись алым, краска стыда смешалась с краской прошедшего волной оргазма. Как же неловко… она не виновата, что не могла это прекратить. Все-таки сон — место, где мы не имеем воли, и неподвластны собственным желаниям. Вернее, желания как раз-таки нами управляют…

Но… как же так? Неужели она и вправду захотела своего милого и родного Кассариона?

Какие непристойные фантазии! Касс просто не мог нагло взять ее в душе... стыдно даже думать об этом!

Он не такой. Он даже не думает о ней, как о девушке.

Что было — то прошло, и он обо всем забыл, даже если любил когда-то. Подростковое чувство, не более.

Это все ее бурные желания. Ведь она так давно хотела прикосновений…

Нельзя, больше никогда нельзя представлять его в душе! Наверное, это все потому, что она очень скучает по нему — прежнему. Только и всего. Сон — лишь эхо переживаний, с которыми не так-то легко справиться.

Так ведь? Ничего… она не может рассматривать Касса как мужчину.

Хотя девушке иногда казалось, что-то внутри нее необъяснимо волнуется каждый раз, когда она смотрит на Кассариона. Порой начинает его рассматривать и прячет взгляд каждый раз, когда он это замечает.

И все-таки ее волновала его улыбка, его голос, движения сильных, мускулистых рук…

— Ох, — вздохнула Дждуит, вытряхивая из головы крамольные, ну просто ужасно пошлые мысли.

В то время, пока девушка корила себя за ужасные сны, за стенкой что-то шлёпнулось.

Что-то очень большое и грузное. По всей видимости, сам Кассарион.

Его разместили в гостевой комнате через стенку, потому что он не захотел занимать свою прежнюю комнату.

— Касс, все в порядке? — крикнула вдруг Джудит, молясь, чтобы Касс не слышал ее стонов в подушку.

— Все замечательно, просто упал во сне.

— С кровати?!

— Угу…

— Не ушибся?

— Нет, такое бывает… — послышался обескураженный голос. — С динозавром во сне боролся…

Когда-нибудь ложь его погубит. Он настолько в ней запутался, что даже и не помнил, когда в последний раз говорил правду.

Но в его случае правду говорить было ни в коем случае нельзя.

Кассарион мирно сопел во сне, пока внезапно не оказался в душе, совершенно сам того не подозревая.

Уже через мгновение, сквозь забытье он вдруг понял, что оказался не в своем сне. И ему бы прекратить это… но в томном мороке вылезли наружу самые тайные его желания. Он взял Джудит, ведь она сама попросила его об этом.

Знала ли она, кто оказался внутри нее?

В тот момент Кассарион совершенно не думал об этом, потому что сон сковал его волю, и он только неистово двигался, двигался, вдыхая будоражащий аромат ее мокрых волос…

Проснулся он внезапно, одновременно с ошарашенной Джудит, и на мгновение поймал ее страх, удивление и стыд.

А вот он не мог уже остановиться… какой-то неведомой силой под ним оказалась мягкая подушка, которую Кассарион неистово сношал вместо Джудит прямо в тот момент, когда его глаза распахнулись. Он вздрогнул, дернулся и свалился с кровати. Отскочил назад, пытаясь стряхнуть морок сна, его спина уперлась в прикроватная тумбу, стальные ручки больно впились в позвоночник.

— Блин, — поморщился Кассарион.

Боль привела его в сознание, и только сейчас он увидел, что по его пальцам ползут маленькие змейки синей лютэн-энергии пары.

Кассарион схватился за голову, вороша и без того растрепанные рыжие волосы на голове. Джудит оказалась слишком близко, всего лишь за тонкой стеной…

Пока он спал, его лютэн-энергия, обычно сдерживаемая его волевым контролем, получила свободу и тут же потянулась к своей паре… а там уже проникла в ее сон и тело, и получилось так, что он взял Джудит прямо в душе, под струями воды. Ее телепатия не смогла блокировать воздействие, потому что девушка спала.

Пусть это был сон, но такой сладкий. В паху все налилось и отяжелело. Кассарион готов был выть оттого, что ему не удалось досмотреть этот сон до конца…

Надеюсь, ей было хорошо, подумал он, пытаясь унять сладкое нытье в солнечном сплетении. А этот стыд… «скромница моя». Это возбуждало еще больше.

Неизвестно сколько прошло времени, мужчина сидел на полу, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

В дверь вдруг постучали.

— Да? — хрипло ответил Кассарион.

— Касс, ты что-то молчишь все время, я не услышала твоих шагов. Вот, решила проверить, точно ли все в порядке.

«Нет, не в порядке. Уходи, иначе я за себя не ручаюсь…»

— Конечно, Джу, просто динозавр оказался очень сильным, — как можно беспечней отозвался Кассарион. — Со мной бывает. Когда мотаешься по вселенной, всякого насмотришься.

И кто обвинит его во вранье? Видят боги, правда сейчас ни к чему.

— Тогда с добрым утром, — неловко ответила Джудит. Ей явно было не по себе. — Слушай, выходной, а родители на работе. Утро получается какое-то пустое. Может, позавтракаем вместе? Я панкейки испеку. Ты же любишь… ну, или любил.

«Нет, уходи, мне нужно пойти в душ и хорошенько разрядиться, представляя, как я вколачиваю тебя в кровать, а ты стонешь подо мной, срывая голос».

— Неплохая идея! — крикнул Кассарион вопреки здравому смыслу. Потому что этим утром главным себя объявил не верхний, а нижний «мозг», — Как всегда — сладкие?

Кассарион вскочил и подошел к двери, словно загипнотизированный. Открыл, увидел улыбающуюся Джудит с неловким румянцем на щеках, мельком скользнул по ней взглядом и снова закрыл дверь.

Да она почти голая! Коротенькие домашние шортики, маечка и белые носочки.

Наверное, она смерти его хочет.

Смерти от перевозбуждения. Перед взором открылся настолько милый, и настолько провокационный вид, что Кассарион совершенно не знал, как выдержит эту пытку.

Он не мог представить ее милые белые носочки даже в самых смелых своих снах.

Хотя, нет… он представлял их каждый раз, и то, как пяточки под белесой тканью трясутся под напором его неистовых толчков… мужчина в который раз тряхнул головой.

Сегодня он сам себе не товарищ.

— Касс? — обеспокоенно спросила Джудит. — От меня сильно пахнет, да? Прости. Я намазалась лосьоном, который сводит вонь от квакуш, но он действует не так быстро. Лосьон должен испариться с кожи… если тебе неприятно, я пойму.

Так вот почему она пытает его в это утро! Лосьон должен испариться, а если Джу наденет длинные штаны и толстовку, то запах наоборот еще сильнее въестся в кожу.

Только легче от этого не становилось.

— Нет, все в порядке, — Кассарион нацепил на себя пластмассовую улыбку и открыл дверь. Вышел, вдохнул запах летнего утра…

Ее запах. Лютэн-энергия Кассариона обострила рецепторы до предела, и, совершенно игнорируя всякие другие запахи, сразу уловила аромат свежего, невинного, сладкого девичьего тела. Его желанной пары.

Еще не выветрился легкий шлейф ее оргазма, что томными нотками пробирался к сердцу Кассариона. Но, если быть точней, то, конечно же, больше к паху.

Екнув где-то в груди, энергия упала вниз, и член, как самый большой в мире предатель, налился в штанах, словно пудовая гиря.

Кассарион поплелся за девушкой, словно привязанный.

Мужчина не мог поступить иначе, хотя знал, что должен бежать. Но сил к сопротивлению совершенно не осталось…

Она все-таки получила удовольствие там, в душе. Знала ли Джу, кто заставил ее сгорать от блаженства?

Легкий укол ревности кольнул Кассариона, пока он бесстыже пялился на ягодицы Джудит, волнующиеся при каждом ее движении — так соблазнительно и так завораживающе.

Сейчас у него адреналин польется из ушей.

Джудит затрясла пальчиками в воздухе, стараясь как можно быстрей испарить лосьон с кожи, будто ей это поможет.

Будто ему это поможет. Кассарион понимал, что ему уже не поможет ничего.

— Родителей нет, так что я решила одеться покороче, чтобы быстрее избавиться от запаха, — совершенно поздно предупредила его Джудит.

Кассарион и сам видел, насколько «покороче» она приоделась.

Неужели она совершенно не воспринимает его как взрослого мужчину? Неужели не чувствует, как он, словно голодный зверь, смотрит ей в спину горящими от желания глазами?

Между ними такая высокая стена прошлого, что ее восприятие невозможно проломить.

И Джудит не понимает, какая опасность сейчас за ее спиной…

— Я тебя не смущаю? — наконец задала самый правильный вопрос Джудит.

— Вовсе нет, можно еще что-нибудь снять, — невозмутимо ляпнул Кассарион, ударив себя по губам.

Они дошли до конца коридора и начали спускаться по лестнице. Отсюда отрывался великолепный вид на попку — отличный ракурс, сверху…

— Глупости какие, опять ты шутишь, — проворчала Джудит, — Лили бы тебя поругала. Она у меня очень строгая дама. Это моя виртуальная подруга. Не помню, рассказывала ли я тебе о ней, — девушка поскакала по лестнице, словно козочка.

Задорно так, беспечно.

«Схватить бы ее, отругать за неуёмное веселье, прижать к стенке, оттянуть лямку на плече… плохая, очень плохая принцесса...»

— Да, кажется, ты упоминала о ней, — механически ответил Кассарион.

— К сожалению, она в последнее время не выходит на связь. Сказала, что находится в недоступном секторе и объявится сразу, как только сможет. Ну ничего. Мы же теперь постоянно будем общаться?

— Конечно, если ты захочешь.

«Поцеловать, чтобы сплести языки воедино, попробовать ее на вкус…»

— Вот. Мне было бы приятно, если бы ты познакомился с ней. Я знаю, что ты много забыл… но ведь мы теперь настоящая семья, нужно как-то налаживать общение…

— Конечно, я готов идти навстречу, если нужно для семьи.

«Разорвать на ней эти соблазнительные шортики своей телепатией…

… и трусики тоже».

— Я понимаю, что у тебя сейчас слишком много работы, но нам всё-таки нужно найти время побыть вместе. Когда я улечу в академию, уже не получится видеться так часто. Кстати, как продвигается твое дело? — Джудит спрыгнула с последней ступеньки, весело припустив через гостиную.

— Отлично продвигается, стремительно. Всем делам дело.

«…снять напряжение, пульсирующее в паху, вколачиваясь в нежную плоть до изнеможения…»

— Папа сказал, ты очень профессионально подходишь к проблеме. Я не спрашивала, чем именно вы заняты, но, наверное, это требует очень много внимания, — Джудит открыла стеклянную дверь в сад, — Ты в последнее время какой-то отстраненный… это из-за большой загруженности, да?

— Угу, — ответил Кассарион, словно под гипнозом, продолжая созерцать попку Джу. — Приходится очень много вкладываться. Просто невозможно отвлечься на что-то другое. Только о нем и думаю. День и дочь, день и ночь, не покладая… ничего не покладая.

— Ума, ты хотел сказать. Мне кажется, ум был бы в тему, — Джудит резко развернулась, и перед глазами Кассариона внезапно оказалась ее грудь. — Куда ты идешь?

— А куда я иду? — очнувшись, уточнил Кассарион.

Он чуть не врезался в Джу, когда их маршрут закончился.

— Ну… наверное, на кухню? — предположила девушка, указав в противоположную сторону своим соблазнительный пальчиком. Тоненьким и изящным, словно мрамор из-под руки талантливого скульптора. «Зацеловать бы его, а лучше запустить в штаны и…» — Я хотела сделать блинчики со сливками и черникой. Как ты любишь... любил. Надеюсь, твои вкусы не поменялись.

— О нет, они до сих пор прежние. Обожаю блинчики. Просто души в них не чаю.

— Ну вот, — обрадовалась Джудит, — Только черники нет, к сожалению... не сезон. Наберу с грядки клубнику, тоже ведь неплохо. Будет еще вкуснее.

— Угу, — словно робот, ответил Кассарион и на автомате изменил траекторию своего движения.

Добрался до кухни он практически на «автопилоте».

Там уже включил кран и окатил лицо ледяной водой. Мог бы выкрутить настройки на чистый лед — сделал бы.

Казалось, он ощущал себя цельным куском лавы, и вода шипела об него, словно кипящая.

Он слишком перевозбужден, слишком…

— Вот черт, — выругался мужчина, заметив, как явно топорщатся его штаны.

И как Джудит еще не заметила? Подобное просто так не проигнорируешь. Если не заметила раньше, точно заметит сейчас.

Касс умылся еще раз, напряженно уперев руки в столешницу. Он представил перед собой Джу, отправляющую в рот сочную клубничку… и просто готов был взвыть.

А еще она, наверняка, возьмет ягоду и мокнет ее в сливки, которые лежат на его блинчике — была у нее подобная привычка. Кассарион был уверен, что привычки просто так не забываются.

Джу всегда «берегла» фигуру, и не взбивала себе слишком много сливок, а потом воровала у него.

Раньше, в силу возраста, ни он, ни она не замечали чего-то предосудительного, не придавая этим действиям никакого особенного значения, но сейчас…

Если она так сделает…

За что ему это? Наверняка, его настигла высшая кара за все ужасные деяния. И ведь не уйти, ноги будто приклеились к полу в ожидании прихода невинной соблазнительницы…

«Боги, дайте мне сил».