Файрон впустил сына в кабинет, поплотней закрыв за ним дверь. Прежде, чем обернуться, попытался нацепить на лицо беспечное выражение и привести нервы в порядок. Не успокоиться, то хотя бы сделать вид.

Вдох, выдох.

Отец прошел до большого лакированного стола из черного дерева и налил себе немного виски. Добавил побольше кубиков льда из портативного охладителя, стоявшего рядом. Нужно излучать расслабленность, но сохранять ясность ума.

— Я слышал, ты заходил к Коршунову, — Файрон откинул полы пиджака, максимально естественно спрятав одну руку в карман. Второй поднес к губам стакан и сделал глоток.

— Оперативно ты получаешь информацию. Вот что значит отлынивать от работы на пару с капитаном, — усмехнулся Кассарион.

— Через двадцать лет ты меня поймешь. Рассказывай.

— Нужно было просмотреть кое-какие данные. Загрузил все свидетельства песочной оплавки в нейросеть, пусть сделает анализ, — Кассарион плюхнулся в просторное кресло и выдохнул.

— Выпьешь? — предложил Файрон.

— Нет, не люблю. На телепатию влияет.

— Понимаю, — Файрон занял положение в кресле напротив, около большого шкафа с книгами и электронными носителями. — И какой же ты ждешь результат?

— Даты, маршруты. Анализ действий. Можно будет сделать вывод о перемещениях принцессы и состоянии ее здоровья. Вполне возможно, даже удастся найти тело, — ответил Кассарион. — Не говоря уже о частицах ДНК.

— Вот как, — натужно улыбнулся Файрон. Что-то становилось жарковато. — А мое мнение, что Лия все-таки не на Омеге. Если и была, наверное, улетела куда-нибудь. Или умерла.

— Улетела — вряд ли, — парировал Кассарион. — Иначе бы ее следы попались поисковой системе «Вселенная-25». Но то, что Лия умерла — тут я с тобой согласен.

— Вот видишь, — развел Файрон руками. — Согласен. Поверь моему опыту. Принцесса уже давно покоится на том свете. Не стоит тревожить мертвых. Думаю, я напишу рапорт, приложу данные. В конце концов, пора закрывать это дело. Незачем ворошить прошлое…

— Но у Лии остались дети, — огорошил Файрона Кассарион.

— Почему ты так решил? — Файрон все еще сохранял невозмутимость, как мог.

Но выдержка его заканчивалась.

Стало еще жарче. Казалось, сын играет с ним в какую-то странную игру, правилам которой он сам научил его много лет назад. Вот только теперь они были не мнимыми соперниками, а настоящими.

Файрон пытался замести следы, а Кассарион гнался за ним по пятам. И отец вовсе не был уверен, что сможет от него убежать. Плоть от плоти, кровь от крови. И ум от ума. Кассарион был догадлив, пытлив, и он ничего не мог с этим поделать. Оставалось полагаться на свой колоссальный опыт и еще удачу.

Никогда бы Файрон не подумал, что в какой-то момент своей жизни будет полагаться на удачу больше, чем на профессионализм. Но Кассарион, наверное, единственный, кто мог обыграть в его же игре.

В этот момент Файрон пожалел, что не подбил сына стать обычным инженером. Носил бы блоки по воздуху, строил здания...

— Нет ни единого свидетельства, кто плавил песок, — ответил Кассарион. — Вот только такая способность одна на миллион. В последний раз была зафиксирована лет пятьсот назад, а потом у Лии. Не живи я на Омеге, даже и не подумал бы зайти с этой стороны. Но я с детства видел стеклянные сталагмиты, и скажу — такое мог сделать только телепат. Кто-то прикрывает Лию даже после смерти.

— Надо же, вот как… — у Файрона пересохло во рту. Он сделал большой глоток и чуть не закашлялся.

— Именно так. Значит, есть что скрывать. Это могут быть только дети.

— И как же ты найдешь ее помощника? Если он, конечно, вообще существует, — Файрон встал, чтобы скрыть мимолетное нервное напряжение. — Это несколько миллионов человек, не считая керимов. Кто угодно мог ее прикрыть.

— Ну, я думал начать с военных баз, — нахмурился Кассарион. — Странно, что ты не учел... подобный уровень зачистки может осуществить только тот, кто имеет доступ к внутренним архивам. Такой есть только у работников базы, и то не всех, — припечатал фактами Кассарион. — Отсутствие следов — и есть самый яркий след. Ты же меня этому учил, отец.

— Да… я слишком многому тебя научил, — задумчиво прошептал Файрон себе под нос. Таким образом он совсем напьется. — Ну хорошо, допустим. Сотни баз по всей Омеге. Тысячи подозреваемых… и что тебе это даст?

— Найдем этого керима — найдем детей Лии.

— Керима? — брови Файрона взлетели вверх. — Почему ты решил…

— Потому что помогать Лии может только кто-то лично заинтересованный. А личная заинтересованность может быть только у баллуанца. Потому что Лия — принцесса его планеты, — припечатал словами Кассарион. — В то время история была известна единицам. Это сейчас она раскручена, а тогда…. весьма узкая тема. Тут либо извращённая верность короне, либо сугубо личные, очень глубокие причины ее прикрывать.

Круг сузился до невообразимо мелких размеров.

— Смотри-ка, как логично, — Файрон ощутил, как ему на шею давит галстук. Он освободил хватку, оттянув его указательным пальцем.

Уж лучше бы он отдал сына на инженерные курсы!

Мужчина чувствовал, как дотошная рука Кассариона тянется к его горлу, и готова вот-вот задушить. Если его родной сын сделает еще несколько логичных шагов в своей убийственной теории, он неизбежно выйдет на «самого себя». Вернее, на свою же семью. Нельзя дать ему продолжить логическую цепочку… нужно было срочно это прекращать.

— Итак, мы имеем заинтересованных керимов, которые работают на базах планеты. Отсюда вычтем тех, кто на Омеге проездом и оставим тех, кто здесь уже давно… — Кассарион мыслил стремительно.

— А как у тебя дела с Джудит? — внезапно спросил отец, пока Кассарион не сказал ему: «Да это же ты, отец! Ты тот самый керим, который подчищает следы предательницы Лии. Но зачем? Неужели… у тебя есть личные мотивы? Неужели… Джудит принцесса?! Как ты мог?!»

— Ну… так, потихоньку, — беспечно сказал Касарион. — Я уж и не помню…

— Хватит, Касс, все ты помнишь. Сколько еще будешь играть свою потерю памяти?

— Так, отец, не начинай, — Кассарион, ударив ладонями по подлокотникам, встал. — Пойду-ка я отсюда, пока мне не присели на мозги.

Когда сын вышел, Файрон облегченно выдохнул, чувствуя, как у него дрожат пальцы, и выпил стакан оставшегося виски залпом.

Потом спустился на первый этаж, на кухню, где умопомрачительно пахло свежей выпечкой. Виктория порхала над кексами, точно бабочка над весенним цветочком в поисках нектара, или маленькая птичка колибри, с которой так часто сравнивал ее муж.

— Пришлось печь шоколадные кексы на скорую руку, — Виктория стянула с плеча кухонное полотенце и шлепнула его о стол. — Я устала прикрывать его вранье. Каждый раз одно и то же. Когда это закончится? Если Кассу нравится Джу, зачем скрывать ото всех? Мы бы как-нибудь решили этот вопрос. Идет по каким-то своим, обходным путям, — ворчала Виктория, — Я говорю — давай поговорим начистоту, а он отнекивается. Ну скажи ты ей прямо! Но нет же, он у нас самый умный, все знает, как за девушками ухаживать.

— Он ничего не знает, — нервно заметил Файрон, — Весь в меня. Мозги в работу ушли, а с девушками полная катастрофа. Как же мне трудно.... но я не мог все предусмотреть. Птичка моя, кто же знал, что он попадет в прошлое, и его отправят в Императорскую академию? Может, если бы он остался, стал бы инженером? — устало сказал Файрон, наливая себе кофе, — Сейчас как раз большой тракт в седьмом секторе достравивают... эх. Уверен, он везде смог бы проявить свои способности.

— Не в отношении чувств. Он совершенно запутался, Фай. И не хочет со мной поговорить. Должна быть причина, почему он использует такие странные методы. То приближает к себе Джу, то отталкивает. Наслушался какого-то пикапера и исполняет все его дурацкие советы. Они совсем не подходят для такой серьезной девушки, как Джу. Она слишком зрелая для таких уловок. Боюсь, как бы с этими советами Касс не загнал себя в тупик, у него же совсем нет опыта отношений. Мой мальчик слепой как котенок.

— Наш котенок давно вырос. Он уже давно стал львом. А лев ни перед чем не остановится, даже если у него нет опыта.

— Мне кажется, он боится ей признаться… может, в прошлом был негативный опыт, — Виктория задумалась, а потом встрепенулась. — Ох, Фай, а может он уже признавался ей в любви, а она ему отказала?

— Что? — удивился Файрон, задумался ненадолго, а потом горько усмехнулся. — Джудит Индеверин отказала еще одному Даркмору. Как иронично. Видимо, это у них семейное — рушить надежды мужчин из нашего рода. Но сейчас я не хочу думать об этом. Мне надо с тобой поговорить. Идем. Этот разговор не для стен, у которых есть уши.

Семейная чета отправилась наверх, в спальню. Пока поднимались, Виктория успела надумать себе Бог весть чего — так разнервничались. Муж, в свою очередь, подлил масла в огонь, как только они оказались наверху:

— Он почти вычислил, что это я, — ошарашил ее муж.

— Нет! — Виктория прикрыла рот ладонью, — А то, что Джудит принцесса…

— Нет, хвала Богам, еще не догадался.

— Может, всё-таки рассказать ему правду?

— И сделать его несчастным? — Файрон присел на кровать, устало помяв переносицу пальцами, — Он живёт работой, верностью Империи, высшими целями… он много раз об этом говорил. А тут придется выбирать — долг или любовь.

— Боишься, что он выберет долг? — расстроенно спросила Виктория. — И отберет у нас Джу?

— Нет, этого я не боюсь, — грустно сказал Файрон, встал и подошел, обнял жену. — Однажды я предал Императора ради тебя, птичка моя. Ведь ты бы не пережила, если бы с Кассом что-нибудь случилось. Я выбрал семью, думаешь, Кассарион поступит как-то иначе? Нет... он поступит точно так же. Никому не отдаст Джудит.

— Кассарион влюблен в нее, — Виктория спрятала похолодевший нос в ворот рубаки мужа и вдохнула его родной аромат, смешанных с запахом алкоголя и крепкого кофе. — А когда он выберет Джудит, тоже предаст Империю.

— Да, Вики, именно так… — Файрон погладил жену по спине, недвусмысленно задержав ладонь на ее пояснице. — Хватит и того, что в нашей семье есть один предатель. Меня могут за это казнить. Я не хочу такой же участи для сына. Пусть он ищет, а я запутаю следы.

— Но как?

— Отправим Джудит подальше отсюда, чтобы не маячила у следствия перед глазами. Она же хотела полететь на Балу, на священную гору, помнишь?

— Но ты же сам сказал, что на Баллу ей нельзя, мы столько раз оформляли отказ! — возмущенно сказала Виктория, но не потому, что Файрон противоречил самому себе, а потому, что поднырнул ладонью под ее рубашку и уже начал мять мягкий животик.

— Если хочешь что-то спрятать — спрячь это на видном месте, — лукаво сказал я Файрон, целуя жену в шейку. — Когда Джудит уедет, я подменю все ее ДНК в доме на ложную, и если проверка доберется до нашего гнездышка, то ничего не найдет. За месяц я успею доказать, что Лия мертва, а детей у нее не было. И все. Конец.

— Кассарион расстроится, — ответила Виктория, ударяя по рукам мужа, но тот не останавливался, дойдя до ее груди.

— Зато потом спасибо скажет. Мы откроем ему правду гораздо позже. Тогда Кассу не придется предавать Империю, и он сможет наконец разобраться в своих отношениях.

— Фай, да погоди ты… — Виктория пыталась вырваться из цепкой хватки мужа. — А как же кексики?

— Они же на таймере, не сгорят, — Файрон уже в наглую начал раздевать Викторию, подталкивая ее к кровати. — А вот я сгорю, если сейчас же не сниму напряжение. Сегодня у меня только один кексик — ты.