Воскресным мартовским утром, как только закончилась церковная служба, весь батальон отправился за город. Очередные учения, на этот раз даже с оружием. Шли пешком, неровным подобием строя, оружие везли на телеге, которой правил Нед Дейли.

В коллектив я уже более-менее влился, хоть и считался новичком, особенно среди тех, кто состоял в «добровольцах» с 1913 года. Но определённый вес я успел заиметь, особенно, когда открылось то, что я пишу статьи для городских газет и политические памфлеты, точно как Патрик Пирс и его ближайшие соратники.

Так что теперь мы с Шеймусом Маккормиком шагали вместе с ротой С по загородной грунтовке в северных предместьях Дублина.

Стрелять нам предстояло из старых немецких «Маузеров» образца 1871 года. Одиннадцатый калибр, патроны на дымном порохе, однозарядная. Устаревшие и неудобные, они всё же были лучше охотничьих ружей и дульнозарядных мушкетов.

Шагать пришлось долго, пару раз пришлось выталкивать телегу с винтовками из грязи, и я невольно подумал о солдатах, сражающихся в бельгийских болотах, в траншеях, заполненных водой и жидкой грязью. Пока мы тут пьём в пабах и ходим в театры.

Хотя, с какой стороны ни посмотри, война эта шла исключительно за интересы крупного капитала, ради передела колоний и рынков сбыта. Империалистическая война как есть, в которой не было ничего святого. Никто из политиков так и не мог дать внятного ответа на вопрос «за что наши парни умирают на фронте».

Нет, пропаганда, конечно, рисовала противника ордой гуннов, приписывала им военные преступления и прочие непотребства, но на меня это не действовало. Да и британская пропаганда за сотню лет не изменилась, топорная и глупая что в начале двадцатого века, что в двадцать первом, рассчитанная на самого непритязательного зрителя. Объективных причин идти на Западный фронт для простого человека попросту не было.

А вот борьба за свободу — совсем другое дело, и я регулярно излагал эти мысли в статьях и эссе. Под псевдонимом, чтобы избежать внимания полиции, но что знают трое — знает и свинья, так что очень скоро моё инкогнито будет раскрыто.

Однако это позволяло мне быть на слуху среди руководства «добровольцев», потому что все они читали газеты и даже вступали в полемику с «Майклом Джексоном». Даже сам Патрик Пирс отметился, пусть и мимоходом, и именно этого я и добивался. Чем больше обо мне говорят, тем больше шансов, что меня послушают.

Мы наконец прибыли на импровизированный полигон, на стрельбище. Опушка леса, это было заметно, уже не впервые использовалась для стрельб и учений, к ней вела накатанная колея, можно было заметить обрывки мишеней и растоптанные гильзы.

Весь батальон выстроился в две длинные шеренги, Нед Дейли прошёлся вдоль строя, заглядывая в лица собравшихся здесь добровольцев.

— Джентльмены! — зычным голосом произнёс он. — Сегодня в нашей программе занятий — практические стрельбы из винтовки Маузера образца 1871 года!

Мы стояли, переминаясь с ноги на ногу и с интересом поглядывая на телегу, прикрытую большой холстиной.

— Дик, Роджер, будьте добры разместить мишени, — приказал комбат. — Как водится, начнём с тех, кто не стрелял. Многим нужно познакомиться с этими малышками. Те, кто здесь впервые — выйти из строя!

Я немного замешкался, но Шеймус толкнул меня локтем и мы оба сделали шаг вперёд. Вместе с нами вышли ещё несколько человек, но в целом новичков оказалось не так много. Дейли удовлетворённо кивнул, подошёл к телеге и сдёрнул холстину. Перед нашим взором предстали винтовки без штыков, болтовки, довольно потёртые и старые. Рядом — пара ящиков, очевидно, с патронами.

— Итак, перед вами — винтовка Маузера, германского производства, если кто не понял. Снята с вооружения, но всё ещё опасна, так что не стоит направлять ствол на человека.

— Не то получите по зубам, — добавил один из ротных, и я такое отношение всецело поддерживал.

— Принцип действия элементарный… — начал объяснять Дейли, но мне объяснение не требовалось, я и так знал, что с ней делать, пусть даже из подобного оружия не стрелял.

Стрелял из одной болтовки — освоишь любую другую. В конце концов, принцип мне знаком, прицельное приспособление то же самое, что и на любой другой винтовке без оптики.

Нед Дейли продемонстрировал винтовку со всех сторон, было видно, что он делает это далеко не в первый раз.

— Желающие? — спросил он наконец.

Я вызвался самым первым, лишь на долю секунды опередив всех остальных. Мелочь, а приятно.

Комбат вручил мне винтовку, неожиданно увесистую, куда тяжелее привычного калаша. Я взял её в положение «на плечо», строго по уставу, ожидая дальнейших приказаний. Команды «к бою», например, но вместо этого Дейли просто протянул мне горсточку патронов и указал на стрелковую позицию. Упражняться в стрельбе предстояло стоя.

— К стрельбе готов, — отозвался я.

Передо мной как раз разместили бумажную мишень, приколотили к дереву в паре десятков метров от позиции. На такой дистанции и из пистолета можно неплохо стрелять, но тут снайперов не готовили, тут обучали сугубо гражданских лиц обращению с оружием. Что-то среднее между уроком НВП и армейскими стрельбами накануне присяги.

Пять патронов одиннадцатого калибра. Четыре пришлось сунуть в карман, а пятый я загнал в ствол, лязгнув затвором.

— Огонь! — приказал Дейли.

Маузер лягнул меня в плечо, точно осёл копытом, всё заволокло едким пороховым дымом. Да, беглый огонь таким вести не получится, после пары выстрелов наступит нулевая видимость. Однако ласковый весенний ветерок быстро развеял клочья дыма, и я выстрелил снова. И снова, пока патроны у меня не закончились. Гвардии старшина Харитонов стрельбу закончил.

Я оттянул затвор, демонстрируя, что ствол пустой, капитан Макки, наблюдавший за стрельбой, сухо кивнул. Комбат приложил к глазу половинку цейссовского бинокля, разглядывая мою мишень.

— О’Хара! Ко мне! — позвал он меня.

Винтовку я снова взял на плечо, подошёл к нему. Дейли протянул мне оптику, хотя я и без неё видел, что положил в мишень все пять выстрелов.

— Что-то не так? — спросил я.

— Посмотри, — сказал он.

Я приложил половинку бинокля к глазу. Мишень на измочаленном дереве чуть трепыхало ветром, пулевые отверстия виднелись в самом центре.

— Что не так? — снова спросил я.

— Кто тебя научил так стрелять? — хмыкнул Дейли.

Винтовку я отдал следующему добровольцу, оптику отдал комбату.

— Вы, мистер Дейли, — пожал я плечами. — Ну… Вы же объясняли только что, мушку, целик, вот это вот всё…

Ложь. И он это чуял, но обвинить меня во лжи не мог. Я не сделал ничего сверхъестественного.

— Вот как? Ладно… — сказал он. — Новичкам, как известно, везёт. Встать в строй.

Маккормик ухмыльнулся и ткнул меня локтем, парни из роты приветствовали моё возвращение шёпотом.

— Майк, ты ведь точно раньше где-то стрелял! — заявил О’Райли.

Никто из них не верил, что можно вот так выйти, впервые в жизни взять винтовку в руки и выбить десятки. Во многом потому, что они сами уже стреляли из этих маузеров и были знакомы с этим, далеко не самым лучшим, оружием.

— Не хотите, не верьте, — фыркнул я.

Теперь мне оставалось только наблюдать, как справляются со своими пятью патронами все остальные добровольцы. Не самое вдохновляющее зрелище. Нет, на уровне городского ополчения они, может быть, даже неплохо себя показывали, но против регулярной армии у них всё-таки нет никаких шансов. Против артиллерии и бронеавтомобилей, против танков, флота и авиации… Нет, были шансы, что британское правительство не решится направлять в Ирландию войска, особенно в свете того, что сейчас происходит на фронте, но я в такую удачу не верил. Да и когда для британцев тут всё пойдёт плохо, у них не останется выбора.

Винтовки громко бахали, клубы едкого серого дыма разлетались клочьями. Запах сгоревшего пороха пробуждал не самые приятные воспоминания, и я гнал дурные мысли прочь, сосредоточившись на наблюдении и думах, как можно модернизировать и улучшить процесс обучения. Используя нынешнюю материальную базу, само собой.

Ничего не мешало добровольцам отрабатывать проведение засад и диверсий, устраивать тактические игры и учиться штурму зданий, рукопашному бою, минно-взрывному делу, а не только расстреливать опушку пулями одиннадцатого калибра. С не самым впечатляющим результатом, надо заметить.

Кажется, начальником всей учебной части был Томас Макдона, человек сугубо гражданский, значит, надо обратиться к нему с этим вопросом. Все генералы, как известно, готовятся к прошлой войне, вот и здесь процесс обучения был выстроен по старым лекалам. Но я-то знаю, какими будут боевые действия в следующие сто лет, значит, смогу наладить обучение гораздо лучше.

Не хотелось бы, конечно, ускорять прогресс в такой сфере, как военное дело, в вопросе человекоубийства нашей изобретательности нет равных и без всяких попаданцев с послезнанием. Но без этого наша борьба за свободу будет обречена с самого начала.

На опушке среди винтовочных выстрелов вдруг послышалось тарахтение мотора, мы обернулись на звук. По разбитой грунтовке к нам приближался автомобиль, и я на мгновение подумал, что это полиция или кто-то в этом роде, но быстро понял, что ошибся.

Водитель остановил свой тарантас чуть поодаль от нашего строя, возле роты А, которая уже отстрелялась, и я подумал, что управлять таким аппаратом не так уж просто, как кажется со стороны. С пассажирского сиденья выбрался молодой мужчина в чёрном пальто и круглой шляпе, напоминающей приплюснутый цилиндр, весь батальон тотчас же начал шушукаться между собой.

— Это Пирс…

— Патрик Пирс приехал…

Глава всей нашей организации. Даже интересно, что ему здесь нужно.

Пирс махнул рукой нам всем в знак приветствия, строй разразился приветственными криками, будто к нам приехала рок-звезда, а не командир. Нед Дейли передал командование ротным, а сам трусцой побежал к подъехавшей машине. Вид бегущего комбата меня повеселил, точно как в старой шутке, что в мирное время бегущий генерал вызывает смех, а в военное — панику. Правда, никаких строевых шагов и доклада по форме Дейли не сделал, просто обменялся с Пирсом рукопожатиями.

Издалека его можно было принять за какого-нибудь студента или разночинца. Патрик Пирс о чём-то долго разговаривал с Недом Дейли, Иногда он оглядывался на выстрелы, но в целом спокойно реагировал на шум и пороховой дым. Как глава добровольцев он должен был своим примером показывать стойкость духа и готовность к борьбе, и после разговора с Дейли он отстрелял пять патронов по мишени.

Чудес меткости он тоже не демонстрировал, но весь батальон всё равно горячо приветствовал его. Без подобострастия и преклонения перед начальством, а из уважения к лидеру. Харизмой Патрик Пирс тоже обладал неслабой, умел поставить себя на публике, и даже этот выезд использовал как возможность для пропагандистской работы. Популярностью среди добровольцев он обладал запредельной, да и среди просто сочувствующих тоже.

После него к стрельбам вернулась ротаD, а сам он пошёл к тем, кто уже отстрелялся. В основном, он перебрасывался парой фраз с ротными и шёл дальше, но вот у Дика Макки задержался. Вскоре я заметил на себе их пристальный взгляд. А затем Пирс пошёл прямо ко мне.

Я машинально вытянулся смирно, эту привычку ничем не перебьёшь.

— Мистер О’Хара, я полагаю? — произнёс он на гэльском, остановившись прямо напротив меня. — Или мне стоит называть вас мистером Джексоном?

— Майкл О’Хара, к вашим услугам, — ответил я. Тоже на гэльском.

— Признаюсь, я представлял вас… Несколько иначе, — усмехнулся Пирс.

Это да, моя внешность портового работяги слабо коррелировала со статьями, которые я отправлял в «Республику рабочих», «Ирландскую свободу», «Трубу победы» и другие газеты. Острые, злободневные, хлёсткие.

— Взаимно, мистер Пирс, — сказал я.

Патрик Пирс усмехнулся. Он тоже наверняка не раз это слышал.

— «Восстание, как и война, есть искусство», — процитировал он ещё ненаписанную статью Ленина, которую я посмел украсть и раздёргать по частям. — Вы пишете интересные вещи, мистер О’Хара. Опасные, но интересные. Считаете, что только восстанием мы сумеем достичь свободы?

— Если ты не готов бороться за свою свободу, то ты недостоин свободы, — сказал я, и брови Пирса на мгновение взметнулись вверх. Не удивлюсь, если он процитирует и это в одной из своих речей.

— Радикально… — хмыкнул он. — Кажется, вам есть, что ещё сказать. Не желаете выступить послезавтра на митинге в парке Святого Патрика?

— Желаю ли? Да я бы растолкал всю толпу, чтобы добраться до трибуны, — усмехнулся я.

Пирс засмеялся.

— Это не потребуется, — сказал он. — В шесть вечера. Думаю, весь батальон был бы не против послушать.

Всё-таки затея с газетами и статьями определённо окупила себя. Не только тем, что я заработал у газетчиков. Я заимел определённую репутацию.

— Ещё кое-что, мистер Пирс, — торопливо сказал я, заметив, что он собрался пойти дальше.

— Да? — спросил он, снова разворачиваясь ко мне.

— У меня есть несколько предложений по программе обучения, — сказал я.

Есть возможность донести информацию — надо возможностью пользоваться.

— Найдите Томаса Макдона, предложите всё ему. Лучше письменно, — после секундной заминки сказал Пирс.

— Хорошо, передам ему, — кивнул я.

Патрик Пирс заглянул мне в лицо, я встретил его прямой взгляд, и он кивнул как бы на прощание. После чего пошёл дальше. Я проводил его задумчивым взглядом, точно как и мои соседи по шеренге.

Я вдруг почувствовал тычок под рёбра, Шеймус Маккормик пытался привлечь моё внимание. Пришлось повернуться к нему.

— Ты чего? — хмыкнул я.

— Я и не знал, что ты такие знакомства водишь, — сказал Маккормик.

— Да я его впервые увидел сегодня, — фыркнул я. — Точно как и ты.

На лице Шеймуса отразилось неподдельное удивление, и я едва не заржал от такого вида. Сдержался, Шеймус терпеть не мог, когда над ним кто-либо смеялся, даже друзья.

— А митинг? Какой тебе митинг, ты же двух слов без мата связать не мог! Тебя с трибуны попрут, начать не успеешь! — сказал старый друг.

Ещё никогда Штирлиц не был так близок к провалу.

Поведение Майкла О’Хары заметно поменялось, на это уже многие обратили внимание. Хотя связывали это скорее с травмой и увольнением, не особо вдаваясь в подробности. Даже если Шеймус заметил… Похоже, я перебарщиваю с инновациями и переменами.

— Как попрут, тогда и посмотрим, — сказал я.

— Да и выступать ты побаивался, даже в пабе, а тут, вон, целый парк, — хмыкнул Маккормик.

— Считай, что я свой страх переборол, — ответил я.

Определённый дискомфорт я всё равно испытывал. Сравнимый, пожалуй, с небольшим волнением перед выходом на сцену. Публичные выступления это почти всегда стресс, но с этим стрессом я могу совладать, главное начать, а дальше всё пойдёт само собой.

— Отставить разговоры! — рявкнул капитан Макки. — Становись!

Выглядел он довольно потешно, но вся рота исполнила приказ и выровнялась. Стрельбы подходили к концу, патронов сожгли уйму, но оно того, кажется, стоило. Без практики далеко не уедешь. Винтовки складывали обратно на телегу, последняя рота собирала гильзы в утоптанной траве. Обрывки мишеней тоже убирали, добровольцы наводили после себя порядок. Все присутствующие здесь любили Ирландию и её природу, и это мне нравилось.

Пирс тем временем покинул стрельбище тем же способом, на автомобиле. Нам же теперь предстояло снова топать несколько километров пешком.

Ирландские добровольцы, фото 1914 года. Мимо строя идёт Джон Редмонд, его сторонники станут Национальными добровольцами и отправятся на Западный фронт.

А это уже Ирландские добровольцы, фото 1915 года, после раскола движения. Грозно смотрят, как будто бы спрашивая, а не англичанин ли ты часом?