Мы подошли к прибывшим полицейским, расположились полукругом, изображая ни в чём не повинных туристов. Вид у нас был немного заросший, чуть одичалый, так что оба констебля заметно напряглись. Но всё равно продолжили излучать властную уверенность, мол, мы тут закон и порядок.

— Добрый день, джентльмены, — произнёс старший из них. — Что это вы тут, позвольте узнать, делаете?

— Добрый день, — ответил я. — Мы тут отдыхаем. Вы, кстати, не представились.

— Инспектор О’Лири, — хмыкнул старший. — А это сержант Кеннеди.

Ирландцы, что один, что другой.

— Джеймс Чейз, — представился я вымышленным именем. — Что-то не так, инспектор?

— Поступило сообщение, — хмыкнул он, явно не поверив моим словам. — О каких-то подозрительных личностях.

— Мы таких не видели, — ответил я.

Сержант усмехнулся, инспектор даже бровью не повёл. Оба были вооружены, я заметил револьверы у них на поясах, а в машине, кажется, виднелся ствол не то винтовки, не то карабина.

— Речь идёт о вас, джентльмены, — невозмутимо произнёс инспектор. — Полагаю, вы — какие-то залётные контрабандисты. Или шпионы. Не местные, это точно, потому что таких грузовиков в окрестностях всего четыре, и ни один из них не покидал Трали. Да и выговор у вас нездешний.

— Не припомню, чтобы отдых на морском берегу был чем-то незаконным, — сказал я.

— Нет, но я могу задержать вас всех до выяснения ваших личностей, — произнёс констебль. — Что я и сделаю прямо сейчас.

— Может, десять фунтов убедит вас вернуться в участок без нас? — сделал я неуклюжую попытку договориться.

— Вы шутите? — фыркнул инспектор. — Вы арестованы. Все четверо.

На это я пойти точно не мог. Я взвёл курок прямо в кармане, направил ствол на инспектора и нажал на спуск. Револьвер сработал безотказно, пуля прошила мой пиджак и вошла инспектору О’Лири в живот. Сержант дёрнулся к собственной пушке, но я выстрелил и в него. С такого расстояния сложно промахнуться, даже стреляя через карман. Сержанту Кеннеди пуля угодила в грудь.

Оба рухнули на песок, сержант упал уже мёртвым, инспектор же цеплялся за жизнь, зажимая рану обеими руками. Пришлось проявить милосердие и добить его ещё одним выстрелом. Ощущение от этого убийства было крайне мерзкое. Оба полицейских всего лишь оказались не в том месте не в то время.

— Ты с ума сошёл? Это же королевская полиция! — воскликнул Уилсон.

— Шеймус, подай сигнал. Мик, забери у них пушки. Саймон, обыщи их автомобиль, — распорядился я, убирая ствол обратно в карман.

Револьвер всё ещё был у меня в руке, и мои приказы беспрекословно начали выполняться. Я же демонстративно перекрестился и прикрыл глаза.

— Да он совсем с катушек съехал… — тихо пробормотал Уилсон.

— Нет, он всё правильно сделал, — возразил ему Коллинз, забирая револьверы «Уэбли» у мертвецов.

Как по мне, оба высказывания были верными. Провал операции станет провалом всего восстания, потому что без так необходимых нам винтовок повстанцам придётся идти в бой с дробовиками и револьверами. С гражданским оружием. Против пулемётов и пушек.

Поэтому я был готов на всё. Даже на убийство.

Маккормик тем временем запалил костёр, дым на горизонте понемногу приближался, и в бинокль можно было уже различить бледный силуэт парохода. После стольких дней пути и ожидания как-то даже не верилось, что вот он, долгожданный груз.

Других дымов над морем не виднелось, этот залив вообще был не самым популярным местом для кораблей. Восточное побережье острова было гораздо популярнее западного. Собственно, поэтому для разгрузки и выбрали Фенит. Глухомань, Богом забытое место.

Над нашим пляжем тоже повалил чёрный дым, мы подали условный знак, что всё в силе и мы готовы к погрузке.

По-хорошему, надо бы мчаться в Фенит, к причалу, но сперва нам придётся разобраться с двумя мёртвыми копами. Так что я взял инспектора за ноги и поволок в сторону моря.

Уилсон обшарил полицейскую машину, вытащил оттуда карабин Ли-Энфилд, сумку с ключами, какие-то документы, горсть мелочи.

— Что с самой машиной делать будем? — спросил он, когда я вернулся за сержантом.

— А что с ней делать, ты у нас один водитель, на грузовике поедешь, — проворчал я. — А эту либо утопить, либо сжечь.

Шофёр посмотрел на меня так, словно я предложил ему нечто богохульное и нечестивое.

— Жалко же… — произнёс он.

— Предложи другой вариант, — хмыкнул я, хватая сержанта за ноги.

По песку и гальке тянулся тёмный мокрый след. Можно было бы закопать обоих полицейских, но теперь на это не было времени, нам пора было выезжать. Жаль, ни у нас, ни на борту парохода нет радио, чтобы всё скоординировать гораздо лучше, чем сейчас.

— Спрятать хотя бы… — предложил Уилсон.

— Где? Тут даже кустов никаких нет поблизости, — Коллинз оглянулся по сторонам, указал рукой на пляж и поросшие вереском холмы.

— Ну просто бросим… Не сжигать же, — настаивал Уилсон. — Да и вдруг пригодится.

— Ладно, хотя бы с дороги откатим тогда, — сказал я.

Заводить не стали, оттолкали вчетвером в сторонку, так, чтобы машину не было видно со стороны холмов. А потом ещё раз посмотрели в бинокль на пароход, явно получивший наш сигнал, погасили костёр, завели мотор грузовика, заняли места согласно купленным билетам и помчались к Фениту.

Роджера Кейсмента так нигде и не было, хотя он должен был прибыть примерно в то же время, что и пароход.

Снова ехали молча, угрюмо, сосредоточившись на нашем задании. Риск был слишком велик, нам всем было не до шуток. На величие момента всем было плевать, а вот важность этого дела саму по себе осознавал каждый из нас.

Мы подъехали к самой гавани, проехав сквозь всю деревню на полной скорости. Распугали случайных прохожих и пасущихся у дороги кур, но прибыли как раз вовремя. Пароход только ещё приближался к точке назначения.

Какой-то старик заковылял к нам, обеспокоенно размахивая деревянным костылём.

— Спокойно! Мы — патриоты Ирландии! — крикнул я ему, выпрыгнув из кабины.

Не уверен, что в этой глуши вообще знали про ирландских добровольцев, Патрика Пирса и всё остальное, но в том, что здесь тоже не рады британским властям, я был уверен на сто процентов. Ненависть к хозяевам с соседнего острова кипела во всех, кто был рождён ирландцем. Или стал им, как я, но таких, подозреваю, было немного.

— Сейчас сюда причалит пароход! Всем, кто поможет его разгрузить, плачу по шиллингу! — объявил я.

Работы в деревне было не так много, чтобы отказываться от подобного шанса. К тому же, многие помогли бы и так, если бы знали, что везёт пароход и для какой цели. Но секретность нужно соблюдать даже сейчас, и поэтому я предпочёл заплатить, и на запах наживы тотчас же потянулись люди, мужчины и юноши, даже дети. Шиллинг на дороге не валяется.

Вскоре на деревенской пристани переминались с ноги на ногу человек сорок, вглядываясь в серые волны под серым небом. Пароход шёл неторопливо, на малом ходу, чёрный дым клубился на ветру. Мы ждали его прибытия вместе с деревенскими, подставляя лица солёному ветру.

Порой до меня доносились обрывки разговоров местных, всем было интересно, что это за корабль и кто мы такие, и деревенские сходились во мнении, что мы — члены братства фениев, а значит, помочь нам вовсе не зазорно. Мудрость толпы, в принципе, сработала, определила всё правильно.

Вскоре можно стало различить матросов в серых бушлатах, название корабля, выведенное свежей краской на борту, Aud. Над кораблём развевался красно-синий норвежский флаг, но я точно знал, что ни одного норвежца на борту нет, одни только поедатели сосисок и капусты. Как по мне, пусть там будут хоть черти из преисподней, но если они доставят нам оружие и патроны, я готов каждому из них руку пожать.

Швартовы полетели к причалу, местные парни ловко поймали концы, начали крепить. Вблизи пароход казался ещё больше, и я вдруг подумал, что не знаю, как мы будем перевозить всё нам причитающееся в Дублин. Ладно, это не главная проблема.

Груз, предназначенный для добровольцев, прятался под грузом пиломатериалов. Проще говоря, был завален самыми обыкновенными досками, и на пристани закипела работа.

Капитан сошёл на берег, и даже по его лицу было видно, что это природный немец, а вовсе не норвежец. Я протиснулся через толпу и подошёл к нему.

— Добро пожаловать в Ирландию, капитан, — произнёс я. — Как добрались?

— Не без трудностей, — по-английски ответил капитан. — Помотало штормом. Мистер Чейз, я полагаю?

— Да, это я, — я пожал протянутую руку.

— Начинайте! — капитан обернулся и отдал приказ.

Жаль, что это не контейнеровоз, который можно разгрузить одним портовым краном. Нам бы хватило получаса, чтобы сгрузить морские контейнеры на берег и отправить пароход восвояси, покуда сюда не явилась британская эскадра. Разгрузка вручную потребует гораздо больше времени.

Первый ящик показался на палубе только минут через сорок. Его аккуратно спустили на руках, поставили тут же, на пристани. Чья-то любопытная морда попыталась сунуть нос к содержимому, но Маккормик быстро донёс до местных, что многие знания будут равняться многим печалям. В грузовик этот ящик мы запихнули уже самостоятельно.

Никаких маркировок, надписей или символов на ящике не было, и я сам не удержался от того, чтобы не заглянуть внутрь. Уже в кузове «Лейланда», разумеется, подальше от любопытных глаз.

Вот они, родненькие. Мосинки, одна к одной, пахнущие смазкой и металлом. Явно бывшие в употреблении, но это неважно, гораздо важнее то, что из них можно убивать англичан, и делать это эффективно.

Место в грузовике кончилось очень быстро, три тонны груза заставили «Лейланд» присесть под его весом, и Уилсон завёл мотор, а Коллинз прыгнул в кабину рядом с ним. Эти ящики уйдут в Трали, местному отделению добровольцев. Остальные разгружали и оставляли пока на пристани.

Кроме ящиков с винтовками, немцы привезли ещё десяток пулемётов системы Максима и один миллион патронов. На первый взгляд, неимоверно много, но после некоторых подсчётов становилось ясно, что это лишь капля в море. При всём желании не хватит, чтобы победить Британию. Неплохо дать им по зубам — да, но не победить. Впрочем, мы не жадины, будем благодарны и этому. Остальное захватим в английских казармах и фортах, и тогда уже вломим как следует.

— Быстрее, парни, быстрее! — прокричал я, заметив, что кое-кто решил устроить перекур прямо рядом с ящиками. — Не сидим!

Курить будем потом, когда пароход отчалит и навсегда забудет дорогу к ирландским берегам, а пока — работаем. Я и сам порой брался ворочать тяжёлые ящики. На корабле разгрузкой руководил капитан, здесь, на берегу — я. Стопки ящиков росли каждую минуту, и даже опыт игры в тетрис никак не помогал распределить их по причалу.

Без эксцессов тоже не обошлось, один парнишка уронил ящик себе на ногу, и там явно не обошлось без перелома, другой чуть не свалился в воду, принимая груз с борта парохода.

Итого, мы вдруг стали обладателями десяти тысяч винтовок Мосина образца 1891 года, десяти пулемётов системы Максима, миллиона патронов калибра 7,62×54 и сотни килограмм взрывчатки. Я чувствовал себя оружейным бароном, фактически, мы выгрузили на причал Фенита целый склад РАВ.

Капитан снова вышел ко мне, снова пожал руку.

— Кажется, на этом всё, — сказал он. — Желаю удачи.

— Спасибо. И вам тоже, герр капитан, — ответил я.

Он ухмыльнулся, приложил руку к фуражке и вернулся на борт, пароход готовился спешно отчаливать, покуда в бухте не показался английский крейсер или ещё какая гадость. Мы же остались на берегу, в окружении безликих одинаковых ящиков, пахнущих оружейной смазкой.

— Шеймус, организуй очередь за расчётом, — попросил я Маккормика.

Пора было расплатиться с местными парнями за работу. Обманывать я никого не собирался, я честно заплачу всем по шиллингу, как и обещал.

Расположился я прямо на одном из ящиков, кажется, со взрывчаткой. Порылся в карманах, выгреб оттуда горсть мелочи, подождал, пока все работники выстроятся в очередь. А затем начал выдавать честно заработанное, кому — одной монетой, кому — горстью мелочи. Маккормик следил, чтобы никто не лез без очереди и не подходил во второй раз, но я более-менее запомнил всех, кто участвовал в разгрузке парохода.

Деревенские парни, в основном, уходили довольные, заработать столько всего за пару часов удавалось далеко не каждый день. Но у кого-то возникали ко мне вопросы.

— Гм, мистер… — пожилой мужичок подошёл ко мне в числе последних, стянув потёртую кепку с головы и беспрестанно разминая её в руках. — Такое дело… Патрик-то, эт самое…

— Какой ещё Патрик? — не понял я.

— Сынок мой… Ему ж это, ногу-то, ящиком… — нахмурился мужик. — Мэв сказала, поломал ногу-то, а как теперь, эт самое, быть-то…

Я задумчиво почесал в затылке, оглядел собравшихся на пристани местных. Мы с Маккормиком тут явно в меньшинстве. И всё внимание приковано к нам. Пожалуй, это можно даже использовать в своих целях.

— Мы — ирландские добровольцы! — громко объявил я. — И если твой сын пострадал за свободу Ирландии, мы не оставим его в беде!

Я достал из внутреннего кармана купюру в один фунт стерлингов с портретом короля Георга, высоко поднял над собой, чтобы каждый увидел её.

— Надеюсь, этого хватит на лечение и содержание, пока твой сын не сможет вновь работать или сражаться за свободу нашего любимого острова! — произнёс я, протягивая купюру мужичку.

— Спасибо, сэр, спасибо вам! — тот, казалось, не мог поверить своему счастью.

Такого исхода в принципе никто не ожидал, я даже услышал приглушённое ворчание остальных, мол, надо было тоже пострадать. Компенсация и впрямь солидная, половина месячного заработка здешних рыбаков или фермеров. Мне, впрочем, не жалко, выдаю не из собственного кармана, а мистер Пирс наверняка простит мне такое расточительство и широкие жесты. Один этот фунт стерлингов сейчас принёс больше, чем несколько лет агитации, теперь вся деревня горой встанет за нас, если что-то случится.

Постепенно очередь закончилась, я расплатился с каждым, и чуть ли не каждый спрашивал меня, как записаться в ирландские добровольцы. Я отвечал, что отделение есть в Трали, и что можно организовать своё собственное отделение здесь, в Фените.

Один из местных предложил перетаскать ящики в лодочный ангар неподалёку, мол, погода портится, и я согласился. Это парни сделали уже бесплатно. Неизвестно, когда вернутся Уилсон с Коллинзом. И неизвестно, прибудет ли Роджер Кейсмент, чью работу я сейчас вынужден делать.

И если шансы дождаться наших парней достаточно велики, то в прибытие бывшего британского консула я уже не верил. Мистер Кейсмент должен был высадиться гораздо раньше, и вполне возможно, что он либо не добрался до острова, либо арестован местными силами правопорядка.

Когда последний ящик был убран с пристани в ангар, в безопасное место, я увидел, как по дороге к деревне едет автомобиль, чертовски похожий на полицейский. Разглядеть, кто едет внутри, не получилось, да и бинокль остался у Коллинза, поэтому мы закрыли ангар и вышли к дороге, а я вновь сжал рукоять револьвера в кармане. Вовремя мы всё убрали, однако.

Ехал автомобиль с севера, по той же дороге, по которой мы приехали сюда из нашего лагеря, и внутри меня заворочалось неприятное предчувствие. Как будто бы в желудке начал таять ледяной куб. Возможно, и трупы уже обнаружили, и следы. Разумом я понимал, что Шерлоков Холмсов среди местных констеблей нет, но спокойнее от этого не становилось.

— А вон и парни едут, — показал на другую дорогу Шеймус.

Со стороны Трали возвращался наш грузовик. С севера приближалась полицейская машина.

Если кто вдруг забыл, как выглядит мосинка.

А это Maschinengewehr 08, творение сумрачного немецкого гения по образу и подобию пулемёта Максима.