Паспорта сделали всем, и мне достался паспорт на имя Джеймса Чейза. Маккормик стал Райаном Хэнли, Коллинз — Эндрю Гилмором. Уилсон превратился в Крейга Хэмилтона. Ирландских имён и фамилий намеренно избегали, благо, рожи у нас у всех от британских не слишком-то отличались. Выговор — да, без акцента говорить могли только я и Коллинз.

Грузовик нам тоже раздобыли, побитый жизнью «Лейланд», трёхтонный уродец с жестяной кабиной и деревянными бортами. Одного такого точно не хватит, чтобы доставить весь груз в Дублин, но это и не требовалось, шутка ли, сорок тонн одних только винтовок. Часть груза уедет в Корк, часть — в Белфаст, Голуэй и другие города. Добровольцы не ограничивались одним только Дублином и окрестностями, мы были повсюду. И даже на английском берегу имелись сочувствующие нашему делу ирландцы.

Но для нас главное — встретить и спрятать груз. Доставка — уже дело десятое, с ней помогут добровольцы из Трали и Килларни, местные. Там найдутся и другие грузовики, и телеги, и крепкие парни, которые будут всё это грузить. И не только грузить, но и стрелять потом из этих винтовок.

В путь с собой собрали весь набор ключей, запчастей и горюче-смазочных материалов, Уилсон готовился основательно, чтобы никакая неполадка не застала нас врасплох в чистом поле. Лично я бы не рискнул ехать три сотни километров на здешней технике, но наш шофёр сказал, что машина надёжная, и должна пробежать туда и обратно без приключений.

Я ему не слишком-то верил.

Да и «пробежать» — слишком сильно сказано,максимальную скорость этот грузовик развивал довольно скромную. Каких-то тридцать километров в час. По ровной дороге, само собой. В горку пятилитровый движок, обладающий солидным табуном в тридцать шесть лошадей, тянул откровенно слабо.

Но даже это в разы лучше, чем ехать верхом или на телеге. Смотреть несколько дней на лошадиный зад… Удовольствие не для всех.

Выдвинулись без спешки. Залили полный бак бензина с неясным октановым числом, который даже пах как-то иначе, видимо, без присадок и прочих ароматизаторов, проверили всё напоследок. Я взял револьвер, у Коллинза тоже имелся свой, просто на всякий случай. Лучше бы обойтись без пальбы, но в дороге может случиться всякое.

Маккормик завёл мотор с кривого стартера, Уилсон принялся дёргать рычаги. Я, глядя на его действия, понял, что управлять подобной техникой не смог бы точно. Даже угол опережения зажигания тут выставлялся вручную. Естественно, никаких синхронизаторов в коробке передач, никакого комфорта и эргономики. Я даже зауважал Уилсона ещё больше.

Мне, как руководителю этого бродячего цирка, досталось место в кабине, слева от водителя. Маккормику и Коллинзу пришлось ехать в кузове, сидя на лавке, но я даже не был уверен, что в кабине ехать комфортнее. За рулём ехать и вовсе — тяжкий труд.

Выехали от одного из дублинских складов, сравнительно быстро добрались до окраины города. Хорошая дорога кончилась практически сразу, мы выехали на грунтовку, не самую хорошую. Лужи и грязь стали нашими постоянными спутниками, «Лейланд» мотало в колее, мотор надрывно рычал на каждом подъёме, благо, было их пока не так много. Уверенности в том, что мы вообще доедем до Манстера, у меня изрядно поубавилось, а вот остальным вроде бы было нормально.

Хотя постепенно и я привык. Даже начал в какой-то мере наслаждаться поездкой и видами ирландской природы, просыпающейся после долгого зимнего сна. Начинала зеленеть травка, на деревьях и кустах набухали почки, весна наступала с той же неотвратимостью, что и наша революция.

Периодически обгоняли конные повозки, пешеходов, один раз пришлось подождать, пока через дорогу перегонят стадо овец. За пределами Дублина весь остров жил точно так же, как жили сто лет назад, без электричества, автомобилей, ватерклозетов и прочих прелестей цивилизации. Я, конечно, преувеличиваю, но не слишком.

Когда у меня от тряски на неудобном сиденье заболела спина, я спросил Уилсона, сколько мы проехали.

— Чего⁈ — проорал шофёр. — А, ну миль десять, наверное, одолели!

То есть, фактически мы ещё находились в предместьях Дублина. Помнится, я мог десять часов провести в дороге, за рулём, и не почувствовать почти никакой усталости. Но это было в немецком премиальном внедорожнике, а не в жестяной кибитке.

Пришлось молча вцепиться обеими руками в пассажирскую ручку, подпрыгивая на кочках вместе с грузовиком. Узкие колёса не очень-то хорошо выгребали из грязи, наоборот, «Лейланд» мог застрять там, где я смело проезжал на пузотёрке.

Но наш шофёр справлялся. Крутил баранку, как заведённый, ругался матом, дёргал рычаги, давил педаль в пол, но справлялся. Ехали, в основном, молча, автозвук тут ещё не придумали, а популярные песенки по радио не транслировались. А для разговоров в кабине было слишком шумно. Ревел двигатель, отделённый от кабины только металлическим щитом без какой-либо шумоизоляции, ветер свистел в ушах. Короче говоря, на таком антиквариате ездить — сплошное приключение, хотя для нынешнего времени этот «Лейланд» вполне себе современный и востребованный автомобиль.

В Ньюбридже пришлось остановиться. Это пятилитровое ведро жрало бензин как свинья — помои, и даже при том, что мы запаслись канистрами, я решил, что лучше бы нам заправляться как можно чаще. Неизвестно, как с заправками обстоят дела на юго-западе, в глухой провинции. Скорее всего, никак. В больших городах-то они точно есть, а вот в деревнях и посёлках, подобных нашему пункту назначения, очень вряд ли.

Ярко светило солнце, атмосфера ирландской глубинки навевала какое-то странное настроение, одновременно приподнятое и немного грустное. Мы выпрыгнули из грузовика почти синхронно, все, как один, принялись трясти ногами и потягиваться. Если в кабине настолько неудобно, не представляю, каково ехать в кузове на лавке. Подвеска у «Лейланда» определённо жёстче, чем у «КАМАЗа», в котором таким макаром доводилось ездить мне.

— Да уж… Далеко нам ещё ехать? — спросил Маккормик.

— Далеко, — проворчал я. — Весь вечер и ещё пару дней.

— Надо было на поезде ехать. Через Корк, до Трали, а оттуда бы уже на машине, — выдал запоздалую мудрость Коллинз.

Пока Уилсон возился с канистрами, мы отошли в посёлок, чтобы купить еды. Я с тоской вспоминал корндоги с наших заправок, с горчицей и кетчупом, с кофе в бумажном стаканчике… Здесь придётся обходиться чем-нибудь попроще, хлебом и варёными яйцами, например. Ладно, голодными всё равно не останемся, тем более в провинции, в аграрной стране. Да, Ирландия была страной аграрной, фактически колонией Британии, которая жила по принципу — производство в метрополии, ресурсы в колониях. Собственно, и отношение к населению Ирландии было точно таким же, как к папуасам.

После заправки, нехитрого обеда и похода в ближайшие кусты мы продолжили путь.

Я всё размышлял над словами Коллинза о том, что надо было ехать поездом, и пришёл к выводу, что так мы оставим меньше следов. Полиция наверняка не спит, как и контрразведка, и радиосообщения с большой вероятностью были перехвачены и расшифрованы. А значит, за кораблём будут охотиться. Это, конечно, не «Бисмарк», за которым охотились целой эскадрой, но тут хватит и одного боевого корабля. В конце концов, обычному пароходу достаточно будет одного попадания.

Монотонные деньки потекли один за другим, мы ехали, потом снова ехали, останавливались в безликих одинаковых деревушках, заправляли грузовик, покупали жратву у местных производителей, ночевали в кузове «Лейланда», ехали дальше. Как ни странно, с грузовиком ничего не случилось за всё время пути, ни гвоздя, ни жезла. Мастерство шофёра, конечно, тоже играло свою роль, Уилсон избегал неприятностей, словно чуя их за версту.

Спустя пару дней мы подъехали к окраинам Лимерика.

— Предлагаю заехать к местным добровольцам, — сказал Коллинз. — Да и вообще, тут можно снять номер в отеле. Хотя бы помыться, бельё в стирку отдать, и так далее…

— Первое исключено, второе принимается, — сказал я. — Чем меньше народа знает о нашем присутствии в городе, тем лучше.

Третий по численности город Ирландии, не какая-нибудь там дыра, промышленный город, рабочий. Провинция, но здесь всё равно можно было получить весь спектр требуемых услуг. Кажется, здесь даже провозглашали советскую республику во время войны за независимость. Точно, одна из пяти европейских советских республик, помимо Баварской, Бременской, Эльзасской и Венгерской. Лимерикская советская республика.

Отсюда уже было не так далеко до пункта назначения, всего лишь проехать чуть дальше на запад. Мы остановились в одном из городских отелей, я сгонял на телеграф, отправил в Дублин зашифрованное послание, мол, всё идёт по плану. Ответа не ждал, просто дал знать о себе.

Двое суток провели здесь, в Лимерике, отдыхая от дороги, и перед выездом я снова сходил на телеграф. Проверить, не пришёл ли ответ от Пирса или его подручных, и да, на имя Джеймса Чейза имелось послание, что дедушка отправился в путешествие, а его глухота так и не прошла. Значит, пароход уже идёт по Северному морю, так и не обзаведясь радиостанцией.

Я отправил в ответ короткую телеграмму, что дедушку будем встречать на вокзале. То есть, в условленном месте.

А затем мы поехали дальше, к городку Трали, столице графства. Оттуда двинем уже к финишу.

И, кажется, спокойная поездка расслабила всех нас.

Мы проезжали через старый мост, перекинутый через какую-то безымянную местную речку. Не слишком широкую, но довольно бурную, места здесь холмистые. И под колесо в этот момент что-то попало.

Грузовик подпрыгнул, его мотнуло в сторону, к ограждению, Уилсон растерялся, вдарил по тормозам. Я схватился за руль и крутанул на себя, уводя тяжёлую машину от края. Ещё немного, и мы свалились бы в реку, и я вдруг вспомнил, что говорил экскурсовод, рассказывая о причинах провала этой операции. Машина со встречающими попала в аварию, в которой трое из четырёх добровольцев погибли, и встречать пароход стало просто некому.

Мы с Уилсоном переглянулись, он полез в карман за папиросами, заглушил двигатель.

— Не надо так делать, Майк, — проворчал он.

— Первый и последний раз, — сказал я. — Что там такое попало-то?

Уилсон молча зажёг спичку дрожащими руками, прикурил, выпрыгнул из кабины. Что бы то ни было, мы слетели бы с моста, как дерьмо с лопатки.

— Вот же… Полено какое-то, мать его! — воскликнул он. — Как я его так не заметил⁈

— Скинь его нахрен! — крикнул Маккормик, высунувшись из кузова.

Шофёр откатил его пинками, сбросил в реку, внизу гулко плеснуло. Окурок папиросы отправился следом, Уилсон забрался в кабину, хлопнул дверью, вновь посмотрел на ограждение моста. Грузовик остановился всего в паре сантиметров от него, и если бы не моё вмешательство, то он точно пробил бы хлипкие деревянные перила.

— Запустите мотор кто-нибудь, — глухо произнёс шофёр.

Я выбрался из кабины, привычным уже движением крутанул стартер. Опасливо, так как может переломать пальцы при особом везении, но сильно. Двигатель заворчал. Сама по себе машина ещё ни разу не подвела. А вот люди, пожалуй, да, но Уилсон и так заметно сердился сам на себя, прекрасно понимая, что мы вылетели бы в реку по его вине. Поэтому я не стал ему ничего больше говорить.

— Поехали, немного осталось, — сказал я, возвращаясь на своё место. — До темноты успеть бы.

— Успеем, — ответил шофёр, сдавая назад, чтобы вернуться на прежнюю траекторию.

До самого Трали он ехал максимально сосредоточенно и аккуратно, пожалуй, даже медленнее обычного. Теперь оставался только последний рывок до Фенита.

За всё время, пока мы ехали по острову, полиция ни разу нас не остановила. Отдельной дорожной полиции пока ещё не существовало как класса, а у обычных констеблей к нам никаких вопросов не возникало. Документы у нас были в полном порядке, комар носа не подточит, и на машину тоже.

На окраине Трали мы сняли номер в придорожной гостинице, сразу на несколько дней. В самом Фените лучше не мелькать слишком часто, деревушка эта маленькая, мы будем там в центре внимания сразу же, как только заедем туда на грузовике. Все окрестные мальчишки сбегутся посмотреть на такую технику, и о конспирации придётся забыть. А здесь, в посёлке покрупнее, мы выделялись уже не так сильно.

Собственно, до нужного участка побережья отсюда оставалось километров десять, если верить картам и словам местных жителей, можно доехать в любой момент. Да и пешком дойти можно, если приспичит.

План был такой, что корабль причалит в Фените, одновременно с этим подлодка высадит Кейсмента чуть севернее от него, и дальше координировать операцию будет уже он. В конце концов, это была его идея, выцыганить оружие у кайзера.

Конечно, слабых мест в этом плане было полно. Особенно с учётом того, что британская контрразведка не спит, и за сотрудничество с Германией нам всем грозит смертная казнь. В конце концов, корабль мог банально попасть в шторм, один из лютых весенних штормов в Северном море, мог наскочить на мину или мель, встретиться в море с английской эскадрой или, наоборот, с немецкими охотниками на конвои. Да и здесь, на берегу, опасностей было предостаточно.

Но раз уж мы взялись за это дело, то доведём его до конца.

В назначенный день мы выдвинулись к побережью. По плану корабль должен был обогнуть Британию с севера, и мы тоже подъехали к берегу чуть севернее назначенного места, к большому пологому песчаному пляжу под названием пляж Банна. Там мы и разбили лагерь, наблюдая за серым морем. Орали чайки, шумел мерно накатывающий прибой, а мы изображали из себя четвёрку туристов, выехавших на пикник.

За нами, впрочем, никто не наблюдал, места здесь были не самые густонаселённые. Со стороны берега был риск повстречать только пастухов, со стороны моря мы замечали только рыбацкие лодки. Костров не жгли, в населённые места не совались, посменно торчали на берегу, разглядывая в театральный бинокль, прихваченный Коллинзом, рябь на морских волнах.

— А будет ли вообще этот пароход? — хмыкнул Маккормик после очередного часа бесплодных наблюдений.

— Бог его знает, — пожал я плечами. — Надеюсь, что будет.

Пока что мы не увидели ни одного. Даже дымы за горизонтом ни разу не удалось засечь, но и погода стояла не самая лучшая для наблюдения, ветреная, пасмурная. Можно было только надеяться, что с кораблём всё в порядке. Возможно, мы приехали слишком рано.

Дважды пришлось отправлять Уилсона в город за припасами, пища для четверых взрослых мужчин улетала в мгновение ока.

Настроение у всех тоже постепенно падало, я ловил порой на себе косые взгляды. Мол, припёрлись слишком рано, да и вообще, вся эта миссия — один сплошной провал. Что лучше бы мы ждали корабль в Фените.

Вскоре, однако, всё изменилось.

— Вижу дым! — прокричал с наблюдательного поста Коллинз.

Пост оборудовали на холме неподалёку, с него открывался замечательный вид на залив.

Я взбежал на холм, словно мне пятки наскипидарили, взял бинокль из его руки, оглядел горизонт. Вдалеке и в самом деле виднелся чёрный угольный дым.

— Подавайте сигнал! — крикнул я.

Всё давно было готово. Только разжечь костёр и подкинуть туда сырых веток, чтобы чадило посильнее.

— Майк, там кто-то едет! — ответил Уилсон.

Я перевёл бинокль на дорогу. К нам приближался незнакомый автомобиль, в котором сидели двое местных констеблей, и я выругался сквозь зубы. Этого только не хватало.

— Отменить сигнал, идём встречать! — приказал я.

Их автомобиль остановился аккурат рядом с нашим грузовиком, оба констебля выпрыгнули на песок, окидывая пляж внимательными цепкими взглядами. Мы неторопливо потянулись к ним навстречу. А я нащупал в кармане пиджака револьвер. Просто на всякий случай.

Leyland RAF Type 1914 года.