Приехали они почти одновременно, полицейская машина подъехала чуть раньше, и я готов был поклясться, что это та же самая машина, что мы оставили на пляже.

Вот только за рулём сидел не констебль в чёрном кителе, а измождённый бородатый мужчина в коричневом пиджаке. Рядом с ним на пассажирском месте сидел ещё один, чуть помоложе.

— Это вы мистер Чейз? — спросил меня бородатый.

— Допустим, — хмыкнул я. — С кем имею честь?

— Эдвард Смит, — назвался он.

Ещё одно вымышленное имя, под которым скрывался сэр Роджер Кейсмент, бывший британский дипломат, а теперь — ярый ирландский националист и антиимпериалист. Будучи консулом, он успел насмотреться на зверства так называемых «цивилизованных» народов по отношению к индейцам и неграм, в Конго и в Латинской Америке, после чего оставил службу и посвятил свою жизнь борьбе с империализмом. Достойный человек, пусть даже выглядел он сейчас как бледно-зелёная моль, потрёпанная долгим путешествием на подводной лодке.

— Добро пожаловать домой, в Ирландию, мистер Смит, — улыбнулся я ему.

Он пожал мне руку.

— Прошу прощения за опоздание, — сказал он. — Нам ещё повезло, что мы наткнулись на этот автомобиль. Ваших рук дело?

— Вам просто повезло, мистер Смит, — я уклонился от ответа.

— Корабль уже ушёл? — прямо спросил он.

— Да. Дедушку встретили и разместили, — ответил я.

— Слава Богу, — он мелко перекрестился. — Я до последнего не верил, что всё получится. Покажете, где наше добро?

— Конечно, — сказал я.

Кейсменту после морского путешествия было откровенно плохо, но он старался держаться бодро, пусть даже получалось не очень. В реальности его, кажется, арестовали сразу после высадки, и я даже догадываюсь, кто. На их машине он сейчас сюда приехал.

Однако при виде оружия сэр Кейсмент заметно оживился. Словно позабыл о морской болезни и всех тяготах пути. Он проверил несколько ящиков наугад, удовлетворённо потёр ладони, предвкушая, как всё это пойдёт в дело и послужит на благо Ирландии. В планы восстания он посвящён не был, но как и многие другие, наверняка догадывался о его подготовке.

— Теперь всё это нужно переправить в Дублин и другие города, — произнёс я. — Не представляю, как это сделать в короткие сроки.

— О, предоставьте это мне, — сказал Кейсмент. — У меня есть знакомые на железной дороге, так что… Сами понимаете.

Да, так становилось гораздо проще. Из Трали можно было доехать по железке в Корк, из Корка в Дублин и далее на север, очень скоро всё это оружие растворится на просторах Ирландии без следа.

Из Трали вызвали местных добровольцев, в Корк и Лимерик полетели телеграммы, что им нужно забрать свою часть груза. В Дублин я передал, что всё прошло успешно, и после этого закипела работа, координировал которую, впрочем, сэр Кейсмент, а не я. Теперь можно было быть уверенными, что провинция восстанет вместе с нами и свяжет боем британские гарнизоны, а не позволит войскам короля беспрепятственно продвигаться к Дублину.

Наш грузовичок под завязку набили оружием, в первую очередь, взрывчаткой.

— Езжай аккуратнее, Саймон, если не хочешь полететь на Луну, — усмехнулся я, когда мы закончили с погрузкой и вчетвером разместились в «Лейланде».

Но никаких дополнительных указаний ему не требовалось, Уилсон и без того был напуган. Возить ему доводилось многое, но столь опасные и столь же незаконные грузы он возил впервые.

Обратная дорога оказалась гораздо короче, во многом потому, что мы не тратили время на долгие остановки, отдых в отелях и обеды в деревенских пабах. Короткие перерывы на заправках, короткий шестичасовой сон на свежем воздухе, и мы едем дальше. Так что до предместий Дублина мы добрались всего за два дня, хотя на современной фуре, даже полностью загруженной, этот путь можно проделать меньше, чем за четыре часа.

Само собой, мы прихватили с собой только часть винтовок, остальное прибудет по железной дороге. Самую важную часть работы мы выполнили, Кейсмент и его люди займутся всем прочим.

В сам город въезжать не стали, в пригороде тоже хватало наших людей и, соответственно, мест, где можно спрятать оружие. Раздать винтовки парням можно и здесь. Так что грузовик остался на одной из ферм неподалёку от Дублина, парней я отпустил отдыхать, а сам отправился на доклад в штаб добровольцев.

Никаких эмоций я не испытывал, ни ощущения триумфа, ни даже удовлетворения от хорошо проделанной работы, я слишком сильно устал, чтобы ощущать хоть что-то. Эти несколько дней дались мне очень непросто.

В штаб на Доусон-стрит я приехал на такси. Не потому что хотел пофорсить или воспользоваться в последний раз выданными мне средствами, а потому что понимал, на общественном транспорте я не доеду. А пешком не дойду.

Меня даже не сразу узнали, заросшего бородой и в гражданской одежде. Но я поздоровался со всеми, кого тут знал, спросил, на месте ли мистер Пирс, а потом прошёл прямиком к нему в кабинет, игнорируя адъютанта, который попытался меня остановить.

— Джозеф, мы продолжим позже, — завидев меня на пороге, произнёс Пирс.

Планкетт подхватил документы со стола, захлопнул папку, взглянул на меня с подозрением и неприязнью. Вышел, не говоря ни слова.

Дверь за ним пришлось закрывать мне самому, а потом я выудил из кармана винтовочный патрон и молча поставил на стол перед Патриком Пирсом.

— Выходит, всё получилось, — задумчиво произнёс лидер восстания, покрутив в пальцах патрон.

— Выходит что так, — сказал я.

— Рассказывайте, — попросил он.

Я коротко пересказал ему всё, начиная от нашего отъезда и заканчивая возвращением в Дублин. Про убитых полицейских тоже упомянул, на что Пирс только вздохнул и перекрестился.

— Главное, что оружие теперь у нас, — пробормотал он себе под нос. — В первую очередь надо вооружить батальоны, которые займут самые важные направления…

Это были скорее мысли вслух, нежели разговор со мной. Но я зацепился за эти слова.

— Какой в итоге будет план? — спросил я.

Внутри свербило неприятное предчувствие.

— Мы займём ключевые точки в городе. На обеих сторонах реки, — сказал он.

— Нам не удержать обе стороны, — мрачно произнёс я.

— Ты не понимаешь, Майкл. Важнее политический аспект, мы должны продемонстрировать свою готовность отстаивать свои интересы с оружием в руках…

— То есть, лучше продемонстрировать это и погибнуть, чем завоевать свободу? — фыркнул я, перебивая командира.

— На наше место встанут другие. Огонь революции не погаснет, пока жив хоть один ирландец, — пафосно изрёк он.

Что в лоб, что по лбу. Нет, я в курсе, что ирландца трудно переспорить, но тут уже хотелось взять палку и стучать ей по твёрдым лбам до тех пор, пока не дойдёт.

И я, кажется, догадывался, чьи уши тут торчат. Планкетту абсолютно плевать, он уже давно свыкся с близостью смерти, чахотка в эти времена неизлечима. Но тянуть всех остальных за собой в могилу… Как по мне, это не совсем правильно.

— Даже с пулемётами и новыми винтовками мы не имеем возможности распылять силы, — твёрдо заявил я. — К дьяволу почтамт, и четыре суда тоже к дьяволу! Мы должны занять Дублинский замок и основные высоты!

— Замок слишком хорошо охраняется, нам его не взять, — нахмурился Пирс.

— Дайте мне роту солдат, и я принесу вам ключи от замка на блюдечке, — прорычал я. — В противном случае мы получаем укреплённую позицию британских войск в самом центре города!

Пирс откинулся назад на стуле и побарабанил пальцами по столу. Этот аргумент ему крыть было попросту нечем. Да и в моей лояльности делу революции он уже нисколько не сомневался. Если бы я хотел навредить мятежникам или предотвратить восстание, я мог бы сделать это давным-давно.

— Роты будет мало, — сказал он. — Да и на штурм замка уже назначены люди из Гражданской армии, под началом капитана Коннолли.

— Джеймса? — удивился я.

Это никак не вязалось с тем, что я знал про лидера ИГА, Джеймса Коннолли, который подписывал прокламацию и всё время, пока шло восстание, торчал на Главпочтамте.

— Нет, его зовут Шон, — ответил вождь. — Однофамилец, может быть, родственник, я не уточнял.

— Значит, надо усилить его отряд нашими бойцами. Готов пойти добровольцем. Возьмём замок — возьмём весь Дублин, — сказал я. — Да и политический аспект, опять же… Замок гораздо важнее почтамта. Оплот британской власти, символ. Я думаю, ирландский флаг над замком будет смотреться куда красивее, чем над любым другим зданием в городе.

Пирс задумался, крепко задумался, это было видно. Внутри него сейчас боролись поэт-романтик и революционер-прагматик.

— Вы можете положить свою жизнь на алтарь борьбы, — тихо произнёс я. — Но не жизни тех, кто пошёл за вами. Нельзя допустить, чтобы лучшие из людей, чтобы настоящие патриоты погибли на этих слабо укреплённых позициях.

— Да… Пожалуй, вы правы, О’Хара… — столь же тихо произнёс Пирс. — Красивые жесты… Отложим до другого раза.

— Красивый жест уместен на празднике или параде победы, но не в борьбе, — сказал я.

— Сегодня собрание Военного совета, — переменил тему он. — Я бы хотел увидеть вас там.

А я бы хотел выспаться, побриться и помыться.

— Это обязательно? — вздохнул я.

— Крайне желательно, — сказал Пирс. — Скоро всё свершится. Идут последние приготовления.

Такую встречу я пропустить никак не мог. Хотя бы потому что все мои усилия могут пойти прахом из-за нескольких человек, решивших, что их личные предпочтения и взгляды важнее, чем революция и свобода.

— Ладно, я приду, — сказал я. — Там же, в магазине у Кларка?

— Нет. На Генри-стрит, в магазине миссис Пауэр, — сказал Пирс. — Знаете, где это?

— Понятия не имею, — честно ответил я.

— Неподалёку от Главпочтамта, — поведал он. — В семь вечера.

Я бросил взгляд на настенные часы, пара часов у меня ещё имелись, так что можно привести себя в порядок.

— В таком случае, до вечера, — попрощался я. — Буду непременно.

— Расскажете всем про ваше путешествие, — улыбнулся Пирс. — Ах да, не забудьте заглянуть к казначею. Он вас давно ждёт.

Я даже и не надеялся, что про выданные мне деньги не вспомнят, лишь рассчитывал на то, что отчёт потребуется не сегодня.

И всё-таки я заглянул к мистеру О’Рахилли, который вновь обнаружился на своём месте в окружении толстых тетрадей, которые можно было бы заменить одной-двумя экселевскими табличками. Вид у него был совершенно измученный, нарукавники обильно испачканы чернилами, усы обвисли, взгляд потухший. На меня он даже не посмотрел.

— Доброго дня, мистер О’Рахилли, — поздоровался я.

— А, это вы, — проворчал он. — Как всё прошло?

Я только развёл руками.

— Я здесь, а не болтаюсь на виселице, значит, всё прошло хорошо, — сказал я.

— Тоже верно… — сказал он. — Надеюсь, вы принесли отчёт по истраченным средствам. Или нет?

— Я не успел даже умыться с дороги, не говоря уже об отчёте, — усмехнулся я. — Он будет позже. Сейчас я принёс то, что не успел истратить.

Мистер О’Рахилли грустно оглядел стол, заваленный тетрадями, бланками, чеками и записками, посмотрел на меня.

— Принесите вместе с отчётом, ладно? — вздохнул он. — Будем считать, что вы сегодня ещё в дороге.

Я не возражал. Даже наоборот, мне так будет удобнее. И ему, видимо, тоже.

— Как скажете, мистер О’Рахилли, — улыбнулся я.

— Ага, ага… — он вернулся к своей работе, тут же бормоча себе под нос какие-то цифры.

Тяжело, наверное, быть бухгалтером в Великобритании, со всеми этими фунтами, шиллингами, пенсами, кронами, гинеями, полупенсами и прочими разносортными монетами и купюрами. Чёрт ногу сломит. Я, к счастью, не бухгалтер.

Штаб я покинул, ни на секунду там не задерживаясь. Дел было слишком много, чтобы тратить время на пустой трёп с рядовыми или офицерами, я взял кэб, чтобы поскорее добраться до дома.

В Ист-Уолле нечасто можно было увидеть кэбы. Народ здесь жил небогато, предпочитал топать пешком хоть через весь город, точно как я совсем недавно. Но и чем-то необычным кэбы здесь не были, так что я добрался до дома миссис Даффи быстро и почти незаметно.

С кэбменом расплатился уже из собственных денег.

А дома, в своей каморке с дурацкими обоями, с нескрываемым удовольствием переоделся, помылся в тазике и побрился, невольно вспоминая традицию древних воинов наряжаться в лучшие одежды перед боем. Пролетарии всех стран, соединяйтесь, в бой последний, как на праздник, снаряжайтесь… Да, скоро точно будет бой, и, надеюсь, не один. И не последний.

Уже потом, чистый и свежий, растянулся на кровати, просто чтобы пару минут полежать в горизонтальном положении. Существовала опасность заснуть, особенно после нашей весёлой поездки, но я вроде как держался. Просто немного, всего пару минут, изображал из себя Ленина в Мавзолее.

А потом встал, одёрнул зелёный китель и вышел на лестницу.

Миссис Даффи по своему обыкновению подметала внизу и сделала вид, будто сильно удивлена моему появлению.

— Мистер О’Хара! — воскликнула она. — А я уже думала, что мне придётся искать новых жильцов! А вы знаете, как трудно сейчас найти приличных постояльцев?

Раньше, по её словам, этих самых постояльцев была целая очередь за дверью. Только, мол, задержи оплату, мигом найдутся другие жильцы.

— Могу порекомендовать кое-кого, миссис Даффи… — произнёс я.

— Вы что, всё-таки съезжаете⁈ — всполошилась она.

— Пока нет, но если вдруг я пропаду надолго…

— Не вздумайте пропадать, мистер О’Хара, — строго сказала она.

— Я же вам ничего не должен? — хмыкнул я.

Кажется, ничего, но удостовериться стоило бы. Вдруг за то время, пока я катался, расценки изменились.

— Нет, нет! — замахала она руками. — Вы же перед отъездом вперёд заплатили, не помните?

Не помнил. Голова моя была занята совсем другим. В перечне дорожных трат квартира записана не была, так что, похоже, я оплатил из своих. Ну и ладно.

Я галантно приподнял фуражку на прощание и вышел, хотя с большим удовольствием остался бы дома. Времени до собрания было ещё достаточно, как раз чтобы зайти и пообедать в ближайший паб. Вот там уже можно воспользоваться партийной кассой.

А после обеда я пошёл к Главпочтамту, чтобы уже оттуда начать поиски нужного магазина. С гугл-картами всё это несравнимо проще, но в подобных расспросах имелся какой-то свой шарм, давно позабытый. И если в обычной ситуации я подошёл бы к полицейскому, то теперь это стало бы самой глупой затеей из всех возможных. Поэтому я обратился к одной из старух, торгующей на улице цветами.

Не знаешь, кого спросить — спроси того, кто любит посплетничать, так что я без труда узнал нужный мне адрес. Магазин «Продукция ирландских ферм» торговал исключительно местными товарами, намеренно избегая импортных товаров и всячески поддерживая местных производителей. Одна из граней местного (да и любого вообще) национализма. В том же магазине ещё и можно было поесть, и я даже на миг пожалел, что зашёл пообедать в паб, мне было интересно посмотреть, чем потчуют своих клиентов здешние феминистки.

У входа в магазин я столкнулся с кучкой индусов, в самом магазине меня встретила дородная крепкая женщина в строгом платье.

— Чем могу помочь, мистер? — спросила она.

— Я по приглашению мистера Пирса, — сказал я.

Миссис Пауэр, если я правильно понял, с кем имею честь общаться, взглянула на настенные часы.

— Рановато, — протянула она. — Мистер О’Хара, я полагаю?

— К вашим услугам, мэм, — я приподнял фуражку.

— Наслышана о вас, — улыбнулась она. — Эбби О’Ши только о вас и говорит.

Я не удержался от довольной ухмылки.

— Дженни Вайз Пауэр, для друзей Дженни, для остальных миссис Пауэр, — она протянула мне крепкую ладонь для рукопожатия, но я повернул её и сделал вид, что поцеловал ручку.

— Рад знакомству, мэм, — сказал я.

— Взаимно. Подождите в зале, пока не придут остальные, — предложила она.

Как будто у меня был выбор. Я кивнул, сел за один из столиков, миссис Пауэр принесла мне чашку чая, причём даже бесплатно. Вскоре начали подтягиваться остальные члены Военного совета, старательно делая вид, что незнакомы друг с другом.

Последним явился Джеймс Коннолли, и я понял, что в зале, кроме членов ИРБ и миссис Пауэр, никого больше нет, и хозяйка магазина закрыла дверь на ключ.

Близилась Пасха. А вместе с ней и восстание, и что-то мне подсказывало, что это последнее такое собрание перед тем, как всё начнётся.

Дублинский замок, так и не взятый повстанцами.