Голова гудела. Подо мной с трудом хрипел, зарывшись мордой в снег, Бегемот. А за нашими спинами разгоралась битва.

Снежную пелену то и дело освещали яркие огненные всполохи, высвечивая пугающие тени, которые сцепились между собой в яростной схватке. Налетающий с новой силой ветер вместе с воем доносил отдалённый рёв, от которого холодело внутри.

Кто бы там ни побеждал, нас там явно не хватало…

Я прикоснулся к Бегемоту сознанием и почувствовал лишь боль, злость и усталость. Далеко не сразу он отозвался, и тем не менее грузно встал, развернувшись к битве, где красные и синие всполохи продолжали вырисовывать тени в белоснежной мгле. Оставляя за собой кровавый след, мы сразу перешли на бег, чтобы через мгновение ворваться в самую гущу боя.

Это была битва титанов, не иначе. Сам дракон был ни хрена не маленький, а сейчас их было двое — красный Аэль и тот, что больше походил на окровавленный, местами нелепо выглядящий труп.

Они с рёвом бросались друг на друга посреди вьюги, вставая на задние лапы в попытке повалить на землю врага. Падали, крутились, как змеи или ящерицы, вырывались из захвата и вновь бросались в атаку, дербаня крепкую чешую когтями и пытаясь впиться зубами в противника. Иной раз в ход шло пламя в попытке отогнать или, наоборот, атаковать в уязвимый момент.

И в этой битве побеждал незваный гость. С какой бы яростью ни бросался дракон Аэль на тварь, как бы ни драл зубами и ни поливал огнём, тот был банально больше и, казалось, вообще не замечал того, что ему наносят какой-то вред. Он пёр как танк, тесня и медленно задавливая всадницу до поры до времени. А если точнее…

До меня.

На всей скорости мы врезались, как грёбаный поезд, твари прямо в бочину. Даже сквозь рёв и вой ветра я услышал хруст костей внутри этой полуразложившейся туши, которая отлетела в сторону и завалилась на бок. Что не помешало твари с пугающей прытью встать, повернувшись к нам.

И в это же мгновение на неё налетел дракон Аэль, вцепившись в шею. Челюсти сжались, и раздался хруст. Во все стороны брызнула кровь, заливая белоснежный след. Дракон Аэль повис на шее, опуская голову рвущейся на свободу хтони к земле, где уже в ход пошёл Бегемот.

Я чувствовал, с какой яростью его пасть смыкается на морде существа, ломая кости черепа, пока дракон Аэль остервенело перегрызал шею. Оглушительный хруст, и Бегемот попросту оторвал верхнюю часть черепа вместе с глазницами. Тварь забилась в конвульсиях, даже попыталась дыхнуть своим чёрно-синим огнём, но Бегемот просто поставил лапу ей на голову, и всё пламя ушло в землю.

А потом хтонь дёрнулась ещё раз, защёлкала зубами…

И дракон Аэль, сделав финальный «кусь», перекусил ей шею. Вырвал кусок, отступил назад и выплюнул его в сторону. Голова ещё продолжала слепо щёлкать челюстями даже после этого, когда оставшаяся туша дёрнулась назад, словно наконец-то освободилась от груза, сделала несколько шагов в сторону, потеряла равновесие и завалилась на бок, продолжая всё так же дёргать лапами.

Это выглядело жутко. Особенно башка твари, которая даже без верхней части продолжала будто всё понимать и пытаться укусить. Чтобы поставить в этом точку, Бегемот встал на задние лапы, после чего всем весом обрушился на то, что осталось от черепа, окончательно лопнув его, как арбуз.

Во все стороны разлетелись брызги, оставив после себя кровавую кляксу вперемешку с костями и мозгами существа.

Всё было кончено.

Но, слава богу, не для нас.

Вокруг продолжала выть буря, быстро скрывая следы крови на снегу. Видимость вновь стала почти нулевой, лишь неясные тени в белой пелене только и можно было разглядеть.

Я спрыгнул с дракона, сдёрнув с собой мешок, чтобы осмотреть крыло Бегемота. Зрелище было жутким. Тварь, чем бы она ни была, попросту перекусила кости и хрящи, оставив висеть его на мышцах, сухожилиях и шкуре. О полёте речи идти не могло, разве что теперь бежать на своих двоих.

— Самсон! Самсон, надо уходить! — рядом со мной из пурги выскочила Аэль, вся залепленная снегом, пытаясь перекричать непогоду. — Срочно!

— Да, сейчас! — крикнул я, роясь в мешке.

— Сейчас же!

Я недовольно бросил на полторашку взгляд.

— Ты видишь, что с крылом⁈ Я не смогу лететь! Надо привязать крыло к туловищу, чтобы не мешало!

— Самсон, нам надо уходить! Мы не знаем, есть ли поблизости ещё или нет!

— И что с ним делать⁈ — пытался я перекричать бурю. — Бросить здесь⁈

— ДА! — крикнула она в ответ с виноватым, но не терпящим возражения лицом.

На мгновение я даже замер.

А потом просто отвернулся и молча достал мотки верёвок.

Можно было бы сейчас накинуться с обвинениями в её адрес, типа: «Вот дрянь», но морализаторством пусть занимаются другие «эксперты», потому что конкретно здесь Аэль была права целиком и полностью.

Было здесь понятие «правило малого зла». Думаю, уже по названию можно было понять, о чём речь, и тем не менее проясню: из двух зол выбирай наименьшее. И как бы ни уважали драконов, как бы ни привязывался к нему сам всадник и какая бы связь между вами ни была, ценностью была в первую очередь жизнь небесной всадницы. Дракона можно заново подобрать или выкрасть яйцо с новым, но при утрате всадницы одному богу известно, когда (если не вообще) появится следующая.

Да, Аэль меня прекрасно понимала и, скорее всего, даже не хотела такого, но это факта не отменяло. Без всадницы дракон бесполезен, не более чем мёртвый груз на шее у налогоплательщиков. Потому каждый из нас знал, что спасать надо в первую очередь всадниц.

— Самсон!

— Помоги мне! Привяжем крыло, чтобы он мог сам вернуться, и валим!

Это было наилучшим исходом. Лететь Бегемот не мог, бежать было трудно из-за крыла, которое не складывалось, а волочилось по снегу. Привяжем, и ему будет хотя бы бегать легче, а там, глядишь, и доберётся.

Аэль на мгновение задумалась, после чего кивнула. Как мышка, юркнула с верёвкой, помогая привязать крыло к его толстому боку, и через несколько минут дело было сделано. Вроде держалось и вроде крепко, теперь не будет мешаться, если Бегемот решит быстро убежать, как умеет, но летать…

— Всё! Самсон! Уходим! Вернёмся, как буря спадёт! — прокричала Аэль, схватив меня за руку. — С ним всё будет в порядке!

Хотелось бы верить, но взгляд падает на тварь, которую мы завалили, и отчего-то мне в это уже не верится. Это был дракон, однозначно, но… он как будто сгнил. Плоть отваливалась кусками, как и шкура. Местами я видел поблёскивающие мышцы и даже торчащие кости, будто кто-то вывернул её наизнанку и потом попытался засунуть всё обратно. Или просто собрал и сшил из множества кусочков…

— Давай! Надо уходить! — Аэль буквально заталкивала меня на своего дракона, который уже успел откусить у врага лапу.

Я бросил взгляд на Бегемота, который смотрел на меня вполне разумным взглядом. Хуже того, я чувствовал его смятение и непонимание, куда я сейчас ухожу. Сорян, Бегемот, но нам надо будет разделиться. Тебе надо бежать. Давай, беги! В лес, ты знаешь, куда, а там уже мы тебя и выловим.

Получив мысленную команду, дракон развернулся и быстро затрусил прочь, не преминув оторвать другую лапу у поверженного врага в дорогу.

Чувствовал ли я себя паршиво? Ну конечно чувствовал, я не из тех, кто бросает собаку на другом конце города, потому что та надоела. Но есть чувства и привязанность, а есть приказы. Можно спорить бесконечно о морали подобного, но я знал, на что подписываюсь. Все знали. И подобное уже случалось на моих глазах.

Тогда, в лесах, когда остроухих гоняли и одну я таки сбил же, и тогда она бросила дракона и спасалась на своих двоих. Не потому что тварь и предала своего дракона — после нескольких месяцев ты относишься к нему как к члену своей семьи, как к питомцу, который неотъемлемая часть жизни (да, тут нет уничижительного сравнения дракона и собаки). Просто есть приказ, которому сквозь слёзы ты должен подчиниться ради остальных.

Аэль тем временем усадила меня за собой, привязав верёвкой, после чего её дракон начал быстро взлетать. Не чета Бегемоту — всего пара взмахов, и мы уже были в воздухе. Вновь нырнули в снежный буран, где не было ни верха, ни низа.

— Как далеко до леса⁈ — прокричал я ей в ухо.

— Я не знаю! — крикнула она, повернув голову. — Нас отнесло, но не знаю, как далеко! Надо подняться выше!

И поднимались мы заметно лучше, чем на моём. Как-то легче, плавнее, словно это был истребитель, а тот тяжёлый бомбардировщик. Местами нас так бросало, что, если бы не верёвка, то я бы полетел обратно на землю, но нет, обошлось. Ещё пара минут, и мы должны были вынырнуть на свободу…

И вновь сработала чуйка.

Просто внезапная паника, животный страх, необъяснимый и беспощадный. Сердце забилось, как сумасшедшее, будто я сидел на рельсах, видел приближающийся поезд, но не мог сдвинуться с места.

— АЭЛЬ! — заорал я ей в ухо. — ОНО РЯДОМ!

— Кто⁈ — чуть повернула она голову.

— НЕ ЗНАЮ! НО ОНО РЯДОМ! МОЖЕТ ЕЩЁ ОДНА ТВАРЬ!!!

И она была где-то совсем близко, потому что моя чуйка включала сирену, когда до опасности можно было рукой дотянуться.

— Насколько рядом⁈ — оглядывалась Аэль, хотя тут даже голову дракона хрен разглядишь через такую пелену.

— ЗДЕСЬ! — рявкнул я, почувствовав, как ужас буквально коснулся шеи.

И Аэль отреагировала быстро.

Дракон сложил крылья и резко нырнул вниз и в сторону, уходя из-под возможного удара. Раскрыл крылья, сделал полукруг и обернулся, на мгновение зависнув на месте.

— Ты его чувствуешь⁈

— Да! — я крутил головой, пытаясь уловить тварь.

Аэль тем временем вновь начала пикировать вниз, пытаясь уйти по скорости. Да только чувство липкого ужаса не проходило. Он был рядом, а может, и не он один. Они преследовали нас и не собирались отпускать. А ещё…

А ещё у меня возникло странное чувство, что в этой снежной буре мы окончательно заблудились. Здесь не было видно ничего в ближайших трёх–пяти метрах, солнце не пробивалось, и ты висел в снежной пустоте. Сбиться легче лёгкого, и мы…

Чуйка завизжала.

— АЭЛЬ! — только и успел выкрикнуть я.

В следующее мгновение произошло две вещи. Первая — всадница среагировала на окрик молниеносно, резко дав в сторону. Вторая — огромное тёмное пятно промчалось прямо по правой стороне.

Даже сквозь снег я разглядел полуразложившийся бок твари, откуда виднелись торчащие рёбра, и огромные когти, которые лишь чиркнули по чешуе, высекая искры. Аэль тут же развернулась, обдав пламенем всю округу, но взгляд успел ухватить лишь тень, которая растаяла в снежной мгле.

А потом ещё одна атака. Мы вновь увернулись каким-то чудом, сложив крылья, увернулись, крутанувшись бочкой и плюнув в ответ огнём. Не достали. Зато я почувствовал, как выскальзываю из страховочных верёвок с такими кульбитами.

И пока те собирались заходить на второй заход, Аэль погнала дракона прочь. Здесь не было правильных вариантов. На земле тебя просто забьют с воздуха, огнём или пикированием, как сапсан. В воздухе тоже задерут. Сражаться против двух, кого ты не видишь — смерть. Ситуация, когда спасти могла только ошибка врага или побег.

И хуже того, что мы ориентировались хуже, чем те, кто в ней обитал. Единственный вариант — лететь. Лететь по ветру как можно быстрее и дальше в попытке оторваться.

И Аэль гнала. Я чувствовал, как мы мчимся прочь по ветру. А ещё я чувствовал, как я соскальзываю с гладкой спины дракона, и прижался к Аэль сзади, обхватив руками. На такой скорости тебя просто сдувало без шансов.

А потом начался второй заход тварей.

— АЭЛЬ! — я почувствовал раньше, чем увидел тень, и она резко нырнула вниз и вправо, просто доверившись мне. Мимо пролетела разлагающаяся туша.

Но едва мы успели опомниться, как нам в лоб устремился второй, и Аэль просто дала по тормозам. Как в тундре херанула воздушный тормоз, позволив врагу перелететь нас, и тут же вновь по газам, попытавшись достать его огнём. Пролетаем несколько метров, и снова на нас заходят.

Только в этот раз с драконом побороться попытался я.

Я уже и до этого касался сознания подобных тварей. Не в первый и не в последний раз, как говорится. С обычными драконами получалось законтачиться, тех, кто посложнее, удавалось ввести в лёгкий ступор, который сейчас мог бы спасти нам жизнь. И, глядя на то, как тварь приближается к нам, я решил испытать судьбу.

Получится — отлично, будет два дракона. Нет — я выиграю для нас время. Я сделал попытался законтачиться.

И в то же мгновение меня утянуло. Вот я сидел на спине дракона, цепляясь за Аэль из последних сил посреди бушующей бури, в лицо бил ветер, обжигая холодом глаза, а вот… темнота. Безграничная и полная темнота, будто в мире выключили весь свет за неуплату.

Я стоял посреди этой тьмы. Но даже здесь был просвет — вдали я видел маленький красный огонёк, словно далёкий свет костра или свечи. Едва я увидел её и заострил на ней внимание, как меня внезапно… перенесло. Просто перенесло — я стоял вдали, а вот уже буквально в метрах десяти от красного, как кровь, свечения.

Это было и пламя, и свечение, и… тень. Это была тень чего-то, которое отражалось во тьме. Я не мог объяснить, как понял, но это оно медленно обернулось ко мне, заставив почувствовать на себе взгляд чёрных, как сама тьма вокруг, глаз. Внимание ощущалось как нечто слизкое, холодное и липкое, проникающее в каждую пору и клетку, пропитывающее мышцы и даже кости, будто меня прощупывали насквозь.

Это была тень нечто более страшного, чем просто какого-то существа.

— Я чувствую тебя… — проскрежетал голос отовсюду. Это был и шёпот безумца, и визг тысячи людей в агонии, и скрежет того, что пыталось выговорить человеческие слова. — Я чувствую тебя…

И я почувствовал, как ко мне тянутся.

Если до этого было просто страшно до дрожи в коленках, то сейчас я беззвучно визжал от ужаса, который в одночасье нахлынул. Я не мог ни бежать, ни двигаться, лишь с ужасом наблюдать приближение чего-то.

Это был конец. Его касание было не просто смертью, оно было нечто более страшным, нечто тем, что человек не мог ни понять, ни осознать.

Это был первородный ужас, отец всего кошмара, что только можно и нельзя было вообразить. И оно было рядом. Оно тянулось тенями, щупальцами, когтями, чтобы выжрать душу (в этом я даже не сомневался, просто знал), а потом…

Внезапно во тьму ворвался воющий ветер вместе со снегом, и тьма ушла.

Я с шумом вздохнул всей грудью через рот и закашлялся от холодного ветра и снега, попавшего в горло. Моя несчастная тушка была вновь здесь, в этом мире, вдали от того, чего бы я предпочёл не знать.

Я лежал хлебалом в снег, от которого меня отделяло закрытое забрало. Уперевшись руками в землю, я осторожно встал сначала на четвереньки, а потом и на колени, чтобы оглядеться. Вокруг до сих пор бушевала снежная буря, окружив меня сплошной стеной снега и создавая ложное чувство, будто я находился в комнате.

Это круто, что я жив, конечно, но…

Я полез рукой и вытащил наружу амулет-парашют, как я назвал его. По нему сейчас шла хорошо заметная трещина, которая нетонко намекала, что своё он отработал на ура.

Я поднял голову вверх, но ничего не увидел.

Значит, всё-таки свалился с дракона? Сорвался-таки вниз? Я помню, как цеплялся за Аэль на драконе, пока меня не накрыло наваждением, а потом… даже вспоминать не хочу. Сейчас я был здесь, в снежной буре, а меня всё равно начинало трясти от того, что я там встретил. Можно было списать на глюки, конечно, всё это…

Но тихий голос в душе шептал, что меня заметили. А вот кто или что, знать, конечно, не хотелось.

Но ладно, в жопу и нахер всё это, сейчас были куда более насущные вопросы: как и что делать. Я специально два раза выделил «что делать», потому что именно в этот вопрос всё и упиралось. Моё спрятанное в консерве тело сейчас было посреди вьюги без конца и края, где невозможно было определить ни направления, ни даже времени.

А ещё я потерял Аэль. Где она? Хочу верить, что болтушку не съели, но с теми тварями, которых удалось уложить аж вдвоём, шансы стремились к нулю.

Словно в ответ на вопрос, где искать, я увидел огненную вспышку в небе, будто там наверху что-то взорвалось. Один раз, второй, третий, и… пламя опустилось по мою левую руку.

Может, это дракона Аэль сбили? Если так, то надо двигать именно туда сейчас, но… Окей, если это действительно так, то где гарантия, что там же сейчас не летают две твари, которые точно слетятся подкрепиться своим врагом, а заодно незадачливыми гостями, что придут на огонёк? А если там Аэль и ей требуется помощь? Но вот я такой хороший приду туда, и что? Что я сделаю один против двух тварей?

Вопросы, сомнения и всё прилагающееся, но оно всё упиралось в один единственный вопрос: не рисковать или таки проверить?

И, прислушавшись к себе, я понял, что потом сам себя загноблю за то, что смалодушничал и свалил, если Аэль не вернётся в шпиль. Даже зная, что требуют правила, я буду знать, что у меня был шанс, который я проигнорировал.

— Боже, не дай мне об этом пожалеть… — пробормотал я и направился в сторону, где предположительно упал дракон.

Это было понятно, что риски слишком велики, но опять же — ситуация. Та самая, где нет правильного и неправильного решения. Ты или угадал, или обосрался. Или возненавидишь себя, или сдохнешь. Угадать было невозможно.

Я шёл вперёд, прорываясь через снежную бурю, которая лупила со всех сторон. Моя броня за секунды стала заметно тяжелее, облепленная снегом. Ещё и по бедро, а местами и по пояс в снегу совсем не способствовали быстрому продвижению. Приходилось буквально пробиваться вперёд, даже не понимая, а правильно ли выбрано направление или нет.

Минута, десять минут, кажется, полчаса прошло уже… а снега, сука, меньше не становилось, буря вообще не собиралась слабеть, а результата с гулькин нос. Я вообще хоть правильно иду?

В такие моменты нападает какая-то хандра прямо. Бегемота потерял, Аэль потерял, всё потерял, брожу тут один, как слепой котёнок, даже не понимая, туда я двигаюсь или иду вообще вглубь территорий навстречу охренительным приключениям. И хрен с ними, с приключениями, Аэль потерял…

А потом я нашёл.

Шёл-шёл и внезапно наступил на что-то круглое. От неожиданности я аж подпрыгнул и упал в снег, но быстро сориентировался и, вскочив, начал разгребать снег. Моим результатом был огрызок хвоста красного цвета. Окровавленный кончик с гребнем размером с бревно. Из огрызка торчали оборванные позвонки. Страшно представить, что стало с оставшейся частью дракона…

— О, кусочек хвоста моего дракона!

СУКА…

Я чуть сам драконом не стал и на пердячей тяге не улетел обратно на шпиль от такой неожиданности. Резко обернувшись и чуть не просадив полторашке, я смотрел на мелкую, которая с таким же интересом, что и я мгновение назад, разглядывала кусочек хвоста.

— Обидно, теперь он будет без кончика хвоста, а это как-то… некрасиво будет. Уже не то. А ты знаешь, что им нужны хвосты для баланса и равновесия? Интересно, он как будет теперь летать и…

— Аэль, а ты откуда взялась здесь? — задал я логичный вопрос.

— Я? Я за тобой спрыгнула! — не моргнув глазом, похвасталась она. — Ты упал, и я, как заметила, так тут же прыгнула за тобой следом! Но куда там, ветер отнёс тебя и меня в разные стороны. Я всё обыскала в округе, а найти тебя не смогла. А потом смотрю, пламя в небе! Думаю, если ты жив, то точно пойдёшь на него, и тоже пошла. Сначала шла, ничего не вижу, а потом глядь! А тут следы припорошенные! Знаешь, их почти замело, но всё равно как небольшие едва заметные ямки остались на поверхности, и…

— А что с драконом? — поинтересовался я.

— Я не знаю, — вздохнула она. — Мне пришлось его оставить. К тому же я не уверена, что смогла бы отбиться от тех двоих существ. А то пламя, видимо, они окончательно его сбили на землю. Он… — Аэль моргнула и растянула на губах неестественную, слегка подрагивающую улыбку. — Но, как бы то ни было, мы живы, а это главное! Ты и я! Мы-то сможем выбраться отсюда!

— А куда нам идти? — спросил я.

— Как куда? В обратную сторону от того места, где мы видели пламя! Я не знаю, как они нас нашли, но, раз пока не съели, значит, на земле мы в большей безопасности! И чем дальше, тем лучше, поэтому вперёд, сквозь бури к звёздам!

Тут я был солидарен. Единственное, что мы могли пока сделать — это идти в обратную сторону от места, где, в теории, были твари. Буря когда-нибудь закончится, а там мы уже определимся с направлением. А там, глядишь, к тому моменту остальные в шпиле спохватятся, что что-то произошло, и отправят сюда спасательную группу.

Короче, пока главное пережить этот день и желательно саму бурю, а там дальше уже всё сложится. Если только нас не сожрут, потому что помимо драконов тварей в холодных землях хватало, и мы были для них не более чем ходячими консервами, которые только и ждали, что их вскроют и съедят.

Другими словами, нам было чем заняться.