— А со мной Жаннель должна была лететь. Но я ничего не говорю. Мне с тобой тоже очень нравится летать! Ты же знаешь, есть люди, с которыми тебе комфортно, а с которыми не очень. Вот с тобой мне комфортно! Но, по правде сказать, мне со всеми комфортно, ведь мы как семья, как сёстры, а сёстрам всегда хорошо рядом друг с другом. Кстати, ты знаешь, что тринадцатый маршрут был придуман ещё во время войны трёх империй? Тогда почти все всадницы сражались, и на патруль людей не хватало, поэтому были придуманы длинные маршруты, чтобы охватить как можно больше одной парой. А то границы надо было кому-то защищать, да ещё повадились другие через Великие горы к нам в тыл залетать, а потом, сам понимаешь…

Понимаю, что Аэль после сна перезарядила все свои орудия и начала расстрел, едва мы встретились в коридоре.

— Тебе тоже привет… — пробормотал я. — Вижу, ты полна сил…

— Я всегда полна сил! — гордо выпятила она грудь в кирасе. — Ты подготовился? Патруль будет долгим! Где-то на дня два длиннее, чем обычные, а может, и все три! Но это всё лучше, чем сейчас летать вдоль границы. Слишком уж там неспокойно. Поговаривают, что лопоухие оживились, заметив наше сближение с агадарками. Ну, я тут их понимаю, любой бы забеспокоился, ведь вдвоём мы от них ничего не оставим! Правда, туда мы не полетим, слишком опасно и сложно, поэтому нас и отправили подальше на север. Там сейчас спокойно! Как рейд провели, так форты даже намёков не видят на орков или племена.

Тра-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та…

Всё хорошо с Аэль, но я уже устал от неё. Была бы чудесным человеком, говори чуть поменьше.

Но основную суть я уловил. Мне, в принципе, всё равно. Меня пока всё устраивает, а это главное: кормят, платят и конкурсы у них интересные. Сейчас ещё полетаем от души и вообще будет клёво. К тому же, если повезёт, можно будет испытать мои новые мини-арбалеты.

Да-да, мини-арбалеты. Я как раз смог их присобачить к поясу, как ковбой, пусть и пришлось кое-что изменить. Но, как говорят, нет ничего невозможного, особенно когда к твоим услугам одни из лучших мастеров империи. Но к моей идее все отнеслись по-разному.

Та же Эллианора (а она была лучницей), случайно заметив, сказала, что это просто мусор, а я сам позорище, бросающее тень на доброе имя лучников, на которое смотреть противно. Но с этой сучкой и так всё ясно, я и не ждал чего-то хорошего. А вот Флория (тоже лучница), наоборот, проявила интерес. Сказала, что это очень интересный вариант, вряд ли, конечно, подойдёт для дальнего боя, и, тем не менее, попросила потом дать обратную связь, насколько с ними удобно.

Другие реагировали или никак, или скромным комплиментом. Единственная, кто показал восторг, — Аэль, которая бегала вокруг и говорила, что это очень круто. Но, боюсь, ей что угодно покажи, и она будет говорить то же самое. Полторашка даже постреляла из них: выбила яблочко на манекене и ногу у бедной служанки. Оставалось лишь посочувствовать ей, когда Серафина вылетела и вызвала её на разговор.

Как бы то ни было…

Драконов — красного Аэль и моего серого — уже вывели на площадь, подготовленных и собранных к патрулю. Оставалось лишь проверить ремни повторно, так сказать, провести предполётную подготовку.

— Полетим от края до края! Это очень классно! А ты видел уже ледяное море? Мы до него, конечно, не долетим, но всё равно будет интересно! Мы же тогда полностью пролететь границу у холодных земель от края до края не смогли, а теперь пролетим! О, я тебе одно место покажу, там мы всегда останавливаемся на ночёвку, там руины старого замка. И там всё разрушено, только стены остались, но главный зал цел, и там камины, который…

Я слушал вполуха, проверяя ремни, после чего забрался на дракона, и даже в нём она продолжала болтать без умолку. Тишина настала лишь тогда, когда мы поднялись в небо — там она физически не могла перекричать встречный ветер, хотя я бы и здесь не делал утверждений. Никто не мог запретить Аэль подлететь максимально близко передо мной и кричать.

Так начался наш перелёт. Сначала через половину империи до северо-западного края, и оттуда уже вдоль границ на восток. По пути до границы мы сделали первую остановку, переночевав в какой-то лощине, укрывшись от поднявшейся метели. А на следующие сутки ко второй половине дня мы были уже на границе.

Да, холодные земли уже не поражали так, как в первый раз. Всё так же красиво, всё так же умиротворяюще, но вау-эффект уже пропал.

Я скользнул взглядом по горизонту, после чего обернулся к Аэль, которая активно жестикулировала мне, показывая направление. Как выяснилось, она всё никак не могла угомониться со своим разрушенным замком, который стоял где-то рядом.

Ну как где-то рядом…

Где-то в часе полёта от края границ, глубже в лес, было два холма, и на склоне одного из них стоял давно заметённый и заросший скелет замка. Он даже терялся среди серого голого леса, и разве что острый глаз небесной всадницы мог его сразу заметить.

Там мы и приземлились на свою вторую ночёвку. Сели прямо во дворе, после чего Аэль повела меня внутрь.

— Вот здесь был холл. А вон те лестницы вели наверх, в покои, но сейчас там ничего нет.

Ну логично: тут второй этаж как срезали, а весь первый был завален обломками.

— А вон там раньше были подвалы с темницами, погребами и тайными комнатами для совещаний, но их завалило и затопило. А тут был проход на кухню. Здесь была лестница на второй этаж, там выше был открытый сад. Представь, сад прямо в замке! А вот там можно было подняться в хозяйскую спальню. О, а вот и главный зал с камином!

Аэль вывела меня в зал, где остались только стены, по факту. Повсюду были куски камня и балки, на которых чёрт ногу сломит, но у дальней стены, прямо напротив камина, кто-то заботливо расчистил место, сделав даже что-то типа навеса. Я даже подозреваю, кто именно.

— Вот! — гордо указала она на него. — То самое место, о котором я говорила! Нравится?

— Да, уютно… — протянул я, оглядываясь. — А откуда ты так много знаешь про этот замок, Аэль?

— Так я жила здесь, — ответила она, после чего округлила глаза. — А я тебе не сказала? Я жила здесь. Это мой замок и мои земли. Но, к сожалению, когда я ещё была маленькой, мой отец сцепился с соседом, и была война.

— Император не вмешался?

— Не-а, — беззаботно покачала она головой. — Мы воевали, сражались, но по итогу нас победили. Замок разрушили, отца убили и брата, часть людей из деревень забрали к себе, а нас с матерью и сёстрами оставили с тем, что осталось. Правда, они сейчас все уже умерли… — грустно пробормотала она, но потом вновь засветилась улыбкой. — Однако наш род не сгинул, и эти земли до сих пор наши! Так что я маркиза Кронделфорт! Хозяйка замка! Добро пожаловать, будь как дома!

Война между соседями? Нет, такое действительно случалось, но междоусобицы — это всегда удар по империи, а потому за подобным старались следить. Нет, мелкие столкновения между баронами и максимум виконтами действительно были. Со сражениями и осадами, как положено, но это было скорее исключение и выяснение отношений нередко даже не между ними, а между теми, кто выше. И всё это всегда под взором остальных.

А вот серьёзным людям, как маркизы, такое бы просто не позволили сделать, решили бы на берегу. Если надо, вмешивался император, который разнимал драчунов, становясь арбитром в споре. Но это если до него вообще такое дойдёт, потому что был ещё совет аристократов, который помогал решать такие дела, и император вмешивался, если они не справлялись.

Другими словами, им позволили сразиться. Зачем? Почему? Это вопросы к императору и совету аристократов, и не этим, а тем, кто был до. А они уже в могиле. Я бы предположил, что или эта междоусобица была выгодна, или они не смогли разрешить спор. Как бы то ни было, но выглядело это грустно. Ещё грустнее было смотреть на Аэль, которая радостно оглядывала руины, будто вернулась домой…

Хотя стоп, она же и вернулась домой…

Как бы то ни было, теперь я хотя бы понимал, чего она так стремилась по пути заскочить сюда.

— И что стало с вашими врагами?

— Ничего, — пожала она плечами.

— Вообще?

— Они победили, конфликт был улажен, всё возмещено.

— Даже когда ты стала всадницей?

— Да.

— И у тебя не было мысли вернуть им должок? Ведь ты была небесной всадницей, могла бы просто отомстить, и никто бы слова тебе не сказал. Все бы понимали, почему и за что.

Аэль взглянула на меня и странно улыбнулась.

— Мир был уже заключён, Самсон. Представь: документы подписаны, всё заверено свидетелями, проходит пятнадцать лет, и на них налетает дракон. Ты знаешь, что сражения заканчиваются после заключения мира?

— А ещё, что месть всегда сладка.

— Я не пробовала… — вздохнула она так, будто была действительно расстроена тем фактом, что ей не удалось вкусить радость мести. — Но! Когда я уйду со службы, обязательно отстрою его! Отстрою и замок, и деревню! И всё будет ровно так же, как и было! У меня даже чертежи есть, те самые! Можно будет построить всё камень в камень!

— Это… круто…

Как говорят, чужая душа — потёмки. У неё отца убили, разрушили дом, у неё есть сила и власть отомстить, но в итоге… она просто оставила всё. Отомстил бы я? Ну, конкретно в данной ситуации я бы отомстил, но тут был очень важный вопрос, который как раз и мог быть ответом…

А кто начал первым?

Вопрос вертелся на языке, но я его не задал. Просто потому, что решил, что это не та тема, которую надо поднимать сейчас, когда Аэль с таким энтузиазмом разводила огонь в камине. К чему портить вечер вопросами, на которые, возможно, не хотели давать ответ? Ведь хорошо сидим: пошёл крупными хлопьями снег, начал выть ветер в пустых стенах разрушенного замка, а тут жарит огромнейший камин, защищая нас кругом тепла.

Не сказать, что вечер был прямо прекрасный — Аэль, как бы я хорошо к ней ни относился, просто не могла молчать. Она говорила и говорила. Начинала хрипеть, хлебнёт чая и продолжает. И ладно бы что-то интересное, но ведь она говорила обо всём и ни о чём одновременно. Кажется невозможным, но до тех пор, пока ты не встречаешь подобную «Аэль» в своей жизни. Она даже, засыпая, не могла молчать!

И наутро тоже было не убежать, хотя здесь в моих силах было быстро собираться, заставляя её торопиться.

— Я потом тебе ещё расскажу!

Не надо, прошу тебя, просто не надо.

Ещё один перелёт с утра до самого вечера. Кто-то скажет, что это скучно, а я скажу, что на драконе летать всегда весело. Веселее, чем сидеть в офисе, стоять за станком или крутить педали, пока звизды не дали. И снова мы садимся на опушке, ища укрытие среди деревьев, чтобы не было холодно.

— Буря будет… — взглянула Аэль в сторону холодных земель, где у горизонта поднималась белоснежная стена до самого неба. Будто реально стена из снега. — Думаю, завтра утром накроет. А ты летал в бурю?

— Да, было дело, — кивнул я. — Когда пиратов на островах топили.

— О, эта будет явно сильнее! А я однажды попала в такую, что мурашки были. Ливень, град, ещё и молнии били! Буря столетий, никак иначе! И там совсем ничего не видно было, лишь молнии вспышками освещали нам путь, а когда мы поднялись выше… Самсон, ты хоть летал над грозовым облаком? Там такое!..

И понеслось. Она хоть иногда устаёт? Просто вначале это выглядело довольно мило, но, думаю, все понимают: когда это повторяется из раза в раз, начинаешь просто уставать. А после того, как устаёшь, начинаешь раздражаться. Ну а так как вы товарищи и ссоры никому не нужны, ты просто дистанцируешься, поэтому неудивительно, что у Аэль нет друзей. Она их распугала.

Она реально хороший человек. Я бы сказал, таких искренних редко встретишь. Но с тем, насколько она была искренней, она была и тяжёлой. Очень.

— Ладно! — хлопнула Аэль в ладоши. — Надо ложиться спать, а завтра в путь! Пролетим прямо через бурю! Будет очень весело! Я уже рассказывала, как в бурю попала?

— Да! — тут же ответил я.

— Это с громом, а я была ещё и в снежной буре! А там…

Проблема в том, что мы спали в одном спальнике. Вроде поддоспешник и тёплый, спасает от морозов, и тем не менее спать вместе, чтобы аккумулировать тепло (да-да, я и такие слова знаю), всё же удобнее. Даже если выскочишь поссать, вернёшься, а он не успеет выстудиться. Но сейчас я серьёзно задумывался о том, чтобы перелечь от неё. Другой вопрос, что сделать это, не обидев, возможности попросту не было.

А она ещё и храпит, мать вашу! Не всегда, но когда — так от всей души. Вроде маленькая, а звук как от заводящегося танка!

Ужас в чистом и маленьком невинном виде.

Но даже утром я не мог выдохнуть спокойно, потому что храп сменился на бесконечный словесный расстрел, от которого не было спасения, кроме как побег. Но сейчас она и сама спешила собраться поскорее, потому что непогода накрыла нас с головой.

Это была не буря — это был снежный ад, не идущий ни в какое сравнение с тем, что было на море. Ветер выл, заставляя стонать и трещать деревья на опушке, срывая с них ветви. Снег почти сразу залеплял щели на шлеме, из-за чего пришлось поднять забрало, но тогда начинало залеплять глаза. Видимость была такой, что уже метров через три–пять не было видно ничего, кроме белоснежной простыни, укрывшей мир. И что можно было сказать по этому поводу…

— Это потрясающе! — прокричала Аэль, быстро собирая вещи. — Ещё не видела такой бури!

И… наверное, я был с ней солидарен. Буря была действительно страшной, и оттого казалась красивой. Какой-то сказочной и нереальной, как сон, где было белым-бело. Правда, этот сон ещё и дул с такой силой, что приходилось наклоняться, чтобы не упасть, а стоящему в паре метров от тебя человеку кричать.

— Самсон! — что и делала Аэль, собственно. — Я бы хотела пролететь через бурю, но ветер слишком сильный! Надо будет подняться! На высоту!

— Хорошо!

— Что⁈

— ХОРОШО! Я ПОНЯЛ!!!

— Отлично! Поднимаемся сразу! Дистанцию держим, порядок не соблюдаем! Главное подняться!

— ПРИНЯЛ!

Я даже прожестикулировал, что принял команду, чтоб уж наверняка. Буря реально с ума сходила. Не знаю, почему, но мне это даже нравилось. Возник какой-то азарт подняться в воздух и попробовать прорваться через неё. Почувствовать себя прямо в самом центре бушующей стихии, где есть только ветер, снег и ты.

В этой ситуации разве что драконы оставались невозмутимы. Облепленные снегом, словно два кургана, они хоть как-то прикрывали собой нас и недовольно подняли головы, когда мы залезли в сёдла.

Ну что, Бегемот, попробуем экстремальный взлёт?

Я обернулся на Аэль, которую было вообще едва видно, лишь слабая тень на фоне белого ада. Вот её дракон побежал вперёд, начал махать крыльями, превращаясь лишь в неясную тень, после чего попросту исчез во снегу.

— Ты готов? — негромко спросил я залепленного снегом дракона.

Знаю, что он вряд ли бы расслышал меня, но то, что он всё понял, я даже не сомневался. Сделав волнообразное резкое движение телом от головы до кончика хвоста, он сбросил облепивший его снег, после чего засеменил вперёд, быстро набирая скорость. Вот скрылся лес из виду, и уже казалось, что нет ничего, кроме снега, когда он отчаянно забил крыльями, и мы начали с трудом подниматься в небо.

Было очково. Очково и при этом какой-то нереальный задор, желание преодолеть стихию под приятно хлынувший адреналин. Порывы ветра обрушивались с такой силой, что меня бы могло сдуть, если бы не страховочные ремни. Было легко потерять ориентацию в пространстве: где низ, где верх и какое вообще у нас направление. Но я чувствовал. Чувствовал это так же отчётливо, как если бы шёл по собственной квартире с закрытыми глазами, точно зная, что где расположено. Потому это чувствовал Бегемот.

Чувствовал он — чувствовал я. И что бы сейчас ни происходило вокруг, я всё равно мог сориентироваться в бесконечной снежной буре, у которой, казалось, не было ни конца, ни края.

Мы поднимались, стараясь держаться по ветру, чтобы не тратить силы. Ветер хлестал, как плетью, иногда резко меняя направление, словно делая наш подъём сложнее назло. Ветер облеплял и дракона, и меня, и, что гораздо важнее, крылья. Иной раз приходилось делать «закручивающуюся стрелу» — манёвр, когда дракон резко втягивается, как стрела, сложив крылья к телу, и закручивается, чтобы стряхнуть снег.

В первые минуты казалось, что ничего не меняется. Я чувствовал, что мы поднимаемся всё выше и выше, но из-за снега казалось, что мы просто висим на месте, как бы сильно ни бил Бегемот крыльями. Пару раз мы даже, кажется, проваливались в воздушные ямы, после чего вновь поднимались в небо. Метр за метром, взмах за взмахом…

И я почувствовал его.

Касание холодного и липкого ужаса.

Чувство лёгкой тревоги, которое я почувствовал тогда на шпиле лишь на мгновение, превратилось в какой-то резонирующий страх. Сердце будто пропустило удар… и забилось с такой силой, что застучало в висках.

Мы до сих пор находились в буре, в самом её сердце, пытаясь прорваться наверх. Кроме бесконечного снега и пустоты не было ничего. Но, как гласило правило: если ты не видишь, то не значит, что не видят тебя. И что бы сейчас ни ползло в непогоде, оно нас чувствовало.

Вновь сработала чуйка.

Она завизжала сиреной, предупреждая о приближающейся жопе. Я лихорадочно вглядывался в белоснежную пустоту, пытаясь понять, что, где и откуда…

А потом нет, не почувствовал…

Осознал.

В любой охоте всегда нападают с мёртвой зоны. А наша мёртвая зона…

Бегемот подчинился быстрее, чем я успел сформулировать мысль. Резко развернувшись в воздухе вверх брюхом, он всей мощью, что обладал, жахнул во мглу огненным шаром. На секунду округу осветило новое солнце, над которым, казалось, был не властен ни ветер, ни снег. Оно ушло в небо…

И вычертило силуэт твари.

Через мгновение в нас ударили.

Если бы не ремни, меня бы сорвало вниз. Сквозь вой ветра я услышал, как заревел Бегемот. Тварь, что-то отдалённо напоминающее разлагающийся труп дракона, врезался в нас сверху, обрушив вниз, но встретила вместо незащищённой спины крепкие когтистые лапы и мощную челюсть. И тем не менее преимущество было не на нашей стороне.

Нас завертело. Перестало играть значение, где вверх, где низ. Сцепившись, мы клубком полетели вниз.

Бегемот попытался укусить тварь, но короткая шея не позволила извернуться. А вот непонятная хтонь, как будто горящая изнутри чёрно-синим пламенем, такой проблемой не страдала. Я видел, как её шея, местами с облезшей кожей, обнажившей кости и мышцы, извернулась, и челюсти сомкнулись на крыле, перекусывая его.

Ещё один рёв огласил округу.

Тварь была рядом, её зубы вонзились буквально вот, у основания крыла, пытаясь его отодрать. Кровь разлеталась во все стороны, сразу замерзая. Но дотянуться я не мог. Нас кружило так, что меня мотало из стороны в сторону. И тем не менее я мог разглядеть пустые глазницы, где в глубине черепа будто горело пламя.

А потом я почувствовал чьё-то внимание на себе. Странное чувство внимания, будто тебя в одночасье начало выворачивать наизнанку.

И через мгновение наваждение исчезло.

Прямо под моим носом пролетело красное пятно, на мгновение накрыв нас тенью. До меня долетел хруст, рык и куски плоти с чешуёй, после чего херота исчезла, оставив нас во мгле одних.

Я чувствовал боль Бегемота. Не физически, скорее чувствовал эмоции боли и бессильной ярости. И тем не менее сейчас было не до неё. Развернув его обратно вниз ногами, я с трудом заставил дракона расправить крылья, одно из которых держалось на лоскутах, чтобы хоть как-то замедлить падение. Земля была всё ближе и ближе. Ещё мгновение…

Удар прошёлся по всему телу и откликнулся аж в черепе, будто тот насадился на позвоночник. Бегемот, кое-как спланировав из последних сил, со всей дури просто врезался в снег и пропахал огромную борозду, зарываясь с головой, оставив за собой ров и длинный кровавый след.

А вот подоспело и моё первое боевое сбитие…