Начинался лёгкий снег.

Необъятные просторы медленно окутывала снежная дымка. И даже в ней гордо и величественно продолжал чернеть Дракархейм, словно маяк посреди бушующего моря.

Тефея и Флория как раз возвращались с очередного патруля на южных границах, когда заметили, что со шпиля взлетает дракон. Обычное дело: надо что-то доставить, передать сообщение или даже просто слетать куда-нибудь под любым предлогом — иногда казалось, что вне стен шпиля находиться было легче, чем в нём.

И тем не менее была одна особенность, которая заставила нахмуриться обеих небесных всадниц.

На этом драконе так-то никто не летал.

Когда-то у него был наездник, но тот сгинул с ещё одной всадницей в холодных землях, и с тех пор дракон сидел в шпиле. И, учитывая, что одну всадницу всегда признавал только один дракон…

Кто сейчас летел на том драконе?

«Внимание, прямо», — прожестикулировала Тефея.

«Вижу», — ответила Флория взмахом. — «Вопрос. Преследовать?»

«Да».

Конечно, бывало и такое, что драконы просто брали и улетали. Редко, но бывало, это не новость: может, потребность в движении, может, просто вредничают. А небесные всадницы потом летали, искали их и возвращали обратно. Но сейчас что одна, что вторая отчётливо видели, что на драконе кто-то сидел.

Да и улетел он не так уж далеко. Сел на вершине горы сразу за Дракархеймом. И, летя к нему, они невольно вспомнили о прошлом всаднике дракона. Будь он сейчас здесь, многое было бы по-другому…

* * *

Забавно, что никто тревогу не поднял. Подозреваю, что я просто первый, кто решил улететь без разрешения, когда до этого никто не позволял себе покинуть шпиль, тем более на драконе, не предупредив и не получив разрешение. Вот, видимо, наблюдатели и подумали, что всё по плану. И тем не менее иллюзий я не строил, рано или поздно (а скорее всего рано) кто-то спохватится, и за мной вышлют.

Хотя пусть высылают. Тем более я отлетел недалеко, сел на горе за столицей, откуда открывался прикольный вид на окрестности. Им даже со шпиля было могло быть видно при желании на изи, со зрением-то всадниц.

Вдохнув полной грудью, я огляделся. Столько раз пролетал здесь и ни разу как-то не садился. Я вообще понял, что, имея такие возможности, ими толком и не пользовался. А ведь вот он вертолёт-самолёт по факту, с которым доступны даже самые удалённые участки необъятного мира…

Но мои мысли — это всего лишь мысли. Это как с работой — тебя никто не держит, и ты хоть сейчас можешь всех послать и свалить, но многие ли из нас так делали, даже если ненавидят работу? Здесь же лети куда хочешь, но пока за тобой не отправятся ещё полтора десятка несвободных, но оттого не менее смелых, для которых ты если не союзник, то пленник.

Поэтому я не строил иллюзий. Всё будет до банальности просто: я улетаю, и меня нагоняют. Если не нагонят одни, то нагонят другие по другую сторону границы. Это будет вечная охота, и буду я как преступник — добро пожаловать в вечную погоню с чувством жертвы.

Хотел я такого, лететь куда хочу, но засыпать с чувством, что завтра проснусь с цепью на шее? М-м-м… нет, не люблю синдром бегущего человека. Да и есть варианты куда более прагматичные, чем «назло всем, плюя на последствия».

К тому же вон, в подтверждение моих слов, к горе уже приближались две всадницы. Но не со шпиля, а с юга. Скорее всего, возвращаются с патруля по южной границе. Если прикинуть, кто был и кого не было вчера и позавчера, то я ставлю точно на Тефею — у неё красный дракон, и Юринь или Флорию — у тех серый дракон, и как раз эту троицу я пока в шпиле не видел…

М-м-м… да, Флория и Тефея пожаловали.

Я молча наблюдал, как они сделали пару кругов над нами, после чего сели поодаль. Меня они точно не узнали, особенно когда я капюшон надел, хотя, может, что-то и заподозрили. Уверен, у них сейчас в голове было что-то типа: какого хера происходит? Дракон свой, а чел не свой. И вроде сидит спокойно на горе, а значит союзник, но в то же время они его не знают, хотя их не было буквально несколько дней.

Я искоса наблюдал, как Тефея спрыгнула с дракона и медленно направилась ко мне под внимательным взглядом Флории. С одной стороны, может показаться рискованным, но с другой, сейчас я был в куда более уязвимом положении, чем Тефея, которая приближалась ко мне. Даже не знаю, что прилетит в меня первым, стоит мне дёрнуться — стрела или дыхание дракона, которое, кстати, отличалось от моего. Да и если Бегемот решит дёрнуться, его в две пасти порвут.

Мне было до последнего интересна реакция девушек, которые пока были не в курсе произошедшего. Вот Тефея остановилась где-то в метрах десяти от меня, положив руку на эфес, но меча не достав.

Несколько секунд она стояла, разглядывая мою фигуру, после чего негромко, но так, чтобы я услышал, спросила:

— Самсон?

Блин, ты ж посмотри, сразу узнала!

Я медленно повернулся к ней, усмехнувшись.

— Честно признаться, я думал, что ты не узнаешь меня.

Но, судя по лицу, Тефея пусть и догадалась, но сама не могла поверить в то, что это действительно я. Она продолжала стоять, разглядывая меня так, словно увидела что-то невообразимое. На мгновение на лице заучки-отличницы показались её реальные эмоции без прикрас: шок, смятение, недоверие и… страх.

Не знаю, как страх затесался там, но он был, я это видел так же отчётливо, как и Флория, которая напряглась.

— Но ты же… мёртв… Восемь лет как… — как-то сипло произнесла она, представ передо мной не всадницей, а реально студенткой, которая в первый раз в своей жизни столкнулась с задачей, которая была ей не по зубам.

— Как видишь, жив, — пожал я плечами.

— Но… как? Мы же искали вас… Вас же не было восемь лет и… мы даже успели вас похоронить… — пробормотала она, после чего смогла-таки сформулировать вопрос. — Где вы были всё это время?

— В холодных землях. Попали под действие какого-то артефакта и выбрались как раз месяца два назад. А вернулись в шпиль позавчера.

Она открыла рот, потом закрыла и таки выдавила из себя вопрос:

— А Аэль? Значит, она тоже…

— Жива. В шпиле, — кивнул я, поморщившись.

— И как она? С ней всё в порядке? — оживилась Тефея. Новость, что мы (или конкретно Аэль) живы, будто придала той сил, заставив вернуть себе хладнокровие и эту серьёзную непроницаемую маску всезнайки.

— Да. Нет. То есть да, но… ей ноги отрезало, — закончил я. — И сейчас Мелисса с другими магистринами и архимагом пытаются ей их приживить обратно.

И, честно сказать, сейчас я почувствовал опять этот мерзкий укол злости. Опять Аэль, опять все оживляются, когда слышат о ней. А мне, такое ощущение, удивляются исключительно потому, что я выжил, разве что.

Вот как сейчас. Флория вообще, кажется, не до конца понимает, что происходит, а Тефея уже развернулась к дракону, готовая драпать поближе к своим девкам без оглядки. Хотя ей там вообще не место, она мечница, несмотря на свой тихий, спокойный и умный характер. Но кого это волнует…

Я отвернулся, бросив взгляд на просторы за горой, где за лесами в сотнях километров отсюда находились те самые холодные земли. И, кажется, Тефея что-то заподозрила, потому что, уже дёрнувшись обратно к дракону, внезапно остановилась и обернулась ко мне.

— Самсон, а ты что здесь делаешь? — прищурилась она, вдруг став собой.

— Гуляю, — пожал я плечами.

— Тебе Серафина разрешила? — уточнила Тефея, делая ударение на Серафину, уточняя, кто именно мне дал это разрешение.

И я без затей ответил:

— Нет, мне никто не давал разрешения. Я просто взял и полетел. Захотел.

И зачем я это сделал? А по той же причине. Захотел.

Мне даже оглядываться не надо было, чтобы представить, как она хмурится.

— Ты сам без разрешения улетел? — повторила она.

Я обернулся к ней и в лицо спросил:

— Да, а что?

Тефея несколько секунд смотрела мне в глаза, после чего спросила наконец:

— Самсон, в шпиле что-то произошло, пока мы были в патруле?

— Да, мы вернулись, — кивнул я.

— Я не о том, что вы вернулись. Я о том, что что-то произошло уже после вашего возвращения, — и потом попыталась угадать: — Тебя обвинили в том, что вы пропали?

Ну нихера себе предположение…

— А должны были?

Честно, я даже об обиде забыл. Потому что нет дыма без огня и подобных вопросов без почвы. Если Тефея уж спросила, значит такие поползновения как минимум могли быть.

— Нет, не должны были. Но я вижу по твоему лицу, что что-то произошло.

— Удивительно, что ты смогла рассмотреть что-нибудь на моей харе, ведь там сейчас хрен прочитаешь. А вообще, можешь реально лететь в шпиль, уверен, что вас там заждались уже. Я всё равно хотел здесь один постоять, от вас отдохнуть.

Я не знаю, от чего у меня сейчас так бомбит и горит, но возникло желание столкнуть Тефею прямо с горы вниз. Тут склоны пусть и крутые, но покатые. Скатилась бы до середины горы, где было небольшое плато, а я бы посмотрел. И Флорию туда же бы столкнул, но уже просто за компанию.

А кстати, я ведь могу связаться с их драконами, чтобы те обеих и столкнули. А что, я же их не убивать собираюсь, а просто прокатить с горы. И пока я раздумывал, насколько это будет правильно, а главное, забавно, весёлый голос резанул по ушам.

— Самсон⁈ Духи-негодники, и точно, Самсон! Самсон! Самсон, с ума сойти, а мне показалось, что у меня галлюцинации начались или совсем на старости лет потеряла глаза!

Учитывая, что для меня прошло всего два месяца, голос Флории я был в состоянии узнать. Обернувшись, я увидел весёлую лучницу, которая не изменилась ни на гран за то время, что прошло в этом мире.

— А я-то думала, что Тефея застряла тут, а оказывается… — она обернулась к своей подруге. — Мне же не кажется, да? Это Самсон? Самсон же⁈

— Да, — кивнула она.

— А… а что ты тут делаешь, Самсон⁈ — подскочила всадница в пару прыжков ко мне, а потом, кажется, разглядела мою харю получше. — Духи, да на тебе лица нет! Тебя кто так погрыз⁈

— Дикие животные, — отозвался я.

— Ну те на… Я… я же не сплю, да? — Флория ущипнула себя за щёку, поморщилась и выдохнула облегчённо. — Нет, не сплю, но… — она подняла взгляд на меня. — Блин, Самсон, поверить не могу, восемь лет, слышишь? Ты же как восемь лет должен быть мёртв. То есть считался. Что с тобой случилось? И… что ты делаешь здесь?

— Гуляю, — ответил я.

— Гуляешь, как призрак… я сначала и подумала, что призрака видим… — покачала головой Флория, а потом опять оживилась. — А Аэль? Аэль, она, получается, тоже жива, да⁈

— Да, жива, — кивнул я.

— Ну слава духам… — выдохнула она. — Так надо возвращаться! Самсон, ты чего сидишь на горе один⁈ Надо собраться и отметить это!

— Флория, сбавь скорость, — попросила Тефея, приподняв руку.

И тут, кажется, до той начало доходить. По крайней мере, её радостное лицо (опять же, непонятно, нам обоим или только Аэль) начало спадать, медленно уступая озадаченному выражению.

Повисла тишина. Они не знали, что сказать, а я не спешил вообще что-либо говорить. Поэтому несколько минут только ветер и завывал между нами, хоть как-то внося разнообразие в молчаливое столпотворение всадниц на горе перед столицей.

— Давай присядем, — предложила Тефея. — Я хочу поговорить с тобой.

— Не хочу, — буркнул я.

— Не хочешь присесть? — она прищурилась. — Или не хочешь говорить?

— Ни того ни другого.

— Тебе кто-то из всадниц сказал что-то неприятное?

— Нет.

— Может, кто-то сказал, что тебе не рады? Я не в плане упрёка, а…

— Нет, никто ничего не говорил.

— Тогда, может, кто-то обидел тебя?

— А ты заделалась моей няней? — огрызнулся я.

— Нет, няня тебе не нужна. Я хочу понять, что произошло и почему ты предпочёл обществу сестёр по оружию одиночество на ближайшей горе. И у меня есть основания полагать, что кто-то из сестёр по оружию оказалась столь глупа, что сказала то, что человеку, пропавшему на восемь лет, говорить было верхом низости.

— Да проблема не в том, что мне сказали, Тефея, — раздражённо произнёс я. — Проблема в том, что мне вообще никто ничего не сказал, понимаешь?

— Не совсем, — честно призналась она.

— Хочешь, чтобы я объяснил? Хорошо. Что ты сделала, когда услышала про Аэль? Подсказать? Ты чуть ли не бросилась в шпиль, оставив меня здесь. И так вообще все! Вернулись я и Аэль, но такое впечатление, что вернулась только одна Аэль. Меня буквально не замечают там! Ну типа вернулся Самсон и вернулся. И как будто нет разницы, вернулся я или нет!

— Но ты сам сказал, что Аэль лишилась ног и сейчас Мелисса с другими только и заняты тем, что пытаются их ей вернуть, — заметила Тефея, подняв руку, когда Флория уже хотела что-то сказать.

— Да, но… все смотрят на меня так, будто это я виноват! — воскликнул я. — И ведут себя так, будто всем глубоко насрать, вернулся я или нет! Вот Аэль вернулась, и все рады! Я это по лицам вижу, но я… я как будто не один из вас! Да блин, серокожие были бы мне рады больше, чем вы!

— Это не так…

— Слушай, ну чё ты мне рассказываешь, — обернулся я к ней. — К Аэль бросились все поприветствовать! И бросились они все мимо меня! Тупо мимо прошли! Все интересуются, как там Аэль, но никто, слышишь, никто не спросил, что у меня с хлебалом или рукой! Ну кроме Мелиссы… — добавил я тише. — И с ногами… все смотрят так, будто это моя вина!

— Все просто…

— Что просто? Просто сложно сказать, что Самсон, мы рады тебя видеть? Самсон, как хорошо, что ты жив⁈ Что ты вернулся⁈ Самсон, расскажи, а что произошло и откуда у тебя такие шрамы⁈ Нет! Нет, вообще всем насрать!

— А откуда у тебя такие шрамы? — спросила негромко Флория.

— Аэль спасал! Спасал от холода, спасал от диких зверей. Блин, да по её тупости меня дикари два раза избили и чуть не сожрали! Если бы не я, её бы сейчас здесь не было! Я её вытащил из воды! Я не дал нам замёрзнуть! Я из-за неё лишился зубов и получил вместо руки вот это! — показал я свой огрызок. — И вот я возвращаюсь, тот, кто вернул вам сестру, но на меня смотрят, как на врага народа!

— Ты не враг народа, — негромко заметила Тефея. — Просто нам тоже тяжело пришлось из-за вашей пропажи.

— Тяжело сидеть в своём шпиле и срать сверху на всех, да? — из меня буквально лилась желчь, которую я старался сдерживать. Хотелось сказануть, уколоть их, да уколоть побольнее, чтобы обидеть.

Знаю, что плохо, но и я не святой.

— Нет, Самсон, всё сложнее, — покачала головой она. — Как только ты пропал, на нас сразу обрушились с критикой. Не просто с критикой, по Серафине прошлись, начали обвинять чуть ли не в измене, буквально растаптывая её политический вес, едва представилась возможность.

— Это была её ошибка, — заметил я недовольно. — Она лезла в политику и получила её в полной мере.

— Ты слишком мало был среди нас, чтобы понять, Самсон — если ты становишься небесной… небесным всадником, то ты сразу становишься частью политической игры. Мы, каждая из нас, слишком сильны, чтобы не оказаться частью политики. И хотела Серафина этого или нет, она вынуждена играть в неё за нас всех как предводитель.

— Бедная, несчастная… — пробормотал я.

— Ты должен понимать, что если бы не она и другие главы до неё, мы бы стали лишь пешками в играх императора и просто тех, кто смог дорваться до власти. Соблазн воспользоваться нами всегда будет у каждого правителя, чтобы решить свои проблемы, а не проблемы империи. И из силы, которая хранит страну, мы станем девушками на побегушках. Оружием в руках одного или нескольких человек, которых будут использовать для устранения конкурентов и запугивания.

Тефея оставалась Тефеей даже после стольких лет, говоря со мной так, будто зачитывала лекцию. Аж немного раздражает…

— Мы и так это оружие.

— Нет, Самсон, не оружие. Мы защищаем империю только от внешних угроз и тех внутренних, что хаотичны, как бандиты. Потому что мы клянёмся в верности сначала империи, а потом императору. И благодаря этому, благодаря клятве, благодаря политическому весу, когда мы понимаем, что нами пытаются управлять в личных целях, мы можем отказать.

— И какое это имеет отношение ко мне? — спросил я. — К тому, что я вернулся и спас одну из вас? Лишил вас политического веса?

— Мы его лишились, когда ты пропал. Это был удар под дых, — вздохнула Тефея.

— Так это не моя вина! Меня направили! Я исполнял приказ!

— Да. Но ты теряешь главное из виду, Самсон — мы тоже лишь люди. Мы долгоживущие, но люди с собственными слабостями. Мы все понимаем, что это не твоя вина. Что ты ни при чём. Но проблемы начались после твоего исчезновения, и невольно они ассоциируются с тобой.

— Ну спасибо… — всплеснул я руками, окинув невидящим взглядом округу.

— Мне жаль, но…

— Вы всего лишь люди…

— Нескольких из нас пытались заставить выйти замуж. Если точнее, Ирис и Эллианору. Особенно Эллианору, так как она слишком молода и есть на кого надавить, чтобы заставить. А ещё…

— Меня, — негромко добавила Флория.

— Как будто у них бы это получилось, — фыркнул я.

— Есть много способов заставить, Самсон, — ответила Тефея. — Самое простое — политическое давление. Душить нас ограничениями, глупыми законами и так далее, хотя есть и куда более тонкие способы. Они знают, что мы защищаем империю. Что не пойдём на конфронтацию, которая может привести к крови. И если раньше у нас была поддержка среди высшего света, то теперь мы её лишились.

— Они лишат тем самым самих себя силы перед агадарками. Вы единственное, что ограждает жопу императора от их весёлого огонька, — напомнил я.

— Для него важнее взять нас под контроль. Глупость. Обычная человеческая глупость недолговечного правителя. Не первого и вряд ли последнего, который хочет сделать то, что хочет, а после него хоть пожар. Их срок слишком короток, чтобы пожать последствия собственных действий. Мы пожмём. И не забывай о равновесии трёх империй. Даже самыми слабыми, мы будем иметь достаточный вес для победы оставшихся.

— И что, вас выдали замуж? — спросил я, глядя на них.

— Нет. Серафину выдали. Она согласилась выйти замуж, чтобы сохранить силу всадниц.

— Серафина? — немного охренел я.

— Она согласилась на этот шаг, чтобы не обескровливать всадниц.

— Да бред же! Он обескровит собственную силу! Основную, блин!

— Бред? — приподняла бровь Тефея. — Это политика, Самсон. Политика одного человека, который правит империей. Он хочет, почти болеет желанием взять под контроль небесных всадниц и повесить поводок, как болели этим каждый из его предшественников. И он знает, что равновесие трёх империй убережёт его от нападения, по крайней мере сразу.

Сколько ни обсуждай, а я понимал, что к чему.

До этого небесные всадницы казались непогрешимыми. У них был политический вес, их слово многое значило, и их поддерживали многие аристократы.

Но вот они очень сильно облажались, разрушив союз с соседями, одних поддерживающих передушили, других переманили или они сами перебежали. А их собственное слово потеряло вес.

У них есть физическая сила, но они её не станут использовать против своих же. Не будет никакого военного переворота. А император прямым текстом против них не выступает, а душит исподтишка, со стороны, не подставляясь. И некому его остановить, так как нет политического противовеса.

Его цель, заставить их подчиниться, и он использует их главную слабость — честь, гордость и верность. Честь, которая мешает им открыто послать его нахер из-за клятв. Гордость, напоминающую, как потом они будут выглядеть. И верность, потому что они слишком верны империи, чтобы пойти против неё. А ещё достоинство и прочая мишура, которая в политике лишь мешает.

Сейчас я в полной мере понял агадарок, когда они называли их слабыми. Серокожие решили этот вопрос радикально — никакая империя не будет тебе приказывать, если ты сам и есть эта империя. Им было плевать на подобные понятия, потому что у них оно было только одно — сила. Если у тебя есть сила, ты приходишь и берёшь. А наши…

А наши связаны собственными оковами. Даже если их погонят на смерть, их собственная гордость, честь и достоинство не дадут послать упыря в жопу и дать ему по шарам.

Глупо? Что ж, добро пожаловать в мир фанатиков, где честь и достоинство не пустой звук. Да и у меня в мире такое встречалось, куда там. Ты буквально думаешь: почему вы, сука, знаете, что вас обманывают, но всё равно идёте на это⁈ А в ответ что? Потому что у нас есть честь.

— Но почему Серафина?

— Ты помнишь такую агадарку, Резадрес Градарма? — спросила Флория.

— Конечно.

— Она бывшая всадница. Была довольно сильной, но решила уйти на покой. Так вот, даже на пенсии она имеет силу слова среди других всадниц.

Так вот в чём дело…

Им нужна Серафина. Не эти три девчонки, а именно Серафина! Да я даже не удивлюсь, если они схватились не за Ирис или Флорию, а именно за Эллианору, которую было легче всего продавливать. И тут благородная Серафина не смогла позволить, чтобы за её ошибку расплачивались другие.

И вот она выходит, становится обычным человеком, но её влияние сохраняется. И уже через неё будут пытаться угрозами, шантажом и давлением влиять на остальных, пока окончательно не подчинят структуру. В империи, как говорится, не может быть две власти.

Выглядит натянуто? Возможно. Но когда я смотрю на политику, я думаю, что типа вы же тут власть! На изи же можно было всё решить! Просто да, нет или любое другое слово! Но всё всегда сложнее, и только валенок будет говорить, что здесь можно решить всё просто.

Хотя нет, просто можно решить, но на кровь принципиальные небесные всадницы не пойдут…

— И во всём винят меня, да? — вздохнул я, совсем уйдя в осадок.

— Нет, не винят, — ответила Тефея невозмутимо. — Но определённые ассоциации ты вызываешь. С тобой начались всякие приключения, с тобой задвигались империи. После тебя нас начали давить. Все знают, что ты не виноват, просто так совпало, и винить человека в подобном глупо, но мозг и внутренние чувства не идут рука об руку. Разве у тебя такого не было?

Глупо говорить, что не было. Иногда ты злишься на кого-то, понимая, что это не его вина. Но злишься. Однако…

— Мне от этого не легче, Тефея, — пробормотал я. — Я там никому нахер не сдался.

— Нам сдался, — сказала Флория, подойдя ко мне. — Все просто… ну последний месяц был очень сложным для нас. Все устали, все вымотаны, одна плохая новость за другой, а тут и Серафина собирается нас покинуть, выйдя замуж за какого-то деда.

— Но Аэль порадоваться всем сил хватило, — заметил я недовольно.

— А я порадуюсь тебе, — толкнула меня локтем в бок она. — И Тефея… хотя она порадуется, когда в библиотеку спрячется, — взглянула она на подругу. — Как бы то ни было, говоришь, Мелисса рада тебе была? Вот! Вот, нас уже трое! А с тобой и все четверо! А ещё позовём Зирейю… Кстати, а ты знаешь, что у нас новенькая?

— Да, виделись уже, — кивнул я.

— Она у нас герцогиня… — протянула девушка, улыбнувшись. — Но она хорошая.

— Как Эллианора?

— Не, — хохотнула она. — Лучезарную Эллианору ей не победить. Думаю, вообще никому не победить.

— Да есть кандидатки…

— Жаннель? О, могу тебе по секрету сказать, что она сожалела о том, что на тебя тогда нападала, — подмигнула Флория. — Так что того глядишь, уже пятеро набирается, а это одна треть! А там ещё Лорейн, как оторвётся от операции, и тогда точно Аэль присоединится, а с ней и Татьяна… О, смотри, уже половина! А Ирис, она всегда тебе была рада! Только эти постоянные советы из них всю душу вытрясли, но ты просто скажи, что император говнюк, и я тебе гарантирую, она тебе час будет рассказывать, как ты прав…

— А если я не хочу возвращаться? — внезапно спросил я. — Если я сейчас сяду на дракона и решу улететь?

Кажется, мой вопрос совершенно сбил их с толку, застав врасплох. Они даже переглянулись между собой, не зная, что ответить.

— Мы будем вынуждены остановить тебя, — сказала Тефея, наконец подобрав слова.

— А вы сможете? — прищурился я.

— Мы просто отвернёмся в другую сторону в этот момент и не успеем сесть на драконов, Самсон, — ответила она невозмутимым тоном. — Но дальше… ты будешь сам по себе. Но, возможно, тебе это действительно подойдёт больше. Не всем быть скованными одной цепью.

Но она не сказала самого главного, того, что отчётливо читалось в её глазах — они станут охотиться за мной в этом случае.

— Думаю, тебе надо собраться с мыслями и для себя решить, чего ты хочешь. Мы не пережили того, чего пережил ты, и не нам тебя осуждать. Поэтому мы с Флорией вернёмся на шпиль, скажем, что ты просто попросил у нас остаться здесь подышать воздухом. Захочешь улететь — сумерки скроют тебя. Захочешь остаться — мы будем очень рады, как бы все не выглядели.