Эх… нет ничего лучше родной кровати…

Правда, технически это уже не была моя кровать, как и не моя комната. За то время, что мы отсутствовали, мою комнату успели освободить.

Тут даже возмущаться не имело смысла: прошло восемь лет, и было бы странно, сохрани они мою комнату, когда меня считают давно погибшим, пусть были и другие пустые комнаты. Да и не сказать, что у меня было прямо-таки всё там обставлено. Куда обиднее в этом плане должно быть Аэль, которая прожила здесь не один десяток лет, а её комнату тоже очистили, заселив туда новенькую.

Надо будет спросить, куда мои немногочисленные вещи дели. Там особо ничего ценного и важного не было, но, если вернут, будет круто.

Умывшись и одевшись, я отправился на завтрак, но почти сразу в коридоре у двери в импровизированную операционную встретил Мелиссу. Уставшая, слегка взлохмаченная, она стояла, облокотившись на стену и глядя куда-то в потолок. Не хватало сигареты для полноты картины под названием «безысходность».

— Здравствуй, Мелисса, — негромко поздоровался я, но она всё равно вздрогнула, будто уснула с открытыми глазами. Как-то растерянно посмотрела на меня, но почти сразу тепло улыбнулась.

— Самсон, здравствуй, давно же я не видела твою милую мордашку…

— Да как сказать, милую… — провёл я пальцами по изуродованной щеке.

— Ой да ладно, — махнула она рукой. — Всё поправимо. Иди сюда, обниму тебя хоть что ли, а то вчера как-то неловко вышло, я так проскочила мимо тебя, даже толком не поприветствовав.

— Да ладно, там же Аэль ещё была… — пробормотал я.

А через мгновение уже был в её мягких тёплых объятиях.

И чёрт, как же приятно обнимать Мелиссу. Во-первых, она реально тёплая. Во-вторых, она прям мягкая-мягкая, не будучи ни полной, ни толстой. В-третьих, вокруг неё какая-то аура такая, что тебе на душе сразу становится спокойно, что ли. Ну и грудь, куда же без неё, мягкая, как подушки, а тут ещё и сама вжала в неё. Я поплыл…

Правда, ненадолго. Ровно до момента, пока она не отстранила меня от себя, разглядывая меня с ног до головы. Её пальцы осторожно провели по моей щеке.

— И досталось же тебе, Самсон…

— Ты не видела, как досталось другим, — хмыкнул я.

— Ох, мальчики, вам лишь бы похвастаться… — усмехнулась Мелисса, протянула руку и взъерошила мне на голове волосы, словно ребёнку. Было в этом действии что-то… тёплое, нежное, что ли. — Знаешь, так странно на тебя смотреть после стольких лет, когда мы тебя считали мёртвым. Будто на призрака смотрю и не могу проснуться.

— Могу представить… — хмыкнул я с какой-то грустью. — Восемь лет думать, что мы с Аэль того, лапки кверху. Кстати, как она там? Как ты? Просто ты выглядела так, словно уже хороните её.

— Ну скажешь тоже, — рассмеялась она. — Вот Самсон, как скажешь то же… Нет, всё хорошо, просто вымоталась очень, всю ночь пыхтели над Аэль. Но понемногу по чуть-чуть мы справляемся. Вряд ли она будет так же озорно бегать в ближайшее время, но всё будет хорошо. И ты тоже загляни ко мне потом, я посмотрю, что можно с этим сделать, хорошо?

— Да, но типа шрамы не лечатся, нет?

— Ох уж опять твои «типа», не думала, что буду рада их опять услышать… — хохотнула Мелисса. Ну да, для них это было как вилкой по тарелке. — Да, шрамы не лечатся, но их можно скрыть, можно сделать незаметнее, уж тебе точно лишним не будет, а то больно смотреть. К тому же рано тебе становиться грозным прожжённым воином пока. И да, Самсон, я могу задать тебе важный, но личный вопрос?

— Конечно, — кивнул я.

— У вас с Аэль был секс? — внезапно лупанула она мне в лоб.

— Э-э-э… а… к чему вопрос?.. — медленно спросил я, немного так охренев. Я ожидал какого угодно вопроса, но не этого.

— К тому, что ты мужчина, а она женщина, и нет ничего постыдного в том, что вы могли сблизиться в минуту опасности. А мне необходимо знать на случай, если он был, чтобы предпринять соответствующие меры.

— Не, сблизиться-то сблизиться, но не настолько, чтобы прямо в койку. Мы же просто товарищи, друзья там…

— Ты так говоришь, будто сексом друзья и товарищи не занимаются, а только по любви, Самсон, — хмыкнула всадница. — Иногда люди и просто ищут тепла и поддержки в моменте, чтобы ты знал.

— Да знаю я, не маленький. Нет, не было секса, если только она меня спящим не изнасиловала.

— Хорошо, — кивнула Мелисса. — И не смотри на меня, как на извращенку, у меня работа такая.

— Да в мыслях не было…

— Ага, а чего взгляд такой недовольный? — улыбнулась она, щёлкнув меня по носу.

— Просто не знал, что у тебя работа следить за девушками именно в таком вопросе. Уж в их возрасте они сами о себе должны заботиться.

— Ты так говоришь, будто мы не люди совсем, Самсон, — вздохнула Мелисса, тем не менее продолжая улыбаться. — Это иллюзия, миф, что, прожив сто лет, ты вдруг становишься каким-то чрезмерно умным, мудрым и неприступным для чувств и соблазнов. Не-е-е, нет, Самсон, ты остаёшься всё таким же человеком, просто тебе уже сто пятьдесят.

— Ну знаешь, в сто пятьдесят надо было уяснить, чего можно, а чего нельзя, — заметил я.

— Чтобы ты понимал, после где-то пятидесяти-шестидесяти останавливается взросление. Вот тут, — постучала она себя по виску. — До этого момента ты действительно растёшь, взрослеешь, меняешь взгляд на жизнь, становишься умнее, а потом… Ну да, ты продолжаешь становиться опытнее, но не более. Дурака и век не исправит, как у нас говорили. А потому ты всё так же веришь в любовь, поддаёшься порывам и делаешь ошибки. И иногда просто нужен человек, который поможет решить эти ошибки.

— И много всадницы ошибок сделали? — поинтересовался я.

— Так я тебе и сказала, — подмигнула она. — Тем не менее, можно назвать это частью моей работы. И в тот редкий момент, когда кто-то оступится, ей просто надо знать, что есть человек, который поможет, подскажет и не раскроет секрет ни при каких условиях. В конце концов, я это умею.

Тем не менее, она это умеет…

— Ты была повитухой? — внезапно осенило меня, и Мелисса, хитро улыбнувшись, кивнула.

— Серьёзно?

— Да.

— Но… ты же аристократка! Магистрина-целительница! Как ты могла быть повитухой? Это же работа… обычных людей, не?

— А кто тебе сказал, что я всегда была аристократкой? — подмигнула она. — Когда надо, когда прижмёт, мы все становимся потомственными аристократами, а потом пуф, — развела она руками. — И никто не помнит правды, а все документы потеряны.

Ну теперь понятно, почему она лишь баронесса. Непонятно, почему она не решила подняться выше по статусу. За триста лет можно было стать уже герцогиней, и вряд ли бы за такую выслугу лет её кто-нибудь упрекнул. Особенно, когда документы «потерялись», а живых свидетелей не осталось.

— Значит, я не один такой… — пробормотал я.

— И не последний, мне кажется. Приятно думать, что сила первородных появляется только у благородных, но увы, достойными оказываются иногда и те, кого считают лишь дополнением к земле.

— Но… этого никто не знает? Из наших?

— Никто не спрашивает, а я не говорю, хотя уверена, что старшее поколение догадывается.

— А почему мне сказала?

— Так ты ж сам и угадал, — улыбнулась Мелисса. — Я просто не стала отрицать. Вот и всё. Я была повитухой, помогала девушкам в момент проблемы, когда им некуда было обратиться, я ей и осталась. Лишь статус теперь повыше. Поэтому я и спросила. Сейчас Аэль вряд ли может что-то толком объяснить, а мне необходимо знать.

— Так может и мне какое-нибудь зелье дашь от потомства и заразы?

— От заразы могу. От потомства, уж прости, но не мой профиль. Хотя я и спрошу сейчас у архимага и его алхимиков. У них подобного хоть весь город опои наверняка. Но чуть позже. Хорошо?

— Ага.

Ну хоть тут вопрос к чему-то идёт, а то я постоянно забываю об этом. То каждодневные тренировки, то дежурство, то на патруле тебя поиметь пытаются — просто не было времени заглянуть или забывал. А тут сами пришли, так что грех не воспользоваться моментом.

И вообще, приятно, что хотя бы Мелисса обо мне вспомнила. А то ощущение вчера было, что даже исчезни я повторно, никто бы этого и не заметил. Все лишь поздоровались со мной, будто я и не терялся, зато вокруг Аэль буквально прыгали. А так-то, не хочу хвастать, но это я на своей жопе её вытащил! И это благодаря мне мы живы! Вон, на моей харе так и написано, если кто-то не заметил.

На завтраке присутствовали все, кроме магистрин и тех, кто был на дежурстве или в патруле. А, ну ещё Серафины с Каталиной не было. Можно сказать, две трети. И…

Меня встретили никак. Вообще никак. Как будто я и не пропадал на восемь лет. Ну то есть я зашёл, на меня подняли взгляд, пробурчали «доброе утро», но такой мягкой встречи, как с Мелиссой, я не дождался.

Не знаю, чего я ожидал… Вернее, правильно ли вообще в этой ситуации чего-либо ожидать? Я как-то раньше не пропадал, и, может, у них так принято, я не знаю? Не-не, я не прошу, чтобы вокруг меня с бубном и фанфарами прыгали, осыпая конфетти, но как-то… не знаю, как будто всем пофиг, вернулся я или нет.

Да плевать, что я вообще об этом думаю? Мне никто ничего не должен, и я никому ничего не должен! Глупо требовать что-то от других, когда сам толком не знаешь, как это обычно выглядит.

Правда, мои мысли о том, что никто никому не должен, пошли сразу нахрен, потому что в зал вошла растрёпанная и уставшая Рондо с синяками под глазами.

И тут же, вот просто, сука, тут же ситуация изменилась в корне! Все так и подались вперёд, задав один-единственный вопрос:

— Как там Аэль?

И сейчас я сидел и наблюдал, с каким интересом, трепетом и беспокойством все слушали Рондо по поводу операции Аэль, и не мог отделаться от чувства, что про меня и вовсе забыли. То есть нет, у них ничего такого не принято, вон как волнуются о подруге. И с одной стороны понятно: мне ноги не оторвало, в отличие от неё, и, естественно, видя, что со мной всё ок, они будут беспокоиться о ней, как она там, будет ли ходить, сможет ли остаться в их рядах…

И тем не менее, ощущение, что даже будь она здорова как я, видеть её были бы рады больше. С одной стороны логично, ведь её знают больше, а с другой всё равно обидно. И даже логически понимая причины, от обиды в глубине души это не спасало.

Хоть бы кто за меня побеспокоился что ли, спросили, как я там выживал, как боролся, как смог выжить… Да блин, мы вылезли в холодных землях из ледяной воды без всего, но смогли выжить! Там, где другие бы тут же сдохли, мы выбрались! Да, из-за того, что наши тела крепче, и тем не менее, мы выжили с тем, что нашли под снегом!

Почему никто просто не скажет: «Самсон, ты суперкрут. Ты молодчина, что не сдался! Ты буквально спас Аэль!» Блин, да обняли бы, как это сделала Мелисса. Но… вот Рондо упомянула, что если бы ногами Аэль не сражались, то были бы все шансы, что она будет ходить, а так даже непонятно, срастутся ли они или нет, и теперь на меня ещё и косятся.

Уверен, брось я там Аэль на смерть и вернись один, на меня бы никто так не смотрел. Но вот я спас её, но меня как будто осуждают. Никто вслух ничего не говорит, но мне как будто рады значительно меньше, чем Аэль, хотя мы тут вроде как все сёстры и братья…

Аж аппетит пропал…

Я отодвинул тарелку, встал и вышел из-за стола. Было немного погано на душе, если честно, и ещё поганее было от того, что мои заслуги никто не оценил. Кто-то назовёт это тщеславием, а я скажу, что это заслуженная награда за мои подвиги.

А чтобы жизнь мёдом не казалась, меня ещё и посадили писать отчёт о том, что произошло. Причём попросили как можно подробнее писать, а я писать вручную любил меньше всего. Короче, куры не оценили моих стараний.

* * *

— Вот, отчёт, — положил я стопку листов на стол перед Серафиной.

— Здесь всё?

— Нет, часть спрятал, пока шёл к вам.

Она аж взгляд от удивления подняла.

— Что?

— Блин, конечно, я всё принёс! Куда мне ещё часть девать? Костёр разводить? — раздражённо ответил я.

— Ну, я имела в виду, всё ли ты туда записал, — ответила Серафина спокойно. — У тебя всё хорошо?

— Да.

Хотя по факту как-то не очень. С самого утра день как-то не задался, и с каждым часом моё раздражение только и делало, что росло. Особенно отчёт подлил масла в огонь, сидел как на костре — хотелось всё разорвать на клочья, послать этот курятник к чёртовой матери и свалить на драконе в закат.

Серафина внимательно всматривалась мне в глаза, после чего пожала плечами.

— Хорошо, как скажешь. Не хочешь съездить к себе в поместье? Отдохнуть немного?

— В поместье? Там хоть что-то осталось после восьми лет моего отсутствия, что ещё не украли, не забрали и не сломали?

— Ну, всё это можно купить… — уклончиво ответила она.

— Нет, спасибо, не хочу, — категорично ответил я.

Я уже в прошлый раз отдохнул от души там. Приехал, и оказалось, что все две недели мне предстоит только и делать, что решать проблемы, ловить насильников и гонять всяких придурков. Сейчас мне заниматься подобной хернёй хотелось меньше всего.

— Там ещё работает та служанка? Ценст, которую прислали из столицы?

— Я не знаю, но могу попросить, чтобы её вернули, если ты хочешь.

— Да, пусть займётся поместьем, — кивнул я.

— У тебя точно всё хорошо? — уточнила Серафина.

Я взглянул на неё и не знал, что сказать. С одной стороны хотелось послать, а с другой пожаловаться, причём в список включить и её саму. И нет, мне не было стыдно за свои чувства. Может, кому-то и насрать было бы, но мне — нет. Кстати, Серафина могла бы тоже хоть чуть-чуть порадоваться тому, что вернулся, а то такое чувство, что она больше рада, что ей по жопе не прилетит.

— Я просто устал, — ответил я раздражённо. — Я могу идти?

— Да, конечно, пока тебя тревожить никто не будет… — пробормотала она, пробегаясь взглядом по листам.

Но едва я дошёл до двери, как Серафина спросила:

— Самсон, ещё минуту. Ты указал, что встретил какую-то… тварь в виде огненной тени. Когда был… без сознания?

А она быстро читает. Или читает медленно, но умеет взглядом выцеплять интересные моменты.

— Да, — кивнул я.

— Это было как… видение или что-то подобное?

— Нет, это была какая-то тварь, как я и написал. Она не привиделась мне, она просто появилась в моём сознании. Вышла на контакт, можно сказать.

— То есть… это не галлюцинация, — уточнила Серафина.

— Нет. Не галлюцинация. Оно вселилось в тело креатура и накидало нам по шее. Аэль тоже столкнулась с ней, только тварь с ней не общалась, только со мной. Но тогда я взорвал артефакт, и она, видимо, решила продолжить диалог, вернувшись уже в моё сознание.

— Понятно… — как-то растерянно пробормотала она.

Да, я решил-таки внести это в отчёт. Просто потому, что не видел смысла скрывать наличие такой хренотени. Если с ней столкнулись мы, могут столкнуться и другие, верно? И лучше пусть они будут знать о наличии подобного, чем это для них станет сюрпризом. К тому же, возможно, они уже встречались с подобным и смогут рассказать, что это за тварь…

Хотя, глядя на озадаченный вид Серафины, уже могу сказать, что о ней они слышали в первый раз. Ну а про Дилд’Акот-Дайя я решил вообще не упоминать. Во-первых, потому что это связано со мной и может вызвать у меня проблемы, во-вторых, вряд ли они о нём знают, и всё это лишь сильнее запутает ситуацию. Будут уже у меня спрашивать, кто это, откуда я его знаю и так далее.

Короче, про дракона я смолчал, что тень обращалась именно к нему, но её саму упомянул на всякий случай. Надеюсь, про меня не подумают, что моя кукуха немного съехала.

Да только идти мне было некуда. Мелисса всё ещё на операции, уже почти сутки прошли, в комнате шаром покати. В общей комнате девчонки, с которыми мне как-то пересекаться не очень хотелось. По факту я просто заперт в шпиле, где некуда деться.

Хотя почему некуда⁈

Я свернул к выходу из шпиля на драконью площадь. Здесь почти всегда было тихо и спокойно, и даже служанки нечасто сюда заглядывали, потому что у них был отдельный вход в конюшни для драконов, чтобы за ними ухаживать. А это только взлётная и посадочная полоса для драконов. И тем не менее…

Я закрыл глаза, пытаясь настроиться на нужную частоту. Проходит секунда, десять, минута… к тому моменту, когда появился первый результат, я уже начал подмерзать, но…

Тяжёлые шаги и скрежет когтей по камню я почти сразу узнал. Это был как голос или запах, который ты мог распознать среди сотен других. К тому же, только один дракон у нас двигался не грациозно, а как неповоротливый бегемот.

Собственно, сам Бегемот.

— Ну, здоров, чудила… — усмехнулся я, взглянув на морду дракона, который внимательно поглядывал на меня из тени у входа, будто пытался понять, я ли это или нет. — Ну что, не узнал, что ли?

Он принюхался, пошевелил языком, будто пробуя на вкус воздух между нами… и осторожными шажками вышел на площадь.

Никогда бы не подумал, что драконы могут быть пугливыми.

Наконец дракон подошёл ко мне вплотную, обнюхал вблизи. Так втягивал воздух ноздрями, что аж одежду как пылесос всасывал, после чего взял и лизнул меня в харю, оставив на роже мокрые липкие слюни. Фу, какая мерзость…

— Я тоже рад тебя видеть, Бегемот, — улыбнулся я. — Ну признайся, скучал по мне.

Он, конечно, не ответил, но, наблюдая за тем, как дракон обходит меня по кругу, разглядывая, поверить, что это я, он как будто и не мог. И хоть кому-то было плевать, как я выгляжу и что я делал с ногами Аэль — он видит своего человека, он изучает своего человека, он принимает своего человека…

А потом внезапно садится и опускает крыло, предлагая прокатиться на себе.

— Эм… думаю, плохая идея, дружище, я на твоей спине просто не удержусь, — покачал я головой, сделав шаг назад. — Тут седло нужно.

Бегемот взглянул на меня и дёрнул крылом, типа не ломайся и залезай.

— Я серьёзно. К тому же из-за взлёта без разрешения мне… мне…

Хотя… а что мне, собственно, сделают-то?

Я так задумался над этим и понял — а что мне сделают, если я сейчас просто сяду и полечу развеяться? Отругают? Накажут? И что? После всего пережитого разве это выглядит как-то устрашающе? Нет, конечно, подобное, переживи ты хоть сто раз смерть, всё равно будет напрягать, это нормально, но я как-то не о том думаю. Я волнуюсь о какой-то ерунде, учитывая, что в моей жизни были проблемы и покруче. Вон, демоническое отродье пообещало, что мы с ним рано или поздно встретимся, и тогда он сделает со мной нехорошие вещи. Вот о ком надо беспокоиться! О том, что, как бы я ни закончил свою жизнь, за мной придут и сделают нехорошие вещи, и как-то не доверять ему не приходится.

Так что пошли все нафиг, я летать иду.

Только надо было сбегать за тёплой одеждой, да достать седло со склада. Пусть их и делали под каждого, но, в принципе, сойдёт любое, если захотеть. К тому же, если Бегемот здесь, то и седло он должен был принести обратно.

И, кстати, это подкинуло мне одну идею, и, едва мы полетаем, надо будет ею обязательно заняться…