Теперь у меня появилось две проблемы.

Первая — моё решение покинуть ведьминский Ковен.

Второе — необходимость выйти на работу.

На работе у меня куча прогулов. Клава звонила, жутко ругалась, обещала, что меня уволят. Ожидаемо, учитывая, что я уже несколько дней не появлялась в ЗАГСе на Фурштатской — брала отгулы. Но тем не менее обидно. У меня же веская причина: я спасала сестру и её детей от проклятья смертельного!

Вот только вряд ли начальству такое объяснение придётся по вкусу, скорее наоборот: удержат премию при увольнении за излишнюю фантазию.

Поэтому пришлось взять себя в руки, собраться с мыслями, отказаться от утреннего сногсшибательного секса и топать на любимую работу.

— Любовь Николаевна, ваши прогулы отразятся на премии и надбавках, — почти с порога вызывает меня к себе начальница.

Гром и молнии сыплются на мою голову вместе с ливнем негодования и подозрений.

— Дарья Антоновна, я отработаю в ближайшие выходные, — обещаю, пытаясь скрыть гамму возмущённых эмоций.

Вот почему, когда ты должна заниматься действительно важным делом: спасать дорогих для тебя людей, бороться за силу и за любовь — тебя упорно отвлекают такой посредственной вещью, как работа?

В голове тут же всплывает голос Маяковского:

А вы

— говорят —

занимались чудесами.

Сделайте одолжение,

сойдите,

поработайте с нами.

А чтоб ангелы не били баклуши,

посреди звёзд —

напечатайте,

чтоб лезло в глаза и в уши:

не трудящийся не ест .

Ваша правда, Владимир Владимирович. Какие чудеса, когда рабочий день с десяти до двадцати одного ноль-ноль.

— Две смены отработаешь! — угрожает мне начальница.

Я киваю, хоть десять. Сейчас как всех переженю, посмотрим, кто спастись успеет.

Стягиваю перчатки, поправляю макияж и растрепавшуюся причёску. Переобуваюсь.

Несколько минут смотрю на себя в зеркало. Почему-то я кажусь себе невероятно красивой. Вспоминаю утренние прикосновения Толика и заливаюсь краской. Насколько раньше я не верила в любовь и насколько же счастлива сейчас. Любовь существует, её просто надо впустить в свою жизнь. Она появляется, как только ты влюбляешься. И это прекрасно.

Я же пока ещё не пришла в себя. Меня бросает из крайности в крайность, будто на качелях. Рядом с Толиком я сгораю от желания, свечусь и пылаю, но стоит отойти от него на мгновение — тут же накатывает апатия и тоска.

Любовь сложная, но чертовски приятная штука.

В фойе непривычно тихо, новобрачные опасливо косятся в сторону дверей зала.

Ясно, пока меня не было, Клавку поднапрягли работать. Но она ведьма Ненависти, её сила только разрушает браки.

Я улыбаюсь молодым. Опять брак по залёту, невеста беременна, а жених решил взвалить на себя ярмо благородного джентльмена. Ни капли истинных чувств.

Вздыхаю и ощущаю, как через меня к ним течёт сила, сметая неуверенность жениха и страх невесты. Через минуту они уже улыбаются и смотрят друг на друга влюблёнными глазами. Их охватывает едва заметное голубое свечение.

Слышится весёлый смех.

Я поджимаю губы, пытаясь унять поток своего благодушия, когда невеста в порыве радости обнимает меня и целует в щёку.

Вот это меня прорвало.

Ещё несколько пар уходят после моей церемонии одарённые искусственной любовью, а я совершенно не знаю, что делать. С одной стороны, моё влияние — это же хорошо, но с другой — эта любовь навязанная, всё равно что зельем приворотным опоила. К чему она приведёт молодых? И сколько я могу отдать, чтобы не остаться ни с чем?

А если волноваться не о других, а о себе: является ли проснувшаяся сила последствием моей влюблённости в Толика? Или его влюблённости в меня? Или это сила взаимного чувства?

Раньше со всеми этими вопросами я бы пошла к Верховной. Но сегодня я должна сказать, что разрываю круг.

— Ну ты даёшь! — восхищается Клавдия мной после работы. Она поедает пирожные и делится последними новостями. — Погода бесится. Говорят, бог ветра опять влюбился и теперь направо и налево ноет о своей возлюбленной. Все подвалы затопил. А домовые суетятся, силу теряют из-за этого. Ну и потому что коммунальщики их гоняют. СМАКу-то что? А вот Лидия Ивановна негодует. Говорит — к беде. Надо к Ангелу на поклон идти, выяснять причины.

Хранитель Города — Ангел на шпиле Петропавловской крепости — всегда помогает ведьмам, но в тоже время сотрудничает с Видящими. Это самый могущественный дух Города и самый опасный.

— Я сегодня заеду к Верховной, — я прячу глаза, Клавка моя подруга и будущая ведьма Ненависти, она непременно осудит. — Я с твоей матерью поссорилась. Она пыталась спровоцировать меня на применение силы в общественном месте.

— Вот стерва! — Подруга в выражениях не стесняется и свою мать ненавидит так же, как и всех окружающих её людей. Но всё равно Клава намного лучше, чем пытается казаться. И злоба её только от несчастной любви. — Не обращай на неё внимания. Старческий маразм у бабы.

— И я ухожу из Ковена.

Моя новость повисает на пару секунд в воздухе, и Клава вскипает возмущением. Даже подпрыгивает прямо на стуле, сжимая руки в кулаки:

— Ты что?! Совсем офонарела? Зачем?

— Видимо, я недостаточно несчастна, чтобы быть ведьмой. — Других вариантов у меня нет.

Ковен — исключительно негативное мероприятие. И я не собираюсь потакать заскокам Верховной. Пусть радуется, что не пойду в полицию. Я ведь могу и заявление написать! Или сдать их всех скопом СМАКу. Я-то знаю, какие подпольные фокусы вытворяют ведьмы. Тут и порча, и приворот, и выигрыши в лотерею.

— Дурость какая! Ты нас всех подставляешь! Мы только наладили баланс в Городе. И тут такие заявочки.

— Не хочу я больше в этом участвовать.

— Ты погоди. Не руби с плеча, обдумай. — Клава перегибается через стол, берёт меня за руки и поглаживает поверх перчаток. Выглядит она взволнованно и недовольно.

Но я уверена в своём решении… почти:

— Я еду к Лидии Ивановне. Ты со мной?

— Э-э-э-э, не-е-е, планы у меня, милая, — подруга отводит взгляд. Слегка краснеет, и я понимаю, что она встречается с мужчиной. Ну, дай бог им счастья. — И я под раздачу попадать не желаю. Разметелит тебя Верховная и места пустого не оставит.

— Это говорит только о том, что я приняла правильное решение. — Целую её в щёку и даже выпускаю немного любви в её сторону.

Я бы хотела, чтобы Клава тоже наконец-то нашла нормального мужика.