ГЛАВА 24. Можжевельник и миндаль

Василиса.

В первую очередь я собиралась заехать в СМАК, попросить помощи у Дизверко, а потом видно будет. Выбежала из подъезда, прижимая телефон плечом к уху и чертыхаясь. На звонки Клим не отвечал.

Но остановилась напротив стены, прямо рядом с моим домом.

Миндаль.

Запах магии.

Аромат ожившего Города.

Потому что Санкт-Петербург – это и есть магия в чистом виде.

На Рубинштейна не рисуют граффити даже во дворах, вся улица забита ресторанами и кафе. Вывески и реклама красуются на столбах, дверях и даже урнах. Но сегодня напротив моего дома на стене, покрытой лепниной восемнадцатого века, проступил рисунок мужчины, отрывающего голову рогатому демону голыми руками. Тона исключительно чёрно-серые, с кляксами и подтёками – любимая палитра Города.

Туристы останавливались, чтобы сфотографировать искусную работу неизвестного художника.

– Спасибо! – прошептала тихо, прикоснулась к стене. – Я тоже верю, что Клим справится, но хочу помочь ему. Покажи, где он.

От фигуры мужчины отделилась тень, чуть сжалась, потекла по выступающим барельефам и превратилась в череду прямоугольников разных оттенков серого.

Город давал подсказку, но не очень понятную:

– Поезд? Электричка? Товарняк? Спальный район? – нахмурилась я, пытаясь постичь значение символов. Пересчитала. Всего четыре. На каждом прямоугольнике появилась масть: треф, черви, пики, буби.

– Казино? Так их же запретили!

Карты поблекли. Рядом с ними округлился шар на маленьких изогнутых ножках, в котором заклубился туман.

– Предсказательница! Салон магии!!! – радость узнавания вырвалась из меня громким вскриком. Прохожие метнулись в стороны, обходя мою странную персону по проезжей части.

Одного ротозея чуть не сбила чёрная ауди, машина резко затормозила рядом со мной, попутно обдавая брызгами грязи, опустилось стекло, и до меня донёсся приятный мужской голос:

– Чего мёрзнешь, красавица? Подбросить?

– Ты каким здесь… – чуть не выругалась, узнав своего тренера Дмитрия. И тут же насторожилась: – Следишь за мной?

– Ты пропускаешь тренировки, в бар не ходишь. Я волнуюсь, – брюнет частично высунулся из автомобиля, являя свою миловидную физиономию окружающим. Димка постригся, выбрив с левого бока на виске молнию. Ему шло.

– Радоваться надо, у меня мужчина появился адекватный.

– Так уж и адекватный? – в тоне Димки скользнула привычная язвительность. Наша дружба в последнее время держалась на обоюдных подколках.

Димка – ловелас и собственник. Дам, игнорирующих его, любит больше всего на свете.

Неудивительно, что, как только я перестала появляться в спортзале, у него сработал инстинкт охотника. В другой раз я бы порадовалась возможности поиздеваться над парнем, бросившим меня и Надьку ради пышногрудой губошлёпки, но сегодня было не до этого.

– Ладно, подвези до Марата, будь другом. Тут пять минут ехать, – решив, что так будет даже быстрее, забралась в машину и пристегнулась.

– О чём вопрос! Всё равно хотел с тобой поболтать.

– То есть ты меня ждал?

Только в салоне обратила внимание на несколько дёрганые движения мужчины и бегающий взгляд. Несмотря на холод, Дмитрий был одет только в белую борцовку, открывающую накаченные мышцы. Вроде не мёрз, но при разговоре изо рта у него вырывался пар, будто вокруг стоял двадцатиградусный мороз.

– Тебе просили передать, – Дмитрий положил мне на колени прямоугольную коробочку, перевязанную красным бантом.

Нехорошее предчувствие кольнуло изнутри. Но Димка уже завёл машину.

Центр Города, что может случиться?

И я потянула за ленту, игнорируя предчувствие.

Внутри лежал сложенный пополам лист бумаги. Осторожно достала и развернула. Красивым каллиграфическим почерком на листке было выведено пророчество сфинксов, которое я лично записала два года назад и сдала в архивы СМАКа:

Когда крысы станут умнее людей,

Когда Город замкнут в кольцо,

Прольётся кровь видящих,

Забывших заветы отцов.

Соединится медь и золото,

Освобождая нетленный дух,

Который вытеснит из тверди Города

Бесполезных человеческих мух.

– Кто просил? – уточнила, сглотнув горькую слюну.

Я никак не могла сообразить, откуда у моего тренера оказалась эта бумажка. Я обычно набираю текст на компьютере, писать от руки – это такая древность, что мы даже заявления на отпуск в СМАКе только подписываем, вручную ничего не заполняем. А тут ещё и такой красивый почерк! И если задуматься, то очень подходило предсказание под сложившуюся ситуацию и вырвавшегося духа.

Вот только сфинксы плодили предсказания, как кролики потомство в разгар весны. В основном это были пространственные размышления о будущем, которые сбывались раз в пятилетку и то по большим праздникам. Однажды утку над городом предсказали – сбылось. Очередной художник надул резиновую жёлтую трёхметровую инсталляцию над Невским проспектом и закрепил на крыше, чем несказанно напугал петербуржцев и порадовал туристов. Неделю потом успокаивали Город, он обиделся и подрядил чаек обдристывать всех прохожих на набережных. А набережных в Городе ой как много, а чаек ещё больше!

И, да, про медь и золото – это про наши с Климом кольца, а кровь «видящего», видимо, про ранение Клима.

Пока эти мысли роились в голове, Димка резко двинул меня чем-то тяжёлым.

Я ойкнула, в глазах потемнело, и услышала расплывчатое пояснение:

– Его зовут Павел, хороший парень. Он сказал, что ты должна умереть, если не хочешь со мной быть.

Последним усилием воли я направила угол падения в сторону водителя, навалилась на ручку передач, переключая машину на задний ход, обрадовалась, поняв, что ауди пришла в движение. Но тут же получила второй удар и потеряла сознание.

***

– Опять нажралась, ходют и ходют с утра пораньше, – презрительный голос бабы Глаши вытянул из небытия и обидно резанул по гордости. И было-то всего пару раз! Чего она прицепилась, любительница подъездных скандалов?

Баба Глаша у нас собирала свежие сплетни в самом их зарождении. Особенно ей нравилось перемывать косточки незамужним обитателям дома, которых было всего шестеро. Я, ещё четыре самодостаточные одинокие женщины и один престарелый ловелас, с которым сама же баба Глаша была в особых контрах, потому что во времена СССР с ним зажигала на танцполах.

Вообще дом у нас великолепный, на последнем этаже живёт композитор с тремя детьми, на первом – кладоискатель, причём успешный. И я бы с удовольствием побольше поведала о своих соседях, если бы не головная боль и подозрительная активность мужчины, тащившего меня домой.

Я ведь действительно решила, что немного перебрала, я же, когда выпью, чудить начинаю и мир спасаю от несправедливости.

Но мужчина прислонил меня к стене и принялся шарить в моей сумочке, явно ключи искал.

Как только Дмитрий открыл дверь, грёзы развеялись, я тут же вспомнила о записке, машине, салоне и Климе, но моё тело уже втащили в коридор и заперли в собственной квартире.

На всякий случай притворилась, что ещё не совсем пришла в себя, но переместилась спиной к двери, чтобы перекрыть пути к побегу. Гостя ждёт невероятный сюрприз! Зря он решил убивать меня на моей территории.

Как и ожидалось, в прихожую тут же вплыл Феофан, увидел картину маслом «Василису притащили на бровях с утра пораньше», немного прифигел и вопросительно мяукнул.

Дмитрий повернулся к коту, сверкнула сталь, тренер не шутил. Вряд ли он собирался откладывать убийство. Но зачем же так спешить?! Мы ведь даже не выяснили причину его внезапной кровожадности.

Домовой с грозным шипением устремился на врага, но в последний момент принял свой настоящий образ, то есть на тренера внезапно бежал не кот, а бородатый мужик в лаптях. В теории Димка не мог видеть Фео в первичном облике, так как не был «видящим», но при большом эмоциональном выбросе духи обретают плоть. А злость домового была почти осязаемой.

И Дмитрий от неожиданности немного опоздал с атакой.

И получил два смачных удара каждой лапой по лицу. По четыре глубоких пореза на каждой щеке, это вам не банальный нокаут. Это удар по самолюбию, особенно если вы этим лицом работаете, а не мозгом. В плане общения с женщинами.

Дмитрий взвыл, полностью переключаясь на домового, а Фео уже в образе старичка поднял упавший ножик и прямо в ступню Дмитрию воткнул.

Больно, наверное.

А судя по крику Димы почти так же неприятно, как по морде когтями получить.

Я резко пнула бывшего тренера под коленку, сгибая мужика пополам, заломила ему локоть за спину и крикнула:

– Он меня убить хотел!!!

– Да я понял, – буркнул Фео, споро связывая нападающего пояском от моего халата. – Ты у меня, конечно, девушка ветреная, но не до такой степени, чтобы уйти за одним мужиком, а вернуться с другим. К тому же у него пар из горла идёт – явный признак проклятия.

Я присела рядом с пленником, проверила узлы и в первую очередь набрала Дизверко.

Получила нагоняй от дракона и обещание приехать буквально через пару минут.

После этого умылась и приступила к допросу:

– Что именно тебе сказал Павел?

– Я должен тебя убить, – прохрипел Дмитрий, следя исключительно за Феофаном, стремительно обрастающим шерстью. Мужчина то и дело облизывал пересохшие губы, выпуская рваные клубы пара.

– И ты вот так взял и послушался?

– Павел правильно сказал. Ты шалава, с первым попавшимся мне изменила.

– Да я с тобой даже не встречаюсь! – возмутилась я, не понимая, с какой стати такие заявления. Последние полгода мы с ним просто дружили. Видимо, правда, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует.

– Мы раньше встречались, пока ты не разочаровала меня.

– Ох, ну простите. Это было до или после того, как ты меня бросил?

– Я дал тебе время подумать, проверял тебя. А ты… шлюха.

Не удержалась и двинула этому наглому хаму по морде.

Вот же припекло его! В жизни больше ни с кем флиртовать не буду! И как только Павел умудрился что-то в эту пустую голову вдолбить? Там же ветер свищет как над Финским заливом! Глаза открыл – всё выветрилось!

Димка бы по своей воле никогда не решился на такую дурь как убийство!

И я прищурилась, расфокусировала взгляд. Вокруг Дмитрия клубился зелёный ядовитый туман, магический, отравляющий мужчину. Туман вползал ему в глаза и уши, обвивался вокруг шеи полупрозрачным шарфом.

– Фео, а как снять заклинание демона? Или развеять его проклятье?

Домовой нахохлился и, вылизывая заднюю лапу и непривычно растягивая слова, ответил:

– Ну каааак-кааааак… как обыыыыычно, – лапа выпустила острые когти, сверкнувшие в тусклом свете коридорной лампы.

– Это как?

– Поцеловаааааать егоооо.

– Ох как!

– Агааааа. Но не всегдааааа рабооооотает…

Я уже чмокнула Дмитрия в губы и с грустью поняла, что Феофан о чём-то умолчал.

– Это дооооолжен быть поооооцелуй любвииии, – хмыкнул кот, махнув хвостом и торжественно перейдя к намыванию срамного места.

Я обречённо развела руками.

Кто бы мог полюбить этого ловеласа, я не знала. Да и искать некогда. Мне своего любимого надо спасать!

Судя по Дмитрию, этот демон Павел – та ещё мозговыворачивалка! Клим без меня не справится.

Оставила незваного гостя под надзором Феофана, отправила Дизверко сообщение с адресом салона и помчалась к Климу. Меня и так задержали.

Наплевав на такси и автобусы, добежала за двадцать пять минут до салона Тамары, хорошо, что с утра обула кроссовки. Перевела дух. Восстановила дыхание, перехватила кинжал, которым меня собирались зарезать, красивый, кстати, с резной ручкой в виде змеи, оплетающей рукоять, и толкнула дверь салона.

Чёрный холл был пуст, мебель перевёрнута, паутину с люстры смело. Но что мне совсем не понравилось, так это полная тишина в салоне и запах можжевельника.

Так пахла убитая магия, развеянное волшебство.

Я прошла мимо стола секретарши, за которым нас в первое посещение встречала Цветалина, и толкнула дверь в кабинет Тамары.

Может быть, Город ошибся и показал мне не то место?

Но в белом просторном помещении на пушистом светлом ковре лежало тело Павла Боярова с огромной некрасивой дыркой в левой части лба. Под телом натекла тёмно-бурая лужа крови.

Даже пульс проверять не стала, с такими дырами в мозгах не живут. Но, по правде, мне страшно было прикоснуться к нему.

Сама Тамара, точнее то, что от неё осталось, кулём осела в кресле возле окна.

Обошла стол, возле окна лежал Клим.

Весь в крови.

Секунду я боролась с ужасом, но надежда пересилила.

Я упала на колени рядом с Климом, ощупала его шею, запястья, расстегнула рубашку на груди, приложилась ухом к гладкой коже.

Но сердцебиения не услышала.

Клим был мёртв.