ГЛАВА 23. Совесть есть? А если найду?

Клим.

Проснулся как от толчка. Сердце бешено колотилось, гоняя кровь нервно и рвано. Что-то происходило вокруг, пахло миндалём и тревогой. Василиса, свернувшись калачиком, замоталась в одеяло так, что только нос торчал.

Оказалось, звонил телефон. И звонил даже не слон, а просто неизвестный номер. А с некоторых пор у меня на них аллергия, уж лучше с банком поговорить о том, что не буду я брать кредит, чем опять с ведьмой препираться. Быстро вышел в коридор и с опаской ответил:

– Слушаю.

– Клим, это Тамара. Мне нужна ваша помощь, – голос предсказательницы нервный, говорит шёпотом. – Мне кажется, что Павел сошёл с ума.

– Где вы?

– В салоне.

– Павел рядом?

– Нет. Он вышел, сказал, что за кофе. Но Павел бредит, рассуждает о мировом господстве и о том, что он – властелин мира.

– Ведите себя спокойно. Вряд ли он вас тронет. Я скоро буду, – отключил звонок. Проверил время – на сотовом светилось восемь часов утра.

Вернулся к Василисе, пару раз чмокнул её в прелестный носик, проверил, что спит крепко, и приступил к осуществлению своего плана.

А план был прост: добраться до демона раньше, чем он доберётся до Василисы. И пристрелить его физическое тело, то есть Павла Боярова. В том, что это именно пасынок приютил рогатого, я теперь не сомневался. Хотя, конечно, хотелось бы иметь доказательства для Кораблёва! Ему мои слова про демона из кулона к делу не подшить.

Поэтому план с уничтожением был красив и героичен, но числился у меня запасным. А вот план, где я смогу запихнуть демона обратно в кулон и закрыть кольцом, числился первоочерёдным.

Натянул по-быстрому одежду и пошёл пытать Феофана.

– Чего это ты рано так подскочил? – нахохлившегося кота я нашёл на кухне на подоконнике. Он нервно отмахивался хвостом, высматривая что-то в окне.

– Не спится.

– И мне. Чуешь, как магия бурлит в Городе? Что-то будет.

– Точно будет, – мысль о том, что я не вернусь, я гнал. Но всё же решил проинструктировать домового: – Ты если что, за хозяйкой следи! Чтоб питалась нормально и не пила! Мужика ей нормального найди.

– Тык куды ей мужика, ты у ней есть уже, – Фео округлил глазища и перекинулся старичком, подобрался и упёр кулаки в боки. Борода его воинственно встопорщилась, и весь он будто стал шире и выше.

– Я-то есть, но мало ли что.

– Чёй ты, лыжи уже навострил?!

– Ничего я не навострил! Кулон мне Василисин дай на время. И без вопросов.

– Чего удумал?! С кем шептался в коридоре? – уже громче возмутился домовой.

Я схватил его поперёк туловища и оторвал от подоконника.

– Тихо и молча принёс мне хозяйкин кулон. Я так сказал!

Фео обернулся котом, спрыгнул на пол, сильно оцарапав мне руку когтями, прижал уши и тенью метнулся в спальню. За секунду вернулся с кулоном на цепочке. Кинул на пол и с шипением забился в ванной.

А что я такого сделал? Просто попросил.

Прощаться не стал. Ни к чему это. Долгие проводы и далее по тексту.

Вызвал такси и отправился к себе на квартиру, где в сейфе лежал проверенный Макаров. По пути набрал Кораблёва:

– Не спишь?

– Сон нам только снится. Чё хотел? – буркнул Короблëв.

– Лёнька, а за салоном Тамары слежка ещё ведётся?

– Нет, вчера сняли. Никто не приходил, даже та, готическая помощница.

– Мне только что позвонила Тамара, сказала, что она в салоне, и что Павел поехал головой. Он должен туда вернуться в ближайшее время. Я еду туда.

– У нас ничего существенного на него нет. Но взять бы для допроса его надо. С камеры соседского дома, не напротив, а дальше который, запись интересную изъяли. Хорошо, что охрана архив долго хранит. Так вот там Павел собственной персоной под Василисиной машинкой что-то шаманит. Там рябь по экрану идёт, но не такая сильная. И лицо рассмотреть можно даже.

– Так что ты не сказал?

– Вот говорю. Но сам понимаешь, ничего это не доказывает. Он как-то стёр две минуты времени с видео камер. Ребята говорят, что мужчина к ним даже не заходил.

Я помолчал, прикидывая, что в суде с этой записью дело не раскрутить.

– И ещё…

– Что ещё? – поторопил я Лёню.

– Единственным наследником всего состояния Боярова теперь является Павел. Ещё на той неделе он продал одну типографию, небольшую, но прибыльную, и купил отличный гоночный болид. Сам понимаешь, мотив на лицо. Но! Потом потребовал аннулировать сделку. Мол, отпала необходимость.

– Совесть замучила?

– Какая там совесть! Мы порасспрашивали сотрудников Боярова, те в один голос утверждают, что Павла как подменили. Секретарша, которая с ним два года проработала, уволилась. Не выдержала гнева Боярского. Угнетает Павел всех. Из бухгалтерии одну женщину в больницу с сердечным приступом увезли. Другая из кадров родила раньше срока, прямо на работе. Две из основной типографии с эпилептическими припадками свалились. Ужас, что творится! Можно попробовать задержать хотя бы для дачи показаний, но этот слизняк приедет в сопровождении адвоката и не одного.

– Выкрутится, паскуда.

– Слушай, ты же не при исполнении, – воодушевлённо предложил Лёня, – попробуй его раскрутить, как ты умеешь. Вдруг расколется или ляпнет что-нибудь. Мы приедем минут через тридцать, если без пробок.

Попрощался с Лёней и поднялся в свою квартиру. Давно я тут не появлялся толком, только если за вещами забегал. Вытащил ствол из сейфа, взвесил на ладони, оценив успокаивающую тяжесть металла.

Да уж! Или Павел почувствовал вкус денег и чудит, или демон в Павле набирает силу. Или Бояров просто сошёл с ума.

Есть ли шанс договориться с сумасшедшим?

А что если демон уже подавил его личность, захватил тело, и этим объясняется неадекватное поведение Павла? Тогда преступника придётся пристрелить. А вылетевшего демона можно будет впихнуть в кулон и закрыть кольцом.

Покачал головой, дожили. Я размышляю, насколько целесообразно убить человека, потому что подозреваю, что в нём сидит демон.

Да меня же посадят!

Холодный металл пистолета будоражил кожу на пояснице.

Два покушения на Василису и одно на меня делали ситуацию несколько опаснее, чем я думал вначале.

Удастся ли доказать виновность Павла? Можно ли посадить демона за решётку?

Что-то мне подсказывало, что на все эти вопросы ответы отрицательные.

До переулка, где находился салон, долетел меньше, чем за двадцать минут.

Вышел из такси за квартал, понаблюдал пару минут за окнами и дверью салона. Темно и безлюдно. Да и вообще на улице никого, хотя место-то проходное.

Я решительно направился к дверям салона и толкнул дверь.