ГЛАВА 21. След демона

Клим

На улице под северным и промозглым ветром с Невы стоять было холодно, но безопасно. Приходил я в себя медленно, но чувство самосохранения вопило о том, что я только что чудом избежал смерти. или ещё чего похуже, кто их там в этом СМАКе знает.

– Что это было? – потребовал ответа у напарницы, которая гарцевала рядом со мной, пританцовывая ножками и обнимая себя ручками. Выскочили мы на улицу без верхней одежды, и у Василисы успели посинеть губы. – А ну быстро в тепло! – рявкнул, когда до моего укуренного мозга дошло, почему так холодно.

Я впихнул Василису обратно, хотя она упиралась. В кабинете подкатил кресло вплотную к батарее, уселся в него сам и притянул к себе на руки свою блондинку. Она брыкалась и что-то вопила, но я оказался сильнее.

– Теперь обе, – я выразительно посмотрел на Наденьку, хлопающую на меня глазами, как на бегемота в театре, – чётко, быстро, внятно и очень доходчиво пояснили мне, что за наркомания тут случилась?

Надя выпрямилась в кресле, поправила черную челку и, покраснев, затараторила:

– Алёна Александровна поцелуем может снять боль, а может и крышу снести. Вот тебя и повело, видимо, не устойчивый ты, – Наденька развела руками так широко, наверное, показывая, что я очень-очень-очень неустойчивый. – А Станислав Аристархович – мужчина ревнивый, темперамент огненный. Вот он тебя чуть и не спалил.

Быстро, чётко, внятно, но ни разу недоходчиво! Я повернулся к Василисе:

– Ты на фига меня к ней потащила?

– Достал ты меня своими стенаниями про головную боль. Тут или Алёна Александровна, или гильотина.

– Спасибо, Васенька, что не второе. И что нам теперь делать? – поинтересовался у своей не в меру умной напарницы, имея в виду планы эвакуации из здания без потерь и «обгорелостей». Вставать и снимать с рук Василису очень не хотелось.

– Демона искать. Без демона Дизверко нас съест.

– Меня вот больше Бояровы тревожат.

– Одно другому не мешает.

– Действительно. Тогда поехали искать.

И мы поехали. К Кораблёву.

Сто лет не катался на метро. Чуть не поседел за полчаса. Какой-то худощавый сморчок пытался подкатить к Васе на эскалаторе, гламурное тело в начищенных ботиночках проехалась по моим ногам как танк на гусеничном ходу. А уж совсем вопиющий случай был в вагоне: Васю от меня оттёрла толпа, и пока я пробирался обратно к напарнице, какой-то несознательный тип пытался к моей женщине прижаться. Получил этот извращенец и от меня, и от Васи, но я зарëкся ездить в метро.

Хотя и не только из-за давки и кучи народа.

– Васенька, а, Васенька, скажи мне, почему вот эта дама в конце платформы голая и синяя? Это флэшмоб какой-то? Ой, а эта в полушубке и в платке, и эта, и та… Васька, это кто?

– Клим, давай побыстрее на улицу, – напарница чуть ли не на буксире меня волокла, а я уже и оборачиваться боялся.

– В блокаду в Ленинграде, чтобы избежать эпидемии, трупы горожан скидывали в шахты метро. Потом их замуровали, а души-то остались. Вот тебя, видимо, почувствовали, повылазили. А, может, это из-за демона нашего такой разгул. Но они… – Василиса замялась, – не самые добрые, сам понимаешь. Дизверко не разрешает с ними на контакт идти.

– М-да… Кровавая история порождает кровавых духов?

– Вроде того. Но мы уже пришли.

И точно пришли, и даже Лёнька нас ждал.

– О, голубки, прилетели? Молодцы, вовремя. Присаживайтесь. Смотрите, что мы имеем, – Леонид потёр руки. – По Боярову: яд этих самых тибетских шершней был в кофе. Доза такая, что и слона убьёт. Так что про то, что дочка хотела лишь обездвижить отца – ложь. Или намеренно убивала, или дозу не рассчитала. Или, – он поднял указательный палец вверх, – яд сыпанули два раза.

– В смысле? – не успела Василиса за мыслями следака.

– Кто-то увидел, что Ариадна решила приправить кофе Боярова, одолжил у неё яд и увеличил дозу. Кофе варила домработница. Верная и преданная. Вполне могла подсобить.

– Да, но, может, она преданная не в смысле, что преданно служила всю жизнь хозяину, а в том, что он её предал! Женщина его всю жизнь любила, а он всё время женился на красотках молодых. Вот и решила, наконец, его прибить, – я с сомнением нахмурился. Не складывалась у меня картинка. В кабинете Королёва было душно, накурено, несмотря на то, что руководство это категорически запрещало, и неуютно. Серые стены очень моё старое место работы напоминали. И я вдруг понял, что решительно не хочу возвращаться в эту ежедневную рутину, где не будет Василисиного бредового безумия.

Лёнька же чёркал в своих записях, выделяя важную, по его мнению, информацию, и поддакнул:

– Надо бы тогда эту Клавдию Ильиничну ещё разок допросить.

– А ещё есть весёлая вдова. Ей вообще хорошо: чужими руками уберёт мужа старого. Расчистит дорогу для нового. Любовник у неё есть, не проверяли?

– Нет никого, – Кораблёв мечтательно закатил глазки к потолку. – Мы её подвозили до больницы, когда ей плохо стало. Судя по намёкам, она остро нуждается в утешении. Жаль, не по моему карману пташка. Да и Клавдия бы с радостью донесла, если бы кто-то был.

– Если бы старушка знала. А могла и не знать. И, вообще, с каких пор ты крутишь со свидетельницами?!

– Клавдию берём на заметку. Вдову тоже. Потому что начинается самое интересное, – Лёня экспрессивно хлопнул ладонью по столу. – В крови Ариадны не обнаружено ни яда шершней, ни мухоморов, ни гоголь-моголя, ничего. Обычная кровь обычного человека. То есть задохнулась она от хрен знает чего.

– Заключение какое?

– Асфиксия. Как будто её душили, но следов нет, – он подвинул к нам бумажку и на компьютере открыл файл.

– И на камерах ничего нет.

– Угу.

Мы помолчали. Василиса рассматривала заключение. Странное, конечно, дело получалось.

– А что с гадалкой из салона? – спросил я.

– Она медиум, – поправила меня напарница.

– Да хоть королева драконов, – отозвался Леонид пренебрежительно. – Тамара пропала. Её нет дома, не было в салоне. Её помощница не знает, где начальница. Хотя может и врать. Кто этих готов поймёт. Понапридумывали себе ахинеи всякой, волосы понакрасили. Жуть же! Но на допросе молчала как рыба.

– А что в салоне и в квартире?

– Муть всякая оккультная. Свечи, шар хрустальный, карты. Записей никаких нет. Или забрала с собой, или не вела. Кто же знает. Но ноутбук точно был да всплыл.

– Администратор знает.

– Готка эта? У неё свои записи. Дата, имя, телефон, сумма. Они даже налоги официально платили. И оформлено всё как ИП. Оказывали консультационные услуги и психологическую помощь.

– Офигеть, – в моём мозгу не укладывалось, что какая-то гадалка, обманывающая людей, официально налоги платит. – И сколько там записано Бояровых?

– Если ты про Павла, то один раз всего. Всё остальное время они, видимо, встречались в другом месте. А вот Ариадна в салоне частой гостьей была. За последний месяц аж четыре визита.

– Это доказывает только то, что гадалка накачивала девушку своими россказнями. Подтянуть Боярова-младшего к салону без доказательств не получится. Отпечатки?

– Куча и ещё три паровозика. Будем разбирать, но даже с отпечатками у тебя только придумки да слова этой секретарши кладбищенской.

– А что с тормозами и кирпичом?

Василиса, до этого разбирающая записи Кораблёва, тут же встрепенулась и инстинктивно прижалась ко мне боком. Лёнька это комментировать не стал, но выразительно хмыкнул. То ли от зависти, то ли от возмущения.

– Жека наш съездил, посмотрел. Тормоза перерезали аккуратно, но непрофессионально. Можешь сам с ним перетереть. Но следов он не нашёл, только отпечатки работяг твоих. Так что или портили в перчатках, или твои умельцы всё залапали.

То, что я дал маху и сразу не сообщил Лёне про Василисину машину с тормозами, я уже понял, но не признаваться же теперь. Тем более перед Васей!

– Камеры?

– На заборе напротив муляж. Прикиньте, там домина миллионы стоит, а камеры – муляжи. Из самого дома Боярова ты и так видел: помехи немного и всё. Хотя похожи помехи на те, что на видео из лазарета.

Короблёв был хорошим следаком, зря его не повышают. В который раз убеждаюсь, что самые профессиональные специалисты – самые скромные.

Всё выяснил, пока я по русалкам мотался.

– Кстати да. Что кричала-то Ариадна?

– Что-то вроде «Я же тебя уничтожила! Как ты вернулся?! Не трогай меня! Я не хочу умирать».

– Так она от страха не могла умереть? Сердце сдало?

– Нет. Сердце остановилось от нехватки кислорода. У меня бумажка на этот счёт есть.

– Ерунда какая-то.

– Не то слово. А скоро премия…

– Хм. Ты оптимист, однако.

– Я жене серёжки обещал. Уже присмотрел. Так что вы должны, просто обязаны мне помочь! Про СМАК те ещё слухи ходят, но я в тебя верю, товарищ!

– Сам ты – товарищ! – отмахнулся от друга, опасаясь, что вера в величие СМАКа, мягко скажем, не обоснована. – Что с кирпичом?

– А что с кирпичом? Кирпич как кирпич. Взят с третьего этажа, там гора таких же лежит. На сколе кирпича твоя кровь, Климушка. Кстати гемоглобин у тебя высоковат, и тромбоциты.

Василиса рассмеялась, мило прикрыв рот ладошкой. Я же недоуменно уставился на расхорохорившегося товарища:

– Чего?

– Того. Заняться надо своим здоровьем, Климушка. А то не дожить тебе до сорока лет.

– Или от тромбов, или от кирпича, – задумчиво протянула молчавшая до этого напарница.

– Да блин. Что ещё по стройке?

– Кидали метко. Прям профи. Кирпичный снайпер, ё-моё. Крышу не разбирали. А проломили парой булыжниками за десять минут до вас. Просто народ, мимо проходящий, обломки в сторону скинул вместе со щепками.

– То есть те кирпичи ни в кого не попали, а этот летел прицельно в Василису?!

– Так ты что? Ещё и не свой кирпич словил?! Молодец. Уважаю. Но, да, ты прав. Целились конкретно в вас. Или в вас двоих, или по отдельности. Вкупе с тормозами это выглядит странно. Очень странно.

В кабинет заглянула растрёпанная голова дежурного:

– Кораблёв на вызов! Опять хата Бояровых. Везунчик!

И тут же раздались телефонные звонки. Вначале у Лёньки, потом у Василисы. Я на всякий случай свой сотовый вытащил, но он пока молчал.

***

– Такой домик красивый, а опять смерть в нём, – задумчиво протянула Василиса, когда мы на машине Кораблёва подъехали к особняку Бояровых. – Интересно, а Лёне тормоза будут подрезать?

– Зачем? Не будет он повторяться, когда есть столько методов убийства, – я заявил уверенно и твёрдо. Так себе успокоение! А что мне ещё остаётся?

– Ты думаешь? – заглянула мне в глаза Васенька.

– Уверен!

– Ты меня не успокоил.

– Ну и что тут у нас? – перебил наш диалог Кораблёв, обращаясь к суетящемуся в прихожей пареньку, который снимал отпечатки пальцев с изящной вазы, второй мужчина постарше вышагивал по гостиной. В столовой опять рыдала Клавдия Ильинична.

– У нас, Лёня, полная неожиданность. Никогда такого не было, и вот опять случилось: труп, – съюморил опер.

Василиса округлила глаза, не оценив шутки. А я запоздало подумал, что не место напарнице возле трупов и в канализации. Надо побыстрее разобраться с этим демоном, Бояровыми и падающими кирпичами и отправлять Васю обратно в Эрмитаж, картины смотреть, или, вообще, в декрет.

Отличная идея! Из Василисы выйдет отличная мать, а уж сказки она какие детям будет рассказывать! Заслушаешься!

Тут Василиса прищёлкнула языком и с азартом скомандовала:

– Ну веди, показывай!

Ладно, закалка специалиста СМАКа поражает. Должен признать, я бы хотел защитить эту женщину от невзгод и напастей. Но, кажется, она отлично справляется сама.

В спальне, в которую мы попали из уже известного нам будуара, на кровати в ярко-синем платье и туфлях на шпильке, при полном макияже и в бриллиантах на шее и пальцах лежала молодая вдова. От живой её отличал только цвет лица.

– Делаааа. День добрый, Жека, – поздоровался Лёнька с мужчиной, который паковал всякие банки-склянки с туалетного столика. – Расскажи-ка нам, любезный, что можешь, по поводу смерти этой прекрасной вдовы.

Жека отвлёкся от работы, кивнул на приветствие и пожал плечами.

– А что тут скажешь? Вот труп, вот лекарства, вот стакан с водой. А вот, – он взял рукой в перчатке белый лист бумаги, – предсмертная записка.

– «В моей смерти винить Клаву К.»? – предположил Кораблёв. – Отпечатки снял? Запакуй. Через пару минут он зачитал: – «Это я во всём виновата. Одна я. Уйду просить у Николаши прощения».

– Ну вот кто так пишет предсмертные записки? Нет бы чётко и по делу: «Мужа отравила я, яд взяла у падчерицы, сама отравилась пятью таблетками но-шпы. Похороните меня во всех драгоценностях и синем платье». Дата, подпись с расшифровкой. А то эти сопли даже к делу стыдно приобщать. Чем отравилось-то?

– Снотворным. Но Вы не поверите! Она выпила двадцать! Двадцать таблеток! Как она их в себя заталкивала, не представляю. По идее на десятой бы уже упасть должна была. А она догналась ещё новой пачкой, запила водичкой, причём стакан один, и графина нигде в комнате не видно, и пошла на кровать. Ровно шла, даже не зацепилась об ковёр на своих каблуках. Легла красиво и умерла. Железная женщина!

– Так, может, она в кровати пила и все одним залпом? – шепнула Василиса мне на ухо.

– А потом стакан и блистеры кто-то на стол положил?

Да, от кровати до стола было метра три. Хорошая спальня, просторная.

Лёня услышал наш разговор и задумчиво протянул:

– А как же он в неё засовывал эти таблетки? Следов насилия на теле нет?

– Это тебе вот скажет эксперт по трупам, но на первый взгляд ничего нет.

– Ладно, пусть ребята работают. Потом я ещё зайду сюда и осмотрюсь. А пока пойдёмте к домработнице, поговорим по душам.

Леонид утопал вперёд, я было за ним, но Василиса меня остановила.

– Прикрой меня спиной, – шепнула и принялась водить по стене рукой.

Прямо поверх обоев следом за Васиной ладошкой проступали яркие сияющие блики, которые резко затухали под волной растекающейся черноты. А потом это чернота зашевелилась, приобретая контуры лица с горящими глазами и огромными витыми рогами. Эта морда резко клацнула зубами-клыками. Я дёрнул Василису на себя, женщина зашипела рассерженной кошкой:

– Клим, ты чего?!

– Что это за хрень?! – зашипел в ответ.

– След демона!

– О, горе мне. Это же тень просто!

Василиса фыркнула и задрала подбородок, явно собираясь объяснить всю невероятность увиденного.

– Вы идёте? Чего застыли? – Леонид стоял в коридоре и смотрел на нас с недоумением.

– Идём-идём, – я потянул Васеньку из комнаты. Потом разберёмся в еë страхолюдинах.

В столовой по-прежнему обливалась слезами Клавдия Ильинична. Моя сердобольная блондинка вытащила без спроса из буфета кружку. Красивую фарфоровую с рисунком синей сеточкой. Вымыла под проточной водой и налила из крана воды.

– Вот, выпейте, – всунула в руки женщине кружку, и пару минут мы слушали, как по фарфору клацают зубы Клавдии Ильиничны.

Да она по хозяину так не убивалась, как по ненавистной вдове.

– Если вы успокоились, можете нам рассказать, что произошло? – Лёня опять допрашивал, Василиса приготовилась записывать, а я, блин, снова не у дел. Разве что по дому пошариться, в кабинете чего поискать.

– А что произошло?! Я сама ничего не поняла. Утро как обычно Диана вышла на кухню, кофе выпила и собралась хвостом махнуть. Это раньше она мне сообщала, куда едет, ко скольки ждать, будет ли на ужин, чтоб, если хозяин спросит, я могла ответить. А теперь-то ей что?! Сама себе хозяйка. Я даже думала, что она меня уволит сразу. А она подошла и говорит: «Ты, Клавдия, столько лет с нами прожила. Оставайся дальше со мной. Я тебе столько же платить буду. А если в квартиру переедем, то поменьше. А, может, и не будем переезжать. Зачем Ариадне этот дом, она по миру скачет». Так я и осталась. К похоронам же всë приготовил Павел, сказал ждать решения следствия. Как тело отдадут, так панихиду проведём.

Женщина опять залилась слезами, уткнулась в ладони и тихонько закачалась на стуле.

– Клавдия Ильинична, если вам тяжело, давайте перенесём разговор, – не к месту вмешалась Василиса.

– Нет-нет, я всё скажу. А то из всей семьи только Павлик и остался. А вдруг и его… того.

– Что того?

– Ну, убьют.

– А вы считаете, что Бояровых кто-то убивает?

– Так, конечно. Вначале Николай Андреевич, потом Ариадна, теперь Диана. Павлуша совсем один остался на этом свете.

– В прошлый раз вы оказались очень осведомлены в вопросе наследования. Сейчас не поможете нам? Завещание у Дианы было? Дарственная, может, на кого-то оформлена? – Короблëв сёл напротив домработницы и нетерпеливо постучал указательным пальцем по столу. Размышления и версии он предпочитал генерировать сам.

– Этого не знаю. Никогда не слышала.

– А другие родственники у Дианы есть? Родители? Братья?

– Родители умерли давно. Больше ни про кого Диана не рассказывала.

– Так всё же сегодня с утра, что хозяйка делала?

– После завтрака в холле её Павел перехватил. Диана не хотела возвращаться, сказала, что встреча заранее назначена. Но Павлуша убедил задержаться. Ему какие-то документы нужны были из кабинета Николая Андреевича. Они вдвоём ушли искать. Я кофе предложила, Диана отмахнулась, а Паша уже весь стол перерыл, на меня не обратил внимания даже. Через полчаса он ушёл, Диана сына проводила и поднялась к себе. А я в кабинет отправилась. Они бумажки раскидали, я часа два разбирала по стопкам.

– В каком часу это было?

– Точно не вспомню. Но до часу, потому что я потом обед готовила. А в два поднялась в спальню к хозяйке, спросить: спустится ли она к обеду. А та лежит, – домработница опять заплакала, но уже без надрыва. – Красивая такая. Украшения зачем-то нацепила.

– А она что переоделась? – изумилась Василиса.

– Да. С утра она в светлом костюме была. И без колец и ожерелья.

– Интересненько…

Уже в машине Кораблёв задумчиво протянул:

– Записи с камер мы изъяли. Даже с соседнего дома, того что прямо по улице. После отъезда сына Диана была ещё жива. Потом в дом никто не заходил. Так что или вдова сама таблетками закинулась, или домработница ей помогла.

– Ты серьёзно? – Василиса перегнулась через спинку сидения, заглядывая Лёньке в лицо.

– Я ничего не исключаю. Вон, спроси своего благоверного! Что главное в работе следака?! Правильно: всех подозревать и никому не верить!

Напарница покосилась на меня недоверчиво, но промолчала.

***

– Какой у нас дальнейший план?

Леонид выкинул нас на Озерках, и я затащил Василису пообедать в кафе с видом на замёрзшие озёра. Есть хотелось зверски.

– Я не знаю, – оглядывая исходящую паром сковородку с отличной отбивной и картофелем на гарнир, отозвался на вопрос напарницы. – Но я подумаю над этим, когда поем.

– И всё-таки там был демон! – негромко заявила Вася. – Ты его тоже видел, но почему-то отрицаешь это.

Я промолчал, пережёвывая мясо, и откусил сразу половину от маринованного огурца. Эх, не сравнить эти баночные с квашеными огурчиками Фео, не сравнить. Расправившись со своей порцией, я понаблюдал, как напарница вяло ковыряется в свой картофельной запеканке, которую тут гордо именовали “гратеном”, заказал кофе и принялся рассуждать:

– По всему выходит, что все смерти выгодны Павлу. Но на кой чёрт ему мы с тобой сдались? Не стал бы он ползать под машиной и тормоза резать. Да и по стройке лазать, кирпичи кидать зачем ему?

– А как бы он нас, вообще, нашёл в том переходе? – Василиса аккуратненько разрезала ножиком кусочек картошки и аристократично отправила в рот. Рассуждать в её присутствии было достаточно тяжело. Тем более женщина почему-то защищала моего главного подозреваемого. – Это как раз таки легко – следил за нами от салона. Обогнал на десять минут, и всё.

– А если бы мы перешли на другую сторону?

– Там бы не пошли. Там же перекрыто.

– Ааа, точно. А, может, ему та Цветолина помогает? Сказала, куда нас ведёт. Вот мужчина и подготовился.

– А зачем она тогда рассказала, что Павел с Тамарой – любовники?

– Хотела нас сбить со следа!

– Какого?

– Этого я не знаю. Я так… генерирую идеи. А вдруг какая-то мысль верная?!

– Скорее всего, Павла тоже убьют. Если это демон, он всех убьёт.

– Зачем?

Вопрос повис в воздухе без ответа.

Мы помолчали. Я думал. Василиса делала вид, что думает.

– А этот твой с рогами, он как, тело физическое имеет или может без тела пакостить?

– Да как тебе сказать… Я демона один раз видела. Краем глаза. Два года назад сотрудник СМАКа Меркулов Енисей вскрыл могилу Ломоносова в Александро-Невской Лавре. Якобы для помощи духу покойного учёного. На самом же деле он искал записи о «философском камне», оставленные Михаилом Васильевичем. Мы не сразу поняли, что Енисеем завладел демон. Оказывается, могилу учёного защищали от надругательства магические заклинания, ведь сам Ломоносов состоял в масонском ордене. Об этом мы узнали позже, когда демон уже проник в сознание Меркулова и пытался убить Дизверко, чтобы захватить его силу Дракона, – Василиса потупила глазки в стол и явственно занервничала. – Станислав Аристархович клятву неразглашения с меня взял, ну чтобы я не болтала лишнего.

– Ну вы же справились с демоном? Как?

– Я без сознания была, – развела руками Василиса. – Дизверко что-то сделал. Видимо, что-то трудное, совсем невозможное, не зря же сейчас зверствует.

– А с Меркуловым что?

Василиса тяжело вздохнула и поджала губы, чтобы не расплакаться.

Ясно, что ничего хорошего.

– В теории демон как дух может быть в бестелесном состоянии, – немного помолчав и справившись с эмоциями, продолжила напарница. – Тогда в зависимости от силы он может влиять на людей. Сильный демон может внушить человеку мысль, любую. Вплоть до того, чтобы пойти и убить президента.

– Принять двадцать таблеток снотворного?

– Может. Для этого всё равно нужен контакт с человеком. Если жертва слаба духом или излишне впечатлительна, то контакт может быть поверхностным. Для устойчивой психики необходимо длительное воздействие.

– То есть заставить самоубиться вдову мог демон? Без тела? И он там в спальне до сих пор летает безнаказанно?

– Нет, – покачала головой напарница. – Его там нет. Только след. Ну ты видел.

– Улетел? – то ли в шутку спросил, то ли сам уже поверил во всё происходящее. Чёрт его разберёшь!

– Нам нужен кто-то, кто знает о демонах всё.

– Дракон ваш?

– Нет. Он не специалист. А вот…

Телефонный звонок прервал рассуждения Василисы, и, кто чем сможет нам помочь, я не успел узнать. Звонил, как ни странно, мой телефон.

– Да? – номер неизвестный.

Ответил мне приятный женский голос:

– Добрый день, Клим Анатольевич. Вы просили аудиенции у Верховной Ведьмы. Лидия Ивановна готова вас принять сегодня в пять вечера. Адрес скину сообщением. Просьба не опаздывать, – и звонок прервался.

Я уставился с недоумением на свой смартфон.

– Кто звонил?

Я пожал плечами, глотком допил остывший горький кофе и ответил:

– Пригласили на аудиенцию к Верховной Ведьме по имени Лидия.

Напарница громко и совершенно неприлично присвистнула и поджала губы:

– А я говорила, зря ты дал обещание этой ведьме Цветалине. Они же теперь с тебя не слезут!

– Но нам же нужна информация.

– Нужна, ещё как нужна! Но…

– Эта Лидия может знать что-то важное о демоне?

– Может. Ещё как может. Но…

– Тогда мы едем к ней безо всяких "но"!

– Клим, ты не понимаешь! Нельзя! Нельзя разбрасываться обещаниями перед магическими существами. Тем более ведьме что-то обещать! Ты что сказок не читал?!

– «Колобка» разве что. Поэтому сейчас мы поедем по адресу, а ты мне кратко пояснишь ситуацию со сказками и ведьмами.

В такси Василиса садилась с таким недовольным видом, что таксист попросил оплатить поездку заранее, опасаясь, что пассажиры взбрыкнут и выйдут раньше точки назначения, но я зыркнул ещё злее, поэтому водила боязливо косился на мою блондинку и молчал. Я бы ещё пару месяцев назад тоже испугался её насупленных бровей и сжатых губ, но всё же я теперь тёртый калач, меня не пробрало.

Собрался с духом и разрешил:

– Ну давай свои сказки.

Василиса фыркнула, но информацию выдала чётко и по делу:

– Ведьминский шабаш нашего Города состоит из восьми ведьм плюс одна Верховная. То есть всего их девять. Ведьмы огня, земли, воздуха, воды, флоры, фауны, ненависти, любви и разума. Вместе они имеют колоссальную силу, но так как всегда сами себе на уме, то в жизнь Города и жителей особо не вмешиваются. В списках СМАКа числятся, но подчиняются только Верховной! Сама Верховая – никому. Более трёхсот лет назад ведьма разума Лидия и стала как раз Верховной. Победила в жестокой войне, до сих пор власть держит крепко, правит мудро. При ней с ведьмами проблем вообще никаких нет. Кстати Тим из СМАКа – её племянник. Там где-то дочка загуляла, сына родила, вот сила в их роду и прервалась.

– Вот прям целый ведьминский ансамбль.

– Что?!

– Ну было бы их четверо – был бы квартет, две – дуэт. А тут прямо толпа целая.

– Клим, ты издеваешься?

– Ни в коем случае. Мне, если честно, неожиданно как-то узнать, что кроме домовых и демонов по Санкт-Петербургу ещё и ведьмы гуляют. Да ещё и разновидностей разных. Я думал ты одна такая.

– Привыкай! – обиделась василиса. – И обещания больше не раздавай!

– Что такого может понадобиться от меня могущественной ведьме? Я ж так, мимо проходил.

– Всё что угодно. Почка, глаз для особо древнего проклятья, семя мужское…

– Какое семя?

– То самое.

– Приехали, – проблеял таксист, который явно грел уши во время Васиного рассказа, и теперь еле дышал, ожидая, когда мы выкатимся из авто. Тема с «семенем» его тоже не на шутку разволновала.

А приехали мы куда-то на выселки в район Саблино. Я, поразмыслив, скинул адрес Лёньке Кораблёву и Ромке, в пару фраз написал, мол, поехали мы с Васей по делу, но если через час не отзвонюсь, то искать нас надо будет с собаками.

За забором, возле которого мы высадились, возвышался деревянный дом. Ну чисто избушка на курьих ножках. Только масштабом побольше, чем в детских сказках.

Таксист так газанул, что нас с напарницей обдало комьями грязного снега.

И мне вот так захотелось с ним вместе вдаль умчаться!

Я не от страха, просто холодок по позвоночнику от нехорошего предчувствия пробежал.

– Вот ведь припадочный! – в сердцах припечатала Василиса.

Я промолчал, рассматривая окрестности. В окошках свет горит призывно. Пришлось идти и стучать в деревянную калитку с надписью «Музей народного творчества России».

Дверь нам открыла Цветолина, всё в том же чёрном прикиде: пальто с капюшоном, только губы чёрные видны.

– Вас, Василиса Анатольевна, не звали, – совершенно невежливо высказалась знакомая ведьма-готка. Теперь, когда я выслушал вводную по ведьмам, эта специфическая девушка уже не казалось девушкой. Если жизнь её исчисляется столетиями, можно уже считать её бабушкой?

– А я с ним, – кивнула напарница в мою сторону.

А я стою, молчу, в спор двух дам не лезу, но без блондинки своей внутрь не пойду.

– В дом ведьмы можно пройти только с разрешения Верховной! – задрав подбородок, высказалась Цветалина.