ГЛАВА 18. Шорох последних секунд

Клим

Было ли мне обидно за то, что дал себя одурачить? Да! Чертовски обидно!

Было ли мне неловко перед коллегами за то, что нёс ахинею на допросе? Ни разу! Результат достигнут. Убийца пойман. Ариадна во всём призналась.

Больше всего я был зол. На Василису, на СМАК и на себя за свою глупость. Мелькнула мысль: всё бросить и махнуть к тётьДаше в Краснодар. Там меня с руками оторвут в любом районе.

Но следом на крыльцо вышла Василиса. Губы поджала, глаза сузила, но пока молчала. И я молчал. Мысли переметнулись от СМАКа с его бреднями к тому, что меня угораздило вляпаться в любовь с психически неустойчивой женщиной, которая кормит тритонов кровью, малюет на стенах закорючки и верит в демонов. Про дружбу с ангелами и говорящими крысами я вообще молчу. Как? Нет! КАК меня угораздило! И что со всем этим делать?! Принять или лечить?

– Я думаю, что тебе нет необходимости ехать в СМАК, – задумчиво проговорила Василиса. – Я Станиславу Аристарховичу всё расскажу сама. А ты домой поезжай. К себе.

Понятно, что она хочет меня убрать с глаз долой, это объяснимо. Я и сам не жаждал её видеть сейчас, несмотря на то, что тянуло к девушке со страшной силой. Совсем разные вещи – секс и адекватное общение. Видимо, последнего нам с Васей не видать.

– Я отвезу.

– Не надо. Я вызвала такси, – помолчав, она добавила: – Понять только не могу: когда и зачем Ариадна подрезала мне тормоза? Она же в Москву уже ехала? Или у неё есть сообщник?

Шестерёнки в моей голове скрипнули и неохотно пришли в движение. Тормоза не вписывались. Не могу сказать, что у меня уже сформировалась чёткая схема совершенного преступления, но чистосердечное признание дочери было, мотив был, и способ убийства ясен. А это главное. А что до порчи Висилисиной машины… может, это и не связано с нашим делом.

– А вот и такси, – махнула рукой напарница (или уже бывшая?) в сторону подъехавшей машины и поскакала по ступенькам. Опять она на огромных каблуках в белых сапогах.

И надо же такому случиться, что именно в этот момент прямо под крыльцо подъехал чёрный джип. Василиса на последней ступеньке то ли поскользнулась, то ли подвернула ногу и, размахивая руками, как пьяный регулировщик на перекрёстке, ломанулась под колёса машины.

Выдернуть Василису из-под металлического монстра я успел в последний момент, рухнул на лестницу и больно приложился спиной и затылком, но блондинку свою уберёг.

– Куплю тебе валенки на плоской подошве, – прошипел ей на ухо, лёжа на спине и крепко прижимая Ваську к себе. – А каблуки твои все пообломаю к чёртовой бабушке.

Из машины выскочил огромный шкаф-водитель и с криками и матом ринулся на нас.

– Володя, прекрати, – знакомый голос резанул слух, пока я копошился на ступеньках, чтобы встать и поднять Василису.

Молодой и наглый пасынок убиенного Боярова собственной персоной в сопровождении важного и очень дорогого адвоката, видимо, примчался на помощь своей сводной сестре. Подошёл к нам и фамильярно поцеловал Василисе руку.

– Василиса, что же вы так неаккуратно? – наглаживая Васькину ладошку, приговаривал этот дрыщ лощёный.

Напарница смущённо зарделась и ручку свою из загребущих лап не вынимала. Пришлось влезать в их интим.

– Это ваш водитель как камикадзе водит, – я дёрнул Василису на себя и задвинул за спину. – Вы бы поспешили, ваша сестра уже дала показания.

Павел фыркнул, адвокат даже бровью не повёл на мои слова. Чую, будут у Лёньки большие проблемы с этими богачами.

Слащаво улыбаясь, пасынок попрощался с Василисой, по мне мазнул презрительным взглядом и скрылся за дверями здания следственного комитета.

– Ты что себе позволяешь, а? Я чуть его не развела на разговор! – громко возмутилась Василиса, но сильно скандалить не стала. Обошла меня и с видом обесчещенной королевы села в такси.

Ну и счастливой дороги!

***

Опять утро! И опять, мать вашу, без минета! Издевательство какое-то над моим организмом.

Мобильный разрывался от стандартной мелодии, а я еле разлепил глаза. Вчера позволил себе расслабиться с парой баночек пива, закончил релакс стопарём водки для хорошего сна, потому что мысли в голове дурные и не всегда адекватные варились и варились, не давая мне продыху.

– Иствуд! – голосом Лёни Кораблёва гаркнула трубка.

Да, мля! Я растёр лицо ладонью и медленно поплёлся в ванную, прижимая телефон к уху. Уже и в следственном комитете мне налепили новую кличку с лёгкой руки Василисы, бать её, Анатольевны.

– Ты чё молчишь?! Стыдно тебе?!

– Ничуть! За что мне может быть стыдно?

– Так я и знал! У нас твоя психическая померла, а ему не стыдно.

– Как померла? – губы еле шевелились, сердце, кажется, вообще не стучало. Чёрная пелена перед глазами растекалась, медленно погружая мир во тьму, где не то, что не видно света, вздохнуть нет сил.

– В лазарете. Вначале кричала на кого-то, бесновалась. Потом задохнулась. Сама по себе на ровном месте.

– Василиса? – протолкнул я имя сквозь онемевшее горло.

– Типун тебе на язык! Какая Василиса?! Твоя краля уже минут десять как у нас. Вокруг трупа кружит и записи с камеры требует. Я про Ариадну Боярову.

Медленно, очень медленно, как по капле, стали возвращаться в мой мир свет, звук, воздух, цвет.

Кто же так новости преподносит?! Так и помереть можно!

– Да чтоб тебя! – заорал я, не сдерживаясь. – Я через сорок минут буду. Василису никуда не отпускай!

Злой, как тысяча чертей, и голодный (только успел воды из-под крана выпить) я влетел в кабинет к Кораблёву, перед этим потратив пять минут на препирательства с дежурным на проходной. Корочка от СМАКа хоть и была красненькая, но прокатывала не везде. Хорошо, хоть знакомый мимо шёл, пропуск выписал.

В кабинете за столом сидела Василиса. В красивом белом и пушистом свитере. Волосы собрала в высокий хвост. Ну прямо зайка! Хмурила бровки, кусала губки и трепетала ресничками. «Флиртовала с Кораблёвым», – решил я, почти озверев, но сдержался и сразу бить морду другу не полез.

– Утро, я так понимаю, недоброе! Что у нас?– задавал я вопрос Лёньке, хмуро шелестевшему тут же бумажками, но смотрел на напарницу.

– Сейчас записи с камер скинут. И через полчаса ожидаем братца погибшей с адвокатом, – очень грустно и злобно ответил друг.

– У нас есть полчаса, чтобы понять, что к чему, и прикрыть тебе жопу?

Василиса на мои слова поморщилась недовольно, но промолчала.

– Что эксперты говорят? – я пристроил куртку на вешалку и уселся рядом с напарницей.

– Асфиксия. Подавилась воздухом, когда кричала, и задохнулась.

– Вот чушь какая!

– Угу, – Лёню отвлёк вошедший в кабинет опер, а Васька, демонстративно и шумно втянув воздух, фыркнула и отодвинула стул подальше.

– Пить меньше надо, чтоб потом пастой не заедать амбре! – вполголоса прошептала моя блондинка.

Хотелось ответить что-то типа «Кто бы говорил!», наслышан я про выходки Толяна, да и сам видел. Но не стал. А всё почему? Потому что совершенно внезапно меня посетила мысль: «Какой мерзопакостной женой будет Василиса! Бедный её муж!». И следом совершенно ошеломительное: «Бедный я, бедный! Я же её никому не отдам!».

А напарница тем временем, совершенно не подозревая о моих мыслях, фырчала и возмущалась про пиво, футбол и моих дружков.

– Так, голубки, потом доворкуете, – спас мою плешь Леонид. – Записи скинули.

Я подорвался к компу, Василиса за мной. Встала сбоку от Лёньки и оперлась руками на стол. И тут я увидел, что она не в свитере, а… ну… допустим, в платье, но таком коротком, что чуть длиннее свитера. В положении стоя попа у неё была прикрыта, но в позе у стола прикрыта лишь слегка. Хоть ноги и в плотных чёрных колготках, и в сапожках на шпильке, вид всё равно чересчур сексуальный. Я сглотнул ругательства, что уже вертелись на языке, рванул стул у соседнего стола и усадил на него Васину попу.

– Я тебе не только валенки куплю, но и брюки на меху!

Возразить Василиса ничего не успела, Лёня охнул и указал на монитор.

***

Сидим, смотрим в шесть глаз видео из палаты. Хоть в этом нам повезло. Всё-таки дорогой адвокат, нанятый братом, сумел добиться перевода Ариадны в лазарет. Хоть её это и не спасло. Но в обычной камере у нас не было бы никаких свидетельств, кроме слов сокамерниц, а им веры обычно нет.

На записи девушка вначале нервно обходит небольшую палату, меряет шагами. А что там мерить? Два на три шага и окошко в клеточку. Это окошко тоже не даёт покоя Ариадне, она дёргает створки в попытке открыть. Но куда там: всё заколочено.

Потом она забирается с ногами на койку и начинает разговаривать.

– Аудиозапись в палате не ведётся, – заметил Лёнька.

– Спецам надо отправить, по губам чтобы прочитали. Может, она и чушь несёт, но хотелось бы знать. Сам понимаешь…

– Понимаю. Вторая подряд смерть в семье Бояровых. Да и смерть-то какая нелепая.

Я хмыкнул, Василиса промолчала, внимательно всматриваясь в монитор.

Девушка тем временем начала вести себя более эмоционально, злилась, размахивала руками. Потом вскочила на койке и что-то выкрикивала, смотря в одну точку. Швырнула в угол подушку, потом зарыдала. Схватилась за горло, то ли растирая его, то ли убирая что-то. А потом запись камеры пошла рябью и полосами, очень похожими на те, что мы видели на камерах наблюдения у охраны посёлка Бояровых. Когда картинка восстановилась, девушка уже лежала на койке неподвижно.

– М-да, ни черта непонятно, – первым подал голос Кораблёв, когда мы досмотрели запись до конца.

Ничего интересного больше на ней не было: зашёл санитар, проверил пульс девушки, крикнул фельдшера. Все засуетились, забегали.

– Одно ясно точно: никто к ней не заходил.

– Ну и что? И так понятно, что её никто не душил. Значит, у неё с собой был тот же яд, что в кофе у её отца. И ещё чего похуже! И куда только яд запихнула?! Наверняка в… – предположил Лёня, но я его перебил.

– Ариадна вроде говорила про паралич от этого яда. А сама вон как руками размахивала.

– Да мало ли, что она говорила! Я читал заключение по этому яду шершней. Он галлюцинации и смерть вызывает при большой дозе.

– Зачем и когда она его приняла?

– Это теперь только эксперты скажут. А вот что говорить её братцу?

Василиса всё это время молчала, что-то обдумывая. Потом выразительно на меня посмотрела и принялась усиленно семафорить глазами и ресницами. Я не понял, что она от меня хотела, но наклонился ближе.

– Это потусторонняя аномалия, проклятье или даже демон! Может, даже наш! – горячо зашептала мне на ухо напарница. – И камера рябила. Будто шорох последних секунд её жизни, Ариадна звала на помощь, а мы… И яда в её крови не найдут, точно тебе говорю.

Чёрт! Опять она со своей ахинеей!

– Нам надо узнать, у какой гадалки она была. Кто ей про демона рассказал, – принялась убеждать меня Василиса, пока Лёнька созванивался с экспертами, уговаривал, подкупал их, а потом и вовсе требовал заключение сделать оперативно, вот прямо сейчас.

Я сам не понял, почему поддался на Василисины уговоры, но уже через полчаса мы ломились в квартиру к Картонному.

Длинный, что железнодорожная шпала, перепачканный краской и с совершенно чумовыми глазами упитой лошади, Картонный открыл перед нами дверь настежь и мотнул лохматой головой, вроде как приглашая пройти внутрь.

– Что-то вид у вас уставший, – с порога принялась за него Василиса. – Переживаете за Ариадну?

– А что за неё переживать-то? За неё братан подсуетится, денег кому надо даст, – художник, от слова худо, завалился в гостиной на продавленный диван, который надсадно скрипнул, но выстоял.

Видимо, вчера он неплохо нажрался. Хорошо, что сегодня хотя бы вертикально держится и соображает.

– Думаете, брат будет ей помогать? – Василиса в своём мини-платьишке или макси-свитерочке уселась на колченогий стул и внимательно слушала этого стеномарателя.

– Конечно, Арька неплохо с ним ладила. Иногда денег у папки просила больше необходимого, чтоб Павлику на машинки дать.

– На что? – переспросила напарница.

Я так вообще в диалог не лез, боясь спугнуть. Порыскал немного по шкафам, пока Василиса отвлекала художника. Только перемазался в краске, а ничего интересного не нашёл.

– На машины. Брательник её страсть как любит гонки и тачки. Но отец-то их – супостат. Он только Ариадне свободу даёт, а брату бизнес обещал оставить, если будет себя хорошо вести.

– А он себя хорошо вёл?

– Ещё бы! – хмыкнул Картонный. – Получая такие дотации и имея перспективу получить такой жирный бизнес, кто бы себя хорошо не вёл? Даже я, пожалуй, отказался бы от своей свободы, – протянул он задумчиво, покачивая тапком на ноге. На пятке у него была большая дырка, а на брюках – краска. – А Пашке-то всего и надо было больше не гонять!

– Так он перестал гонять или всё-таки втихаря от отчима участвовал в гонках?

– Да не. Бросил он это дело, – меланхолично отозвался парень. Подозрительно разговорчивый и миролюбивый сегодня. – Хотя… Я что, ему душеприказчик? Я его в глаза-то видел раза три. Он к Арьке закатывался перед сеансами.

– Какими сеансами?

– Так Ариадна в последнее время сдружилась с Томкой. Она типа медиум и ведьма, в салоне на улице Марата принимает. Я тоже разок с ними ходил. Но не зашло мне. Мамка пришла на сеанс, выговаривала мне, чтоб я стены все разрисованные отмыл.

– И ваша мать там работает? В салоне?

– Мамка померла года четыре назад. Вот покойная и притащилась и как давай мне про стены втирать. Как вспомню, так вздрогну.

– А как салон этот называется? Может, контакты Тамары у вас есть?

– Были где-то… Сейчас гляну, – он так же медленно достал телефон из кармана брюк и продиктовал номер, адрес и даже название салона.

Уже в дверях, провожая нас, всё так же тормозя и подтупливая, Картонный поинтересовался:

– Арька-то скоро придёт? А то без неё не пишется. И божка вы отобрали – совсем тухляк.

Василиса посмотрела на меня растерянно, распахнув глазищи небесно-голубые, и прикусила губу.

– Ариадна скончалась в СИЗО. Задохнулась, – вывалил я правду и, схватив напарницу за руку, ретировался на улицу.

– Мог бы и помягче как-то. Горе такое, а ты!

– Сама так и стояла, молчала, – буркнул я в ответ на недовольство Василисы. Но руку её не отпустил, повёл к машине.

***

До салона ехали по пробкам и по большей части молчали. Не знаю, о чём думала Василиса, а я удивлялся самому себе: как я опять оказался втянут во всю эту чушь? Но смерть Ариадны, действительно, была странной.

Оставив машину, до салона мы шли по подворотням мимо зданий, затянутых плёнкой и лесами. Реставрация исторических зданий у нас могла затянуться на десятилетия, народ уже и не роптал, привычно проходя по хлипким настилам, под прогнившими крышами переходов, а то и вовсе пробираясь по снежным отвалам вдоль дороги.

Вывески у магического салона мадам Тамары не было, но возле нужной нам парадной была только одна дверь, ведущая на цокольный этаж. Дверь как дверь, металлическая, ничем не примечательная.

А вот сам салон производил впечатление. Выкрашенные чёрным стены и потолок, чёрный диван для посетителей и чёрная стойка для администратора. Люстры в виде костей человеческих и покрыты паутиной, вытканной из тонкого кружева. В прихожей канделябры с оплавленными свечами. Тусклый свет от пары ламп и запах ароматических палочек до того насыщенный, что сбивал с ног. Атмосферно, но...

– Фууу. Трупный запах они тут перебивают, что ли?!

– Что вы, господин Видящий, просто для атмосферы.

Я повернулся на голос и увидел чудное создание за стойкой. Молодая девушка в чёрном балахоне с капюшоном удачно вписывалась в антураж салона. Особенно впечатлял агрессивный макияж и чёрные губы. Смерть на выпасе просто…

– Доброго дня. Василиса, – влезла вперёд меня напарница. – Вы ведьма?

– Ведьма, ведьма, – кивнули из-под капюшона.

– Имя? Стихия? В перечне СМАКа состоите?

– Цветолина Иоанновна. Цветочная фея, специализация – магия растений. В перечне состою с рождения.

Опаньки!

Ещё одна ведьма на мою голову в компанию к русалкам, дракону, домовому, говорящим картинам и прочей паранормальности. А метла есть?

– Нам бы поговорить с Тамарой.

– Через полчаса у неё клиент. Сейчас, думаю, хозяйка сможет вас принять, – ведьма встала, отодвинула чёрную портьеру, за которой оказалась такого же цвета дверь, и громко постучала.

– Пусть войдут! – очень торжественно разрешили нам загробным голосом.

И мы с Василисой вошли…

В светлый просторный кабинет.

Нежданчик, однако. После чёрного склепа приёмной светлый зал слепил глаза, вызывал слёзы радости и умиления… Большое окно, выходящее во двор, белая мебель, огромная люстра на потолке. Без паутины и прочей гадости. И пахло не в пример свежее, как будто озоном и свежими огурцами, что ли. Вкусно! За круглым столом сидела молодая девушка не старше двадцати пяти лет, светло-русые волосы, серые глаза, вся такая лёгкая и воздушная.

Хозяйка встала из-за стола и подошла к нам.

– Тамара, – представилась тем же басовитым грудным голосом, больше подходящим мужчине. – Вы хотели со мной поговорить?

– Василиса. СМАК.

Девушка кивнула и посмотрела на меня.

– Клим. Следственный Комитет Санкт-Петер… А, тоже СМАК, – что-то у меня в голове немного помутнело от этого светло-серого взгляда. Прямо все мысли из мозгов вытянулись. Чуть не забыл, что больше не нормальный следак, а охотник за привидениями! Собрал себя в кучу и добавил: – Мы хотели бы задать вам пару вопросов по поводу Ариадны Бояровой.

– Присаживайтесь, – она махнула рукой в сторону двух кресел напротив своего стола. – Что именно вас интересует?

– Вы ведьма? – влезла напарница.

Блин, как-то не согласовали мы с Василисой наши действия. Я привык, что на работе без моего согласования ребята не отсвечивают. А Василиса, видимо, считает себя главной и меня даже в расчёт не берёт.

– Нет. Медиум. В списках СМАКа состою добровольно с восемнадцати лет, когда проявился дар, – спокойно ответила Тамара. – Могу немного ворожить, но не более.

– С Ариадной Бояровой давно знакомы?

Девушка задумалась.

– Где-то год, может, меньше.

– А при каких обстоятельствах вы познакомились?

Беседу опять вела Василиса, я лишь внимательно слушал и наблюдал за Тамарой. Что-то в её спокойствии меня настораживало, как и тонкий огуречный запах, всё больше напоминающий аромат корюшки.

– Не вспомню, честно. Сама пришла на приём, или кто-то привёл на совместный сеанс.

– С братом Ариадны вы знакомы?

– Да, он приходил с ней за компанию пару раз.

– А зачем?

– Ради развлечения, – в воздухе отчётливее запахло огурцами, а потом завоняло рыбой. Вот прямо завоняло.

Я поморщился, а Василисе хоть бы что, она продолжила допрос:

– А сама Ариадна зачем к вам приходила? Гадала или приворожить кого пыталась?

– Нет, она иногда обращалась к матери. Совета спрашивала. Но не могу сказать, что мать Ариадны поддерживала её в душевных поисках. Гадать Ариадна не любила, но бывали случаи, что приходила ко мне именно за раскладом.

– Это вы ей рассказали про демона, который вселился в её отца Николая Боярова?

Девушка сделала удивлённое лицо, и даже рот открыла в изумлении.

– Первый раз слышу о подобном. Ни о чём похожем в гадании не было. А на спиритических сеансах я как проводник между миром живых и миром мёртвых. Не помню и половины из того, что происходит. Но Ариадна после возвращения из Тибета была у меня один раз и то гадала. Она девушка впечатлительная, могла увидеть то, чего нет. На моих сеансах люди преодолевают грань реальности…

– А на что гадала? Не вспомните? – перебил я эти пустые излияния.

– Отчего же. Вспомню. На любовь. Замуж хотела за своего каляку-маляку. А он не звал, он весь в искусстве, в своих мирах. Вот Ариадна и хотела узнать: сможет ли она привлечь его деньгами.

– Какими деньгами? – заинтересовалась напарница.

– Большими. Рассчитывала получить наследство от какой-то бабки. Так она сказала. И предложить Картонному эти деньги для обустройства его личной галереи.

– А какая может быть галерея, если он на стенах малюет? – не понял я.

– Ну ради галереи-то уж нарисовал бы что-нибудь на бумаге. Что ему трудно, что ли? – пожала плечами Тамара.

А я не удержался и чихнул. До того запах вонючей селёдки мне нос забил.

– А что карты сказали Ариадне, не помните?

– Не очень помню. Надежду давали…

Дальнейшая беседа ничего нового и интересного не дала. Про смерть Боярова-старшего Тамара узнала из новостей. Гибель Ариадны её удивила. Под конец нашей встречи запах в комнате опять сменился на озоново-огуречный. Я и не знал, что у меня настолько чувствительное обоняние.

Мы с Василисой вышли из салона уставшие и убитые. Хотелось есть, полежать, а если Вася ко мне присоединится – жизнь станет просто прекрасной.

– Всю эту чушь с демоном Ариадна или придумала, или ей привиделось после псилоцибиновых грибочков. А на самом деле она хотела побыстрее оттяпать побольше денег из состояния отца, чтобы купить любовь Картонного, – выдал я заключение и потянул напарницу в ближайшее кафе.

Василиса идти отказывалась и упиралась. Она встала как вкопанная в арке, ведущей на проспект, кусала губы и упорно не хотела верить в очевидное.

– У неё чёрные свечи в шкафу оплавленные, книга по тёмной магии. Эта Тамара наверняка может вызвать демона… – и неожиданно спросила, указывая куда-то в сторону: – Клим, посмотри! Ты это тоже видишь?

На фоне старой облупившейся краски ярким пятном выделялась стрелка-указатель, нарисованная как будто мхом.

Да ну вас к чёртовой бабушке! Я мох жрать не буду!