ГЛАВА 12. Камень ступеней под шпильками

Василиса

В кухне повисло молчание. Такое, как в кино показывают перед финальным появлением маньяка или вылетом привидения.

Вот вам и семейная реликвия. Я быстренько заварила себе кофе. Но поставила рядом и только нюхала. По питанию у меня третий день смузи из сельдерея и цукини, а кофе нельзя совсем. Эххх.

– И где ж его теперь искать? – пробормотал Клим. Выглядел он утром замечательно растрёпанным и домашним. Одно удовольствие – наблюдать, как он сырники один за другим заглатывает! Несмотря на допрос Феофана и ужимки следователя, а, может быть, это спадало действие кулона/кольца, но неожиданно Иствуд оказался милым. Он смущался домового, но в то же время командовал в моей квартире как у себя дома.

Ах, отвлеклась.

– Полагаю, лучше спросить у Хранителя Города, – встряла в разговор о демонах.

Других мыслей всё равно не было.

– У крестоносца?! – в серых глазах Клима появился ужас. И я не смогла сдержать смешок. Благословение Хранителя быстро не проходит.

Феофан несколько раз коротенько кивнул:

– Да, да, да, этого супостата демонического надобно изловить. Не ведаю, каких он дел понаделать может. Но явно не просто так его заперли! Уши-то вам Хранитель оторвёт! – и на меня, главное, уставился. Будто только у меня уши эти самые были.

– И начальнику твоему доложить? – спросил Клим.

– Не надо, – почувствовала, как «эти самые» краснеют от стыда. И почему же я не распознала магию кулона раньше? Такой сильный оберег не мог быть просто подарком! – Это магия моей семьи. Дизверко может Феофана развоплотить за то, что раньше не доложил о силе его, свойствах и опасности.

– Что значит «развоплотить»?

– Не посмеет! – нахохлился Феофан, мигом превращаясь в кота, шерсть у него на загривке вздыбилась, когти вытянулись на три сантиметра и с противным скрежетом поцарапали подоконник, оставив три глубокие борозды.

Клим кашлянул и пересел ко мне поближе, одной рукой приобнял за талию и тихонечко спросил:

– Уверена?

– Станислав Аристархович страшен в гневе. Но может помочь…

– Я и сам тебе помогу, Василиса, – Клим неожиданно взял меня за подбородок и повернул к себе лицом. Серые глаза серьёзно уставились на меня. – Я же следователь, помнишь? Найду я тебе этого демона. И пары дней не пройдёт!

Несмотря на уверенность и убеждённость в его тоне, я возразила, прекрасно помня чрезмерную устойчивость Иствуда к проявлению чудес:

– Это не твоя стихия, Клим. Тут замешана магия и потусторонние силы. Демоны не оставляют следов с отпечатками пальцев! Их не засунуть в кутузку!

– И много демонов ты уже поймала?

Вот тут я растерялась и чуть не сорвалась на крик:

– Ни одного. Но однажды я видела настоящего живого демона, и поверь, это страшное существо, оно чуть не сожрало меня и…

Сердце бешено колотилось, в голове шумело. Я вспомнила Меркулова, его мольбы о помощи и издевательский хохот.

Клим погладил меня по голове, успокаивая, словно маленькую девочку. Обнял, крепко прижал к себе и сказал:

– Не бойся. Я справлюсь.

Что? Я действительно немного перенервничала, но это не повод меня тискать! А, впрочем, надо дать ковбою шанс. Я вопросительно посмотрела на домового, тот дёрнул хвостом:

– Да он же дух! Он может, вообще, где-нибудь в Китае находиться! Ой, божечки, что ж будет-то, да как же так! Где ж его теперь искать-то?!

– Изучим место престу… освобождения демона. Выясним, откуда он вылез. Потом интернет нам в помощь. Найдём его и засунем обратно, – продолжал уговаривать Клим, и так у него хорошо выходило. Будто мы вместе отпуск планируем на пару недель.

– Ладно, – я встала, стряхивая с себя обострившееся обаяние ковбоя. Что-то меня развезло от его близости. Сказала как можно строже: – Но руки попридержи. Ты меня уже не бесишь, но всё равно значительно раздражаешь! – и ушла переодеваться.

Порезанный вчера палец немного саднило, голова кружилась. Поэтому выбрала свободные брюки и пиджак под пальто, которые могу натянуть на себя одной рукой с закрытыми глазами после любого бодуна.

Первоочередной задачей дня значилось: обезвредить демона и спасти домового.

– А вам, Феофан Валерьянович, когти подрезают? А как вы относитесь к кастрированным котам?... – донеслось из кухни вперемешку с шипением домового. И громкое:

«Василиса, не оставляй меня с ним!»

Первым делом мы, конечно же, полезли обратно в канализацию! Не нагулялись мы там! Иствуду понравилось, ага. Облазили всё вдоль и поперёк, по диагонали и периметру. Восстановительные работы по выкладке стен ещё не согласовали, и у нас было достаточно времени. Но, кроме моих каблуков, ничего путного не нашли. Только крысы опять прибежали, радостно прыгали вокруг Клима и скандировали Леонида Филатова:

«Пришёл Федот домой, сопли – бахромой!

Сел перед лучиной в обнимку с кручиной.

Жена-красавица на шею бросается, а он к жене и не прикасается!

Сидит, плачет-горюет, значит!…»

Иствуд им пообещал показать силу гаменльских крысоловов, а я – принести матерные частушки про Вовочку.

Зато выяснили, что шаман, оказывается, находился совсем не в Китае, а намного ближе. Непосредственно рядышком, в Кунсткамере. Во всяком случае, только одно чучело вело себя неадекватно вчера вечером.

Аккурат намедни экспонат музея уродцев Петра Первого: шаман крайне неудачно упал и разбил своим носом витрину. Лицо фигуры повреждено и вряд ли подлежит восстановлению. Андрюша (настоящее имя смотрителя Кунсткамеры я никак не могла запомнить, в голове крутилось вечное «АААй» и «АаяЙ», «Андрей» и то поприличнее звучит) показал нам повреждённую витрину. Стекло уже подмели. А шамана спрятали на подвальном этаже в хранилище.

Выглядел экспонат как большая кукла из глины с нарисованными глазами и ярко-алыми губами, сейчас наполовину скрытыми продолговатой дырой ото лба к подбородку.

Одежда и так изрядно поношенная (фигуре было около шестисот лет), разорвалась в клочья спереди и стёрлась со спины.

Клим облазил бедного шамана вдоль и поперёк, даже в единственную сохранившуюся штанину к нему залез.

На фразе «Требуется вскрытие!» – я отвела своего ковбоя в сторону и выразительно разъяснила:

– Это не труп, Клим! Там внутри – опилки и глина! Ты испортишь раритетный экспонат!

– Ты же слышала, что Феофан говорит, там сидел демон. Надо проверить! – возразил напарник.

Я прониклась:

– И что ты там надеешься найти?

– Ну не знаю, – Иствуд почесал затылок, взлохматив чёрные волосы. – Может, у него там телик стоит, а мы не в курсе!

Конечно, после таких слов я развернулась и ушла.

Клим догнал меня уже на выходе из Кунсткамеры, явно прощался с Андрюшей. Тоже мне другана завёл!

– Ну прости, Вась! – схватил меня за руку, не давая сесть в машину.

– Ты вообще всерьез не воспринимаешь то, что происходит? – на глаза навернулись слёзы. То, что для меня было настоящей жизнью, этот мужик воспринимал как игру, забаву. И мастерски стебался над моим домовым, своими способностями и даже над демоном, который мог его одним ногтем насадить на шпиль Адмиралтейства!

– Ну так это же всё очень странно. Вот и реакция у меня такая! Видимо, стадия привыкания. Без юмора же невозможно в вашем СМАКе работать. Свихнёшься! Безумный квест какой-то! Что ни день, то новая серия деби… невероятных приключений.

– Это не игра! Ты же сам видишь!

– Я всё ещё надеюсь, что это глюки.

– Ты невыносим!

– Слышь, Вась, а давай уедем! – Клим неожиданно крутанул меня лицом к себе и прижал к груди.

– Что? Зачем?

– Бросим всю эту ерунду и отправимся в Египет! Только вдвоём. Ты и я? И без всяких чудес и демонов!

От Клима пахло моим шампунем, моим ополаскивателем для белья, даже моим любимым запахом корицы, которую Феофан всегда добавляет в блинчики, сырники и выпечку, потому что я очень её люблю. Моим…

С другой стороны, Клим так отрицает мою действительность, что он никак не может быть «МОИМ». Разве что, действительно, потом после поимки демона сгонять с ним на пару недель в Египет. Ведь наверняка на большее его не хватит.

Египет…

Мысль оказалась неожиданной и гениальной. Я даже чмокнула Клима в губы. Быстро, чтоб не подумал чего:

– Ты гений! Сфинксы знают все ответы! Не нужно искать! Они сами нам скажут, где демон!

***

Обитали питерские сфинксы тут же на Университетской набережной. Царственно возлежали на гранитном постаменте напротив друг друга. У левого был отколот подбородок, у правого трещина шла от короны ко лбу.

Лёд ещё не встал на Неве, но в воде уже плавали тонкие льдины. Волны нетерпеливо бились о ступени. Будто Город устал после быстрой пробежки и никак не мог отдышаться.

Я слышала в этом шуме сонливую печаль и неудовольствие. Чайки летали слишком низко, почти касаясь крыльями волн, а тени облаков скользили под тягой ветра небрежно и быстро.

Ступени спускались от набережной к самой воде. На этом причале редко швартовались суда. Туристы в основном набирались в центре Города или на Английской набережной, что находилась как раз напротив. А на Васильевском острове желающих поплавать в ноябре катастрофически не хватало.

Одинокий привязанный к швартовой скобе кораблик уныло стучал надутыми колёсными шинами о стену набережной.

Я остановилась напротив гранитных статуй, подождала, пока камень мостовой покроется тенями прошлого и прошепчет слова истории, после этого подошла к каждой из фигур и положила между лап по десятирублевой монетке.

Далее оставалось задать вопрос или загадать желание.

Желаний у меня всего три:

– Мужика нормального;

– Закрыть ипотеку;

– Повидаться с египетским Сфинксом ещё разок.

Первое, кажется, мне не светило от слова «совсем», потому что Клим стоял в двух шагах от меня и старательно делал вид, что не закатывает глаза и не набирает номер психдиспансера.

Второе в нашей стране ещё невероятнее живого принца на белом коне и с кольцом в кармане, поэтому даже не заикаюсь.

А третье – это для души. Сама исполню, себя порадую на день рождение. Я же женщина взрослая, самостоятельная…

Вот и получалось, что мне только вопросы остаются.

– Вчера вырвался демон из заточения. Где он? – задала первый.

Как и положено, всего вопросов могло быть три.

А вот ответов – бесчисленные вариации.

Сфинксы вообще предпочитали прогнозировать будущее и высказывать пророчества. Их у нас в СМАКе целая куча накопилась.

Но если человек спросил и заплатил за информацию, молчать не имели права.

Голоса сфинксов похожи на перезвон колокольчиков, но рождаются в твоей голове и постепенно заполняют всё тело.

«Он здесь, он рядом,

Ждёт минуты.

Ты только руку протяни.

Но он опасен даже духом,

Он сам найдёт к тебе пути!»

Резонанс приводил руки и ноги в движение, стоять становилось сложнее. Но мы слушали с Климом ответ. И мне было даже приятно увидеть это ошарашенное выражение на лице моего ковбоя. Паника, отрицание, страх.

С нами говорили одновременно обе статуи. Их миндалевидные глаза наполнились светом, а губы, растянутые в загадочных улыбках, слегка шевелились.

Клим перебрался ко мне поближе. Встал рядом, оглядываясь то на одну, то на другую статую, одновременно пытаясь не поворачиваться к ним спиной.

Да, согласна, сфинксы прекрасны. Утверждают, что их лица – портреты Аменхотепа III возрастом около 3500 лет.

Эти памятники древнее всего Санкт-Петербурга со всеми его музеями.

На эти мысли Город недовольно вздохнул. Особенно высокая волна перебралась через ступеньки и окатила меня по ногам. Город возмутился.

– Как мне найти его? – второй вопрос.

«В мужчине, в женщине, в ребёнке,

У зла так много воплощений!

Узнаешь демона ты по походке,

И действия его ославят!»

Посмотрела на Клима, обдумывая последний вопрос. Толку от ответов немного. Если демон может спрятаться в любом человеке, как его распознать? Скрытая личность недоступна даже видящему. Но должен быть способ…

– Как демона поймать?

«Вобрать в себя

И разделить с ним суть.

Но, поймав,

Его нельзя вернуть».

– Кому вернуть? – растерянно переспросил Клим.

Сфинксы зашипели. Массивные хвосты нервно забарабанили по постаменту. Четвёртый вопрос – плохо. Древние духи не переносили, когда с них пытались взять больше положенного. Ветер усилился, один из сфинксов вскочил и замахнулся на ковбоя лапой.

Я отпрянула, поскользнулась и полетела в воду.

Спасибо, Клим удержал. Резко дёрнул на себя, отчего и сам не устоял на ногах, зато увернулся от удара, а я опять оказалась на нём сверху.

– Это теперь твоя любимая поза? – выгнул бровь мой спаситель, не обращая внимания на разозлившихся древних духов. Я рассмеялась. На Климе было приятно лежать, но он намочил пальто.

– Сама не понимаю, как так получилось. Будто толкнул кто-то! – попыталась оправдать я свою неустойчивость.

– Это всё из-за каблуков!

– Да нормальные у меня каблуки!

– А видела чёрную тень такую, на птеродактиля похожую?

– Где?

– Да не, показалось, видимо! – расхохотался мой напарник. И тут же получил удар в живот кулаком. Охнул и признал поражение. – Поехали, поедим?

– Может в пельменную?

– Ни в коем случае! Второй раз я рыбных пельменей не переживу!

– Так не понравились?

– Дермище редкое.

– А что ж ел?

– Тебя позлить. Ты мне прямо в рот смотрела с выражением: «Ну сломайся! Ну скажи, что мерзота!».

– Не так я смотрела.

– Это было вожделение? – напарник заинтересованно подвигал бровями. Я не смогла сдержаться и рассмеялась. Вот же обаятельный нахал!

– Клиииииим!

– Помчали тогда пытать твоего домового. Может, он мне опять пальто почистит и заодно расшифрует эти стишки?

Ну как ему отказать?

***

Следующие дни мы провели в поисках и скитаниях. Уж лучше бы эти сфинксы молчали, я и Петра на вокзале вспомнила, и его предречённый Апокалипсис. И лепреконов с их надеждами избавиться от людей. По всему выходило, что я виновата. Будь цел охранный круг по периметру Кунсткамеры, не вырвался бы демон. Так и летал бы по зданию, пока его жопку полупрозрачную не засекли бы. Но я не успела замкнуть границу и выпустила демона.

Клим каждое утро приезжал ко мне домой. Один раз даже утром ждал моего возвращения из бассейна под дверью. Не знаю, насколько долго. Димка – тренер, порывался меня как раз в этот день проводить домой. Но я отсекла все попытки близости. Как чувствовала, что ковбой на посту.

Мы облазили всю Петроградку и Невский, прошерстили Таврический сад и даже под мосты заглянули. Для этого пришлось нанять кораблик.

Два раза промокли под ноябрьским дождём, и один раз нас засыпало снегом.

Моя кухня стала нашей базой и центром принятия решений.

Готовил Фео объективно лучше любого повара в Северной Пальмире. Поэтому Иствуд принёс торт, и я, наплевав на ЗОЖ, радостно его хомячила, рассуждая на тему поимки зловредного демона, который ещё ничем себя не выдал:

– Может ему ловушку устроить?

– Собираешься ему юных девственниц подложить меченных? – Клим заинтересовано приподнял левую бровь. Он притащил ноутбук и прощёлкивал новости в ленте.

А я всё чаще замечала, что млею под жаром его серых глаз и жду продолжения, хоть и дала Климу чётко понять: между нами ничего быть не может.

Но Клим не торопился с ухаживаниями. Делал шаг ко мне и несколько обратно, вновь закрывался и смотрел на меня с насмешкой. Он будто ощупывал новую для себя территорию, что мне было совершенно непонятно. Мне хотелось, чтобы мужчина сел ближе, действовал решительней, но вместо этого он завёл дружбу с моим домовым и почти поселился в моём доме.

Но не оставался на ночь.

Я действовала примерно так же, когда соблазняла свою последнюю великую любовь – Димку. Меня грела мысль, что Клим не торопится, но бесила необходимость подыгрывать ковбою.

Я покрутила злосчастный кулон в руках. Надоела эта беготня. Неделя, выделенная нам с Климом на восстановление (мне из-за физической травмы, напарнику из-за психологической), подходила к концу. А мы так и не нашли демона.

Но в сводках новостей не было ничего, похожего на проделки тёмной сущности. Я с ужасом ждала массового восстания скелетов на кладбищах или мора ворон. Но Город не подавал знаков опасности, жил себе спокойно. Может быть, демон прижился в одном из его дворов-колодцев и теперь голубей пугает или зависает перед чьим-нибудь телеком, заворожённый технологическим прогрессом?

– Почему не девственников? Может, демон женского пола?

– У твоего демона – всё может быть.

– Он не мой! Он наш! Мы оба участвовали в его освобождении!

– Ты сейчас как будто о ребёнке со мной разговариваешь.

Я хихикнула:

– Не дай ты, Бог, заиметь ребёнка с даром видящего. Как мама, помнится, со мной намучилась! Я однажды поехала за город спасать ящерицу, которой оторвали хвост. Она просила, я услышала и увидела. Два часа в одну сторону, только к ночи вернулась. Меня всем домом искали. У тебя не было странностей в детстве?

– Нет. У нас совершенно обычная семья. Рассказывали, что пра-прадед мог чувствовать, когда ему люди врут. Носом вроде или на вкус…

– Странное умение.

– Каждому своё, – усмехнулся Клим, щёлкая по вкладкам гугла. И недовольно буркнул: – Я думал, будут беспорядки, самоубийства, драки! Может быть, этот демон растерял свои силёнки?

– Думаешь, зря Фео панику навёл? Наверное, надо всё-таки Дизверко рассказать. Так оно безопаснее будет.

– Ты так в начальнике уверена? Расскажешь, и он всё решит? – как-то нервно проговорил Клим и неприветливо. Возможно, потому что вытащил кольцо своё и рядом с кулоном положил.

Я кивнула:

– Он – дракон. Настоящий, с чешуёй и огненным дыханием. Он половину Города сжечь может. Его все духи боятся.

– Выходит, он опаснее любого демона?

– Нет, он же нас защищает! Он – тоже когда-то был человеком! Он умеет развоплощать сущности. Духи под его взглядом развеиваются. И ещё может влиять на разум человека, подчинять себе и подавлять.

– Кажется, я не хочу возвращаться в СМАК.

– Даже вместе со мной? – я внимательно посмотрела на Клима. Он всё ещё колебался, боясь вступить на зыбкий путь мистики. – Твой отпуск временный, чтобы привык, принял волшебство Города. А Город признал тебя.

– И как думаешь, понравился я твоему… Городу?

– Конечно! Мне же понравился!

Я немного растерялась от сказанных откровений. Ведь Клим, действительно, неплохой парень. Далеко не принц, да и не джентльмен, скорее, даже конюх. Но с ним приятно проводить время, а ещё приятнее подшучивать над ним, знакомя со странностями Города.

А эта его нахальная усмешка и небритость, расстёгнутая рубашка и привычка заявляться ко мне домой, как в родные пенаты! Нахал, одним словом, и ковбой!

– Уговорила. Я буду с тобой работать! – Клим наклонился ко мне через стол и подмигнул.

Я потянулась к нему, желая в этот момент только одного.

Поцелуя.