Давид Хворь

Давид не различал где реальность, а где галлюцинации.

Да, он поступил правильно, он вызвал скорую. И почему-то не подумал, что его обвинят ещё в трёх убийствах.

Напрасно он доказывал, что будь он и в самом деле маньяком, точно не стал бы сидеть рядом с трупом на чердаке и ждать ментов.

В какой-то момент в ИВС у него отключилось чувство самосохранения, а может быть, это произошло ещё при разговоре с отцом. Он сам кидался на полицейских и натурально пытался вбить в них логику. Эта агрессия только усугубила ситуацию, но ничего поделать с собой Хворь не мог. Его бесила тупизна полицейских. Брекеты теперь придётся приклеивать заново, хорошо хоть вывих ему вправили перед тем, как сдать Синицыным.

Но Давид не стал жаловаться, он сам виноват, доверился своему воображению.

Хватит.

К тому же уборка дома отлично отвлекала он монстров, боли и обид. Давид вытер пыль, убрал книги и вымыл посуду. В данный момент он искал тряпку и швабру, чтобы помыть полы.

«Убей её!» — настаивал его призрак, растекаясь вокруг. Зубы клацали у лица, но Давид не обращал внимания. Ужасные фотографии, которые показали ему в участке, пугали намного больше. Неудивительно, что призрак так хочет уничтожить своего убийцу. Просто ужасно и мерзко то, что творит этот человек. Три убитых девушки!

И две пропавших! Настоящий маньяк в центральном районе, а они с Иркой даже не боялись гулять вечерами. И за Синицыной постоянно кто-то следит!

Не может же быть, что это тот самый убийца?!

— Вот перестала б ты истерить и нормально рассказала, где искать этого придурка! — раздражённо ругнулся на призрака Давид. Туманный сгусток попытался куснуть в ответ острыми клыками, но парень продолжил рыскать по ванной. И склизкое естество монстра проплыло сквозь Давида, оставляя в душе́ мерзкое ощущение брезгливости и страха.

«Ты отказываешься слушать», — буркнули ему в ответ из вентиляционного отверстия. И Давыд чуть не зарычал.

Нельзя их слушать.

Нельзя на них смотреть.

Нельзя верить.

Нельзя…

Пнул унитаз, выругался.

Вернулся в Иркину комнату, лёг на её кровать и вдохнул её запах. В конце концов, он не может вечно бегать от себя.

Хорошо.

— Если ты можешь рассказать мне, пожалуйста, скажи, где искать этого гада, — прошептал Давид, прикрыв глаза.

«Тогда смотри!» — проскрежетали ему над ухом.

И стоило открыть глаза, как огромная пасть капнула слюной ему прямо на лицо.

Давид заставил себя не отворачиваться и не отстраняться. Хотя он уже жалел, что лежит не на полу, испачкает Иркину постель и…

«Убить её».

Да зайн с ним, с этим призраком! Ведь никакого толку от него! Пусть хоть сожрёт его да подавится, летающая мерзость!

«Не слушаешь!» — скрежет усилился, продавливая черепную коробку, и стало совсем не до мягкого дивана и запаха.

Реальность расплылась перед глазами, проглоченная двумя рядами зубов.

И снова дребезжание и визг:

«Впусти меня!»

Давид не заметил, как призрак пролез в него. Ощущение холода стало почти привычным.

Лишь озноб по позвоночнику и страх, что он не сможет больше от него избавиться.

А затем Давид приказал себе расслабиться, смириться и полностью раствориться в черноте.

***

И опять тот же сон. Он опять спешил.

И он опять опоздал.

Ира лежала перед ним такая беззащитная, неживая.

Нет.

Он же знал, что это не она!

И должен успеть уклониться от нападения!

Но, как обычно, никакие знания во сне не помогли.

Давид наклонился над мёртвой девушкой в синем платье, встретился взглядом с безумными глазами, и черноволосая женщина с ножом набросилась на него, замахала руками, неистово кромсая ему одежду.

Сил у Давида не хватало, чтобы её остановить. Он отметил, что руки у него очень тонкие, слабые, и тело его совсем не слушается. Хотя он будто бы им управляет.

— Ты убила её! Как ты могла?! Зачем?! — услышал Давид свой голос. Женский.

Удивился. Как так? Это такой странный сон? А что если Таисия показывает ему свои воспоминания? Может же быть такое. Бред, конечно.

— Лезешь не в своё дело! Как обычно! Сидела бы и дальше со своими статуями разговаривала! — скривилась черноволосая, полоснув его по щеке лезвием. И расчёски нет. Да что же такое!

— Они и сказали мне, что ты убийца!

Нападающая теснила его, пока Давид не упёрся спиной в стену, а вернее, в окно.

Обманным манёвром он попытался выбить нож, но черноволосая была быстрее и сильнее и просто выпихнула его сквозь раму окна.

Боль в спине.

Мелькнули осколки, розовая юбка и лодочки в горох, надетые на белые носки с воланами.

Тонкие запястья, пытающиеся схватиться за створку окна, и большая яркая луна. Крик, переходящий в визг:

— Я убью тебя!

Удар.

***

Давид с трудом встал.

Боль, с которой ломается позвоночник, не из самых приятных. Но он обязан был понять, что же ему на самом деле показывают. Зачем?

Удивительно, но сон ещё не закончился.

Над ним высился огромный бесконечно высокий алый дом. Окна щурились ненавистью.

Давид стоял над телом своей матери. Теперь он её узнал. Фотографии в газетах были чёрно-белыми. А в реальности у Анны Хворь были длинные светлые волосы, красивые черты лица и серые глаза.

Теперь понятно, почему его светлые глаза и причёска так выбивались на семейной фотографии. Они достались ему от родной матери.

Она тоже встала. Полупрозрачная, невесомая, погрозила небу кулаком и выкрикнула:

— Я не успокоюсь, пока не убью тебя! Убью! Убью!

Она кричала и кричала, пока не охрипла. Но не двигалась с места. Её руки и волосы стали темнеть, пока окончательно не почернели и не слились в густой комок темноты.

— Так меня преследовала не Таисия, а ты? — Давид озадаченно почесал голову. Это сильно меняло картину происходящего.

Значит, маньяк на свободе, а Анна Хворь не злобная психопатка. А просто психопатка, пытавшаяся остановить убийцу.

— А убийца — та черноволосая девушка? — уточнил Давид, пытаясь понять, видел ли он нападавшую раньше. Лицо её было ему знакомо, но он, хоть убей, не мог понять откуда. Как в фильмах с известными актёрами. Вот этих знаю, но как зовут — забыл.

Мать, а вернее, чёрный монстр с клыкастой пастью обратил внимание на парня, приблизился к нему и со скрежетом ответил:

— Найди её!!! Останови её!!! Убей её!!!

Ну, эту песню Давид слышал много раз. Вот же заладила, как попугай. Нет чтобы точку на карте показать или просто плюнуть в преступника.

Ну, двадцать первый век на дворе, пора научиться пользоваться гаджетами. Хватит этих паранормальностей!

— А как её найти?

— Она охотится на девушку, которую ты любишь.

— ИРА!!! — Давид вынырнул из видения, вскочил на ноги и оказался нос к носу с призраком. Удивительно, но чернота обрела серый взгляд и почти понятную мимику.

Перед ним стояла его мать.

***

На звонки Ира не отвечала. Домой не возвращалась. За окном тлели фонари раннего мая. Дождь стучал по чёрным зонтам. Ни одного цветного. Непроглядная тьма.

Давид размахнулся, собираясь бросить и разбить сотовый об стену. Но остановился.

А вдруг она позвонит? Вдруг он зря паникует, Ира просто задержалась, решила пройтись по магазинам?

Он заставил себя сосредоточиться, проанализировать ситуацию.

— И где мне её искать? — спросил у призрака.

Чёрная густота проскрежетала что-то вроде «Не могу найти!» и привычного «Убей!». Ничего нового, конечно же. Но она как будто приобрела новые, уже не столь пугающие очертания. Клыки стали меньше и не такими острыми. А всепоглощающий мрак походил на волосы.

Теперь, когда он знал, что монстр когда-то был его матерью, Давиду было сложнее с ним общаться, но уже не страшно. Видеть, как из неё капает голодная слюна, стало просто противно.

Штольц, которому Давид позвонил на случай, если Ира ещё в вузе, сказал, что девушка ушла с Камиллой Ринатовной. Сопоставить два и два оказалось проще простого. Особенно если вглядеться в фотографию заведующей.

На стенд Ира прикрепила кучу новых снимков, в основном с ярмарки. И когда только успела?!

Они были приколоты наспех и криво поверх старых. И времени поправлять их не осталось.

Была здесь и рыжеволосая женщина, чуть улыбающаяся, добрая, за очками почти не видно глаз. Но Давид не сомневался, что это она.

— А где живёт Камилла Ринатовна? — уточнил он у Штольца и, запомнив адрес, быстро обулся. Шарф накинул поверх не застёгнутого пальто, выскочил под дождь и добавил: — Вызовите туда, пожалуйста, полицию.

— Давид, что произошло?

— Камилла Ринатовна убивает девушек. Возможно.

Из доказательств у него ведь ничего нет, кроме галлюцинаций. И поверить ему может только абсолютный псих.

А декан явно не псих.

— Ерунда, она прекрасная женщина. Может, немного своеобразная, но…

— Нет времени, Сеймур Кристианович, хорошего дня. — Давид отключил звонок, проигнорировав крики декана оставаться на месте.

Потеребил маленькую звёздочку в левом ухе, плюнул на все опасности метрополитена и скатился по экскаватору на самое дно Петербурга. Параллельно сам на всякий случай вызвал полицию.

На перроне «Маяковской», как обычно, толпились люди и призраки.

Склизкие голые тела тёрлись об одетые человеческие. Провалы глазниц смотрели голодными омутами, а рты жадно глотали воздух.

Стоило встретиться с одним из призраков взглядом, как он тут же потянулся к Давиду.

Но сейчас было совершенно неважно, что подземные монстры страшнее поверхностных и что они собираются сделать.

Давид по-деловому коротко сообщил:

— Я приду позже, обещаю, — кивнул и поспешил к электричке, провожаемый удивлёнными впалыми глазницами. За его спиной крыльями развевался призрак. Серые тела расступились.

«Наконец-то ты нас не игнорируешь», — прошептали вслед. И голоса были почти человеческие.

За пятнадцать минут Давид домчался до «Василеостровской».

Выскочил, закашлявшись от резкого ветра Васильевского острова. Здесь всегда было неуютно. Сверился с навигатором. Пять минут до дома заведующей.

Он спасёт Иру, даже если придётся прибить эту ненормальную маньячку!

«Убей её», — согласился призрак его матери.

Дом, где пряталась Камилла Ринатовна, находился на стыке Донской улицы и Неманского переулка. Розовый пятиэтажный домик, ничем не примечательный. Такой же, как все остальные. На веревке, натянутой от решетку подъезда к дереву, сушится бельё.

Давид проскользнул внутрь, поднялся на второй этаж.

И дверь, обитая коричневым кожзамом, тоже совершенно обычная.

За исключением того, что за ней пряталась психопатка, посмевшая убить мать Давида.

Призрак рядом завыл.

— Здесь? — переспросил Давид у него и получил в ответ выразительное пожимание чернотой.

Забарабанил в дверь, но, понятное дело, никто ему не открыл.

Лезвием расчёски открутил дверные петли, верхнюю и нижнюю.

Это получилось не так легко, как в фильмах про бандитов, но намного проще, чем представлялось Давиду.

Он вообще не ожидал, что этот приём сработает, и тем не менее через десять минут парень был уже в квартире.

***

Что вы ожидаете увидеть, когда заходите в жилище маньяка? Орудия пыток? Кишки жертв, развешенные гирляндами в дверных проемах? Может быть, ванну с кровью, где преступник отдыхает длинными скучными вечерами? Или кроссворды на стене на тему «Кому в СПб убивать хорошо»?

Давид хотел увидеть хоть что-нибудь, подтверждающее, что Ира находится здесь. Что он не ошибся, успел.

Или, наоборот, что это всего лишь дурная шутка призрака или розыгрыш. И Синицына в безопасности, ест шаверму или курит в сквере на Литейном.

Но в коридоре висел яркий жёлтый плащ, который так любила Ира, и стояли её зелёные кроссовки.

Вот только внутри никого не было.

Двухкомнатная квартира была пуста. В кухне на столе стояли две чашки с остывшим чаем, надкушенный эклер сиротливо лежал на белом блюдце. Но, казалось, кроме кухни посетители никуда не заходили.

Застеленная кровать, плотно зашторенные окна, полутьма.

Где они?!

— Где Ира? — озвучил вопрос призраку.

Субстанция, бывшая некогда его матерью, показала зубы, заскрежетала и потекла в сторону коридора.

Давид поспешил за ней, надеясь только на чудо. Или на чудовище, что стало его неизменным спутником.

«Туточки», — пробухтело снизу.

Парень чуть ли не подпрыгнул от неожиданности. У него под ногами сидело еще одно странное мохнатое существо, состоящее из одних только серых волос. Оно разговаривало и обращалось к нему.

«Вотыдь судым!» — оно посеменило к стене в туалете, отодвинуло шторку, за которыми прятались трубы, и пролезло в вентиляционный короб.

— Мне за ним идти? — на всякий случай уточнил Давид у своего демона и после кивка шагнул в дыру.

Слева от покрытых окисью железяк можно было с трудом но протиснуться в узкую щель, чуть проползти и увидеть прямоугольное отверстие, когда-то бывшее окном, а потом заколоченное. Но кто-то отколупал доски, и Давид вылез в тесную расщелину между домами на 3-й линии.

Старые мраморные ступеньки, обшарпанные временем, уходили вниз. Бесконечно долго Давид спускался по этой лестнице. Казалось, третий этаж, и он бежит быстро. Но каждый шаг как половина жизни. Потому что там, на дне, ответы. Там убийца его матери.

Там он должен будет убить человека, чтобы его монстр успокоился.

Но прежде всего там его любимая девушка. Девушка, которую он втянул в дела маньяков и призраков и которую обязан спасти.

«За ней охотились раньше», — тут же встрял сгусток черноты, оставшийся от его матери. Давид поёжился от скрежета. Пожалел, что не догадался купить пистолет или металлическую клюшку для гольфа.

Сверху медленно капала вода, кирпичи с обеих сторон немного сужались, словно дома были к основанию шире, чем у крыши. Заложили эту дыру давным-давно, скользкий мох обосновался на стенах. Запах древности нервировал до заикания.

Постепенно темнело. Это удалялся свет от дыры. С каждым вздохом Давид будто погружался в темноту, в кошмар, воплотившийся в реальности.

На последней ступени замер.

Прямоугольник в земле еле заметно светился. Если бы не темнота вокруг, он бы его и не заметил.

«Здесь!» — призрак нырнул, не дожидаясь спутника.

Очень нетерпеливый и надоедливый призрак.

А у Давида только одно преимущество: внезапность.

Он выдохнул, резко дёрнул крышку и прыгнул вниз.