На вечерней поверке командира отделения Черных не оказалось, не вернулся он на погранзаставу и на второй день утром. Начальник погранзаставы Музыченко организовал тщательный розыск, но ничего, кроме того, что отделенный ушел в село и затем купался в Днестре, выяснить не удалось.

Пограничники волновались.

— Куда мог пропасть человек? — ломали все голову — Должен же какой-то след остаться? Не провалился же он сквозь землю?

Утром патруль обнаружил на прибрежных камешках реки застывшие капли крови и окровавленную тряпочку.

— Это тряпочка Черных, — доложил он начальнику заставы, — отделенный ею всегда пыль с сапог вытирал.

«Не стал ли он жертвой диверсантов или шпионов?» — подумал Музыченко.

Он всерьез встревожился за судьбу Черных, позвонил начальнику погранотряда Сидоруку, спросил, что делать дальше.

— Продолжать поиски…

Музыченко задумался.

«Что же все-таки случилось с этим отчаюгой?»

До его слуха донеслись выстрелы. По звуку Музыченко определил, что стрельба происходила недалеко от границы. Она учащалась. Вызвав дежурного, начальник погранзаставы приказал объявить тревогу, подготовить группу конников к выезду на место происшествия.

Возглавил группу сам Музыченко. Повел он ее по берегу, где невдалеке была найдена окровавленная тряпочка, затем на тропку, по которой шел к реке Черных. Одно ее ответвление вело к селу, другое — в горную лесистую местность. Группа взяла направление в горы и вскоре встретилась с врагом.

Положение пограничников, на выручку которым поспешил Музыченко, было очень тяжелым: горсточка чекистов — пять человек, — прижатая к скале, выдерживала натиск большой диверсионной банды.

Музыченко на скаку обдумывал план.

«Можно разгромить диверсантов с налета, но это связано с большими жертвами, можно попытаться окружить и потребовать сдаться… А нет ли лучшей возможности? Конечно, есть!» — обрадовался начальник заставы и подал знак пограничникам спешиться.

Затем они беззвучно, почти вплотную подползли к бандитам и открыли дружный огонь. Бой длился недолго, закончился он рукопашной схваткой и полным разгромом врага. Уцелело только три человека: два — офицера и рядовой. Их взяли в плен. Но один, воспользовавшись темнотой, убежал.

Из беседы с пограничниками, попавшими в беду, и допроса задержанных выяснилось следующее. Недалеко от места, где жителям было разрешено купание, диверсионная банда белых эмигрантов и иностранных разведчиков в количестве более двадцати человек, переодетых в форму советских пограничников, нарушила демаркационную линию и под покровом ночи укрылась в горах.

Банду эту под названием «Легион Красильникова» несколько раз уничтожали до единого человека, но через некоторое время она появлялась снова, причиняя немало бед. На этот раз обновленный «Легион Красильникова» получил задание терроризировать население приграничной полосы, вызвать недовольство Советской властью, а также раскрыть нашу систему охраны границы. Часть диверсантов должна была пробраться в глубь страны, на заводы и шахты, и вести там подрывную работу. Обнаружил банду проезжавший мимо пограничный наряд и, несмотря на неравные силы, навязал ей бой.

Во время допроса офицера-диверсанта у Музыченко возникла мысль: не связано ли нарушение границы с исчезновением Черных? Ведь переправа через реку произведена именно в том месте, где нашли окровавленную тряпочку.

— Вы, кроме пограничного дозора, вступившего с вами в бой, никого больше не встречали на нашей территории? — словно между прочим, спросил Музыченко у допрашиваемого.

Диверсант насторожился.

— Что вы хотите этим сказать?

— То, что уже сказал.

— В тылу не встречали никого.

— А на самой границе во время нарушения?

Диверсант покосился на Музыченко, в глазах его сверкнуло злорадство. Это был матерый враг Советской власти. Он понимал, что его ожидает, и вел себя надменно, вызывающе.

— Кого именно вы имеете в виду? — ответил он вопросом на вопрос.

— Одного пограничника.

— А, пограничника! Конечно, встречали, — сказал с холодным безразличием диверсант.

— И что вы с ним сделали? — заволновался Музыченко.

— Убили и бросили в реку, — ухмыльнулся допрашиваемый. — Вел он себя как трус, молил о пощаде, обещал стать нашим агентом… Но разве мы могли положиться на такого человека?

Музыченко попытался выяснить, как все это случилось, попросил описать убитого, но диверсант молчал.

— Больше я ничего не скажу, — заявил он, наконец, скривив губы.

Приказав увести допрашиваемого, Музыченко долго взволнованно ходил взад-вперед по кабинету, думал в отчаянии, куда мог деться Черных:

«Неужели действительно погиб?»

Несколько минут спустя он позвонил начальнику погранотряда Сидоруку, доложил о новом появлении «Легиона Красильникова» и обо всем, что случилось за день на участке.

— За разгром диверсантов объявляю благодарность… Что же касается смерти Черных, то я в это верю мало, — последовал ответ.