На следующий день Перепелица навестил Озаренкова.

— Ну, как? Чем порадуешь? — встретил его майор.

— Ничем… Проворонили.

Озаренков задумался.

— И никого подозрительного не встречал? — вдруг спросил он.

— Нет… Встречал одного говоруна, на Корабельной стороне работает парикмахером, но вел он себя безукоризненно…

Перепелица поинтересовался, что говорят задержанные.

— Не признаются и преднамеренно запутывают дело. Летчик заявляет, что он перепутал координаты, ошибочно пересек границу.

— Зачем же он тогда применял оружие?

— Говорит, что в порядке самозащиты. Что же касается задержанного парашютиста, то он, мол, видит его впервые. Парашютист назвал себя Стецюком, жителем Балаклавы, уверяет, что через границу его перебросил другой самолет, вернувшийся обратно. Пилот того самолета якобы его старый друг и сделал все по его просьбе. Сам-де он в годы коллективизации, как кулак, убежал за границу, много там настрадался и теперь решил вернуться на родину.

— А он действительно родом из Балаклавы?

— Да, но это не решает дела. Нам нужно непременно разыскать второго парашютиста и установить, к кому все они прибыли.

— И что же вы намерены предпринять?

— Прежде всего взять под наблюдение Балаклаву. Сбежавший парашютист наверняка попытается установить связь со Стецюком, если не знает, что он в наших руках, а может быть, и с его родными.

— Да, это вполне возможно.

— Меня все-таки интересует твой парикмахер. Как его фамилия, говоришь?

— Павлов…

С тех пор прошло около месяца. Озаренков успел многое узнать о Павлове. Оказалось, что он был зачислен на работу в парикмахерской на Корабельной еще за неделю до нарушения границы иностранным самолетом, а прописан уже после этого события. Озаренкова озадачила такая ситуация, но он не терял надежд на то, что напал на верный след и с нетерпением ожидал ответа на запрос, направленный в Рязань, где, по анкетным данным, Павлов родился.

Наконец ответ был получен. Местные органы сообщили, что Павлов Геннадий Дмитриевич действительно родился в Рязани в 1905 году, работал парикмахером, участвовал в финской кампании, награжден тремя медалями. После вернулся домой. Далее, со слов людей, хорошо знавших Павлова, давался подробный ответ на особо интересовавший Озаренкова вопрос: «Имел ли он какие-либо связи с Севастополем?» Сообщалось, что в Севастополе у него есть старый друг Антон Никифорович Бут, по приглашению которого Павлов не так давно уехал на работу в этот город.

Такой ответ совершенно дезориентировал Озаренкова. При очередной встрече с Перепелицей майор рассказал ему об ответе на запрос и о зародившихся у него сомнениях.

— Следы запутанные…

— А вы проверяли, был ли действительно Бут на фронте?

— Проверил.

— Ну и что же?

— Участвовал в боях на линии Маннергейма. А через соседку Бута удалось установить, что Павлов служил с ним в одной роте, об этом ей сказала жена Бута.

— Сложное положение.

— Сложное, но не безвыходное. Тут все же что-то кроется. Я хочу попросить тебя ближе познакомиться с этим Павловым, может быть, удастся за что-либо зацепиться.

— Попытаюсь. Кстати, мне нужно постричься.

Вечером Перепелица посетил парикмахерскую на Корабельной. Павлов его встретил как старого знакомого. Перебросились несколькими словами.

Освежая клиенту голову одеколоном, Павлов сказал:

— Я буду очень рад вас снова видеть…

— И я вас. Пользоваться услугами такого мастера — одно удовольствие, — ответил, прощаясь, Перепелица, с сожалением думая, что Павлов не проронил ни единого слова, которое могло бы пополнить сведения о нем.