Перепелица организовал облаву, колхозники дважды прочесали лес, но больше никого не обнаружили.

На границу старший лейтенант возвращался в автобусе, шедшем по маршруту Симферополь — Севастополь. Вместе с ним в машину вошли четыре человека, в том числе пожилой худощавый мужчина, севший рядом с пограничником. Познакомились.

— Павлов.

— Перепелица.

Разговорились. Речь зашла о затмении солнца, о крымских винах. В обоих вопросах сосед Перепелицы довольно хорошо разбирался.

— Вы, очевидно, работаете астрономом или дегустатором? — пошутил пограничник.

— Увы, моя профессия значительно скромнее. Я рядовой парикмахер.

— Всякая профессия хороша…

Поговорив о сем о том, в Севастополе новые знакомые распрощались.

— Если потребуется побриться или постричься — заходите, буду очень рад. Вы ведь в Севастополе живете?

— К сожалению, нет, но бываю здесь часто.

— В общем, жду вас.

Назвавший себя Павловым дал старшему лейтенанту адрес парикмахерской и, взяв свой чемоданчик, быстро зашагал к набережной, а Перепелица направился на границу.

Прибыл он на заставу поздно. Все пограничники, кроме наряда, уже спали. Проходя по казарме, Перепелица заметил, что кровать Кремнева была пуста.

— А где же это наш мечтатель? — спросил он у дневального.

— Не могу знать, товарищ старший лейтенант, — ответил тот виновато. — Только что был здесь…

Начальник заставы увидел в соседней комнате, служившей для пограничников и клубом и кабинетом техники, свет. Он тонкой полоской пробивался в казарму через чуть приоткрытую дверь.

— Кремнев там?

— Там, — опустил голову дневальный. — Отпросился на минутку пописать… Поэму о границе сочиняет.

Перепелица тихонько вошел в просторную комнату. Свет горел только на сцене. В углу, склонившись над столиком, сидел Кремнев.

— Вы почему не спите?

Пограничник отодвинул тетрадь, выпрямился.

— Виноват, товарищ старший лейтенант!

Начальник заставы подошел к Кремневу, взял тетрадь, перелистал.

— Писать надо вовремя… Идите спать… Стихи верну завтра.

— Слушаюсь!

Кремнев вышел, а Перепелица, склонившись над тем же столиком, долго не отрывал глаз от исписанной тетрадки…

Распрощавшись с начальником заставы, Павлов выпил на набережной стакан рислинга и направился вверх по проспекту Нахимова. Миновав несколько кварталов, он свернул в глухой переулок и вошел во двор небольшого особняка, на углу которого висела табличка «А. Н. Бут».

Его встретила хозяйка дома, высокая пожилая женщина.

— Могу ли я видеть Антона Никифоровича?

— Он на работе. А вы кто будете? — насторожилась хозяйка.

— Его друг Павлов. Геннадий Дмитриевич Павлов.

— Милости прошу, он вот-вот должен прийти.

— Спасибо.

— Небось, давние друзья?

— Да, да, — торопливо подтвердил гость, осматривая хорошо обставленную большую горницу.

Ожидать долго не пришлось. В сенцах послышались тяжелые шаги и тихое покашливание. Хозяйка, оставив Павлова, вышла встретить мужа.

— У нас гость, — послышался ее голос.

— Кто?

— Твой старый друг Павлов.

— Павлов?!

Войдя в горницу, Бут смерил с ног до головы непрошеного гостя.

— Я вас вижу впервые, кто вы такой? — строго спросил он.

— Я Стронг, вчера по заданию шефа перелетел границу. Ты должен называть меня своим давним другом Геннадием Дмитриевичем Павловым. Надеюсь, ты предупрежден о цели моего прибытия?

— Я сейчас же заявлю властям! Какой шеф? Какой Стронг? — возмутился Бут и, пристально посмотрев в лицо незнакомца, побледнел.

— Брось, Антон Никифорович, разыгрывать комедию, она ни к чему. Хоть я и в штатской одежде, но не настолько изменился, чтобы не узнать. — Стронг спокойно открыл чемодан, наполненный инструментами парикмахера, достал пудреницу, сорвал потайное донышко и передал его хозяину. — Вот тебе и указания шефа.

Бут долго рассматривал донышко пудреницы, еще раз окинул взглядом гостя и, крикнув жене, чтобы быстрее подавала обед, присел у стола.

— Я вас слушаю, майор Стронг, — глухо произнес он, вытирая со лба пот… — Прошу извинения, что сразу не узнал… Подумал, уж не подослали ли кого?

— Ясно. Давайте лучше прямо к делу, Антон Никифорович… Наша агентурная работа развалена. И это очень беспокоит шефа. Мы должны так поставить дело, чтобы знать все о Черноморском флоте. Пока подыщем мне постоянную квартиру, поживу у тебя. Работать буду в твоей парикмахерской. Ты, конечно, зачислил меня на должность?

— Зачислил. Одного портача за порезы клиентов удалось уволить.

— Давно?

— Неделю тому назад.

— Прекрасно. А с пропиской здесь не трудно?

— Трудно, но что-нибудь придумаем. С документами, надеюсь, у вас все в порядке?

— Об этом шеф позаботился.

Стронг передал Буту паспорт на имя Павлова. Тот внимательно осмотрел его и вернул владельцу.

— Сделано чисто.

— Ну, а как с настоящим Павловым? — спросил Стронг.

— О нем можете не беспокоиться, все сделано так, как велел шеф.

Заметив, что гость чем-то озабочен, Бут спросил:

— Вы, вероятно, не все еще сказали?

— Я думаю о судьбе летчика и второго человека, сброшенного с самолета. Если их задержали, то это очень плохое начало.

— Вы боитесь, что они могут нас выдать?

— Не думаю, но в жизни все возможно.

Бут, посматривая на опасного гостя, нервно стучал пальцами по столу.