После встречи с Ниной Мясницкой Левада затосковал.

«Красуня, небачена красуня… Здається, я влюбывся не на шутку… И чого мэнэ бис понис до ее хаты? — рассуждал он. — Така знайде соби в сто раз кращого вид мэнэ».

И все-таки Левада искал с Мясницкой встреч, ближе с ней познакомился и убедился, что она не чуждается его, а даже интересуется им.

Первые встречи происходили в клубе, затем Мясницкая пригласила пограничника домой, и он стал ее частым гостем.

А потом они однажды пошли в лес.

— Здесь я часто с подругами гуляла, собирала грибы, — сказала Нина, срывая дикие цветы. — Помню, как-то заблудилась и, если бы не набрела на Трехгранную скалу, не знаю, чем бы все это кончилось. Знаешь, Тиша, давай сходим на скалу! Оттуда так хорошо видно город…

— На Трехгранную йты не можна, там тепер запрэтна полоса, — возразил Левада.

Но Мясницкая настаивала на своем:

— Запретная, но не для нас. Ты имеешь право, а я под твоим контролем…

Не дождавшись ответа, она быстро побежала в глубь леса, крикнула на ходу:

— Ну-ка догони! Если поймаешь, все сегодня будет по-твоему, а не поймаешь — по-моему.

Левада настиг Мясницкую уже на скале. Она стояла на ее вершине и, приложив руку ко лбу, рассматривала голубую извилистую ленту Днестра. На берегу у подножья скалы, укрывшись под деревом, стояли пограничники…

Подбежав к Мясницкой, Левада схватил ее за руку и потянул вниз.

— Я ж тоби сказав, що скала — запрэтна зона… А взагади тэпэр всэ будэ по-моему, — сказал он, пытаясь поцеловать девушку.

— Запретная она или нет, для меня это не имеет значения… — и Нина обожгла его поцелуем.

В лесу они пробыли более часа и собрались уже возвращаться в город. Но вот острый слух пограничника уловил шорох.

— Тут хтось е, — остановил Нину Левада. — Ось прыслухайся.

Шорох повторился. Левада шагнул вперед.

— Не ходи, тебя могут убить, — шепнула она.

— Ерунда, нэ в такых историях бував, — ответил пограничник и скрылся в кустах. За ним осторожно направилась и Мясницкая.

Вскоре они заметили двух человек с рюкзаками за плечами, приближавшихся к границе. Левада нашел тяжелый кол, спрятался за деревом. Подпустив неизвестных к себе, он отчаянно бросился на переднего. Чем бы кончилась эта схватка — трудно сказать, но на подмогу Леваде подоспели пограничники, находившиеся в наряде.

Задержанные оказались бывшими крупными капиталистами, собиравшимися убежать за границу. Нина помогла Леваде обыскать их. В рюкзаках нашли золото и бриллианты. У одного нарушителя обнаружили важное письмо. Адресовалось оно полковнику Бессонову. В нем говорилось о подготовке восстания в селах пограничной полосы и по всей Подолии. Кулацкие главари просили Бессонова доставить им оружие и взять на себя руководство восстанием.

— Сообщается что-нибудь серьезное? — спросила Нина.

— Нэ дуже… — уклонился от ответа Левада.

Нина скривила губы и обиженная отошла в сторону.

Пограничники повели арестованных на заставу. Мясницкая шла рядом с Левадой. Возле двора Найды остановилась.

— Ну, я дома… Приходи, — сказала она и распрощалась.

На погранзаставе Левада застал Михайлова. Он привез важные сведения, полученные советской контрразведкой, о планах какого-то Бессонова и теперь советовался с Зарудным, как лучше организовать охрану границы.

Левада доложил командиру о задержанных, вручил изъятое у них письмо. Быстро прочитав, Михайлов передал письмо начальнику заставы.

— Ну, вот видите, наша контрразведка не ошиблась, — сказал он Зарудному. — А вам, товарищ Левада, объявляю благодарность.

Пограничник, немного смутившись, рассказал все, как было.

— Якщо объявляты благодарность, так и товарищам, яки мэни допомогалы, и ей, Нине Мясницкой.

— Что, влюбился? — улыбнулся Михайлов.

— Здаеться, — вздохнул Левада.