Дозорный Тихон Левада медленно ехал вдоль границы и пожимал от удивления плечами. Места, с которыми вчера днем так хорошо его ознакомил начальник заставы, при свете луны казались совершенно иными: небольшие камни — скалами, кустарники — чащами, овраги — глубокими ущельями, пологие берега Днестра — обрывами.

Конь Левады по кличке Браток, обычно резвый и горячий, шел осторожно, словно человек, с опаской всматриваясь в темноту, вострил уши.

— В такых обставынах, Браток, и в тэбэ мороз по шкурй пробига, — похлопал тихонько по шее коня пограничник. — А почэкай-но, хтось наче суне через Днистро.

Левада натянул повод, въехал в кусты, затаил дыхание. Совсем недалеко от берега он заметил лодку. Она спокойно покачивалась на волнах, но ни вперед, ни назад не двигалась. В лодке были отчетливо видны три фигуры. До слуха пограничника донесся легкий всплеск — точно такой, как происходит от осторожного движения весел.

Левада слез с коня, укрылся за камень-валун.

— Рукы вгору и не з мисця! — крикнул он, щелкнув затвором.

Звонкое эхо его голоса пронеслось над рекой, откликнулось в прибрежном лесу и вмиг умолкло. А лодка стояла на месте, и люди по-прежнему были неподвижны.

«Що за оказия?» — недоумевал Левада, подползая ближе к воде.

— Руки вгору, кажу, инакше буду стриляты! — повторил он, но в лодке и на этот раз не откликнулись. Пограничник, пригнувшись, пошел вброд и тотчас же вернулся на берег. Никакой лодки, как и никаких нарушителей границы, на воде не оказалось: спокойные волны, слегка поплескивая, обмывали небольшую скалу, на которой виднелись три выступа, принятые Левадой за людей.

— И трэба ж такому трапытысь! — пожал он плечами.

Найдя в кустах покорно стоявшего Братка, Тихон Левада поехал дальше. Не прошло и десяти минут, как до его слуха донеслись какие-то странные звуки, напоминавшие легкий скрип немазаных колес. Звуки эти раздавались совсем недалеко, в расположенном над берегом леске.

«Нэ инакше, як звукова сыгнализация», — решил Левада, прислушиваясь.

Он опять спешился и осторожно направился на звук. Пограничник был уверен, что за этим звуком кроется что-то очень серьезное, но вскоре был разочарован, как и в первый раз, — под ветром поскрипывало старое дерево, обыкновенная сосна, когда-то расколотая ударом молнии.

— Щось не щастыть нам з тобою, Браток, — пожаловался искренне Левада и, взяв за повод коня, повел его вдоль берега.

Больше никаких происшествий с ним не случилось до конца объезда всего участка.

Возвращаясь обратно, Левада с улыбкой вспомнил историю с лодкой и сосной, подумал:

«Добрэ, що бэз свидкив було, а то б на заставу хоч нэ появляйся. Ну й ничка, чорты б ее взялы!»

Вспомнились фронтовые ночи. Сколько пройдено опасных дорог! Сколько смертельных схваток проведено!

«А зараз воюю з дэрэвами та каминням, — покачал он головой. — Зарудный говорыв про коварного врага, про якусь погранычну романтыку… Дэ тут у чортив визьмэться та романтыка!»

Дорога на заставу пересекала скалистую возвышенность. Отсюда днем Левада видел прижавшийся к берегу Днестра городок, утопавший в зелени. А ночью его и не найдешь, в холодной темноте — луну заволокли облака — не видно было даже побеленных домов. Но вот где-то на окраине городка сверкнул огонь. Он желтой полосой прорезал темноту и потух. Затем появился снова, замигал.

— Раз, два, тры… Що означа це мыгання? Свитлова сыгнализация? Так и есть, он и на тому боци Днистра мыготыть! Але ж як узнать, з якой хаты сыгнализують?

Пограничник пришпорил коня. Вскоре он подъехал к небольшому каменному дому, расположенному у дороги на бугорке. Привязав к изгороди коня, Левада постучал в окно. Из дома послышался хриплый голос:

— Кто здесь?

— Погранычнык, видчинить.

— Негоже по ночам баб тревожить, но что поделаешь, раз пограничник. Заходи, — сказала появившаяся на пороге женщина.

Это была Степанида Кирилловна Найда. Войдя в дом, Левада потребовал зажечь лампу. На кровати лежала Нина, распущенные косы рассыпались по подушке. Она не то с удивлением, не то с любопытством выглядывала из-под одеяла.

— Кто вы таки будэтэ и чому в заборонэный час у вас горило свитло? — спросил, обращаясь к обеим женщинам, пограничник.

— Когда? — удивилась Степанида Кирилловна.

— Та тилькы що и трошкы ранише.

— Никакого света у нас не было, а людей, которых тревожите в такое позднее время, вам полагалось бы знать, — нахмурилась Нина. Затем она сладко потянулась и, лениво улыбнувшись, добавила: — Какой прекрасный сон не дали досмотреть!

— Прошу пробачыты, але цього вымагае служба. Так кажэтэ, вы нэ свитылы? А мэни здалось, що свитылось у вас.

— Нам же лучше известно, что делалось в доме… Тетя, покажите товарищу документы.

Степанида Кирилловна предъявила свое удостоверение и комсомольский билет Нины. Левада повертел их в руках, засмотрелся на Нину.

— Вы комсомолка? — спросил он смущенно.

— Как видите.

Левада извинился за беспокойство и вышел. Над городком начинал сереть рассвет. Улицы были безлюдны. Нигде не было слышно ни звука.

«Нэвжэ ж я и на цэй раз помылывся? — подумал пограничник оглядываясь. — Я ж добрэ бачыв, що свитло горило у ных. Довэдэться доповисты Зарудному… А дивчина справжня красуня, я ще не зустричав такых».

Вернувшись на заставу, Левада доложил о случившемся начальнику.

— Это было у Найды? — переспросил Зарудный.

— У ных.

— А вы не ошиблись?

— Ни, свитло горило в их хати.

Начальник заставы недоуменно сдвинул плечами, задумался.

— С женщинами вы поступили правильно, а вот поднимать крик на границе было ни к чему, так можно всех ворон распугать.

Левада поднял на начальника удивленные глаза:

— А вы видкиля знаетэ, що я робыв на граныци?

— Проверял посты и видел, как вы атаковали в Днестре скалу.

— Ну й ну! — взмахнул руками Левада и, нахмурившись, добавил: — Сплохував, товарыш начальнык, прызнаюсь. Тилькы прошу: не кажить про це хлопцям, бо жыття не дадуть, засмиють.

— Идите отдыхайте, — глядя в окно, ответил Зарудный, — уже светает…

Над Днестром разливалось предрассветное зарево.