Обычно шпионы и диверсанты нарушают границу ночью. Об этом хорошо знал капитан Григорьев, но сегодня, как было видно из агентурных данных, нарушителей следовало ожидать днем, и притом в строго определенное время.

До места, где собиралась прорваться через границу диверсионная банда, оставалось три километра. Времени у Григорьева еще оставалось много, но в связи с нападением на Ниязова медлить он не мог.

Идти было тяжело, ноги грузли в песке, немилосердно жгло солнце, но пограничники, привыкшие к любым походам, дружно шагали за Григорьевым.

На протяжении всего пути они тщательно обследовали местность, стараясь обнаружить хоть какой-нибудь признак того, что здесь проходили люди, но пустыня спрятала все под сыпучим покровом.

— Товарищ капитан, я обнаружил окурок! — крикнул один из пограничников.

— В таких песках обнаружить ничего невозможно, — ответил другой.

— Не веришь — посмотри, под кустом саксаула лежал.

Подошел Григорьев, пристально осмотрел окурок папиросы.

— Иранская, — хмурясь, сказал он, — точно, иранская. И еще не пожелтела от солнца, нарушители здесь проходили недавно. Возможно, они и напали на Ниязова.

Найденный окурок многое подсказал Григорьеву, но и дезориентировал его. А вдруг бандиты перешли границу раньше, чем предполагали пограничники? Если это не так, то что означает нападение на Ниязова и почему именно за час до предстоящей операции?

Пограничники прибыли к назначенному месту вовремя. Расположились они на небольшом клочке выжженной солнцем травы. Здесь было безопаснее, чем в любом другом месте; цвет травы, точно такой, как полинявшие гимнастерки пограничников, хорошо их маскировал.

Григорьев обдумывал создавшуюся обстановку.

«Очевидно, иранские пограничные власти решили попытаться перебросить и, естественно, в разное время две группы диверсантов, надеясь, что если не одна, так другая достигнет цели, — предположил он. — Но скорее всего нарушители, напавшие на Ниязова, являются частью одной диверсионной банды. Ведь мог же их главарь выслать вперед разведку?»

На иранской стороне границы не видно было ни души. Голая песчаная земля лежала словно мертвая. На ней висела серая дрожащая пелена неба, напоминавшая выцветшее голубое полотнище. Такая же пелена дрожала над небольшим барханом, находившимся совсем недалеко от границы.

Григорьев взглянул на часы.

«Нарушители могут появиться в любую минуту и вероятнее всего из-за этого бархана», — подумал он.

И капитан не ошибся. Именно из-за бархана и выползли нарушители. Но ни Григорьев, ни его товарищи их не видели. В костюмах цвета пустынных песков, незримых для глаза, они, словно змеи, приближались к советской земле.

Григорьев опять взглянул на часы. По времени нарушители границы должны быть где-то неподалеку, но вокруг по-прежнему никого не было видно. А диверсанты уже находились за пограничным столбом. Они проползли метрах в ста от засады и направились в глубь песков.

Прошло еще десять минут.

«Неужели наши данные оказались неточными? — подумал в тревоге капитан. — Ведь указанное время давно прошло, а их все нет и нет».

Он встал и, вооружившись биноклем, еще раз пристально осмотрел близлежащую местность, но ни на иранской, ни на советской стороне не видно было даже пограничных нарядов.