Случилось это летом тысяча девятьсот сорокового года. Начальник заставы, капитан Григорьев с небольшим отрядом пограничников выезжал в пустыню. Куда он ехал и с каким заданием, в семье никто не знал. Жена подготовила ему все необходимое на дорогу, поцеловала на прощание, попросила беречь себя, не рисковать.

— Зря беспокоишься, Валечка, — успокаивал жену Григорьев. — Задание с опасностью не связано… Правду ведь говорю, Сережа? — обратился он к лейтенанту Ляшенко, ожидавшему его.

— Правду, — ответил, не поднимая глаз, лейтенант. — Сегодня же и обратно.

Лейтенант Ляшенко был совсем молодой, застенчивый по характеру человек. Вырос он без отца и матери, ему не было и года, когда родители в Киеве погибли от руки петлюровцев. Воспитал его дедушка, живший в деревне. Потом Ляшенко учился в пограншколе. Когда Григорьевы приехали на заставу, он встретил их первым и как-то сразу стал любимцем семьи.

О себе лейтенант говорить не любил. Когда его хвалили — краснел, упрекали — хмурился и много курил, службу исполнял отлично, был храбр и находчив. Однажды Григорьевы завели речь о родителях лейтенанта. Он долго, как всегда, молчал и, наконец, рассказал:

— Я их не помню, но знаю со слов дедушки, что отец и мать хотели, чтобы я стал врачом, а, как видите, стал пограничником. Правда, это почти одно и то же: врачи охраняют здоровье советского человека, а пограничники — его жизнь, труд, покой. Думаю, что если бы родители были живы, они не осудили бы меня за выбор профессии…

Почему-то вспомнив сейчас об этом, лейтенант взглянул на маленькую Люду, дочь Григорьевых, потом на жену начальника заставы и, поднимаясь, сказал:

— О капитане, Валентина Ивановна, не волнуйтесь. Все будет в порядке.

У Григорьева было хорошее настроение, он смеялся, громко и весело разговаривал, шутил.

— Папочка, возьми и меня с собой! — попросила Люда.

— Не могу, доченька…

— Тогда привези мне что-нибудь…

— А чего бы ты хотела?

— Букет цветов.

— Хорошо, обязательно привезу!

А про себя подумал: «Где же я тебе найду их в пустыне?»

Пограничники уехали. Вслед за силуэтами всадников потянулась пыль. Затем все это растворилось в солнечных далях пустыни.

А девочка все думала о цветах…