Хорошо зная лес, Удальцов вывел отряд из, казалось, неизбежного окружения без единого выстрела. По окраине непроходимого болота партизаны вышли на линию границы и направились вдоль нее на северо-запад.

На большом привале Удальцов по радио связался с командованием партизанских войск. Получив приказ ударить по тылам противника, он повел отряд в сторону Бреста.

Удальцов шел впереди отряда, всматриваясь в знакомые места участка бывшей пограничной заставы. Везде по пути валялись покореженные немецкие танки, разбитые орудия и автомашины.

«Дорого обошелся гитлеровцам первый день нашествия, — подумал он. — Но еще не такой ценой расплатятся враги за свои злодеяния».

Ночью партизаны подошли к районному центру и после небольшого боя овладели им. Гитлеровский гарнизон во главе с комендантом поселка был уничтожен, взорван склад с боеприпасами, освобождена группа женщин, которых угоняли в Германию. Миновав станцию, народные мстители пустили под откос поезд, битком набитый гитлеровцами, следовавшими на фронт.

На пятый день похода разведка донесла о соприкосновении с дозорами какой-то, очевидно, партизанской, части. Удальцов вызвал Мазура.

— Отберите десять человек, проникните в расположение части и установите точно, что это за люди, — приказал он.

— Слушаюсь! — козырнул Мазур. — Только позвольте мне взять с собой Дружка.

— Возьмите.

Мазур и его товарищи двинулись в глубь леса. В заброшенных чащах стояла зловещая тишина. У небольшого лесного холма Дружок навострил уши, понимающе посмотрел на Мазура. Опытный глаз пограничника заметил шагах в десяти сваленную буреломом березу и что-то темное, чуть видневшееся в ее кроне. Мазур навел бинокль: там, укрывшись в густых ветвях, спиной к ним лежал человек и пристально за чем-то наблюдал. Медлить было нельзя.

— Взять! — скомандовал Мазур Дружку и, когда тот насел на неизвестного, сам бросился к месту схватки.

Минута, и неизвестный был обезоружен. Он оказался партизаном Довбнюком из отряда Ганны.

— Будет мне теперь от командира, — виновато вздохнул Довбнюк, — изловили, как теленка.

— А ты действительно из отряда Ганны? — все еще недоверчиво спросил Мазур.

— А как же? — удивился тот. — Откуда же я еще могу быть?

— Тогда веди нас к самой командирше, — сказал пограничник Довбнюку, возвращая ему винтовку, — и доложи, что ты задержал разведку из отряда имени Погранзаставы.

— Из отряда Погранзаставы? — ахнул Довбнюк.

— Да, а что разве?

— Слышали про вас, и сама Ганна очень интересовалась этим отрядом.

Из землянки вышла стройная лет тридцати женщина в синей юбке и зеленой телогрейке с портупеей через плечо. На солдатском поясе у нее висел пистолет.

— Товарищ командир, мною, то есть, не мною, — запнулся он, — задержано десять человек из отряда имени Погранзаставы, — козырнул Довбнюк.

Ганна, взглянув на порванные брюки дозорного, нахмурила ровные брови.

— Докладывайте, кто вы такие? — сказала она строго, обращаясь к Мазуру.

— Вы, случаем, не Ганна Удальцова? — спросил он, замявшись.

— Удальцова, а что разве?

— У нас командиром тоже Удальцов. Только его жену увезли…

В черных глазах Ганны блеснул огонек. Чуть-чуть потрескавшиеся на ветру губы слегка вздрогнули.

— Какой он из себя, ваш Удальцов?

— Золотой человек…

— Я не об этом, — улыбнулась Ганна.

…В расположение отряда Ганны Удальцов прибыл на исходе дня. Жену он узнал еще издали. Пограничные друзья Удальцова Мазур, Аксенов и Георгадзе впервые увидели на его лице широкую, радостную улыбку…

Поздним вечером лейтенант Удальцов и Ганна сидели в тускло освещенной землянке. Гладя жесткую голову мужа, она рассказывала о пережитом.

— После того как меня увезли, долго пытали в гестапо, добиваясь, чтобы я подписала вымышленные данные о подготовке СССР к войне. Позже отвезли в имение к одному немецкому барону. Работала я у него на ферме, потом бежала. Долго скрывалась в лесах, несколько раз пыталась перейти границу, но не удавалось. Потом стала партизанкой. Когда убили командира, заменила его. Хотя отряд тогда был маленький, трудно было вначале, а потом привыкла…

Лейтенант встал, прошелся взволнованно по землянке.

— Моя разведка установила, — продолжала Ганна, — что завтра на рассвете по тракту будут вести в концлагерь большую партию советских военнопленных. Нужно спасти их.

Удальцов подошел к ней:

— Хорошо, Аннушка. Ложись отдохни, о плане операции я подумаю сам. Берешь в помощники?

— Беру… — улыбнулась она.

…Так состоялась эта неожиданная и необыкновенная встреча.